Текст книги "Ты – мой подарок (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

33

– Идем, принцесса.

Выходим из ванной, окутанные влажным теплом и ароматом моего любимого геля для душа. Теперь этот запах навсегда будет ассоциироваться у меня с ним.

На Арсении только полотенце на бедрах. Смотрю на его широкие плечи в полумраке моей комнаты.

Всё-таки парень очень развит спортивно. Неудивительно, что он так смело сюда пробрался.

Потом бросаю взгляд на свою кровать и замираю. Поверить не могу, что это происходит на самом деле. Утром я была уверена, что проведу эту ночь одна, обнимая подушку. А сейчас… сейчас мы будем спать на ней вместе.

В груди разливается странное, щемящее чувство.

А ещё понимание – как вовремя мы решили сменить мебель! Эта кровать новая, широкая. Взрослая… Мы поместимся на ней вдвоем, и нам не будет тесно.

Хотя… Наоборот, мне хочется быть как можно ближе к нему.

– Давай ложиться, – говорит Арс, и его голос в тишине комнаты звучит как бархат.

Подхожу к выключателю. Обычно я сплю с ночником – после всего случившегося темнота стала казаться мне живой и пугающей.

Но сегодня всё иначе.

Во-первых, я не хочу, чтобы свет в комнате выдал присутствие гостя. А во-вторых…

Я оборачиваюсь на него. Рядом с Арсением страх просто растворяется. Он – моя крепость. С ним не нужны лампы, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Щелкаю выключателем. Комната погружается в густой сумрак, прорезанный лишь слабым светом из окна сквозь щель в шторах.

Слышу шорох одеяла. Арс ложится первым, и я ныряю следом.

Он тут же раскрывает объятия, и я устраиваюсь у него на груди. Слышу ровный мощный стук его сердца.

Вдыхаю запах его кожи. Теплый и такой родной. Мои пальцы невольно поглаживают мышцы.

– Ты ведь не уйдешь среди ночи? – шепчу, и мой голос предательски дрожит. – Не исчезнешь, пока я сплю?

Больше всего я боюсь открыть глаза через пару часов и обнаружить, что это был лишь прекрасный новогодний сон. Что место рядом со мной снова остыло.

Когда всё успело стать таким…

Арсений прижимает меня крепче, его ладонь тяжело и уверенно ложится мне на лопатки.

– Ты мог бы, – спешу сказать, пока он не ответил, – некоторое время пожить здесь! Дом большой… Моя комната почти всегда закрыта, чтобы малыши не прибежали сюда и не навели «порядок» в моих бумагах по учебе. Уборку я буду делать сама! Ты можешь пока отсидеться здесь…

Арс гладит меня по голове. Почему мне кажется, что это отвлекающий маневр?

– Не уйду, Агния. Я останусь до утра, – дыхание парня щекочет мне макушку. – Дождусь, пока твой отец проснется. Нам предстоит серьезный разговор.

– Что?! – приподнимаюсь на локтях.

Этого я вообще не ожидала.

– Система безопасности в этом доме – полная ерунда. Я не успокоюсь, пока не объясню ему, как на самом деле нужно защищать тебя.

Хмурюсь.

– Но папа… Он тоже соображает в этом деле. Плюс у дяди охранное агентство.

– Боюсь, ни Степан Вячеславович, ни Игнат в последнее время не уделяли этому должное внимание. Вы живете спокойно. Надеюсь, и дальше так будет, но порядок стоит навести. Твой папа – крупный бизнесмен. Начинает работу над тендером.

– Ты думаешь, он сам этого не знает?!

Меня всё ещё пугает их встреча.

– Людям свойственно расслабляться. Даже умным. Я всего лишь укажу ему на брешь.

– Ой, Арс…

Папа это не очень любит. А уж от Арсения… Чем закончится такой разговор?

Не понадобилась бы самому Щербинскому охрана.

С другой стороны, я понимаю, что Арсений в чем-то прав. С тех пор как папа снова стал счастливым семейным человеком, он отпустил все тревоги. Сам стал добрее и спокойнее.

Ну как добрее… За исключением особых случаев.

Арс – особый случай! Поэтому прежде чем уснуть в его руках я принимаю кое-какое решение. Даю себе установку проснуться раньше.

А после растворяюсь в его дыхании и тепле…

Проснуться раньше парня у меня получается. Все же он вымотался за последние дни.

С неохотой выскальзываю из-под него. Пока он крепко спит, надеваю халат и иду из комнаты. Папа и Лада скорее всего уже встали. Мелкие не дадут им нежиться в постели до обеда.

Так и есть. Мое семейство на кухне. Лада накрывает традиционный первоянварский завтрак из остатков икры и оливье. Черт, так стыдно, что не помогла ей вчера с посудой! Успела только швырнуть тарелки Арса в гору от нашего стола.

– Доброе утро! – машу им от дверей и улыбаюсь. – С новым годом!

Лада отвечает на улыбку. Она тоже в халатике, такая милая и домашняя. С пшеничными мягкими кудрями – единственная не брюнетка в нашей семье.

– Доброе утро, милая. Как твое здоровье?

– Ммм, а?.. – я уже забылась. – Да норм… Я не разболелась.

– Отлично!

Мелочь наперебой сообщают, что тоже не болеют. А ещё дед Мороз приволок для них настоящий мини-квадроцикл.

Кошусь на папу.

– Какой хороший дедушка.

Тот перехватывает мой взгляд, и оливье идет ему не в то горло.

– Кхм! Я… кхм, я пока ещё отец!

– Так я имела в виду деда Мороза… – пожимаю плечами.

Лада незаметно хихикает. Я подхожу и обнимаю папу сзади.

– Кстати, мне надо поговорить с тобой…

– Идите в кабинет, – говорит самая лучшая мачеха на свете, – здесь вам не видать тишины.

– Спасибо, Лада.

Посылаю ей воздушный чмок.

У меня нет от неё секретов, но пусть лучше папа выпустит пар наедине со мной.

В целом папа никогда не реагировал плохо, когда мы в чем-то признавались. Поощрял нас быть с ним откровенными.

Наша мама погибла, разбившись на мотоцикле. Любила экстрим… Нам с Мари было около пяти лет.

После и с нами, и с папой работал психолог. Мы ходили к нему лет семь, пока не отказались в подростковом возрасте. Так что все мы, можно сказать проработанные…

– Ёбаный пиздец!!! Он правда ночевал здесь?!

Ну, осознанность включается не всегда.

Мы уже в кабинете вдали от детских ушей. Я попросила папу сесть, но он снова вскочил на ноги.

– Папа, пожалуйста… Арсений не хочет для меня ничего плохого! И уж тем более, для всех вас.

– Но и хорошего от него не жди! – папа с угрозой поднимает палец.

– Пап, ты можешь ради меня поговорить с ним?.. – держусь спокойно.

– А вот манипулировать не надо, Агния!

Ух, полным именем он называет меня только, когда очень сердит.

– Пап, Арс очень хочет кое-что сказать тебе.

– Да кто он вообще такой?! Почему я должен его слушать?!

– Пап, он… Он ценен для меня. Понимаю твои эмоции, и поначалу у меня были такие же. Но потом я изменила мнение… И ты… Возможно, тоже изменишь. Но… хотя бы просто выслушай его спокойно.

– Да как он вообще сюда попал!

– Об этом он и хочет поговорить.

Отец выдыхает. Как будто что-то осознал. Может, и сам понял, что раз Арсений пробрался в дом, в безопасности не все идеально. Признавать ошибки наш отец умеет.

– Ладно. Зови его. И не шокируй сильно Ладу.

– Хорошо!

34

Теперь обратная ситуация. Нужно подготовить Арса. А по пути предупредить хозяйку дома о незваном госте.

Благо, Лада у нас понимающая…

– Арсений?! Здесь?! – она распахивает глаза в шоке. – Но как?.. Он что-то сделал тебе?!

Да… Доставил один физический оргазм и несколько моральных…

Вслух, конечно, говорю другое.

– Нет… Все хорошо.

– Завтракать будете? – Лада начинает кое-что понимать.

– Не знаю пока…

– Ох, Нюша!

Качает головой, но обнимает. Коротко, крепко. Мне пора бежать.

Снова боюсь застать комнату пустой, но нахожу там Арсения уже одетого. Он сразу глядит мне в глаза с легким напряжением. И с вопросом.

– Папа ждет тебя в своем кабинете…

– Не удержалась? – посмеивается.

– Боюсь за тебя! – морщу нос.

– Не бойся, я ловкий. Увернусь, – Арс уже вовсю улыбается.

– Арсений, серьезно… – я подхожу к нему ближе. – О чём ты скажешь отцу? Ну, кроме безопасности дома… Какие вообще у тебя планы?

Улыбка пропадает с лица Щербинского. Теперь на нем лишь горький сарказм.

– Строганову они понравятся. В моих планах исчезнуть. Сделать так, чтобы тебя не ассоциировали со мной. Чтобы вся эта… повышенная система безопасности вам не понадобилась.

Он думает только обо мне… Но это удар под дых.

Рвано глотаю воздух.

– А меня ты спросил?! Ты узнал, мне так надо?!! Мое мнение – это что-то не важное?!

– Для меня самое важное – это твоя безопасность, принцесса, – его мягкий тон так контрастирует с моей вспышкой гнева.

– Поклянись, что после разговора с папой ты сразу не уйдешь!

Кажусь себе беспомощной.

– Не уйду. Без всяких клятв.

Вдох-выдох. Стараюсь собраться.

– Иди. Пока отец не передумал…

* * *

Арсений

Говорю о ее безопасности, но главную опасность представляю для нее сам.

Ну почему так хуево получается держаться себя на расстоянии?!

Эта близость… Наивная и невинная. Но как она кончила со мной я не забуду никогда в своей жизни.

Ее взбесил мой план. А вот ее отцу он точно понравится.

Выхожу из комнаты Агнии. Их дом уже вовсю живет своей утренней жизнью.

В воздухе ещё витает дух праздника, смешанный с запахом кофе и хвои. Я понимаю, что мое появление здесь – это шок для всех, но иду уверенно. Скрываться больше нет нужды.

На кухне вижу ее мачеху. Она замирает с чайником в руках, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Милая молодая женщина. В ней нет той жесткости, как у Строганова – только искреннее недоумение.

– Доброе утро, – говорю я спокойно, слегка кивнув. – Не пугайтесь, я к Степану Вячеславовичу.

– Я… в курсе. Вам туда, – указывает рукой вперед.

Только она успевает ответить, в коридор вылетает «мелочь» – младшие дети. Они смотрят на меня как на пришельца, задрав головы.

Я не сдерживаюсь и подмигиваю им. Одна малышка хихикает, другая прячется за спину матери, но смотрит с любопытством.

Приближаюсь к нужной белой двери. Стучу один раз и, не дожидаясь ответа, вхожу.

Хозяин дома сидит за столом, его мощная фигура на фоне окна кажется почти черным силуэтом. Он поднимает голову, и я наталкиваюсь на уже знакомый строгий взгляд – тяжелый, как бетонная плита.

Жду вспышки, крика – чего угодно. Но Степан молчит. Он смотрит на меня долго, пристально, изучая каждую черточку моего лица. И в этой тишине я ловлю нечто новое.

В его глазах больше нет той слепой ярости. Теперь там застыл немой вопрос.

Он открыт для диалога. Это не перемирие, но это шанс.

– Пришел, значит, – его голос звучит хрипло, но без прежнего металла. – Садись, Арсений. Раз уж ты прошел мимо моей охраны незамеченным, нам точно есть, о чём поговорить. Например о том, какого черта мой дом напоминает проходной двор.

Я двигаю черное кресло и сажусь напротив.

– Об этом я и хотел поговорить. Не подумайте, что учу жизни…

– Сам-то ты у кого учился? Ты ведь не только ребят, ты и камеры обошел. Просочился через поселковую охрану. Затаился в доме. Как ты туда попал?

– Вы заказали продукты в крупной сети. Там у меня есть знакомый. Охранник курьеров в дом не провожал, дал на откуп вашей супруге. Плюс никто не проследил, что вышли двое, а не трое. И зачем вообще столько народа пошло в дом…

– На Рождество у нас будет много гостей. Лада заказала напитки сразу на все праздники.

– Все равно охрана должна сама заносить доставку в дом. Не переломятся.

– Послушай! – Строганов поднимает вверх палец. – Я десять лет жил спокойно до тебя и твоей семейки!

– Вы сами всё понимаете.

Степан тяжело вздыхает.

– Понимаю. Принимаю… По всей строгости займусь. Но дальше-то что?

– Вы меня больше не увидите.

– Свежо предание.

Строганов смотрит скептически. Качает головой.

– Парнишка ты не простой. Как и твой папаша. Это я понял, – он смотрит прямо, – а ещё я так понимаю, что вы с ним не помирились. Как планы у тебя в дальнейшем? Не по особнякам же промышлять.

– Нет….– усмехаюсь.

– Может, ко мне работать пойдешь? Люди нужны в связи с тендером. У тебя самого разного опыта, я чую, полно.

Я смотрю Степану в глаза, и внутри бурлят самые разные чувства.

От уважения вперемешку с благодарностью, до страха за их семью.

– Нет, Степан Вячеславович, – качаю головой. – Я не могу принять ваше предложение. Это исключено.

Строганов хмурится. Его густые брови сходятся на переносице.

– Ты что, брезгуешь? Или думаешь, я тебе из жалости кость кидаю?

– Если я начну работать с вами, отец этого так не оставит, – отвечаю я глухо. – Для него это будет не просто конкуренция, а личное дело. Он включит все свои ресурсы, чтобы вам помешать. Чтобы наказать меня. Я не хочу играть в независимость за ваш счет.

Степан усмехается, откидываясь на спинку кресла. В его взгляде проскальзывает что-то хищное.

– Слушай, парень. Я тоже не робкого десятка. И далеко не такой добряк, каким могу казаться в праздничный день. Я зубами выгрызал свое место под солнцем.

– Поверьте, я в этом уже убедился, – усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу. – Но я не хочу подвергать вашу семью лишнему риску. Мой отец – это стихийное бедствие. Я не буду этого делать, что бы вы мне сейчас ни сказали.

Степан внимательно изучает мое лицо.

– А ты тоже упертый.

Я вздыхаю. Напряжение в комнате можно резать ножом.

Не знаю, что ещё говорить. И уходить, чувствую, не время.

– Может, тогда тебе стоит обратиться к братьям? – неожиданно спрашивает Строганов. – У тебя их, кажется, целая футбольная команда.

Я снова усмехаюсь, но на этот раз грустно.

– Близнецы младше меня, они ещё сами крепко на ногах не стоят. Пацаны… – я на мгновение задумываюсь. – Андрей. Он старше, талантливый архитектор. Но он слишком глубоко повязан на бизнесе отца, почти все его проекты проходят через семейный холдинг. Он, конечно, будет на моей стороне, я в этом не сомневаюсь. Мы дружим. Но я не хочу ставить его перед таким выбором. Либо родной брат, либо дело всей его жизни. Это будет слишком жестоко.

– Хорошо, – кивает Степан. – А другие?

– Антон… Самый старший сын нашей матери. Отец его обожает. Знаете, это может показаться странным, учитывая его характер, но у моих родителей действительно взаимная любовь. Антон был их долгожданным первенцем, отец назвал его в честь себя. Брат – гениальный программист, живет в Америке. Отец им гордится и не лезет в его жизнь. Антон – нормальный мужик, надежный, но я не хочу его дергать. Если я втяну его в конфликт, разрушу их отношения с отцом.

Строганов смотрит на меня как-то странно, с легким прищуром.

– Но есть же ещё самый старший брат. Сын твоего отца от другой женщины.

Я замираю. Имя Артура в нашем доме под запретом.

35

– Артур…. – я качаю головой. – Артур бы даже не стал выбирать. Он не хочет видеть ни отца, ни кого-либо из нас. Мы для него – напоминание о том, что он предпочел забыть. Мы виделись в последний раз, когда он переписал на меня свои акции. Он хотел полностью порвать с семьей, окончательно и бесповоротно.

Степан смотрит на меня скептически. В его глазах мелькает что-то, что я не могу разгадать.

– Ясно, – произносит он, обрывая мои мысли. – Значит, братьев мы отметаем.

– Степан Вячеславович, я не хочу на вас ничего перекладывать… – начинаю, но он резко вскидывает руку.

– Не перебивай старших, Арсений. Значит так. У меня есть квартира.

Снова открываю рот, чтобы возразить. Отец мгновенно вычислит любое жилье, принадлежащее Строгановым. Но Степан чеканит каждое слово:

– Я сказал – тихо. Это тайная квартира. Когда-то мне ее завещала одна дальняя родственница, я ей помогал. О ней никто не знает. Я не делал там ремонт, не сдавал ее. Она просто стоит закрытая. Плачу соседке – та заходит стереть пыль и проверяет, чтобы трубы не потекли.

Смотрю на него в полном шоке. Этот человек, который ещё вчера готов был меня убить, сейчас предлагает убежище.

– Поедешь туда, – продолжает он, не терпящим возражений тоном, – и обоснуешься. Соседку я предупрежу. Квартира в дальнем районе, там живут простые люди. С твоим отцом они не пересекаются. Там ты сможешь жить тайно. В нашем доме ты бы не остался, даже если бы я предложил.

Я сижу, оглушенный его прямотой и неожиданной заботой.

– Почему вы это делаете? – тихо спрашиваю я.

Степан встает. Смотрит на меня и только усмехается.

Тоже встаю, чувствуя, как внутри ворочается странная смесь облегчения и тревоги. Я уезжаю от Агнии, но теперь у меня есть хоть какое-то место.

И, кажется, в этой войне у меня только что появился серьезный союзник.

Степан молча тянется к нижнему ящику стола. Через мгновение на лакированную поверхность прилетает связка ключей. Металлический звон режет тишину кабинета.

Он швыряет их почти грубо, но я не чувствую в этом жесте желания унизить. Скорее – какую-то добрую, по-отцовски ворчливую злость.

– Спасибо, Степан Вячеславович, – беру ключи и прячу в карман джинсов. – Я пойду. Не буду больше отвлекать вас в праздничное утро.

Уже разворачиваюсь к двери, когда его голос настигает меня в спину:

– Арсений.

Я замираю, коснувшись ручки.

– Да?

– У тебя есть какой-то план? – он смотрит на меня в упор. – Ты же не собираешься болтаться по городу, как говно в проруби?

На миг прикрываю веки. В эту ночь, в тишине чужого дома… всё, что я строил в голове, рассыпалось в прах.

– Раньше я хотел уехать в Москву, – отвечаю честно, поглядывая в окно на заснеженный сад. – Думал, может, всё-таки обращусь к Артуру, или просто затеряюсь в толпе. Большой город, другие возможности… Я надеялся, что смогу выкарабкаться, уехать за границу. И со временем отец просто забудет обо мне.

Беру паузу и уже смотрю прямо на Степана.

– Но сейчас этот план дал трещину. И вы понимаете, почему. Бежать я больше не хочу.

Строганов медленно кивает, призывая продолжать.

– Теперь я должен взять ситуацию в свои руки, – мой голос звучит тверже. – Я не буду бежать от его влияния. Я должен сам на него повлиять. Найти рычаги давления. Вернее, выбрать… Хоть я и средний сын, но много знаю о делах отца. Именно на меня он рассчитывал в компании… Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Степан молчит несколько секунд, словно взвешивает мои слова. Потом коротко кивает – ладно, принимается.

Я выхожу из кабинета. Длинный коридор особняка кажется бесконечным. И тут я вижу ее.

Агния стоит у стены, вцепившись пальцами в край белого декоративного столика. Она ждала.

Как только я равняюсь с ней, она бросается навстречу. Замирает в метре от меня.

– Арс… – выдыхает.

Я смотрю на нее, и внутри начинается настоящая война.

Рассудок твердит: «Включи холод. Оттолкни ее. Скажи что-то резкое, чтобы она обиделась, разозлилась. Чтобы начала думать о своей жизни. О друзьях, о ком угодно, кроме меня».

Хотя одна мысль, что рядом с ней может появиться другой парень, заставляет меня звереть.

Но когда я вижу, как подрагивают ее ресницы, как она ловит каждое мое движение, мой внутренний «одинокий волк» начинает вилять хвостом и скулить от тоски.

– Куда ты сейчас? – спрашивает Агния.

– Это не важно для тебя, принцесса, – чеканю я, стараясь придать голосу безразличие.

Но Агния не отступает. Она делает шаг, хватает меня за грудки, сминая ткань своими тонкими пальцами.

– Я буду сама решать, что для меня важно, понятно?! – почти выкрикивает она.

Невольно усмехаюсь. В этой хрупкой девушке сидит не испуганный заяц, а настоящая хищница. Моя.

А когда вижу, как у неё начинает дрожать нижняя губа, мой лед окончательно тает.

– Ладно, – выдыхаю, накрывая ее ладони своими. – Твой отец пошел мне навстречу. Он дал ключи от своей тайной квартиры. Но даже не спрашивай, где она! Это старое место, там никто не бывает. Так будет безопаснее для всех.

Жду слез, крика или мольбы взять ее с собой. Но она вдруг моментально успокаивается.

Ее хватка слабеет, она делает глубокий вдох и медленно кивает. В черных глазах мелькает решимость, которая мне совсем не нравится.

36

Агния

«Тайная квартира», – говорит он, и я едва сдерживаю улыбку.

Арсений думает, что он мастер конспирации, но я прекрасно знаю, о каком месте идет речь.

У отца полно недвижимости в новостройках, но старая квартира только одна – та, что осталась от дальней родственницы. В тихом, сером районе на окраине. Мы с сестрой не раз навещали там старушку, и этот адрес впечатался в мою память.

Вижу, как Арсений ошарашенно смотрит на меня. Пытается разгадать мое внезапное спокойствие.

Я не даю ему опомниться. Быстро оглядываюсь – коридор пуст, звуков не слышно. Делаю шаг вплотную, закидываю руки парню на плечи и притягиваю к себе.

Мои губы касаются его, и время перестает существовать. Я даже толком не целую, просто прижимаюсь к нему губами и тоже замираю. Мы просто дарим друг другу тепло.

– Пойдем, – шепчу, разрывая этот странный поцелуй, и тяну его за руку на кухню.

Арсений приехал к нам с полупустым рюкзаком. А сейчас этот рюкзак выглядит так, будто в него запихнули небольшой холодильник.

Гость замирает, глядя на раздувшийся рюкзак, а потом переводит взгляд на Ладу.

Моя мачеха стоит у стола, скрестив руки на груди. Лада обычно очень мягкая, но сейчас включает свой профессиональный тон учительницы.

– Даже не вздумай спорить, Арсений, – чеканит она, хотя в глазах светится доброта. – Там выпечка, мясо. Салаты, в конце концов! Мм… Элементарные вещи вроде молока или моющих средств купишь в супермаркете, а здесь домашняя еда. Тебе нужно нормально питаться. А то негде будет брать силы.

Арсений выглядит так, будто его только что ударили мешком с подарками. Он явно не привык, что о нем вот так просто заботятся.

Или отвык, с тех пор, как его мама уехала из страны.

– Спасибо... – выдавливает он из себя.

Большего и не нужно. Лада и так все поняла, когда мы с ней шептались утром. Она видит, кто этот парень для меня…

– Может, побудешь ещё немного? – спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ. – Позавтракаем.

– Нет, Агния. Побудьте своей семьей. Мне пора.

Я провожаю его до самых ворот. Холодный воздух бодрит, снег хрустит под его тяжелыми ботинками. Арсений не вызывает такси – хочет запутать следы и уходит пешком, растворяясь в морозном тумане утра.

Весь день я как во сне. Дом живет своей праздничной жизнью: младшие сестренки бегают вокруг елки, смеются, тянут меня играть. Я послушно строю башни из кубиков, смотрю с ними мультики, но мои мысли далеко.

Хочу написать сестре, но она не в сети – видимо, тоже занята своими делами.

За обедом почти ничего не ем. Лада подкладывает мне лучшие кусочки, но еда кажется безвкусной. Кожа зудит от волнения. Мой план уже созрел, и он жжет меня изнутри.

И вот наступает вечер.

Семья устраивается в гостиной: горит камин, на фоне бубнит какой-то старый добрый фильм, папа возится с детьми. Идеальный момент….

Я поднимаюсь к себе, быстро кидаю в маленький рюкзак смену белья, зарядку, какие-то мелочи.

Когда выхожу в гостиную в теплой куртке, папа тут же вскидывает голову.

– Ты куда это собралась, Агния?

Прикусываю губу, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Встречусь с подругами, пап. Мы договорились.

Отец хмурится. Начинает атаку вопросами: «Почему вечером?», «Куда именно?», «Зачем?».

Я чувствую, как во мне вспыхивает протест.

– Пап, мне двадцать лет! Я что, должна сидеть все время дома? Щербинский-старший от нас отстал, мне больше ничего не угрожает. Я просто хочу немного развеяться.

Папа вздыхает. Я вижу, что он хочет запретить, но смягчается.

– Ладно. Водитель отвезет тебя, куда скажешь.

Я соглашаюсь. Мне нужно просто выбраться из дома.

Дам адрес торгового центра, оттуда дойду до цели.

Садясь в машину, чувствую укол совести. Мне не хочется обманывать отца. Но если бы сказала прямо, он бы отпустил?.. Конечно, нет.

Ещё мне очень неудобно перед Ладой. Она столько сделала для нас в этот безумный Новый год. Она заслужила спокойный вечер с мужем и детьми, без моих драм.

А я не могу иначе… Наверное, пришло время, когда родителям не обязательно знать все. По крайней мере, сразу.

Машина трогается. Смотрю на удаляющиеся огни нашего дома и сжимаю лямки рюкзака…

В торговом центре шумно, ярко. Прохожу мимо витрин с одеждой и косметикой прямо в продуктовый отдел.

В моей голове только одна мысль – я иду против воли отца и против воли самого Арсения. Он ведь так старательно выстраивает границы, пытаясь меня «сберечь». Хочет держать на расстоянии.

Но мне осточертело быть хрупкой вазой, которую прячут в шкафу.

Я покупаю пакет молока и пачку хорошего какао, сахар. Хочется немного подсластить момент моего дерзкого появления.

До нужного дома я добираюсь быстро – память не подвела. На улице уже густые зимние сумерки. Но район, хоть и старый, кажется уютным. В окнах горят гирлянды, где-то вдалеке бахают салюты. Морозный воздух пропитан духом праздника.

Я поднимаюсь на нужный этаж и нажимаю на кнопку звонка. Он отзывается высокой птичьей трелью.

Сначала – тишина. Потом я слышу тяжелые шаги. Они затихают у самой двери.

Я кожей чувствую, как он смотрит в глазок. Как замирает там, не веря своим глазам. На мгновение мне кажется – он не откроет.

Но щелкает замок, и дверь, конечно же, распахивается.

Арсений стоит на пороге, в спортивных штанах и черной футболке.

Он смотрит на меня с неприкрытым укором, качает головой. Мол, «ну как же так, Агния?»

Хотя тут же отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

Квартирка совсем крошечная, типичная «хрущевка». Здесь всё дышит прошлым: старые обои в цветочек, полированный сервант с пожелтевшими открытками под стеклом, скрипучий пол. Но здесь чисто и как-то по-особенному спокойно. А ещё очень тепло.

Я молча протягиваю пакет с продуктами. Арсений заглядывает внутрь и криво усмехается.

– Принцесса, это в твоем стиле. Прийти на новоселье не с вином, а с какао.

– Вообще, это ты меня какао первый раз угостил, – парирую я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Теперь моя очередь.

Мы замираем в тесном коридоре, глядя друг другу в глаза. В этом молчании столько всего, что не уместится ни в одну фразу.

Арсений делает шаг ко мне, помогает снять куртку и тут же ворчит:

– Ты что без варежек? Руки ледяные.

Он берет мои ладони в свои, пытаясь растереть их. Потом, словно не найдя лучшего способа, просто задирает край своей футболки и укладывает мои пальцы прямо себе на грудь.

Вздрагиваю от контраста – его кожа такая горячая. Под ней мощно и ровно бьется сердце.

– Я не хочу больше быть вдали от тебя, – шепчу, глядя на его ключицы.

– Ты двадцать лет прекрасно жила без меня, Агния, – его голос звучит глухо.

– Не представляю теперь, как это было, – говорю чистую правду и сама поражаюсь, – пожалуйста, не отталкивай меня больше.

Арсений тяжело вздыхает и прижимает меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо.

– Ты же понимаешь, что я не хочу тебя отталкивать? Меня самого манит к тебе как магнитом.

Он на секунду замирает, словно испугался своего признания. А потом чуть отстраняется и говорит уже бодрее:

– Ну, на этой оптимистической ноте идем готовить твое какао?