Текст книги "Тайные страсти принцессы Джеллы"

Автор книги: Ксавье де Монтепен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

III. ДУРГАЛЬ-САИБ

– Сейчас я вам объясню, в чем дело. Батюшка сегодня ушел из дома очень рано, но никто не видел когда… Я заходил в его комнату… Постель оказалась несмятой, он всю ночь работал…

– Все это несколько странно, – в недоумении проговорил лорд Сингльтон.

– Однако сэр Джон ушел не один: его сопровождают сэр Джордж с камердинером, – сказала Мария. – Мы целый день очень тревожились, что и где их могло задержать…

– Но отец, – прибавил Эдуард, – очень часто выходит из дома, никого не предупредив, и его отсутствие иногда длится долго.

– Это вполне понятно, – заметил губернатор, – должность главного судьи ко многому обязывает. Думаю, что и сегодня он задерживается по этой причине. Надеюсь вскоре пожать руку ему и сэру Джорджу тоже.

Слуга в красных штанах с массивной серебряной цепью, стоявший у дверей, громко доложил:

– Раджа Дургаль-Саиб!

Многие гости губернатора, знавшие раджу только понаслышке, заволновались, общее любопытство не знало границ.

– Господа, – обратился к ним губернатор, – примите к сведению, что раджа Дургаль-Саиб – один из самых образованных и богатых в Индии и один из вернейших наших союзников.

И он пошел встречать раджу, который в роскошном индийском костюме, сверкавшем золотом и драгоценными камнями, размеренно и гордо шел по ступеням мраморного крыльца, окруженный многочисленной и блистательной свитой.

Мария схватила руку Эвы и дрожащим от волнения голосом шепнула ей на ухо:

– Взгляни, сестра, взгляни. Это тот человек, которого мы постоянно встречаем, и он так странно смотрит на меня, заставляет краснеть. Слушай, Эва, я боюсь его. Я предчувствую, что этот человек может сделать меня несчастной.

Эва с улыбкой поцеловала сестру и ответила:

– Я не могу понять твоих опасений, Мария. Почему ты придаешь такое значение этим встречам? Они случайные… Нет ничего удивительного в том, что он засматривается на тебя: ты же ангелочек! К тому же принц необычайно красив и его восточные живописные костюмы идут ему. Впрочем, кажется, сэр Джон знает его. Скажи, чего же тебе бояться?

– Я и сама не знаю, – шепотом отвечала Мария, – ты упрекаешь меня в робости, но что поделаешь? Предчувствия нам не подвластны.

Раджа приблизился к губернатору, и они остановились друг против друга.

– Я очень рад видеть вас, – начал губернатор. – Добро пожаловать!

– Милорд, – любезно отвечал Дургаль-Саиб, – я тоже рад протянуть вам руку и открыть свое сердце. Мы разноплеменники, мы исповедуем разные религии, но в сущности мы – братья!

– И разве может быть иначе, когда Англия и Индия – сестры!

Дургаль-Саиб заметил сестер Бюртель. Он поспешил подойти к ним, и Эва почувствовала, как ладонь Марии затрепетала в ее руке.

– Я преклоняюсь перед светлыми богинями этого храма, – проговорил раджа, с величайшей почтительностью обращаясь к жениху Эвы. – Надеюсь увидеть сегодня и сэра Джона.

– Мы все ждем его, – отвечал Эдуард, – видимо, он скоро появится.

– Мне очень нужно встретиться с сэром Джоном Малькольмом, – обратился раджа к молодым девушкам. – Он почти ваш отец, и у меня есть просьба к нему. Думаю, он разрешит мне это…

– Какая же? – спросила Эва.

– Я хочу преподнести вам обеим по незначительному подарку, по безделушке, которые так нравятся молодим девушкам и которые делают женскую красоту неотразимой.

– Как это понимать? – едва слышно произнесла Мария, а Эва с явным нетерпением уточнила:

– Что за безделушки?

Шарф, шитый золотом, служил радже поясом, на нем висели кинжалы с серебряными рукоятками, усеянными драгоценными камнями.

Из-за широких складок этого пояса Дургаль-Саиб вынул две совершенно одинаковые коробочки и, подавая их сестрам, преклонил колено по восточному обычаю. Прекрасное личико Марии от смущения покрылось яркой краской; поколебавшись, она протянула руку к коробочке, предназначенной для нее. Эва же, напротив, быстро открыла свою и в наивном восторге вскрикнула от изумления.

– О боже мой, как это красиво! Взгляните, Эдуард; взгляни, сестра! Это чудно, восхитительно! Прекрасно!

– Не надо преувеличивать, мисс Эва, – проговорил раджа, – здесь нет ничего такого, что могло бы вызвать подобный восторг. Это самые обыкновенные бриллианты из моих копей и жемчуг с берегов Цейлона. Мой подарок скромен, и я сознаю это! Только звезды могут служить ожерельем для ваших плеч. Но эти звезды, подобные вашим глазам, сияют на небе, а я еще не нашел способа добраться до них.

– Смею уверить вас, раджа, – заметил лорд Сингльтон, улыбаясь и взяв из рук Эвы открытую коробочку. – В Париже и Лондоне вы могли бы служить образцом любезности. Вы одновременно соединяете в себе и принца, и миллионера, и поэта.

– Вы чересчур снисходительны к моим недостаткам, милорд.

– Ничуть, – с живостью возразил лорд Сингльтон. – Я говорю чистую правду.

– Хорошо, но я прошу вас, милорд, исполнить мое самое горячее желание.

– С полной готовностью. Что прикажете?

– Вы представитель верховной власти, и никто не осмелится противиться вашему решению, – Дургаль-Саиб остановился.

– Так в чем же дело? – спросил лорд Сингльтон.

– В связи с отсутствием сэра Джона Малькольма, опекуна мисс Марии и мисс Эвы, я прошу вас разрешить им принять от меня эти скромные подарки.

– Возможно ли это, раджа? – заметно волнуясь, произнесла Мария и с любопытством посмотрела на Дургаль-Саиба.

– Украшения эти стоят немало и больше подходят королеве, чем нам, – искренне сказала Эва.

– Но разве вы не трижды королевы? Вы обладаете тройной короной, – горячо стал убеждать собеседниц раджа, – короной красоты, короной молодости и короной грации! Все королевы мира с охотой променяли бы свои усыпанные драгоценностями скипетры на ваш! Мои украшения едва ли достойны вас.

– Мы искренне признательны вам, но ваш подарок слишком ценен, чтобы мы могли рискнуть принять его, – заметила Эва.

– Мы не должны делать этого, – добавила Мария. – Но пусть решит сэр Эдуард. Надеюсь, что он согласится с нами.

Эта реплика заставила высказаться и сэра Эдуарда, который не без смущения ответил:

– Я согласен с мисс Эвой и мисс Марией.

– Теперь только на вас моя последняя надежда, – обратился Дургаль-Саиб к лорду Сингльтону. – Прошу вас оказать мне содействие и удовлетворить мою просьбу.

– Хорошо, я согласен, – шутливо отвечал губернатор. – Но прежде чем решить окончательно, я обращаюсь ко всем присутствующим с вопросом: все ли согласны принять мое посредничество и покориться моему приговору, каким бы он ни был? Не встретит ли он возражения и не возбудит ли ропота? Обращаюсь к вам, мисс Эва!

– Как вы можете сомневаться в этом, милорд?

– Ну а вы, мисс Мария?

– Охотно подчинюсь вашему решению, каким бы оно ни было.

– А вы, сэр Эдуард?

– Я уверен, милорд, что ваше решение будет справедливым и приличным во всех отношениях, а потому я готов покориться ему.

Лорд Сингльтон улыбнулся.

– Ваше единодушное согласие подчиниться моему решению заставляет меня применить власть, и я без стеснения пользуюсь ею. Теперь выслушайте мой вердикт. Я, губернатор Бенареса, в связи с отсутствием сэра Джона Малькольма, законного опекуна мисс Марии и мисс Эвы Бюртель, пользуясь общим единодушным согласием, обязываю его прелестных воспитанниц принять драгоценные украшения, с такой истинно царской любезностью предложенные раджой Дургаль-Саибом. И пусть эти подарки послужат новым залогом дружественных отношений между Англией и Индией.

В глазах Эвы мелькнула радость, в то время как на длинных шелковистых ресницах Марии навернулась слеза.

– Благодарю вас, милорд, – живо воскликнул Дургаль-Саиб. – Я был уверен, что вы примете именно такое решение. – Потом он добавил, обратившись к девушкам: – Вы слышали решение судьи, и теперь вы не вправе отказываться принимать подарок.

Радость Эвы была так велика, что она не могла удержаться, чтобы тотчас же не надеть ожерелье и не застегнуть браслет.

– Позвольте помочь, мисс Мария, – тихо сказал Дургаль-Саиб, застегивая браслет на руке Марии, которую она была вынуждена протянуть ему с тягостным смущением. – Ну почему я не могу вложить в вашу руку свое сердце и заставить вас принять его? – прошептал он с заметной дрожью в голосе. Потом, наклонившись к руке Марии, коснулся ее губами и поцеловал кончики пальцев, между тем как она, смущенная этой неожиданной лаской, отступила на шаг.

«Зачем он дарит нам драгоценности? Все неспроста… – думала она. – Его губы Горячи, своим дыханием он обжег мою руку, я вся дрожу…»

В это время на улице послышался громкий звук труб. Все пришло в движение. Лакей, стоявший у двери, доложил громким голосом:

– Принцесса Джелла!

IV. РЕВНОСТЬ

Смертельная бледность разлилась по лицу Марии, когда она услышала это имя, и, вздрогнув, она машинально повторила:

– Принцесса Джелла!

– Что с вами, Мария? – спросил Эдуард.

– Со мной? – проговорила молодая девушка с сильной заминкой. – Разумеется, ничего! Что может быть?

– Не знаю, но когда объявили о приезде принцессы Джеллы, ваша рука дрогнула в моей, я слишком сильно ощутил это.

– Уверяю вас, Эдуард, вы ошиблись.

Эдуард бросил пристальный взгляд на невесту брата:

– Нет, я не ошибся, я вижу, вы побледнели…

– Еще раз уверяю вас, что вы ошибаетесь! – возразила Мария. – Вам показалось. – Молодая девушка не смогла сдержать нервную дрожь, и это обстоятельство не ускользнуло от внимания Эдуарда.

– Пойдемте, дорогая Мария, – сказал он, снова взяв ее под руку.

– Куда вы хотите отвести меня?

– Во дворец. Я опасаюсь, что свежий ночной воздух плохо действует на вас, Мария.

– Перестаньте, дома мы ежедневно проводим вечера на открытом воздухе в саду.

– Там совсем другое дело. Сейчас вы в платье с открытой шеей и руками. Лучше будет, Мария, если мы вернемся во дворец.

– Ну что ж… Однако прошу вас немного подождать, мне очень хочется увидеть принцессу.

– Хорошо, мы останемся, – проговорил Эдуард, подумав: «Мария очень волнуется… Почему? Принцесса… – И он вспомнил об интересе Джеллы к Джорджу там, на охоте. – У Марии интуитивная ревность?..»

В это время появилась принцесса Джелла, окруженная огромной блестящей толпой, составлявшей ее свиту. Черные рабы с красными чалмами на головах и в коротких белых туниках, с массивными золотыми браслетами на руках и ногах несли на плечах ее паланкин, усеянный, подобно женскому убору, драгоценными камнями и, несомненно, являющий собой произведение современного искусства.

Впереди и сзади паланкина располагались два отряда женской стражи.

Когда Джелла заметила, что лорд Сингльтон направился к ней навстречу, она подала знак рабам. Они мгновенно преклонили колени, и опустившийся на землю паланкин дал возможность принцессе Джелле выйти.

На ней был европейский костюм. Белое, все в дорогих кружевах платье ловко облегало ее изящный стан, оставляя обнаженными только шею и руки. Ее черные волосы были украшены черной диадемой из бриллиантов.

– Добрый вечер, милорд, – обратилась она к губернатору, протягивая ему по английскому обычаю руку. – Я обещала – и я пришла!

– При вашем появлении забываешь о действительности, а взглянув на вас, переносишься в сказку. Весь Восток, страна поэтов, с его прекрасными султаншами, перед глазами…

– Вы хотите сказать, что я – одна из них? – улыбаясь, сказала Джелла.

– Разумеется, причем самая прекрасная и обворожительная, – любезно отвечал лорд Сингльтон. – Для моего бала недоставало царицы, но ваше появление вывело меня из затруднения, и я осмеливаюсь вручить вам царственный скипетр.

– С благодарностью даю согласие, милорд, и, приняв его, я не намерена выпустить его из рук до самого утра.

Губернатор склонился перед принцессой.

В течение всего этого разговора Мария и Эва с живейшим любопытством рассматривали Джеллу, особенно Мария. Наклонившись к плечу сестры, она тихо спросила:

– Как тебе нравится принцесса?

– Она красавица. А ты как считаешь?

– Я согласна с тобой, красота ее ослепительна. Но вместе с тем она не только не нравится мне, а наоборот, внушает невольный страх.

– Почему же?

– Ее глаза очень злые, а улыбка жестокая.

– А по-моему, загадочные, а не злые, – возразила Эва.

– Ты плохо разглядела ее, – нетерпеливо продолжала Мария, – вглядись лучше, и ты согласишься со мной!

Между тем принцесса, заметив стоявшего вблизи Дургаль-Саиба, сделала ему знак приблизиться. Раджа повиновался ее приказанию. Джелла обратилась к нему с обворожительной улыбкой:

– Разве вы не знаете, что властью лорда Сингльтона я назначена царицей этого бала? Почему вы не поспешили заявить о своих верноподданнических чувствах у ног вашей повелительницы?

– Я ожидал милостивого разрешения царицы сделать это, – ответил Дургаль-Саиб, целуя протянутую руку Джеллы.

Затем принцесса наклонилась к нему и тихо спросила, так тихо, что никто не мог услышать их:

– Здесь уже известно о случившемся?

– Пока нет, – так же тихо отвечал Дургаль-Саиб.

Эдуард подошел к сестрам и шепнул им:

– Теперь можно идти, так как вы уже удовлетворили свое любопытство.

– Если бы вы знали, Эдуард… – вдруг заговорила Мария. – Эта женщина вызывает во мне странное чувство. Я сама не могу понять почему, но мне кажется, что она будет причиной моего большого несчастья.

– Вернемся в зал, и я ручаюсь, что вы больше не увидите ее.

– Да, да, конечно…

Эдуард взял под руку Марию, Эва же шла рядом с ним без поддержки. Они протискивались сквозь толпу собравшихся вокруг принцессы гостей. Но от взора Джеллы, наблюдавшей за каждым движением молодого англичанина и обеих сестер, не укрылось их намерение, и она решила помешать им удалиться.

– Милорд, – громко обратилась она к губернатору. – Будьте любезны, верните, пожалуйста, сэра Эдуарда Малькольма, который уходит, не поговорив со мной.

Эдуард слышал эти слова, но не остановился, и лорд Сингльтон счел нужным его окликнуть:

– Сэр Эдуард!

– Что прикажете, милорд? – спросил молодой человек, обернувшись.

– Принцесса хочет побеседовать с вами.

Эдуард не колеблясь подошел. Джелла приветствовала его жестом руки и проговорила с улыбкой:

– Ваш брат, Джордж Малькольм, обещал познакомить меня со своей невестой. Поскольку он, видимо, отсутствует, я прошу вас сделать это.

Эдуард почтительно поклонился и проговорил:

– Позвольте мне, принцесса, представить вам сестер Марию и Эву Бюртель, воспитанниц моего отца.

Обе сестры поклонились.

– Прошу вас объяснить этим молодым девушкам, что я – друг сэра Джона Малькольма, их опекуна, и, следовательно, могу рассчитывать на их дружбу.

– Они слышат вас, принцесса, – пробормотал Эдуард.

Принцесса снова начала говорить, стараясь придать своему голосу самые нежные выражения.

– Эва, Мария… как приятно звучат эти имена. Они так же прелестны, как и вы с вашими восхитительными, лучезарными лицами. От всего сердца поздравляю вас, сэр Эдуард, и вашего брата с прекрасным выбором. Вам же, мисс Мария, я предсказываю будущее, полное радости и счастья. От вас так и веет молодостью и красотой, теми дарами природы, которые имеют преимущество перед другими и которые особенно должны цениться мужьями.

Эдуард подумал: «В ее голосе звучит скрытая насмешка».

– Ах, принцесса… – начала было Мария, но остановилась.

А Джелла продолжала:

– Еще раз, мои любезные мисс Мария и мисс Эва, поздравляю вас и повторяю, что, пользуясь дружбой сэра Джона Малькольма, прошу вас ответить: принимаете ли вы мою дружбу? Я предлагаю ее вам обеим. Надеюсь, вы не отвергнете ее?

– Смеем ли мы, принцесса? – робко проговорила Мария в замешательстве.

– Простите нас за робость, принцесса, – с живостью вмешалась Эва, – это такая честь для нас…

– Забудьте, что я принцесса, милые мои, и помните только, что я женщина, – прервала ее Джелла. Потом, обращаясь к Марии, сказала: – Женщина, которая радуется вашему счастью. Я считаю сэра Джорджа благородным человеком. И душа у него открытая, прямая, а сердце верное. Я уверена, что он никогда не произнесет вам слова лжи.

– Зачем ему лгать, принцесса? – перебила ее Мария. – Я сирота и почти не имею состояния, в то время как он богат. Он сказал, что любит меня, и я поверила ему.

Улыбка не покидала лица принцессы.

– Какая вы счастливая, мисс Мария, – снова заговорила Джелла. – Ваши глаза, ваш ангельский вид внушили сэру Джорджу чувство, и он, наверное, уже нашептал вам клятвы в вечной любви и верности… Все это мне понятно, и я многим пожертвовала бы, чтобы внушить подобное чувство. Богатство, власть, даже жизнь – словом, все принесла бы в жертву любви.

В это время Дургаль-Саиб наклонился к Марии и прошептал:

– Я знаю человека, который испытывает к вам подобную страсть.

Мария ужаснулась. Ее щеки покрылись ярким румянцем, а потом побелели.

– Да, – продолжала принцесса, – сэр Джордж – счастливый жених, а сэр Джон Малькольм – счастливый отец. Великим днем будет для него тот день, в который он благословит ваш радостный союз.

– Надеюсь, принцесса, – тихо ответила Мария.

– Я уверена в этом, – продолжала Джелла. – Теперь дайте мне вашу хорошенькую ручку, которую я от души пожму в залог того, что я – ваш друг навсегда.

Мария робко исполнила просьбу Джеллы, вложив свою руку в протянутую к ней руку принцессы, и тихо промолвила:

– Могу ли я не верить вам, принцесса!

– Вот и прекрасно! – заключила Джелла, и на ее лице опять появилось радостное выражение. – Не стоит сомневаться в чувствах тех, кто симпатизирует вам. Бал только начинается, и потому я надеюсь, что мы еще увидимся с вами. А вы, Дургаль-Саиб, подайте мне вашу руку и пойдемте осматривать достопримечательности садов лорда Сингльтона.

Принцесса оперлась на руку раджи и, обернувшись к сестрам, еще раз ласково им улыбнулась, подумав про себя: «О, эта проклятая девчонка!..»

Мария стояла молча и неподвижно, нахмурив брови.

– Что с вами, Мария? – снова спросил ее Эдуард, в голосе которого слышалось беспокойство.

Девушка, закрыв лицо руками, проговорила глухим голосом:

– Я ревную сэра Джорджа к этой женщине, Эдуард.

– Ревнуете! – вскричал Эдуард. – Но ведь это безумие! Успокойтесь…

– Действительно, – подхватила Эва. – Надо потерять рассудок, чтобы ревновать.

– Что же мне делать? Я ужасно страдаю, мне не хочется жить!

V. КАК УДАР ГРОМА

Тихая музыка разливалась в прохладном ночном мраке. Вдруг на смену несколько однообразной мелодии пришла новая, необычная, томная, сладострастная, и индийские танцовщицы направились к той части губернаторского сада, где находились лорд Сингльтон и Джелла.

Баядерки была одеты в яркие национальные костюмы из легкого прозрачного газа, обшитого золотой бахромой. Куски ткани пунцового цвета, обвиваясь вокруг стройных, изящных фигур, ниспадали, касаясь одного плеча, на грудь, которую скрывал корсаж из золотой парчи, и оставляя обнаженными руки и плечи. На них были широкие, собранные внизу шальвары светло-лилового цвета. Драгоценные украшения отсвечивали разноцветным блеском на пальцах, запястьях, шее и даже в носу. Двойные золотые кольца, надетые на ноги у лодыжки, издавали гулкий металлический звон при каждом движении танцовщиц.

Одеждой нескольким баядеркам служили шальвары из светлого газа, шитые серебром, с серебряной каймой, скрывающие толстые золотые кольца, надетые у лодыжек. Пальцы ног были сплошь унизаны кольцами, а на подъеме красовались массивные серебряные цепи. Поверх шальвар были надеты юбки из драгоценной ткани, обшитые золотыми и серебряными узорами. Суконный корсаж пунцового цвета был полностью закрыт громадной вуалью из серебряного газа. На руках, пальцах и шее также сверкали золотые украшения. В волосах, зачесанных назад, сверкали драгоценные булавки. Золотая, очень тонкая нить заменяла кольцо в ноздрях; на этой нити висело по одной жемчужине.

Подойдя к принцессе и хозяину дома, баядерки остановились и начали один из тех восточных танцев, исполненных неги и сладострастия, описанию которых всеми путешественниками было посвящено так много внимания, что мы не считаем необходимым делать это еще раз.

После танца и восторженных рукоплесканий вновь раздался голос стоявшего у дверей лакея. Произнесенное имя заставило вздрогнуть Джеллу.

– Сэр Джордж Малькольм! – оповестил слуга.

– Слава богу… – сказал Эдуард.

Эва наклонилась к Марии и шепнула ей:

– Почему же он один? Что-то мне страшно…

В этот момент толпа приглашенных расступилась, чтобы дать пройти Джорджу Малькольму. Вид его был ужасен, а одежда, в сильном беспорядке, измятая и грязная, составляла резкий контраст с роскошными праздничными костюмами гостей губернатора. Джордж был смертельно бледен, выражение лица дышало скорбью и страданием.

Сердце Эдуарда сдавило предчувствие чего-то ужасного.

Он бросился навстречу Джорджу:

– Брат!

В этот момент Джелла с живостью схватила руку Дургаль-Саиба и, судорожно сжав ее, шепнула ему:

– Посмотрите на этого человека, Дургаль-Саиб. Смотрите… Ему уже все известно.

– Осторожнее, принцесса, держите себя в руках! – остановил ее раджа. – Вы выдадите нас!

– Брат! – повторил Эдуард. – Что случилось?

Мария, дрожа от тяжелого предчувствия, обняла сестру. Джордж, ни слова не сказав брату, обратился к лорду Сингльтону и ко всем присутствующим.

– Простите меня, милорд, простите, господа, – сказал он дрожащим голосом. – Я вынужден омрачить веселье вашего бала тягостным известием.

– Тягостным известием? – переспросил губернатор.

– Не томи, брат, объясни: что же случилось? – умолял Эдуард дрожащим от волнения голосом, взяв его за обе руки.

– Брат! – сказал Джордж. – Помни, ты уже не ребенок, ты мужчина! Собери все свое мужество, будь твердым, ты сильный человек. Тебе будет очень трудно…

– Джордж, Джордж! Ты пугаешь меня! Что за страшное известие принес ты? Что случилось? Скажи!

Джордж обратился к лорду Сингльтону:

– Милорд! Губернатор Бенареса! Я пришел сюда, чтобы умолять вас свершить правосудие и отомстить преступнику.

– Боже милостивый! – воскликнули обе девушки.

Принцесса Джелла хранила молчание.

– Почему вы говорите о правосудии, о мести? – спросил пораженный губернатор.

– Я прошу их у вас.

– Для кого же?

– Для моего отца.

– А мести?

– Для его убийц.

В собравшейся толпе послышался шум, у каждого из присутствующих вырвалось невольное восклицание:

– Сэр Джон Малькольм убит!

Эдуард, пораженный страшной вестью, как безумный схватил руки брата, заставил его повернуться к себе и невнятно произнес:

– Джордж, скажи, ради бога, это неправда, я ослышался… не так ли? Ведь я не понял… Господь не допустил бы совершиться такому неслыханному преступлению! Нет, нет, не может быть…

– Наш благодетель умер! О горе, горе! – рыдали Мария и Эва.

– Нет, нет, это неправда… Не может быть… – приговаривала Мария.

Крики негодования раздавались со всех сторон. Губернатор Бенареса утирал слезы, градом катившиеся по его бледным щекам. Эдуард подошел к Джорджу.

– Кто же убийца? – спросил он брата.

– Если бы я знал, отец был бы уже отомщен.

Потом Джордж опять обратился к лорду Сингльтону:

– От имени Англии, нашей общей родины, заклинаю вас, милорд, присоединиться к нам для отмщения за гнусное убийство отца, который был вашим братом по общей для вас благородной цели!

Лорд Сингльтон произнес торжественным голосом:

– Клянусь всемогущим Богом, который все видит и слышит, что мы отыщем убийцу и сэр Джон Малькольм будет отомщен!

– Благодарим вас, милорд, – одновременно сказали оба брата.

Затем, обратившись к окружающим, Джордж тихо произнес:

– Помолимся за невинно погибшего.

Все опустились на колени и склонили головы. Принцесса Джелла и Дургаль-Саиб также последовали общему примеру. В это время Джелла шепнула ему на ухо:

– Я нашла убийцу и выдам его. Пусть отомстят ему за смерть Джона Малькольма.