Текст книги "Ты – мой подарок (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

40

В отделении мужик с уставшими от праздников глазами даже не пытается вникнуть в суть…

– Владельца второй машины не нашли, – бросает он, лениво листая мои бумаги, – а к вам, Арсений Антонович, есть вопросы.

Он вскидывает на меня взгляд, и я всматриваюсь в его серые глаза. Пытаюсь разглядеть в них след своего отца.

Впрочем, это его работа – сомневаться.

– Есть версия, что вы сами подожгли тот автомобиль, чтобы огонь перекинулся на ваш, – продолжает он. – Страховка-то у вас жирная. Придется разбираться. Процесс со страховыми выплатами затянется, сами понимаете.

Не спорю. Не оправдываюсь.

Я действую как робот, отключая эмоции.

Когда за мной хлопает тяжелая дверь, жадно вдыхаю холодный уличный воздух. Ещё вчера я метался, сомневался, стоит ли идти против отца. Делать то, что может навредить ему. Ведь всё-таки это отец….

Но сейчас все встало на свои места.

Он не оставил мне выбора.

Или я превращусь в послушную марионетку, или он так и будет меня уничтожать. Всё, что имеет для меня значение.

Пора переходить к действиям.

Я иду по городу, не разбирая дороги. Ветер хлещет в лицо, но я почти не чувствую холода – внутри все выжжено.

Мои кроссовки мерно вбиваются в снег, а в голове, как на шахматной доске, выстраиваются комбинации.

У меня есть две зацепки, как повлиять на отца. На какие рычаги давить, чтобы он оставил меня в покое.

Первая – налоги. Сейчас в этой сфере закрутили гайки, всех выводят на чистую воду. Но я знаю, что у отца остались «серые» зоны.

Старые привычки умирают последними, и он до сих пор проворачивает схемы через подставные фирмы. Верит в свою неуязвимость.

Вторая сфера – откаты. Те самые «связи», на которых он строил бизнес в девяностые и в начале двухтысячных.

Тогда он делал вещи и покруче, нарушал законы в открытую… Но сейчас ворошить то прошлое нет смысла: концы обрублены, сроки давности вышли. А вот свежие дела, договоренности с некоторыми высокими чинами – это то, на чем его можно притянуть.

Проблема одна – мне нужны доказательства. Цифры, подписи, копии документов. Электронные выписки.

Ломаю голову, как проникнуть в систему. Я был единственным из братьев, кого отец подпускал к управленческой «кухне».

Андрей другой. Он живет архитектурой, стройками, чертежами. Младших вообще никто ни во что не посвящал.

Только я был в курсе. Но сейчас я – изгой.

Мои пароли изменены, ключи аннулированы. Вход в офис для меня закрыт.

Я брожу кругами по городу, смотрю на наши отели, стройки и чувствую себя бессильным. Как войти в систему, из которой тебя выдернули с корнем?

Вечер опускается на город туманом. Я возвращаюсь в квартиру, которую мне дал отец Агнии.

Здесь всё ещё пахнет ею, какао и травами. Пустота давит на плечи. Я ложусь на матрас, закидываю руки за голову.

Мне нужен план. Наглый, дерзкий – такой, которого он от меня не ждет.

Кажется, у меня есть идея…

Обдумываю детали. Риски, сомнения. Пока голова не начинает гудеть.

И вот уже сижу в полумраке кухни, вертя в пальцах новую сим-карту.

Как сын своего отца я знаю, где раздобыть то, что мне нужно. Это номер, который невозможно отследить – ни имени, ни паспортных данных.

Старый Арсений просто пошел бы спать. Счел бы, что лишние сантименты только мешают делу.

Но я чувствую, как в груди тянет от одной мысли – Агния сейчас мечется, не зная, где я и что со мной. Ее тревога будто передается мне по невидимым проводам.

Вставляю карту, ввожу ее номер по памяти. Пальцы на мгновение замирают над экраном.

Я: «Это я. Сохрани этот номер. Не называй моим именем. Как ты, принцесса?»

Ответ приходит почти мгновенно. Я прямо вижу, как она вцепляется в телефон, услышав уведомление.

Агния: «Господи, Арс... Я места себе не нахожу. Все время смотрю на ворота... Как прошло в полиции? Ты в порядке?»

Я: «Все в рамках ожидаемого. Пытались давить, я для них – пустая стена. Все разрешится… Но квартира чертовски пустая без тебя».

Агния: «Я всё ещё чувствую твой запах на коже… И твои руки... Я весь день хожу в твоей футболке! Заметил ее исчезновение? Не хочу ее снимать. Мне кажется, если сниму – все, что было ночью, станет просто сном».

Дыхание сбивается. Я закрываю глаза, и внутри вспыхивают кадры нашей ночи. Ее разметанные по подушке волосы, тихие стоны. То, как она выгибалась под моими руками.

Я: «Это был не сон, Агния. Я до сих пор чувствую вкус твоих губ. И то, как ты дрожала, когда я вошел в тебя в первый раз. Если бы я мог сейчас оказаться рядом…».

Агния: «Арс... Ты специально? У меня сердце сейчас выпрыгнет. Я скучаю... Кажется, я поняла, что значит принадлежать кому-то».

Я: «Ты принадлежишь мне. А я – тебе. И никто этого не изменит. Потерпи ещё немного... Я найду способ все исправить».

Агния: «Я верю в тебя… Поспи хоть немного, ладно? Тебе нужны силы».

Я: «Постараюсь. Спи в моей футболке. Представляй, что я обнимаю тебя. Скоро увидимся».

Откладываю телефон на стол. На душе становится капельку легче, но ярость на отца вспыхивает с новой силой.

Теперь мне есть за что сражаться. Не за машину, не за диплом и не за деньги…

Вдогонку летит ещё одно сообщение от неё.

Агния: «Ты там хотя бы ешь? Или только кофе и злость?»

Усмехаюсь, глядя в экран. В груди теплеет.

Я: «Почти доел выпечку твоей мачехи. Так что я сыт. Но… на десерт бы с удовольствием вылизал тебя, принцесса. Так, чтобы ты забыла, как тебя зовут».

Агния: «Арс...»

Я: «Хочу тебя безумно. Каждую складочку, каждый сантиметр. Скоро я это сделаю».

Убираю телефон.

Внизу живота тяжело тянет, но нужно заставить себя сосредоточиться…

Проходит день, потом другой. Мы переписываемся постоянно, и я чувствую, как она изнывает, как ей не терпится сорваться ко мне.

Я сам едва держусь, чтобы не приехать к ее дому.

Но дела не ждут. Пытаюсь подступиться к людям, которые работают на отца. Прощупываю старые связи. Глухо. Как только они слышат мое имя, бросают трубки или разводят руками. Я для них – опасность.

А в голове зреет план. Он рисковый, он унизительный. И мне даже не с кем его обсудить.

Но тут, совершенно внезапно, на мой основной номер поступает звонок.

Я отвечаю. В трубке – низкий, рокочущий голос, который я сразу узнаю.

– Слышал, ты вляпался в проблемы, мелкий.

41

Это мой самый старший брат. У нас разные матери, и он уже много лет не общается с отцом.

– Артур? – я искренне удивлен.

– Ты меня ещё узнаёшь? Неплохо.

– Ну, не так уж давно мы виделись…

– И сейчас только по телефону. Скоро ложусь на операцию. Но мой номер никто никогда не прослушает, ты знаешь.

– Что случилось? Заболел? – внутри екает.

При всей нашей разобщенности Артур всегда был для меня примером силы. Я его уважаю.

– Нет, просто травма. Производственная, – в его голосе сухая усмешка. – В общем, я узнал, что у тебя неприятности. Есть идеи?

Я выдыхаю и решаюсь. Рассказываю ему свой план.

– Хочу сделать вид, что раскаялся. Прийти к нему и попросить прощения. Сказать, что был дураком и признать его правоту. Чтобы он снова допустил меня к делам. Но я не уверен, сработает ли. Отец ведь не идиот.

Артур молчит несколько секунд, потом выдает:

– Он проницательный, да. Но он чертовски тщеславный. Больше всего на свете он любит быть правым. И если ты придешь и скажешь: «Папа, ты был прав, а я – ничтожество», он в это поверит. Просто потому, что ему до смерти хочется в это верить. Ему нужно подтверждение своего всемогущества.

– Значит, думаешь, стоит попробовать?

– Стоит. Иди и падай в ноги. Кайся так, чтобы он прослезился от собственной значимости. Пусть допустит тебя к делам. Потерпишь. Зато у тебя снова появятся рычаги. Ты сможешь найти доказательства, чтобы прижать его к стене.

Я киваю сам себе.

– Ты должен пройти это сам, – добавляет Артур жестко. – Щербинские всегда были самостоятельными. А тебе уже почти двадцать пять. Но... если ситуация станет критической, позвони мне или напиши. С любого номера. Буду знать, что тебя надо вытаскивать. Я тебя подстрахую, как старший брат.

– Спасибо, Артур, – говорю, чувствуя благодарность. – Я бы ни за что не согласился, чтобы ты решал мои проблемы! Но поддержку и страховку я ценю.

– Только без этих соплей. Держи в курсе.

– Хорошо. Удачной операции.

Кладу трубку. Ну что ж. Пора надевать маску блудного сына.

* * *

Агния

Я вышла из квартирки с тяжелым сердцем.

Внутри сжималось, но я не стала спорить. Понимала, что не время настаивать на своем. Ему и так тяжело, а мои капризы только добавят нервов.

Я должна быть сильной ради нас двоих.

Когда я только ехала к Арсу, то планировала вернуться от отца в свою квартиру.

Так было бы удобнее бегать к любимому и не афишировать наши встречи перед папой.

Но когда Арсений сам попросил меня уехать, я не хотела оставаться одна.

Поэтому я здесь, в нашем загородном доме.

В доме царит безмятежность. Моя мачеха Лада и дети заняты каникулярными делами: играют, гуляют, смотрят сказки.

Вокруг смех и уют, но я не могу им заразиться. Снова я чужая на этом празднике.

Чтобы хоть как-то отвлечься, зарываюсь в учебники. Учебу никто не отменял, и подготовка к экзаменам вытесняет из головы тяжелые мысли.

Но вечером Арсений присылает сообщение. Мы начинаем переписываться, и каждое его слово пропитано такой нежностью, страстью, что у меня перехватывает дыхание.

А когда откладываю телефон, меня накрывает.

Я зарываюсь лицом в подушку и плачу. Это не долгая истерика, а просто выход той боли и несправедливости, что свалились на нас. На него…

Его отец – чудовище, и осознание этого жжет меня изнутри.

Немного успокоившись, решаю спуститься на кухню за водой. Жажда после слез невыносима.

На кухне горит нижний свет. Возле открытого холодильника вижу массивную фигуру. Это папа.

Он рано утром вернулся из Питера – летал к Мари.

Весь день спал, а теперь решил подкрепиться вкусностями от любимой жены.

– И что мы тут делаем среди ночи? – стараюсь говорить шутливо.

Папа оборачивается. Он выглядит таким уютным, огромным даже в этой просторной кухне. Настоящий медведь.

– Ещё маленькая такие вопросы задавать, – ворчит он с доброй усмешкой.

Смотрю на него и правда чувствую себя совсем маленькой, как в детстве. Когда папа был моим всем, моей крепостью.

Это отчасти так и сейчас… Шмыгаю носом.

Папа тут же меняется в лице. Он внимательно всматривается в мои припухшие глаза, хмурится.

– Так, а чего это мы ревем?

Рыдания снова подступают, но я их давлю. Не хочу, чтобы проснулась Лада и тоже начала переживать.

Быстро смахиваю слёзы.

– Я за Арсения боюсь, пап, – честно говорю я, – ему сейчас очень плохо.

Молчу секунду, кусая губы, а потом всё-таки решаюсь:

– Папа... может быть, ты ему поможешь?

Я знаю, что Арсений гордый. Знаю, что они уже о чём-то говорили, когда папа дал ему ключи от старой квартиры. Но смотреть, как его уничтожает собственный отец, я не могу.

Папа медленно вскидывает бровь и молча смотрит на меня. Обдумывает мои слова. В кухне повисает тишина.

– Арс хоть и молодой, но уже не мелкий пиздюк, – папа говорит, глядя мне прямо в глаза. – Он не позволит кому-то разгребать свои проблемы. Ты сама это прекрасно знаешь.

Обреченно киваю. Да, Арсений именно такой. Гордый и самостоятельный до кончиков пальцев.

– Я это только приветствую, – продолжает отец. – Он должен закаляться, стать матерым. Ссоры ссорами, но ему, скорее всего, придется продолжать дело отца. А бизнес слабаков не терпит. У меня примерно в его возрасте уже были вы с Маришкой. Я нес ответственность за семью.

Тяжело вздыхаю, прислонившись к холодильнику.

– Папа, я все это понимаю. Но мне так страшно за него! Я места себе не нахожу.

Отец усмехается.

– Ну, кое-какую страховку я ему обеспечил.

Я распахиваю глаза.

– Что ты имеешь в виду? Какую страховку?

– Так, сделай-ка бате чайку, – он кивает на чайник. – И я тебе все расскажу.

У меня дрожат руки, когда насыпаю заварку. Наливаю чай в две кружки – отцу и себе, чтобы хоть как-то успокоиться.

Мы садимся за кухонный стол. В доме тихо.

– Когда я приехал в Питер, – начинает отец, – то сразу помчался в клинику к Давыдову. Ты знаешь, по какому поводу... Но это мы уже обсуждали. Так вот, про твоего Арсения. В клинике я встретил его старшего брата.

Я хмурюсь, вспоминая семейное древо Арса.

– Того, который был в Штатах?

– Нет, – папа качает головой. – Самого старшего. Артура. Он живет в Москве, почти мой ровесник. Он от первой жены их отца, так что в той семье он стоит особняком.

– И что? Вы общались? Ты просто взял и к нему подошел?

– Это сейчас он один из крупнейших бизнесменов столицы. А вообще он из Красноярска, и мы знакомы. Это я его к Игорю направил, он после нападения…

– Пап! – я в нетерпении. – Что там по Арсу?!

– Я увел Артура в ресторан пообедать. Мы там все обсудили.

Подаюсь вперед, едва не задевая кружку.

– Папа, расскажи подробности! О чём вы говорили?

Отец делает глоток чая.

– Честно говоря, я не особо рассчитывал на его помощь. У Артура плохие отношения с отцом, он с той семьей почти не контактирует. Но он внимательно меня выслушал. Я рассказал ему все: как Арсений увез тебя, как защитил. Рассказал про тендер, который мы выиграли честно. Артур слушал молча, не перебивал.

Я затаила дыхание.

– И что в итоге сказал?

– Он сказал, что из всех братьев Арсений всегда казался ему самым сильным. Самым дерзким, в хорошем смысле этого слова. Артур уверен, что Арс решит свои проблемы сам.

– Ну-у…

– Погоди! Я сказал, что парень всё-таки молодой, его нужно направить и подстраховать. Ему сейчас даже поговорить толком не с кем. Не хочу каркать, но я для него – будущий тесть… Он со мной до конца не откроется.

Краснею немного…. Ну папа!

– Артур согласился со мной.

– Согласился? – вторю с надеждой.

– Да. Он сказал: «Ты прав, Степан. Я стараюсь держаться от них подальше, но, видимо, пришло время вспомнить о родственных чувствах». Он пообещал позвонить брату и подстраховать. У него такие связи и влияние, которых нет у Арсения.

42

Я чувствую хоть и не полное, но всё-таки большое облегчение.

– Папа, спасибо.... – опять шмыгаю носом. – А у тебя остался номер Артура? На всякий случай?

Отец пожимает плечами.

– У Арса же будет.

– Я хочу, чтобы он был у меня. Мало ли что.

– Если честно, я не взял его контакт, – папа виновато разводит руками. – Артур их меняет постоянно в целях безопасности. Мы переговорили, разошлись довольные друг другом. У меня в голове была только Маришка. Не до обмена визитками было.

Я разочарованно выдыхаю. Жаль. Не отказалась бы иметь прямой контакт с человеком, который может стать ангелом-хранителем для моего Арса.

Но даже этой новости мне хватает, чтобы внутри, наконец, стало спокойнее.

Арсений не один. Теперь у него за спиной есть сила, с которой его отцу придется считаться.

Я возвращаюсь в свою комнату.

На душе стало чуть легче после разговора с папой. Но Арсений из моей головы никуда не делся.

Ложусь в постель. Кутаюсь в одеяло и беру телефон. Пальцы сами набирают короткое: «Я люблю тебя».

Отправляю и закрываю глаза. Не жду ответа прямо сейчас… Просто хочу ему напомнить.

Просыпаюсь и первым делом тянусь к телефону. Ответ пришел на рассвете.

Арс: И я тебя, принцесса. Все взаимно, ты знаешь.

Читаю, а на губах играет улыбка.

Арс: Пожалуйста, не изводи себя. Питайся нормально, старайся спать. И не забивай на учебу. Начинаются консультации перед сессией. Не хочу, чтобы из-за моих проблем пострадала и ты. Сегодня буду занят, но постараюсь выйти на связь. К вечеру мечтаю оказаться у тебя. Надеюсь, впустишь?

Я тут же печатаю ответ: Я у папы, Арс. Приезжай сюда, тебя пустят и будут рады. Обещаю заняться учебой.

Слова про университет приводят в чувство. Он прав. Если я завалю сессию, легче никому не станет. Арс вообще себе не простит.

Заставляю себя подняться, иду в душ. Потом быстро завтракаю на кухне под разговоры с Ладой.

До Рождества у нас стоят консультации. Это необходимость, а заодно шанс не сойти с ума от ожидания.

Я собираюсь, проверяю сумку и еду в университет.

Знакомые коридоры, шум голосов, запах пиццы в буфете – все это кажется каким-то далеким… Но я старательно вливаюсь в поток.

Встречаю одногруппниц. Мы обсуждаем какую-то ерунду: кто в чем встречал праздники, какой преподаватель самый вредный.

Киваю, улыбаюсь в нужных местах и даже шучу. Это помогает. Мозг переключается.

Но в глубине души я все равно считаю часы до вечера. Каждый раз, когда телефон вибрирует в кармане, сердце делает кувырок. Я жду его ответов.

Мечтаю, как увижу его у папиного дома. Хочу убедиться, что он цел.

День тянется мучительно долго. Я пишу Арсению короткие сообщения: «Как ты?», «Я в университете», «Скучаю». Но он молчит.

Один раз, прямо во время консультации, телефон вибрирует. Я выхожу и перезваниваю через десять минут, но его «тайный» номер уже вне зоны доступа.

Это пугает, но я заставляю себя дышать ровно.

После университета затягивает суета.

Сначала обедаем с девчонками. Потом Аля, моя одногруппница, почти со слезами на глазах просит помочь ей. Она тихая, скромная и ужасно боится знакомства с родителями своего парня на Рождество.

– Агния, у тебя прекрасный вкус! Помоги выбрать платье… – умоляет она. – Мне больше некого попросить.

Я соглашаюсь. Мне и самой нужно отвлечься, чтобы не сойти с ума до вечера.

Мы долго бродим по магазинам, перебираем фасоны. В итоге находим идеальное темно-синее платье, и Аля сияет от счастья.

После идем выпить кофе, и я замечаю, что на город уже опустились сумерки.

Арсений не объявился. В целом, я и не жду его раньше позднего вечера.

Лада звонит. Спрашивает, к какому времени готовить ужин. Я обещаю скоро быть, как вдруг телефон снова оживает. Неизвестный номер.

Обычно я не беру такие, но сейчас отвечаю мгновенно.

– Алло?

– Здравствуй, Агния. Это Милена.

Милена – подруга семьи Арсения.

Та, что спит и видит себя девушкой одного из братьев, лучше всего – Арса.

– У меня есть важная информация для Арсения, – быстро говорит Мила. – Но я боюсь связываться напрямую. Если его отец узнает, что я лезу, то пострадает моя мать. Я рассорю ее с этой семьей.

– И?

– Пожалуйста, давай встретимся. В баре «Гоголь», тут недалеко. Никто ничего не заподозрит.

Мне не хочется ее видеть, но страх за Арсения перевешивает. Вдруг она знает что-то о следующем шаге его отца?

Бар совсем рядом, мне даже не нужно делать крюк. Я пишу Ладе, что задержусь, и направляюсь туда.

Бар «Гоголь» – стильное место в старинном духе. Тяжелые деревянные столы, приглушенный свет. На стенах цитаты и портреты.

Здесь всегда много молодежи, привлеченной атмосферой и демократичными ценами. Я захожу, стряхивая снег с ботинок, и ищу глазами блондинку Милену.

Но мой взгляд натыкается совсем на другого человека…

В глубине зала, за самым уютным столиком, сидит он. Мой Арсений. Сердце делает болезненный кувырок и падает куда-то вниз.

Он не один.

Рядом красивая девушка с ярко-рыжими волосами. Одета с иголочки, держится уверенно и легко. На вид ей лет двадцать пять – ровесница Арса.

Они сидят очень близко, почти голова к голове. О чём-то шепчутся, и девушка негромко посмеивается, глядя ему прямо в глаза.

Арсений что-то говорит ей, и его лицо кажется таким спокойным… Каким оно не было последние дни.

Пол уходит у меня из-под ног. Я стою у входа, не в силах пошевелиться.

В голове набатом бьет мысль: он сказал, что будет занят. Просил меня не переживать и учиться. А сам сидит здесь, в полумраке бара.

Меня пробирает дрожь. Я не знаю, что думать.

Чувствовать себя полной дурой со своими переживаниями? Слезами в подушку, молитвами о его безопасности…

Про Милену и ее информацию больше не думаю. Я пришла позже, она могла все сказать ему.

Разворачиваюсь и выхожу.

Холодный воздух бьет в лицо. Но кажется, что я горю.

Внутри все полыхает от шока и непонимания. Я иду вперед, не разбирая дороги. Перед глазами всё ещё стоит картина: Арсений и эта рыжая девушка. Они выглядели такими... счастливыми.

В голове полный сумбур. Может, надо было подойти? Спросить прямо?

Но я представляю, как стою перед ними… Как у меня дрожат губы или как я начинаю кричать на весь зал. Фу, тошно.

Я бы просто не вынесла этого.

Предал он меня? Мое сердце кричит «нет», а разум...

Разум тоже не хочет верить! Но не мыслю ли я как полная дура, которая пытается найти оправдания...

– Эй, принцесса! Куда так спешим в такой холод? – молодой мужской голос заставляет меня вздрогнуть.

Уже хочу пройти мимо, но голос мне знаком.

Поворачиваю голову и вижу притормозивший у обочины темный седан. Из окна выглядывает Алекс, младший брат Арсения.