Текст книги "(не)Тракторист для пышки. Няня поневоле (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 25

Э-э-э-э, зависаю. Это что, намек какой-то? Если так, то я точно не в силах его расшифровать.

– А карусели вам чем не подходят? – интересуюсь вяло.

Все потому, что в близком присутствии Полевого мой язык ватным становится. И мысли путаются. Вот бывает такая энергетика у людей! И ничего, что в первую встречу я вполне бойко его приструнила, я просто тогда его еще плохо знала. Да и начальником моим он не был. Он мне вообще наглым и невоспитанным трактористом показался.

– Карусели для малышей, взрослые мужчины предпочитают другие аттракционы, – хмыкает Максим.

Хлопаю ресницами. Морщу лоб. Ну окей, понимаю, у взрослых мужчин свои увлечения. Я-то тут причем?

– Ну, покатаетесь, на каких захотите, я за Машей присмотрю, – сообщаю, так и не поняв ничего.

– Рыжу-у-уля, – тянет Полевой как будто с мУкой. А его пальцы сильнее впиваются в мои бока. На автомате упираюсь ладонями в его плечи, каменные и горячие. – Ты совсем не облегчаешь мне жизнь, ты в курсе?

Вспыхиваю. Можно подумать, я тут у него, как в санатории живу. Нет, ну кто бы говорил, а!

– Ну знаете… – начинаю задыхаться от возмущения. Может, он опять массаж имеет в виду? – Мы с вами ни о чем таком не договаривались, между прочим…

– Ой! А сьто это вы тут делаете? – нас прерывает вбежавшая в комнату Машуня. С любопытством изучает, как ее папа и няня стоят, чуть ли не в обнимочку. Представляю, что тут можно нафантазировать…

К счастью, Максим соображает чуть быстрее, чем я.

Ну как, к счастью?..

– Проверяем Аринин вестибулярный аппарат, – выдает этот ненормальный. С легкостью подбрасывает меня в воздух и закидывает на плечо. Начинает резко крутиться, а я не удерживаю визг и принимаюсь испуганно голосить на всю комнату. – Вдруг она не выдержит карусели, – поясняет маневр Полевой, тогда как я всеми силами вцепившись в его ремень, пытаюсь найти хоть какую-то точку опоры.

– Да влоде испугалась только, но не тошнит, – со знанием дела заключает Машуня, когда ее отец наконец ставит меня на ноги.

Не чувствую пола. Качнувшись в сторону, сама хватаюсь за могучий бицепс работодателя и, как обезьянка, повисаю на нем. Чувствую, как меня с большой готовностью прижимают теснее к огромному и твердому телу.

– Значит, кататься сможет, – резюмирует Максим.

А вот мне, кажется, аттракционов на сегодня хватило.

И все же мы втроем отправляемся в парк. По пути, пока Маша в машине спит, я успеваю поведать Полевому про прошлую няню и ее методы чистки зубов. Макс мрачнеет, коротко обещает со всем разобраться. Почему-то верю ему сразу же и безоговорочно. На душе так легко становится – радуюсь, что у Машуни имеется самый лучший защитник на свете.

А вскоре нас ждет самый настоящий праздник жизни. В парке аттракционов тепло, ярко, весело и шумно. На клумбах радуют глаз разноцветные тюльпаны, из динамиков, развешанных повсюду, доносится бодрая музыка. Аппетитный аромат вареной кукурузы конкурирует с карамельным запахом попкорна. Повсюду стоят лотки с разномастными игрушками, шарами и прочей бесполезной лабудой, что так радует детей.

У Маруськи глаза разбегаются. Она рвется в одну сторону, через секунду – в другую, еще через одну – в третью. Мы только и успеваем ловить ее в толпе. В итоге Максим покупает ей сладкую вату и усаживает к себе на шею. Гуляем, как самая настоящая счастливая семья. Ловлю на себе любопытные взгляды и понимаю, что в такой реальности я была бы абсолютно счастлива. Конечно, вероятность ее существования стремится к нулю, но я все равно получаю удовольствие от жизни.

Классно ведь! Когда я последний раз так беззаботно гуляла в приятной компании? Когда ни о чем не думала, а только наслаждалась солнышком и всеобщим хорошим настроением?

Теперь, получив встряску в виде предательства мужа и посмотрев на проблемы другой семьи, я учусь радоваться каждому моменту. Пусть мимолетному, пусть совсем незначительному в больших масштабах. Но именно такие моменты и составляют нашу жизнь. Не стоит принимать их как должное, гораздо лучше ценить и бережно складывать в копилочку воспоминаний, чтобы однажды в горький момент было чем утешиться.

Первым наша смелая Маруська выбирает колесо обозрения. Ей весело разглядывать город с высоты, а я, как последняя трусиха, вжимаюсь в мягкое сиденье и зажмуриваю глаза периодически. Внимательный Полевой замечает мое состояние и, не отвлекаясь от Машуниной болтовни, обнимает за плечи.

– Не дрейфь, Родионова, прорвемся, – насмешливо шепчет мне на ухо.

Удивительно. Вроде ничего такого он и не сделал, а мне значительно легче становится. Страх, что прикусывал острыми зубками, сменяется смешливой щекоткой. Я, конечно, все равно не могу расслабиться до конца, но хотя бы уже смотрю во все глаза и любуюсь открывающимися видами.

Потом мы с Машуней идем на карусель, а Максим остается нас фоткать. Потом у нас по плану заезд на лодке, где мы так брызгаемся друг в друга, что чуть ли не насквозь промокаем. Кормим уток. Покупаем еду прямо в уличных лотках и просто гуляем. Маша пускает мыльные пузыри…

– Давно мне так хорошо и спокойно не было, – делится Макс, неспешно ступающий в ногу со мной. Я несу двух выигранных для нас с тире медведей и понимаю, что да, мне тоже. Но не озвучиваю. Ни к чему. – Спасибо, Арина, это только благодаря тебе.

Глава 26

Макс

– Прекратите, пожалуйста, – Родионова смущается, как школьница, пунцовеет. Забавная. И в то же время такая живая, настоящая, а еще искренняя. Последнее в наше время уж точно дефицит, особенно среди взрослых людей. Арина, как несравненный раритет среди бездушного новодела: ценность зашкаливает. И тем цепляет. Это помимо яркой аппетитной внешности, которую я приметил сразу же. Копна непокорных огненных волос, соблазнительные изгибы, роскошные формы. Взгляд, что так и пылает, стоит только слегка задеть его обладательницу. Манящие полные губы, трогательные веснушки на аккуратном носике. А вдобавок абсолютная непробиваемость и неприступность. Как в таких условиях вообще добиваться женщину? Я уж молчу про постоянное присутствие своей бывшей жены. Давненько меня со всех сторон так основательно не прикладывало. Родионова же ступает рядом, обвешанная выигранными игрушками – такая смешная и трогательная в окружении криво пошитых китайских медведей. Мнется, мучительно подбирая слова: – Я же ничего такого не сделала…

– Иногда совсем не обязательно делать что-то, – перебиваю. Отчего-то мне очень сильно хочется донести до этой молодой женщины свою мысль. Донести так, чтобы она точно поняла. Пробиться наконец сквозь все ее щиты и заслоны. – Достаточно быть тем самым человеком, с которым ты на одной волне. Понимаешь, Родионова? – требую подтверждения.

И да, в какой-то степени осознаю, что веду себя не совсем адекватно. Более того, я давлю и перегибаю палку. Ну так Родионова сама виновата с этой своей отстраненностью! Будит во мне инстинкты. Заставляет чувствовать себя пещерным человеком, который закидывает понравившуюся самку на плечо и тащит в пещеру, чтобы впоследствии радовать мамонтом.

– Хотите сказать, что мы с вами на одной волне? – смотрит со скептическим прищуром.

Нет, с этой женщиной точно без варварства никак! Она же постоянно вызов кидает, провоцируя.

– Хотел сказать, что прекрасно провел время и поблагодарить, – только рычать получается. – Но ты вообще не склонна к диалогу! – подхватываю Машку и двигаю к машине.

Родионовой остается семенить следом, но она не возмущается. Фыркает разве что и сопит, как котенок. Молчим до самого дома. Лишь Маруська щебечет, преисполненная впечатлений, но и ту надолго не хватает. Дочь вырубается спустя пять минут плавной езды.

Дома встречаемся с вернувшимися после магазинов Жанной и Кристинкой. Старшую дочь не узнать. Нет, взгляд все тот же – классическая усталость подростка, считающего себя умнее и продвинутее всех окружающих. Но вот то, как преобразилась Крис благодаря новым шмоткам, поражает. Оказывается, старшая далеко не бесформенная и далеко не гадкий утенок. Да она у меня куколка просто! Юбочка эта со складками, гольфы, блузочка с воротником и коротким рукавом. Надо отдать должное Жанке, тут она не подвела.

Руки внезапно так и чешутся отгонять толпы липучих кавалеров от своей крохи. Ведь даже если Кристинка и выглядит, как уже оформившаяся девушка, она все равно остается ребенком. За которого я несу ответственность и которого буду до последнего опекать. Я ж помню, как совсем крохой держал ее на руках. Она мне на предплечье целиком помещалась. Так что, если какой смертник и осмелится позариться на мою девочку, иметь дело будет со мной.

– Вау, Кристина! Ты такая красотка! – озвучивает мое мнение Родионова. Она смотрит на Крис, и ее глаза светятся неподдельным восторгом. – Тебе очень идет!

– Клистина анимэ! – хвалит на свой манер Машка. Ей тоже пришелся по вкусу новый имидж сестры.

Старшенькая привычно закатывает глаза, складывает руки на груди, бурчит что-то. А потом сваливает от нас, оставляя одних. Кнопка тут же устремляется к матери, залезает той на руки. Пристально слежу за реакцией Жанки. В отношении дочерей я ей ни капли не доверяю. Постоянно жду подвоха. Однако и не дать шанса не могу. Слишком люблю своих девочек, чтобы лишать живой матери. Вероятность, конечно, мала, но вдруг она и правда одумалась? В конце концов, материнский инстинкт никто не отменял. Может, он наконец догнал и мою блудную бывшую супругу…

– Мама, а ты мне снова почитаесь? Пло Нежнайку, – Маруська ластится к матери, трется об нее виском и носиком.

– Конечно, моя хорошая, – Жанна отвечает с небольшой задержкой. Улыбается. Но эта задержка лично меня цепляет, не дает до конца расслабиться и поверить в искренность бывшей жены. – Иди пока искупайся с Ариной, а мне нужно с папой поговорить. Потом я сразу же приду к тебе в комнату.

Показное дружелюбие Жанны тоже не вписывается в образ. Еще вчера она зубоскалила вовсю, а сегодня уже сама вежливость. И тем не менее позволяю бывшей жене отослать Машку с Родионовой в ванну, сам провожаю ее в кабинет.

– Чем на этот раз обязан? – падаю в рабочее кресло.

Жанка располагается напротив. Она не изменяет себе. Спортивный топ приподнимает довольно пышную грудь. Золотистая полоска абсолютно плоского живота торчит над лосинами. Сверкающий бриллиант в пупке. Моя бывшая красива, ухожена, практически идеальна. Что невозможно исправить диетами и спортом, подколото косметологами. Она похожа на куклу, на эталон, который не стыдно выставить в музее. Вот только я прекрасно знаю, что внешность – это последнее, на что стоит вестись. Да и не тянет меня, если честно, на Жанну. Перед глазами стоит совсем другой образ. Рыжеволосый, полный жизни и лишенный притворства.

– Максим, – выдает тем временем Жанка с придыханием и тянет свою руку к моей. Переплетает пальцы. Чувство такое, будто меня ядовитая змея кольцами оплетает. – Прости меня за вчерашнее. Так глупо, я не сдержалась. Я так хочу все исправить и очень нервничаю. Пожалуйста, давай попробуем все вернуть? Я люблю наших дочек и чувствую, что к тебе не все перегорело, – поглаживает мои пальцы. Полные губы приоткрыты, взгляд с поволокой. Голова чуть склонена, словно признает всю вину и приносит покаяние. Бывшая точно знает, на каких струнах следует играть. – Я не прошу простить прошлое, понимаю, такое не прощают. Я предлагаю построить наше общее будущее. Давай попробуем ради девочек и ради нас.

Глава 27

Макс

– Ты рехнулась, Жан, – смеюсь и качаю головой. Ну а разве не смешно это? Слушать от человека, заинтересованного только в бабках и популярности, столь прочувствованные речи о высоком. Она даже толком провести время с дочками не может, постоянно после первых пяти минут сбегает. И я должен поверить, что ее обуяли семейные ценности? Это ж сколько раз надо головой удариться, чтобы принять слова Жанки за истину.

– Давай не будем друг друга за идиотов считать, – выдергиваю руку из ее цепкой хватки и чувствую, как мне лучше становится. Угораздило же когда-то связаться с женщиной-рептилией. – Живи, пока не надоест, общайся с дочками, но меня оставь в покое. Твои чары уже давно не действуют, не старайся. Да и слова потеряли всякий вес. Спокойной ночи, – поднимаюсь, заканчивая раздражающий диалог.

Жанка тоже встает на ноги. Плавно, упруго, легко. Она как заряженная пружина, всегда полна энергии, этого не отнять. Спорт и правильный образ жизни неизменно дают плоды. На самом деле радует, что хоть в чем-то мать моих детей может служить примером.

– Я понимаю, Максим, ты не веришь, – говорит, томно и словно невзначай проводя пальчиками по выпуклости груди. Глаза цепко отслеживают мою реакцию.

У меня, конечно, простреливает. Вот только к сожалению бывшей жены, перед глазами встает не ее образ, а совсем другой. Манящий, аппетитный, недоступный и оттого нереально притягательный. Аж язык покалывать начинает. Так, я немедленно должен отправиться к Родионовой и сделать что-то. Иначе пройдет совсем немного времени, я закиплю и уже тогда за себя не отвечаю.

– Я докажу тебе, что изменилась, – томный голос Жанки возвращает в гребаную реальность, где ни одной моей фантазии не суждено в ближайшее время сбыться, заставляя едва ли не зарычать от досады. – Максим, просто дай мне шанс, – лепечет она призывно. – Не прогоняй, и я докажу, что мои слова не пустышка. Максим… – тренированные руки вновь тянутся ко мне.

Как избавиться от этой приставучей бабы? Вообще же сейчас не до нее…

– Иди, Жанна, – делаю шаг назад. Кажется кощунством допустить, чтобы бывшая жена ко мне прикоснулась. – У меня дела.

– Спасибо, что не отказал, – выдыхает проникновенно.

О чем она вообще? Впрочем, по боку. Мне срочно нужно к Родионовой, остальное может идти по звезде.

– Давай, Жанна, хорош меня томить, – рычу, кивая на дверь. – Тебя дочка ждет.

Едва дожидаюсь, пока бывшая свалит. Перед этим она награждает овечьим взглядом. Робость, надежда, а под ними – обещание того, что мне нахрен не сдалось. К счастью, я наконец остаюсь один. Заставляю себя выждать еще хотя бы пять минут, дабы не выдергивать Арину из ванной прямо на глазах у Жанки и Маруси.

Подгоняю стрелку на часах, и как только большая минует необходимую отметку, спускаю себя с поводка.

* * *

Арина

Мы снова с Маруськой балуемся вовсю. Игры в воде – это то, что доставляет нам обеим удовольствие. Вода прям наша стихия!

Мы забавляемся, пока в ванной не появляется Жанна. Машунино внимание тут же переключается с меня на маму, да и я начинаю чувствовать скованность в присутствии госпожи Полевой. Тем более, взгляды, которые она на меня бросает, совсем не располагают к душевности.

– Ты свободна, – объявляет свысока. Проходит мимо, намеренно задевая плечом.

Прощаюсь тихо с Маруськой и ухожу. Не собираюсь я отвечать этой львице. Как и нагнетать или провоцировать конфликт. Работа мне нужна, преференции от Максима – тоже. Да и вообще, пусть он сам со своей бывшей воюет, меня бы на развод со Шкурой хватило. Интересно, стоит уже поинтересоваться у Полевого, как там дело с моим разводом движется или времени всего ничего прошло?

У себя в спальне сажусь на кровать и внезапно остаюсь с мыслями наедине. Тут же начинают одолевать сомнения. А туда ли я вообще свернула? Может, стоило искать приличную работу, а не соглашаться на предложение первого встречного тракториста?

Вот помирится он с Жанной, простит ее, сделав выбор в пользу полной семьи, а меня они пошлют куда подальше за ненадобностью. Если Максим мне отчего-то симпатизирует (как человеку, конечно же!), то его бывшая высказалась предельно ясно. Стоит ей только заиметь в этом доме больший вес, как я окажусь ровно там же, откуда пытаюсь выкарабкаться. У разбитого корыта, в смысле. Так может не стоит ждать этого момента?..

– Родионова! – с рыком врывается в комнату Полевой.

Подскакиваю на ноги. Сердце принимается отбивать бешеный ритм, стучит прямо в горле. Заламываю пальцы, чувствуя себя провинившийся школьницей. Да когда я успела-то, а? Или это Жанна что-то про меня ему нашептала?

В задницу! Пускай эта парочка без меня разбирается, никаких нервов на них не хватит. Тем более вид у Максима такой, словно он убивать явился. Глаза нездорово блестят, дыхание тяжелое, брови сведены к переносице.

– Я увольняюсь! – выпаливаю первой, пока он не начал меня отчитывать. Лучше уж самой, чем с позором и несправедливо.

– Чего? – он спотыкается на ровном месте, яростным взглядом меня полосует. Дергаюсь. – Ну-ка повтори, что ты там сказала, Ар-рина? – требует, словно не верит собственным ушам, и на меня наступает.

Глава 28

Ой, мамочки! Полевой выглядит столь яростно, что вся моя былая уверенность улетучивается. Синие глаза темнеют, превращаясь в роковые бездны, желваки гуляют под скулами, зубы сжаты так, что мне кажется, будто я наяву слышу скрип эмали.

– Я… я ухожу от вас, – все же произношу заикаясь. Делаю шажок назад и упираюсь ногами в остов кровати. Дальше отступать некуда, только валиться на матрас. Но это уж совсем нелепо будет.

– Значит, бросить меня решила? – рычит Максим.

Такой нелепый диалог. Со стороны можно решить, что мы в отношениях.

– Это, это не то, что вы подумали, – блею. – Дело не в вас, дело во мне… – да что я несу, а? Кто-нибудь, завяжите мой язык узелком! – Просто… просто у меня дела, да! Мне срочно нужно это… Короче, извините, я больше не смогу уделять вам время, – выдаю, почти годясь собой.

Я смогла под этим жутким напором выдать хоть что-то вразумительное! И это практически победа! Ведь напряжение от Полевого исходит такое, похлеще трехфазного тока будет! Меня трясет всю. До чего же страшно, оказывается, увольняться. Особенно, когда тебя практически испепеляют взглядом.

– Р-родионова… – Максим Леонидович скрежещет, медленно приближаясь ко мне. Его наступление неспешно и в то же время неотвратимо. Оно заставляет почувствовать себя глупой дичью в прицеле охотника. Логика выдает нечто в стиле «да что он нам сделает», а вот паника выкручивает все системы на максимум. Поэтому я застываю от шока на месте. А внутри все сжимается, бедное сердце уже колотится на износ, перед глазами мигает. Полевой тем временем продолжает приближаться, словно грозовая туча. Мне лишь остается ждать момента, когда бабахнет. И готовиться. – Ты сейчас очень не права, Ар-рина. Но я спишу это на всякие женские гормоны.

– Остановитесь, – из моего горла выходит сдавленный сип. Протягиваю дрожащую ладонь вперед, словно она сможет его сдержать.

– Не в этот раз, Рыжуля, – Макс настигает. Хватает меня за предплечья и дергает на себя.

Его рот с силой впечатывается в мой. Сминает губы, язык прорывается внутрь. Пищу, дергаюсь, но Полевой не реагирует. Прижимает меня к себе с силой, одна рука подхватывает под затылком, вторая обвивается вокруг поясницы. Вот зря я просила завязать себе язык узелком! Вселенная услышала и поспешила исполнить.

Меня целуют так, будто мы последние люди на земле, и вот-вот разразится сметающий все на своем пути шторм. Будто это конец, и после уже ничего не будет. Мурашки покрывают всю мою кожу. Я чувствую вкус Макса, и неожиданно он мне нравится. Настолько, что внутри переворачивается все. Его напористый язык подчиняет, заставляет чувствовать себя маленькой, слабой и что самое поразительное – защищенной. Словно ничего не может со мной произойти, пока я нахожусь в руках этого мужчины. Абсолютно. Можно позволить себе расслабиться и наслаждаться.

А еще я никогда не чувствовала себя такой желанной. Когда без слов понимаешь: ты единственная, самая восхитительная и прекрасная, конкуренток нет. Определенно, мой начальник умеет целоваться. Знает, что делать с женщиной, и вовсю пользуется своими навыками.

Только не могу понять, зачем ему это? И почему я?..

– Ну, полегчало? – через какое-то время отрывается от меня Полевой.

В голове туман, в мышцах слабость, кислород в дефиците. Здравые мысли так и вовсе помахали белым платочком. И тем не менее, я не собираюсь сдаваться.

– А вам? – поднимаю подбородок повыше.

– Ни капли, – скалится Максим, чем ввергает меня практически в панику.

– В смысле?

– Идем, Родионова, – он хватает меня за руку и тащит куда-то. Сопротивляюсь. Но, во-первых, после сумасшедшего поцелуя во мне сил, как в воробье. А во-вторых, куда мне против этого амбала.

– Не хочу, не надо… Куда?

– А я очень хочу, но держусь же, – он продолжает меня тащить.

В коридоре замолкаю. Стараюсь не шуметь, чтобы не привлекать внимания. Хватит с меня Жанны на сегодня. В итоге Максим приводит меня в кабинет. Усаживает в свое кресло, нависает сверху и чуть сбоку, как бы запирая внутри и не давая пошевелиться. Включает ноутбук.

– Что вы делаете? – уточняю шепотом. Боюсь, что если снова начну выступать, меня угомонят уже опробованным способом. А именно поцелуем, от которого подгибаются ноги, теряется дыхание и совершенно не существует никакой защиты.

– Наш договор распечатываю, – он открывает какие-то файлы, бегло просматривает. Что-то печатает, внося правки. – Который ты так и не подписала. Сейчас мы это исправим, – Полевой запускает принтер. Дергаюсь от жужжания, как от удара. Машина выплевывает листы один за другим. Макс их собирает, перечитывает. Кивает удовлетворенно: – Ага, вот так. Держи, подписывай, – сует мне в руки, безжалостно сминая бумагу.

Ну вот еще, я что, по его мнению, в школе не училась? Ничего я не собираюсь подписывать, не глядя.

– Я ознакомлюсь, – твердо. И даже смело взгляд поднимаю, сталкиваясь с его, все еще темным.

– На здоровье, – хмыкает.

И продолжает нависать надо мной, словно скала. Я читаю. Буквы пляшут, смысл слов не уловить. Перечитываю снова и снова. Что ж, похоже на стандартный договор на услуги няни. А чего он там изменял тогда? Так, стоп!

– В смысле на три года без права досрочного расторжения? – ахаю. Так вот в чем подвох! – Я к вам в рабыни не пойду!