Текст книги "(не)Тракторист для пышки. Няня поневоле (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21

Нет, угораздило же связаться! Пыхчу, как паровоз в своей комнате, принимая душ. Хочется смыть с себя чужие прикосновения и запах, которым, мне кажется, я вся пропиталась насквозь. Хотя нет, вру. Совсем не хочется. Но я же не сумасшедшая, чтобы позволить немного поехавшей крыше управлять ситуацией.

Просто слишком много стрессов за короткий промежуток времени, вот меня и штормит. Еще и люди вокруг не самые адекватные, немудрено поплыть рассудком в таких условиях.

Переодеваюсь в свободные брюки и футболку с V-образным вырезом. Только успеваю подумать, что неплохо бы проведать детей, раз уж я няня, как дверь в комнату распахивается. Без стука и предупреждения. Вздрагиваю всем телом. Такими темпами я шарахаться от любой тени начну.

– Алина, мне скутьно, – ко мне вваливается Машуня. В милейшей пижамке с рюшами и изображениями мультяшных принцесс, в пушистых тапочках и с плюшевым единорогом подмышкой. Темные волосики взъерошены после сна.

– С добрым утром, милая, – от всей души улыбаюсь этому чуду. Вот уж кого я точно рада видеть в любое время и кто примиряет меня с новой действительностью. Маруська ассоциируется у меня с уютом и тихим счастьем, вызывает приливы нежности и умиления. – Давно встала?

– Дя, – вздыхает. – Но мне нельзя никого по утлам будить, поэтому я иглала с Пончиком, – потрясает единорогом. – А потом увидела, как ты выходишь из папиной спальни и плишла, – сообщает бесхитростно.

Меня же сразу в краску бросает. Доигрались, блин! Ребенок в курсе, где и с кем я ночь провела, а что хуже всего – спокойно обсуждает и не видит в этом ничего зазорного.

– Да-а-а… – тяну, подбирая удобоваримое объяснение. – Он меня вызывал утром, чтобы дать инструкции на сегодняшний день, я ведь только-только начала работать. Он очень за вас переживает!

– А мама вчела сказала, сьто он непонятно чем думает и сьто у него клизис селединного возласта.

– Среднего возраста, – поправляю машинально.

– Дя. А еще она сказала, что это так не оставит и обязательно все велнет, как было. Только я не поняла, а как было? – на меня с ожиданием откровения смотрят огромные карие глазища. До того красивые в окружении густых темных ресниц, как у куклы!

Не могу перестать любоваться. Машуня – это шедевр какой-то, и я влюбляюсь в эту малыху все больше с каждой проведенной секундой. А еще искренне недоумеваю: как ее можно было бросить? Все же странная женщина эта Жанна.

– Это ты лучше у мамы спроси. Меня же тогда с вами не было, – дипломатично ухожу от ответа. – А ты зубки уже чистила?

– Неть, – понуро. – И не хотю, это скутьно!

– О-о-о, а ты знаешь, сколько там микробов? Они заползают в ротики по ночам и, если не выгнать их вовремя, начинают портить зубки.

– Ну и пусьть! – Машуня топает ножкой. – Ненавизю чистить зюбы, мне они вообще не нузьны!

Ого… вот это отпор. Не ожидала, если честно, от Маруськи. Она ведь такая милашка обычно…

– Ты что, хочешь шамкать челюстями, как беззубая старушка? – подкалываю.

– Дя!

– Так это же некрасиво.

– Зято не больно!

– О-о-оу. А тебе больно чистить зубки? – слова Машуни откровенно настораживают. Я даже успеваю вообразить жуткую и опасную болезнь у девочки во рту, как она сражает очередным откровением:

– Дя. Плошлая няня мне сувала щетку глубоко в лот, и меня тошнило. А еще больно натилала там все. Она заплещала кличать и плакать и наказывала меня. Отводила за ухо в угол и выключала свет или била лемнем по попе. Очень больно. А еще обещала бить меня клапивой, когда она выластет. Алина, ты же не будешь меня клапивой? – в глазках цвета горького шоколада священный испуг напополам с надеждой. – Пусть у меня лучше зюбы выпадут, – шепчет доверительно.

А меня зло берет на эту ненормальную недоняньку! Садистка больная! Надеюсь, ее больше никогда в жизни до детей не допустят. И как хорошо все-таки, что на злосчастном Трактор-шоу я встретила девочек и не осталась в стороне!

Порывисто прижимаю кроху к себе, стискиваю теплое маленькое тельце.

– Я тебя не обижу, милая. И никому в обиду не дам! – выдыхаю, нацеловывая сладкую макушку. Сердце за нее сжимается. В этот момент мне кажется, что я готова растерзать любого, кто только вознамерится причинить Маруське зло. – Давай тогда хотя бы личико умоем? Чтобы глазки проснулись и заблестели.

Машуня соглашается. Веду ее в ванную. Там мы сперва умываемся, а потом я уговариваю малышку самостоятельно почистить зубки. Пальчиком для начала. Наношу себе и ей детскую пасту, показываю, как надо двигать им во рту. Маша повторяет с опаской и осторожностью. Да, она совсем не прочищает зубы, скорее делает вид, едва касаясь пальчиком эмали. Но это и не главное. Сперва нужно привыкнуть, перебороть страх, возникший после экзекуций прошлой няньки. Поэтому будем двигаться постепенно.

Потом переодеваю Маруську в очередное милейшее платье, которое она выбирает сама. Заплетаю две косички. Мы заходим за Крис, которая, как обычно, фонтанирует недовольством, и перемещаемся с толовую для завтрака.

Там на двух противоположных концах большого стола восседают бывшие супруги Полевые и молча перестреливаются взглядами. Ощущение, словно перед грозой.

М-да, я думала, что вчерашний день был трудным, и радовалась, когда он закончился. Но теперь новый «радует» очередными испытаниями. И первое, что предстоит пережить – это завтрак в компании Жанны.

Глава 22

Сперва я удостаиваюсь прямого, наполненного презрением взгляда от госпожи Полевой. Она проходится по мне снизу вверх и обратно, словно сканируя, вытаскивая наружу каждый изъян. Ощущения откровенно не из приятных. Видимо, не найдя к чему придраться (я имею в виду отсутствие вчерашнего декольте), Жанна переводит взгляд на девочек. И если Маруська выглядит как маленькая принцесса, опрятная и искрящаяся хорошим настроением, то бесформенные футболки и штаны продолжают быть верными спутницами Крис. Как мы с Машуней ни уговаривали старшенькую сестру переодеться, избавиться от жутких подростковых шмоток не смогли.

И тем не менее, Полевая избирает жертвой меня. Ну а кого же еще…

– И все-таки в приличных домах персонал работает в униформе, – фыркает она в сторону Максима. Меня игнорирует, словно я пустое место. У мебели, которой надо перетянуть обивку, не спрашивают разрешения, верно? – Это сразу показывает статус хозяев и формирует необходимую субординацию.

Молчу. Стискиваю зубы и представляют, как слова этой сбежавшей однажды «марафонщицы» отскакивают от меня, будто мячики для пинг-понга. Пусть исходит себе ядом сколько угодно, главное, чтобы дальше не зашла. В конце концов слова пока еще никого не убивали. Усаживаю Машу в детское кресло, сама располагаюсь рядом, но так, чтобы оказаться ближе к Полевому.

Уж лучше бесстыжий начальник, чем его бывшая жена. Он хотя бы не унижает.

– Тебе рассказать, как в приличных домах ведут себя матери? – скрежещет Максим Леонидович, нарезая омлет. Нож с такой силой проходится по фарфору, что я диву даюсь, как только тарелка выдерживает еще. – Или сама сделаешь выводы?

– Мои выводы неутешительны. Что ж, зато я теперь знаю, с чем работать, – Жанна внезапно одаряет нас всех милой улыбкой. Вот только лично у меня от нее озноб вдоль позвоночника. – Девочки, чем займемся сегодня? Можем придумать какой-нибудь челлендж или поехать на шопинг. Выбирайте!

– А давайте весь день есть только сладости! – глаза Машуньки тут же загораются, и она отодвигает от себя тарелку с кашей.

– Я пас, – фыркает Кристина. Девочка все еще ведет себя настороженно по отношению к матери и то и дело бросает взгляды на папу, пытаясь считать его реакции.

– А давайте, вы займетесь чем-то полезным, – отрезает Полевой. – И тем, что не разжижает мозги. Маше будет полезно поиграть в развивающие игры, у нее ими целый стеллаж забит. Заодно и проведет время с мамой, наверстает упущенное. А Кристине неплохо бы сменить гардероб на более женственный. Уверен, ты, как мать, сможешь ей помочь.

– Мне не надо! – подпрыгивает на стуле Крис, бросая гневные взгляды на всех подряд. – Я имею право ходить в том, в чем комфортно!

– А я имею право не быть опозоренным собственными детьми! – осекает Максим. В целом он прав, но я считаю, что нужно как-то помягче. Особенно с девочками. – И раз уж ваша мать так жаждет с вами общаться, возьмите от нее то хорошее, что она может дать.

– А если мне этого не надо? – фыркает Кристина. А у самой такая неуверенность на личике, что так и хочется ее обнять, прижать к себе и заверить в том, что все будет хорошо и сама она просто замечательная.

К счастью, Жанна вовремя вступает в разговор.

– Если не надо, откажешься, – с мягкой улыбкой говорит она. – Предлагаю примерить то, что выберу я, и то, что выберешь ты. А потом что понравится, то и купим. Как тебе план? В любом случае мы весело проведем время. Ты уже ходишь на шопинг с подружками?

– Нет, – Крис бурчит, но уже хотя бы не протестует активно.

Я под шумок помогаю Машуне с кашей. Сама успеваю закидывать в себя омлет и попутно прикидывать варианты, как успокаивать девчонок, если что-то пойдет не по плану. С одной стороны меня дико раздражает госпожа Полевая своим лицемерием и наглостью, а с другой – очень хочется, чтобы у девочек наладилось с мамой.

Дальше завтрак проходит в напряженном нейтралитете, если можно так выразиться. Максим молча ест, Крис следует его примеру, надувшись, Маруська ерзает и пытается баловаться, а я каждую секунду жду подвоха. Только Жанна безудержно болтает, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Когда все заканчивается, выдыхаю с облегчением. Если у меня будет несварение, я нисколечко не удивлюсь.

– Арина, помогите Маше выбрать игры, я скоро приду к ней в комнату, – уверенно распоряжается Полевая.

Киваю согласно. Она ведь имеет право мне приказывать? Тут же на всякий случай бросаю вопросительный взгляд на Максима. Тот неспешно подходит. Останавливается неприлично близко.

– Не позволяй ей снимать видео, – говорит тихо мне на ухо. – Если что будет не так, сразу звони мне и сообщай. Поняла? – а потом зачем-то берет и хозяйским жестом заправляет выпавший локон мне за ухо. Не иначе как добить меня хочет.

– Да, – выдавливаю глухое из себя.

Полевой переключается на Маруську. Подхватывает ту на руки, обнимает. Мы втроем стоим неприлично близко, словно мы семья.

– Поиграй с мамой, а потом пойдем с тобой погуляем, как договаривались, хорошо?

– Дя! – счастливо выдыхает ребенок.

Вот уж чьему жизнелюбию точно можно позавидовать. Кристина давно уткнулась в телефон и ушла к себе в комнату, так что столовую я покидаю в компании Максима, несущего младшую дочь на руках, и зудящим ощущением чужого ненавидящего взгляда, прожигающего лопатки.

Так, завтрак пережили, теперь грядет кое-что похуже. А именно, игры с Жанной наедине. Не зря ведь она приказала мне тоже присутствовать. И я даже знать не хочу, что она для меня приготовила.

Глава 23

– Воть эту хотю! И эту! – Маруська командует, выбирая из яркого множества коробок. Игры с мамой ее очень вдохновили. Мне лишь остается содействовать и уповать на то, что Жанна сдержит обещание и не разочарует малышку. – Алина, а ты будешь с нами?

– Конечно… – соглашаюсь машинально, думая о своем.

Настраиваюсь. То, что ближайший час – а то и пара – не будут легкими, ясно как летний день. Главное, не поддаваться на провокации. И вообще не опуститься до скандала при ребенке.

– Готовы? – дверь в детскую открывается примерно через полчаса, когда Машуня уже извелась вся и раз двадцать порывалась бежать за мамой. Я откровенно замучилась отвлекать девочку.

Полевая вплывает как королева. На ней спортивный обтягивающий комбинезон, который подчеркивает и даже акцентирует все женские прелести. Молния сверху расстегнута настолько, что простора фантазии не остается. Внушительные и упругие, идеальной формы полушария так и норовят выскочить наружу. Темные волосы заплетены в косу на манер Лары Крофт. Жанна выглядит бодро, спортивно и на зависть здорово. Ударение можно ставить на любую букву «о».

Снова на фоне нее остро чувствую свое несовершенство. Мне бы взять себя в руки, поголодать, заняться фитнесом, что ли… Где только найти время на физические нагрузки в новом графике? Эх, ладно! Не всем же иметь внешность для съемок в глянцевых журналах.

– Да-да-да! – Маруська скачет на одной ножке. – Давай сначала в Мемо, потом в настольный театл, а потом будем калтинки из кубиков собилать, – у малышки уже готов план, да и задора хоть отбавляй.

Любуюсь ей. На сердце тепло-тепло становится. И пусть Жанна та еще змеюка, если она способна сделать Машуню счастливой, значит она не самый плохой человек на планете.

– Хорошо, раскладывай карточки, – Полевая мягко смеется. К сожалению, я не улавливаю в ее интонациях тепла, лишь отстраненность и неестественность. Или я придираюсь? – Я пока на звонок отвечу, – она прикладывает к уху телефон, который почти не выпускает из рук, и начинает живо обсуждать что-то по работе.

Охваты, сотрудничество, реклама, контент-план… Стараюсь не вслушиваться особо. В четыре руки мы с Маруськой подготавливаем игру. Раскладываем рубашкой вверх карточки, среди которых потом нужно будет искать две одинаковых. Маша так рада предстоящему развлечению, что на месте усидеть не может. Ну вот как, глядя на нее, оставаться серьезной?

Разговор Жанны затягивается. Ребенок снова ждет, выравнивает и без того идеально разложенные карточки, бросает на меня взгляды, полные тоски и непонимания.

– Мам, ну сколо? – интересуется робко, раз разом получая в ответ положительный кивок.

В конце концов, когда малышка дергает мать примерно в десятый раз, та взрывается.

– Марья! – рявкает строго и сверкает гневно глазами. – Дай, я договорю! – выходит на балкон.

Замечаю, как в глазах Машуни собираются слезки. Мне хочется наподдать этой идеальной спортивной вобле и за косу как следует оттаскать. Она же сама обещала ребенку!

– Давай, пока вдвоем начнем? – предлагаю осторожно. – А мама освободится после работы и к нам присоединится.

– Холошо… – совсем без энтузиазма.

Мы успеваем с Машей сыграть партий семь, прежде чем госпожа Полевая возвращается. На ее лице раздражение, но она быстро убирает его, меняя на очередную мертвую улыбку.

– Прости, солнышко, маме очень надо было сделать работу, – Жанна присаживается рядом с Маруськой и треплет ее по головке. – Но теперь я вся-вся твоя. Прощаешь?

– Дя, – Машуня откровенно млеет. Тянется к матери, но та отклоняется, не заметив, и садится на расстоянии.

– Давайте начинать? Какие правила?

Жанна слушает вполуха. Она вообще словно отсутствует. Пока мы с Машей стараемся отыскать парные карты, Полевая вытягивает по три раза подряд одну и ту же. Постоянно отвлекается на телефон. Конечно, ребенок замечает полную незаинтересованность матери в общении и бросает на меня расстроенно-вопросительные взгляды.

Я закипать начинаю. Хочется вышвырнуть гребаный телефон блогерши в окно, а ее саму встряхнуть как следует. Ну неужели так сложно выкроить хотя бы часок времени на собственного ребенка? Тем более она сама уверяла, как сильно раскаивается и хочет вернуться в семью.

– Марусь, сходи, позови Кристину. Может, она захочет к нам присоединиться? – предлагаю я, когда мы переходим к настольному театру. – Актеров не хватает.

– Ага, я щас! – та с готовностью слушается. Вприпрыжку покидает детскую.

Упираюсь взглядом в Жанну. Та отвечает высокомерным, насмешливым.

– А ты не промах, да, Арина? – хмыкает, прищурившись. – Впрочем, чего еще ожидать от девицы, которая как пиявка присосалась к чужому мужу. Думаешь, так легко сможешь охомутать Полевого? Не будь столь наивной идиоткой. Он тобой попользуется и выбросит, как использованный материал.

– Причем тут Максим Леонидович? – психую все-таки. Эта дама на самом деле может довести кого угодно. – Вы разве не видите, как раните собственных дочерей равнодушием? Маша так радовалась вашему возвращению! Так хотела поиграть с вами! А вы вместо того, чтобы обратить внимание на дочку, постоянно в телефоне. Дети вам не игрушки: захотел – взял с полки, захотел – засунул обратно. Они живые…

– Ну, мне еще морализаторства от шлюхи бывшего мужа не хватало, – надменно перебивает Полевая.

Глава 24

– Милая, ты бы прикрыла ротик, а еще лучше – свалила в закат, – продолжает свысока меня отчитывать Жанна. И да, у нее всяко больше прав в этом доме. Указывать матери, как ей поступать со своими детьми – вообще последнее дело. Тем более я сама детей не имею, еще и сильно уступаю в жизненном опыте. Но я просто не смогла молчать, глядя, как ранит эта женщина своих же дочек! К сожалению, Полевая видит во мне лишь коварную соперницу. А потому слов не выбирает: – Со своей семьей я как-нибудь без твоих советов разберусь. Будешь мешаться, я тебе такую веселую жизнь устрою, что любое дно жизни раем покажется. Не знаю, откуда ты выползла, такая хваткая, бесстыжая и до безобразия уродская, но советую в кратчайшие сроки вернуться обратно. Если еще раз увижу наедине с моим мужем, пеняй на себя. У меня связи обширные, закопать твою сверх меры упитанную персону точно хватит. Уяснила?

– Очень жаль, что вы меня не слышите, – поджимаю губы. Слова Жанны, безусловно, обидные, однако прямо сейчас меня гораздо сильнее беспокоят Машуня с Кристиной. И на оскорбления в собственный адрес я не реагирую. – Я вам не соперница и занять ваше место не стремлюсь, но…

– Вот и знай свое место! – рявкает госпожа Полевая, не дав мне закончить мысль. – Дело прислуги – помогать, не отсвечивая и не привлекая к себе внимание. Будь так любезна, занимайся детьми, раз тебя для этого наняли. А свое морализаторство засунь меж своих бегемотьих булок. Тошнит от тебя! – она выплевывает с отвращением, поднимается с места и просто покидает детскую.

Как будто это всего лишь комната, в которой мы скандалили, а не место, куда спешат ее дети, чтобы побыть с мамой. Первые несколько минут я еще надеюсь, что Жанна остынет и вернется. Жду и чувствую себя такой глупой. Ведь все говорит о том, что ей совсем не интересно играть с трехлеткой, да и старшая дочь не особо волнует блудную мамашу. А все-таки еще надеюсь на что-то… На то, что в идеальной, подтянутой груди стучит живое любящее сердце.

Девочки приходят вдвоем. Крис фыркает и делает вид, что ей совсем не хочется играть в глупые малышковые игры. Но ее взгляд с робкой надеждой обводит комнату, в которой осталась только я. Замечаю, как их блеск гаснет.

– А где мама? – взволнованно озвучивает Машуня то, о чем старшая сестра предпочитает упорно молчать.

И вот что девочкам на это отвечать?

«Ваша мама бессердечная су… простите, гадина, и воспользовалась первым же предлогом, чтобы сбежать».

В жизни я не смогу озвучить ничего подобного детям. Хотя теперь понятно становится, что Жанна готова дарить дочкам время, только, если их можно будет заснять на видео и получить вожделенный контент. Потому и зовет девочек постоянно прочь из дома, где Максим категорически запретил снимать.

– А-а-а, у нее животик разболелся, и она срочно убежала, – вру, уверяя себя, что это во благо.

Кристина скептически закатывает глаза, а вот Машуня расстраивается искренне.

Плакать начинает, то порывается бежать жалеть и лечить маму, то сокрушается насчет сорванного театра, в который мы собирались играть.

Я как могу успокаиваю малышку, отвлекаю всячески. Предлагаю разные варианты веселья взамен. Но разве можно хоть чем-то заменить соскучившимся детям маму? Машуня рыдает так отчаянно, что у меня руки опускаются. Совершенно беспомощной себя чувствую.

К счастью, меня спасает Максим, появившийся невероятно вовремя.

– Что тут у вас? – обводит комнату с игрушками хмурым взглядом.

Мы с Марусей сидим в обнимку на ковре. Крис давно ушла.

– Папа, пойдем сколее маму лечить, у нее животик заболель! – всхлипывая, подрывается к нему Маруся. Огромные глазки полны искренних слез, личико покраснело. – А мы хотели в театл иглать… – малышка смотрит на папу, как на волшебника или супергероя. Будто он в силах любую проблему решить.

– Не переживай, кнопка, – Полевой подхватывает дочь на руки, звонко чмокает в носик. У меня от этой картины сразу на душе теплеет. Как же повезло девочкам, что у них такой отец замечательный! – Мама уже уехала к доктору, чтобы он ее вылечил. Скоро ей полегчает. А мы пока можем взять Арину и поехать на карусели, раз уж у меня выходной. Хочешь?

– А ты мне сладкую вату купишь? – Маруська кладет ладошки на щеки Максима и чуть надавливает. Замечаю, как тот плывет и млеет. Вот же маленькая женщина! Кроха совсем, а крутить мужиками с самого юного возраста умеет. Полевой согласно кивает. – А молозенку? – с хитрецой.

– И мороженку, и даже кучу воздушных шаров, – смеется он. – Ну, договорились?

– Дя! – выкидывая кулачок вверх.

– Тогда иди, умывай личико, а я пока расскажу Арине, во что тебя одевать.

Оставаться наедине с Полевым волнительно. Меня начинает съедать иррациональное чувство того, что я не справилась, подвела его. Во-первых, позволила Жанне обидеть Машеньку, во-вторых, не смогла ее успокоить. Если сейчас он устроит мне разнос, я точно пойму и приму.

Но вместо этого он крепко зажмуривается и устало сжимает переносицу пальцами.

– Она так и не поиграла толком с Машей, да? – произносит глухо.

Это не вопрос, а скорее утверждение. Но я все равно тихо соглашаюсь:

– Да.

– Какая же мразь, а… Жанку только свой блог интересует. Впрочем, насчет этого я никогда не заблуждался. Пока вы тут сырость разводили, она уже успела уехать по делам. Кристину велела доставить с водителем. Знаешь, Рыжуля, я практически на грани убийства, – выдыхает шумно. И вдруг делает шаг ко мне, укладывает руки на талию. – Может, у тебя есть идеи, как меня отвлечь?