Текст книги "Ты – мой подарок (СИ)"

Автор книги: Ксения Фави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

43

Алекс всегда был добр ко мне… Но я не в состоянии ни с кем разговаривать.

Ускоряю шаг. Слышу, как хлопает дверца машины. Несколько секунд – и брат Арсения преграждает мне путь.

Огромная черная толстовка с капюшоном, широкие брюки. Дорогие кроссовки. Алекс крупный, широкоплечий. В нем чувствуется та же порода, что и в Арсе…. Из меня вырывается вздох.

– Агния, ты чего? – он перехватывает мой взгляд, и его расслабленная улыбка гаснет. – Что случилось? Где Арс?

– Отпусти, Алекс. Мне надо домой, – я пытаюсь обойти его, но он мягко берет меня за плечи.

– В таком виде я тебя никуда не пущу. Ты же вся дрожишь. Ну-ка, рассказывай.

– Это не расскажешь просто так... И вообще, я не знаю, можно ли об этом говорить, – к горлу подкатывает комок.

– Понял. Значит, едем греться! Посидим спокойно.

– Я не хочу больше ни в какие бары.

– Никаких баров, обещаю. Отвезу тебя в одно место, там лучший кофе. Ну или чай. И тишина. Тебе пойдет на пользу.

Я слишком растеряна, чтобы спорить.

Сдаюсь и позволяю ему усадить себя в машину.

Алекс молча включает тихую ненавязчивую музыку. Я кусаю губы, глядя в окно на мелькающие огни центра.

Мы едем недолго и сворачиваем в тихий переулок. Алекс паркуется у двухэтажного старого здания. Тут магазинчики, ещё какие-то организации.

Над одной из дверей висит кованая вывеска: «Лампа».

Кофейня выглядит очень просто, почти по-домашнему. На окнах теплые гирлянды. Сквозь стекла видно, как внутри мягко падает свет от торшеров.

Мы поднимаемся по ступенькам, и напряжение немного отпускает.

Внутри пахнет корицей, выпечкой и чем-то уютным. Здесь нет пафоса, громкой музыки. Всего несколько столиков, книжные полки вдоль стен и старое пианино в углу.

Мы подходим к дубовой барной стойке.

Замечаю, как Алекс вдруг преображается. Его походка становится какой-то другой – более уверенной, мужской. Взгляд делается глубже, серьезнее.

Перевожу взгляд на причину таких перемен. За стойкой стоит девушка.

Она совсем молоденькая. Кажется, даже младше меня – наверное, только поступила на первый курс.

Крохотная, хрупкая блондинка.

Меня поражают ее глаза – огромные, небесно-голубые. Я редко видела такой чистый цвет. Она похожа на фарфоровую куколку.

При этом на девушке нет никакого макияжа, только нежно-розовый блеск на губах.

Форма баристы цвета кофе с молоком ей очень идет.

Алекс опирается локтем о край столешницы и смотрит на блондинку с легкой усмешкой.

– Добрый вечер, – в его голосе появляется бархатистая нотка.

Девушка замирает. Она явно его узнала.

Пальчики сжимают полотенце крепче, а на щеках проступает легкий румянец.

Она старается держать лицо и выглядеть профессионально, но я вижу, что она смущена.

– Добрый вечер… Что бы вы хотели?

– Нам нужен ваш самый лучший чай, – Алекс продолжает сверлить ее взглядом, наслаждаясь реакцией. – Такой, который одновременно успокаивает и возрождает к жизни. Есть у вас что-то подобное?

Он делает паузу и чуть наклоняется к ней, понижая голос:

– Для важных гостей.

Девушка поправляет прядь волос, выбившуюся из-под форменной шапки. Она выглядит такой милой и напуганной одновременно, что мне даже становится ее жаль. Щербинские умеют смущать людей.

Боюсь, что от напора Алекса бедняжка окончательно растеряется.

Но она вскидывает подбородок и говорит вполне уверенно:

– Могу предложить авторский черный чай с ягодами. Если хотите, добавим бергамот. И к чаю, возможно, выберете что-то из десертов? – она кивает на витрину, где за стеклом лежат пирожные.

– Нет-нет, – протестую я, – мне сейчас кусок в горло не полезет.

Стараюсь улыбнуться ей, чтобы она поняла: дело не в их кофейне и не в ней самой. Блондинка робко улыбается в ответ.

– И без бергамота, – добавляю. – Просто черный чай и ягоды.

Девушка улыбается уже смелее:

– Хорошо, через пять минут все будет готово. А вам? – она переводит взгляд на Алекса, и ее голос вздрагивает.

Алекс усмехается, глядя на нее с нескрываемым интересом.

– Мне то же самое, что и моей невестке.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его прямо перед стойкой.

Когда уходим к дальнему столику в углу, шиплю:

– Какой ещё невестке, Алекс?

Он отодвигает мне стул, садится напротив и невинно пожимает плечами.

– Ну прости, я должен был обозначить наш статус.

– Это ещё зачем? – щурюсь, глядя на него. – Чтобы блондиночка не дай Бог не подумала, что я – твоя девушка?

Теперь закатывает глаза парень. Ну по крайней мере, пытается сыграть равнодушие.

– Важно, чтобы мой имидж холостяка не пострадал. Это мой стиль. И девушки лучше реагируют.

Усмехаюсь.

– Девушки? Или девушкА? – я киваю на стойку, вспоминая имя на бейджике. – Как там... Элина?

– Да, – Алекс на мгновение теряет маску «крутого парня». – Но ей больше идет – Эльза. Знаешь же этот старый мульт про лёд.

Я тихо посмеиваюсь. Хоть что-то в этом вечере кажется мне забавным.

– А я думала, что ты не по романтике.

Я вижу, как на его лице на секунду играют желваки, и он тут же возвращает себе беззаботный вид.

– Да мы просто стебемся, Агния. Не дурак же я – влюбляться! Так, – он резко меняет тон и подается вперед. – Вернемся к тебе, принцесса. Что всё-таки произошло?

Вздыхаю, рассматривая свои руки.

– Я не знаю, могу ли об этом рассказывать...

– Ладно, тогда начну я, – перебивает Алекс. – Насколько я знаю, Арсений с отцом разругались. Просто в пыль. И теперь мой брат где-то скрывается. Ты, судя по всему, знаешь, где, – он вскидывает ладони в защитном жесте. – Это я тебя спрашивать не буду, честно. Но скажи прямо: с ним случилось что-то?

– Конечно, нет, – хмурюсь. – Если бы с ним что-то случилось, я бы не сидела здесь.

Алекс поднимает брови, и в его глазах понимание.

– Ого. Значит, вы всё-таки вместе. Как я и думал – не могли такие искры просто взять и потухнуть.

Я снова хочу закатить глаза, но он уже не лыбится. Его взгляд серьезен.

– И что заставило тебя выскочить из «Гоголя» как ошпаренной?

Я оглядываюсь.

В кафе всего три столика. Никого нет, кроме полненькой девушки в другом конце зала. Она полностью ушла в работу за ноутбуком.

Набираю в легкие воздух и выдаю:

– Арсений сидел в баре с рыжей девицей! Красивой. Ухоженной такой… Они очень мило общались.

Алекс хмурится, и его лицо становится жестким.

– С Анжеликой?

– Я не знаю, как ее зовут. У неё на лбу не написано.

– Ну, по описанию подходит. Анжелика – та самая, которую отец хочет Арсу в невесты.

44

Меня снова бросает в жар, а к горлу подкатывает тошнота. Значит, это правда. Это не просто «знакомая».

– Видимо, да... – шепчу я, чувствуя, как мир начинает рушиться.

– Погоди, – Алекс замечает мою реакцию. – Ты подходила? Что-то спрашивала?

Я качаю головой.

– Нет. Я просто... не смогла.

– Ты же понимаешь, что делать преждевременные выводы – это не современно?

Закусываю губу.

В этот момент к нашему столику подходит Элина с подносом. Она ставит перед нами две чашки, от которых пахнет лесными ягодами.

Смотрю на пар, поднимающийся над чаем. Вздыхаю. Блондинка уходит.

– Послушай, Агнюш, – Алекс накрывает мою ладонь своей. – Таким, как с тобой, я брата никогда не видел. Я не в теме всех деталей… О том, что происходит между вами, вообще был не в курсе. Думал, Строганов посадил тебя под домашний арест, чтобы уберечь… Отец, конечно, рассказал свою легенду, но я ей не поверил ни на грамм. Но речь не о нем.

Я снова вздыхаю.

– У Арсения к тебе особенные чувства. – продолжает Алекс. – Он их никогда раньше не испытывал. Хоть он не привык изливать душу, но я-то знаю.

Он хмыкает.

– Но они выглядели такими спокойными, Алекс, – я качаю головой, вспоминая их лица. – Так мило беседовали. Смеялись. Были очень довольны друг другом.

– Не верю, что Арсений с Анжеликой, – отрезает мой собеседник. – Она в целом приятная девушка, доброжелательная. Дочка важного партнера нашего отца. Мы сто раз пересекались, но никогда не дружили. Арс никогда не был с ней близок. Он бы точно не стал встречаться с ней за спиной отца. Значит, это какая-то открытая игра.

– Игра? – я хмурюсь.

– Ты как девушка имеешь право сомневаться, – Алекс пожимает плечами. – Но я как брат не могу. Не допускаю мысли, что между ними могут быть искренние чувства. Скорее всего, это какой-то ход.

– Но почему тогда он мне ничего не сказал? – этот вопрос жжет меня изнутри.

– Может, не успел. Или что-то помешало. Вы когда договорились встретиться?

– Он обещал приехать сегодня вечером. Ко мне домой.

– Ну вот, – Алекс подается вперед. – Надеюсь, ты его выслушаешь и не прогонишь с порога? Могу я об этом попросить?

Киваю.

– Я бы, наверное, сама не смогла его прогнать… А сейчас… мне стало немного спокойнее. Спасибо…

– Ну и отлично.

К нашему столику снова подходит Элина. Она смотрит на пустые чашки.

– Вам повторить чай? – спрашивает негромко.

Я качаю головой.

– В другой раз, Эльза, – Алекс усмехается.

Элина едва заметно закатывает глаза. Между ними явно уже есть что-то… Какое-то привычное только им общение.

Когда она отходит, я внимательно смотрю на Алекса.

– Ну что, родственничек, – решаю сменить тему. – Может, и ты мне расскажешь, что у вас здесь происходит? Откровенность за откровенность.

Он хмурится, делая вид, что не понимает.

– В смысле?

– Ну, ты тут явно постоянный клиент. Часто бываешь?

Алекс вздыхает. Но видит мой насмешливый взгляд и тут же напускает невозмутимость.

– Вообще-то здесь работает моя одногруппница.

– И это, я так понимаю, Элина, – констатирую я.

– У тебя прямо аналитический склад ума, невестка, – иронизирует.

– Ну, так что? – я подпираю подбородок рукой. – Может, мне тогда пойти, а ты останешься и дождешься конца ее смены?

Алекс качает головой. В жесте сквозит равнодушие, но я вижу, как напряглись его плечи.

– Нет. Это глухой номер.

– Почему? – я спрашиваю уже серьезно.

Алекс на мгновение медлит, но, видимо, у него тоже накипело.

– За этой Эльзой охрана похлеще, чем у принцессы в башне. Ее брат вообще не дает ей ни с кем общаться. Она его слушается... Хоть и совершеннолетняя! Поэтому в конце смены… Здесь будет он. Он просто уведет ее, и она даже не посмотрит в мою сторону.

– У неё такой строгий брат? – удивляюсь. В наше время это звучит как-то дико. И вообще. – Неужели для Щербинских это проблема?

Алекс внезапно смеётся. В его глазах вспыхивает тот самый «Щербинский» огонек. Сразу видно: планы у него всё-таки есть.

Но мне сейчас не до чужих интриг. Сил не осталось совсем.

– Алекс, – прошу тихо, – отвези меня, пожалуйста, домой.

– Конечно.

Когда направляемся к выходу, Алекс вдруг притормаживает.

– Секунду, принцесса, – бросает он мне и возвращается к барной стойке.

Я останавливаюсь у дверей и наблюдаю за ними. Алекс достает из кармана красную купюру и уверенным жестом кладет ее на столешницу перед Элиной.

– Спасибо за чай, – коротко говорит он.

Элина хмурится, глядя на деньги как на что-то опасное.

– Вы уже заплатили по счету, – чеканит она.

– Это за отличное обслуживание.

Девушка насупливается. Она не спешит забирать купюру.

– Это… много. Я просто делала свою работу. Алекс, – она делает ударение на его имени, – не нужно давать мне деньги отца. Я их не возьму.

Вижу, как у Алекса снова начинают ходить желваки. Он явно задет.

Решаю вмешаться.

Подхожу ближе и мягко накрываю купюру ладонью, пододвигая ее ближе к Элине.

– Поверьте, – смотрю прямо в небесные глаза, – парни из этой семьи не сорят деньгами отца. Они сами работают почти с пеленок.

Элина замирает. Переводит взгляд с меня на Алекса. Я вижу, как ее упрямство понемногу тает.

– Работаете вы и правда очень хорошо, – добавляю я с теплой улыбкой. – Спасибо за чай, он поставил меня на ноги.

Элина робко улыбается мне в ответ. Она ещё выглядит растерянной, но теперь смотрит на Алекса как-то иначе – серьезно и внимательно.

Мы выходим на улицу. Алекс ворчит, пока открывает мне дверцу машины.

– Слушай, родственница, может, тебе из журналистов в адвокаты податься? У тебя талант защищать безнадежных парней.

Устраиваюсь на сиденье.

– С вашей семейкой вполне возможно, что юридическое образование мне не помешает.

Мы оба смеемся.

По дороге я долго молчу, глядя на проносящиеся мимо огни города. Потом все же решаюсь спросить:

– Алекс, а что говорят в вашей семье про Арсения? Неужели никто ничего не знает?

Алекс крепче сжимает руль и вздыхает.

– Я слышал только обрывки разговоров. Андрей, кажется, наполовину в курсе. Он уже связался с Антоном – это наш старший брат, он сейчас в Штатах. Они думают, как можно надавить на отца. Антон у него в любимчиках. Он единственный, кто может хоть как-то на него повлиять.

– Артур тоже на стороне Арсения, – добавляю я тихо.

– Ну да, – кивает Алекс. – Но нашему отцу не привыкать идти против всех. Он танк.

– А ваша мама?

– Мама... – Алекс смягчается. – Я не думаю, что Арс ей все рассказал. Она живет за границей. Несколько лет назад у нас был очень тяжелый период, мама болела. Слава богу, сейчас всё хорошо, но мы стараемся ее лишний раз не волновать. Она всегда мечтала жить у моря, в тепле. Вот она там и живет… А мы, как взрослые сыновья, стараемся не доставлять ей хлопот.

– Но все равно... – я тереблю рукав куртки. – Твой отец сделал так, чтобы Арсения отчислили из университета. Неужели она не расстроится, если узнает? Она ведь сама хотела, чтобы он учился.

Алекс резко поворачивает ко мне голову, его глаза округляются.

– Отчислили? Да ты что... Я не в курсе. Если она узнает, отцу точно не поздоровится. Но понимаешь, в чем дело – если кто-то из нас проговорится матери, Арсений нас уничтожит. Он станет злее отца. Он безумно привязан к ней и так переживал, когда она болела, что теперь бережет как зеницу ока.

– Он уже взрослый, – вздыхаю. – Надеюсь, вы все ему поможете.

Я замолкаю. Алекс заканчивает за меня:

– И ты тоже поможешь. Уверен, что все это недоразумение разрешится.

– Надеюсь.

Он довозит меня до дома. У ворот нас встречает охранник. Алекс передает меня буквально «из рук в руки». Дожидается, пока я зайду, и только потом уезжает.

45

Дома я застаю Ладу. Приходится на ходу сочинять легенду…. Говорю, что поужинала с подругой, а потом приятель подбросил до дома.

Она, кажется, верит, а я скорее ускользаю к себе.

В комнате я впадаю в ступор. Не хочется ни в душ, ни есть, ни пить. Я просто сажусь на кровать и смотрю в темное окно.

В голове набатом бьет один и тот же вопрос: приедет ли Арсений, как обещал? Или он уже забыл и про обещание, и про меня, увлеченный своей рыжей?

Не верится, но я так боюсь этого.

Время тянется невыносимо медленно. На часах уже глубокая ночь, все в доме спят.

Понимаю, что сижу как дурочка, и надо хоть попытаться лечь спать. Ну или взяться за учебу, хотя мозг наотрез отказывается соображать…

И тут мобильный в моей руке взрывается звонком. Один из охранников.

– Агния Степановна, к вам гость. Арсений Щербинский.

Сердце падает в пятки.

– Дайте ему трубку, – прошу.

Мне хочется накричать. Высказать все, что я о нем думаю!

Но я вспоминаю слова Алекса – преждевременные выводы делать не современно.

Я же адекватный человек! Я смогу просто поговорить.

– Проходи сразу ко мне, – говорю я ему. – В доме все спят.

Охраннику подтверждаю, чтобы пропустили.

Через несколько минут слышу в коридоре тихие шаги. Дверь открывается, и входит он.

– Теперь ваша охрана работает лучше, – усмехается.

Стою у окна, сцепив руки за спиной. Но как только вижу его, инстинкты срабатывают – я делаю несколько шагов навстречу.

Арсений тоже не медлит: он в пару рывков оказывается рядом, сгребает меня в охапку и прижимает к себе так крепко, что становится трудно дышать. Целует мои щеки, шею, лицо, но вдруг замирает.

Он чувствует, как я напряжена. Стою в его руках, натянутая как струна. Арсений отстраняется и вглядывается в мое лицо.

– Принцесса? – его голос, такой родной, заставляет горло сжаться.

Слёзы, которые я долго сдерживала, сами собой наворачиваются на глаза и катятся по щекам. Взгляд Арсения мгновенно делается тревожным.

– Агния, что случилось? Почему ты плачешь? Так соскучилась? Ну прости, прости меня... – он начинает ласково ворковать, утешая.

Я только мотаю головой.

Тогда он берет мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него.

– Принцесса… Расскажи, что произошло? – требует он.

В его глазах искренний неподдельный страх за меня.

А мне до дрожи страшно начинать этот разговор. Внутри все сжимается.

Перед глазами стоит та картинка из бара… Он и эта рыжая девушка, их смех.

Я боюсь задать вопрос. Боюсь услышать то, что не смогу пережить.

Но молчать больше нельзя. Арсений уже сдвинул брови, его взгляд становится колючим и проницательным – он намерен вытрясти из меня все.

– Ну же, принцесса, – шепчет он, не выпуская моего лица из ладоней. – Неужели ты что-то от меня скрываешь?

Его слова задевают за живое, и во мне вспыхивает злость.

– Я скрываю? – сбрасываю его руки и отступаю на шаг. – Может быть, это ты что-то скрываешь, Щербинский? С кем ты сидел в баре «Гоголь» сегодня вечером?

Вздергиваю подбородок и смотрю ему прямо в глаза, сжав губы.

Мне плевать, что он подумает! Что я следила за ним или сошла с ума от ревности… Я хочу правды. Прямо сейчас.

Глаза Арсения на секунду расширяются от удивления. Но он тут же берет себя в руки и медленно, понимающе кивает.

– Я как раз пришел для того, чтобы все тебе рассказать.

У меня сердце падает куда-то в бездну.

– Только для этого? – бормочу я, чувствуя, как слабеют ноги.

Он усмехается своей фирменной, чуть дерзкой улыбкой и снова притягивает меня к себе.

Пытаюсь отстраниться, не отвечаю на объятие. Он лишь крепче сжимает руки и шепчет мне в самое ухо:

– Конечно, не только за этим… Моя сладкая принцесса.

По коже пробегают мурашки, но я не позволяю себе растаять. Толкаю его в грудь, отстраняясь.

– Так, Арсений, давай без этого. Садись и рассказывай. Всё.

Подталкиваю его к кровати. Он послушно садится, запускает пальцы в волосы и на пару секунд замолкает. Собирается с мыслями.

Когда он снова поднимает на меня взгляд, его лицо выглядит предельно серьезным.

– Я помирился с отцом.

Замираю в шоке. Делаю шаг назад.

Арсений начинает объяснять.

– Я помирился с ним, чтобы усыпить его бдительность, Агния. Он принял меня обратно, он вернет меня в компанию. Но он поставил условие. Одно-единственное. Я должен жениться на дочери его бизнес-партнера.

Мои глаза распахиваются. В груди становится тесно.

– Как же так.... ты женишься?

Арсений театрально закатывает глаза и вдруг мягко улыбается, глядя на меня.

– Принцесса, когда я женюсь, в графе «жена» будет написано: Агния Щербинская.

Я невольно прикусываю губу, чувствуя, как волнение утихает. Но вопросы ещё остались.

– И как же ты тогда... – голос звучит уже спокойнее.

– Я просто усыпляю его внимание. Сегодня я встречался с Анжеликой. Она тоже не хочет за меня замуж. Она талантливый математик, физик. Мечтает о карьере, хочет уехать на стажировку в Европу или в Эмираты – ей уже предлагают отличные варианты. Но ее отец закусил удила. Он старой закалки, считает, что математика – не женское дело.

Арсений подается вперед, ловя мой взгляд.

– Анжелика мечтает о другом. Она хочет быть свободной, заниматься наукой и быть с человеком, которого действительно любит. Тогда будет и семья, и куча внуков у ее папаши. А между нами нет никакой симпатии. Ничего не екнуло ни у неё, ни у меня при первой встрече. А теперь я безумно люблю тебя. Этот вопрос вообще не стоит.

Я снова притихаю, переваривая услышанное.

– Но зачем тогда вы встречались?

– Мы все обсудили и решили подыграть нашим отцам. Это единственный способ выиграть время.

Насупливаюсь, пытаясь представить эту картину.

– Как это – подыгрывать? Вы будете... парой?

– Не волнуйся, – Арсений берет мою руку и цепляет свои пальцы за мои. – Я не собираюсь целоваться с ней на людях. Мы просто скажем отцам, что «встречаемся и общаемся». Присматриваемся друг к другу. На самом деле каждый из нас будет заниматься своими делами. А самое главное, – он делает акцент, – я сделаю всё, чтобы показать отцу: я далеко не маленький глупый мальчишка, которым он может руководить, словно куклой на ниточках.

46

Арсений

Я не рассказал своей принцессе всех подробностей. Не говорил, через что мне пришлось пройти.

Но то утро и тот разговор навсегда въелись в мою память.

Я встал очень рано.

Отец – типичный жаворонок. Самое лучшее настроение у него бывает на рассвете, и я хочу поймать этот момент.

Машины у меня больше нет. Пытаюсь вызвать такси, но в час пик это почти невозможно.

Я еду в автобусе. Мимо проносятся знакомые улицы. Люди спешат по своим делам – толкаются, смотрят в телефоны.

Ловлю себя на том, что завидую им. Они просто живут своей жизнью.

Есть ли у них миллионы… Часть ли они чьей-то огромной империи…

Есть их маленькие радости и тихие вечера.

Да, у них тоже могут быть проблемы. Но сейчас мне кажется, что все они гораздо счастливее меня.

Я выхожу у офиса. Это огромное серое здание. Камень, стекло, современная облицовка – этот небоскреб знает весь город. На входе меня тормозит охрана.

– Вас приказано не пускать.

– Мне нужно поговорить с отцом.

Охранник смотрит на меня холодно:

– Антон Андреевич ещё не подъехал. Ждите на улице.

Стою у входа и чувствую себя бродячим псом. Сейчас отец приедет, и мне придется бросаться ему чуть ли не под ноги.

Но тут за спинами охранников раздается резкий голос:

– Что здесь происходит?

Это мой брат Андрей. Он не очень высокий, но крепкий. За последние годы заметно раздался в плечах. Он идет быстрой, пружинистой походкой.

Охранники невольно отступают – от Андрея буквально исходит волна гнева.

– Андрюх, тише, – прошу я. – У них приказ от отца.

– В смысле приказ? – брат замирает.

– Не пускать меня в здание.

Андрей в шоке. Он не знает всех деталей нашей ссоры.

Брат поворачивается к охраннику:

– Мы сейчас же проходим внутрь.

– Но Антон Андреевич велел... – начинает тот.

– А сейчас тебе приказывает Андрей Антонович, – перебивает брат. Голос у него как бетонная плита. – Ослушаешься? Посмотришь, какие будут последствия.

Я смотрю на него и удивляюсь. Наш Андрей всегда был творческим человеком, мягким и спокойным.

Но жизнь в этой среде закалила и его. Я впервые вижу у него такой жесткий взгляд. Охранник колеблется, но все же отступает и пропускает нас.

Мы идем к лифтам. Андрей тяжело дышит, он явно взбешен.

– Я ничего не понимаю, Арс, – бросает он мне по дороге. – Отец сказал всем, что ты ушел из компании сам. Якобы Строганов поставил тебе условие: хочешь быть с его дочерью – работай на него. А ты без головы влюбился и бросил семью ради этой девушки.

Я хмыкаю.

– Какая бурная фантазия у нашего папы. Ему бы сценарии писать или мемуары на пенсии.

Андрей криво усмехается в ответ.

Мы поднимаемся на нужный этаж. Секретарши уже засуетились – по внутренней связи передали, что отец тоже поднимается.

– Я пойду к нему сразу, – говорю брату. – Пока его ещё не успели разозлить.

– Увидимся позже? – спрашивает Андрей.

– Возможно, – я пожимаю плечами и направляюсь к приемной.

Пора.

В закоулке коридора я выжидаю несколько минут, чтобы отец успел дойти.

Затем стремительным шагом иду к его дверям.

Секретарши в приемной начинают протестовать. Они растеряны и не знают, как себя вести.

Даже не смотрю в их сторону. Если я сейчас спрошу разрешения войти, он точно скажет «нет».

Толкаю тяжелую дверь и вхожу без стука. Отец оборачивается. На его лице на мгновение проносится тень шока.

Он не боится меня – знает, что я не причиню ему физического вреда. К тому же здание пронизано охраной.

Я не трачу время на долгие вступления и сразу выкладываю свой главный козырь:

– Папа, я пришел просить прощения. Все осознал. Я был неправ.

Смотрю ему прямо в глаза. Я ненавижу врать, но сейчас почти верю в то, что говорю.

Я настолько понимаю важность этого шага, что вживаюсь в роль целиком.

У меня никогда не было актерских способностей, но отцу и не нужен спектакль. Он и так был уверен, что это произойдет.

– Знал, что ты придешь, – спокойно говорит он. – Это было делом времени. Если честно, думал, тебя хватит на дольше.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть покорным:

– Слишком люблю нашу семью. И слишком люблю нашу компанию.

Тут я не вру.

Отец кивает:

– Хорошо. Не будем разводить сопли, я тебе не мамулечка. Но не думай, что все просто так сойдет тебе с рук. Будут условия.

Я сглатываю, ожидая удара:

– Какие?

– Ты разрываешь отношения со Строгановой и со всей их семейкой, – чеканит он. – И быстрыми темпами возобновляешь общение с Анжеликой. Будет замечательно, если весной мы сыграем свадьбу.

Я ожидал. У меня есть план на этот счет… Тем временем отец тянется к телефону:

– Прямо сейчас позвоню ее отцу. Назначим вам встречу на вечер. Поужинаете вместе.

Я чувствую, как на лице играют желваки. Зубы стискиваются сами собой. Не верится, что в наше время люди могут так распоряжаться чужими судьбами.

Нахожу в себе силы заговорить спокойно:

– Папа, давай поступим по-другому. Ты пойми, Анжелика – девушка. Она ранимая. Она любимая дочь твоего бизнес-партнера... Мы не должны действовать так грубо. Давай я сам ей позвоню и приглашу в какое-нибудь хорошее современное место. Не в пафосный ресторан со стариками, а туда, где нам будет комфортно. Это должна быть моя инициатива. Нужно действовать деликатнее.

А ещё нам нужно будет поговорить без посторонних ушей… Это я вслух не говорю.

Отец подозрительно щурится.

Мои аргументы для него – пустой звук, ведь в его мире все решают отцы.

Но он понимает: Анжелика действительно тонкая натура. Плюс, ее мать – властная женщина, с которой лучше не ссориться.

Лишние скандалы с бизнес-партнерами ему не нужны.

– Ладно, валяй, – бурчит он. – Это твоя зона ответственности. Но слишком не увлекайся деликатностью! Вы и так два года титьки мнете. Все, иди. Мне пора пить кофе, скоро придет Корнев.

Я киваю и выхожу. Сцена прощения закончена.

Мне тоже не нужны нежности и долгие разговоры. Я чувствую только решимость и… дикую жажду.

В коридоре уже маячит секретарша с подносом, а вдалеке виднеется фигура Корнева, одного из заместителей отца.

Я иду вперед, и мне наперерез выходит Андрей.

– Ну что? – спрашивает он. – Отец уже нагрузил тебя поручениями?

– Да, – отвечаю я. – Но это не касается дел компании.

– Понятно. Раз уж ты здесь, поможешь мне? Но сначала давай выпьем кофе у меня в кабинете.

Я соглашаюсь. Нужно немного прийти в себя.