Текст книги "Особо опасный преступник и училка (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

Вместо того чтобы повернуть к дому, Касьян уверенно направил машину в сторону исторического центра, где огни города становились ярче и пафоснее.

– Касьян, уже поздно, я устала от твоих «экскурсий», – я устало прикрыла глаза, надеясь, что этот день наконец закончится.

– День только начинается, Лиза, – он бросил на меня короткий, обжигающий взгляд и позволил себе мимолетную, почти мальчишескую усмешку. – Было бы преступлением вернуть тебя домой сейчас. Нужно выгулять это великолепное платье. В нем ты выглядишь как королева, а королевы не ужинают на кухне.

Я уже открыла рот, чтобы выдать очередную порцию протеста и потребовать развернуть машину, но Касьян вдруг плавно притормозил у обочины. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала аромат его парфюма – терпкий, с нотками дорогого табака и муската.

– Даже не думай капризничать, – его голос понизился до едва слышимого, вибрирующего баса прямо у моего уха. – Если ты что-нибудь вычудишь или попробуешь сбежать, я накажу тебя. И поверь, на этот раз это будет похлеще всего, что ты можешь себе вообразить. Я не шучу, Лиза.

От его полушепота-полугрозы по коже пробежали непрошеные мурашки. Это не был страх в чистом виде – скорее опасный азарт, который он умел пробуждать во мне одним движением брови. Я сглотнула, глядя в его потемневшие глаза, и промолчала. Возражать такому Касьяну было не просто бесполезно, а по-настоящему рискованно.

Через десять минут мы остановились у входа в шикарный ресторан, спрятанный за тяжелыми дубовыми дверями. Швейцар поклонился нам так, будто мы действительно были правящей четой.

Внутри нас ждал столик в самой уединенной части зала, залитой мягким светом свечей. Касьян отодвинул мне стул, его ладонь на мгновение задержалась на моей лопатке – собственнический жест, который я снова не посмела сбросить.

Мягкий свет ламп и тихая джазовая музыка должны были расслаблять, но я чувствовала себя как в золотой клетке. Касьян выбрал столик в самом дальнем углу, отгороженном от остального зала тяжелыми бархатными портьерами и высокими спинками кресел. Мы были одни, отрезанные от мира, и это давило на меня сильнее, чем открытая угроза.

Я бросала короткие взгляды на выход, прикидывая шансы. Обратиться за помощью? Глупо. Официанты кланяются ему как божеству, а охрана у дверей явно получает зарплату из его рук. Единственный вариант – туалет. Если я смогу ускользнуть туда, возможно, там найдется служебный выход или окно… Сердце забилось чаще от одной этой мысли, хотя я до смерти боялась его обещанного «наказания».

– О чем ты думаешь, Лиза? – его голос заставил меня вздрогнуть. Он медленно крутил в руках бокал с вином, не сводя с меня внимательных глаз.

Я не успела ответить. Тяжелая портьера отодвинулась, и к нашему столику подошел мужчина. Солидный, в идеально сидящем сером костюме, с холодным взглядом человека, привыкшего распоряжаться судьбами. По тому, как он держался, было ясно: это не просто знакомый, это фигура его уровня.

– Касьян, – гость коротко кивнул, его голос звучал по-деловому сухо. – Не ожидал увидеть тебя здесь в такой вечер.

Касьян не спеша поднялся, демонстрируя ленивую уверенность хищника на своей территории. Он положил ладонь мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжались – предупреждение и притязание одновременно.

– Решил, что дела могут подождать, – спокойно отозвался Касьян.

Мужчина в сером костюме окинул меня цепким, оценивающим взглядом, от которого по коже прошел мороз. Я замерла, ожидая, что Касьян скажет дальше. В его голосе прозвучала сталь и странная, почти пугающая нежность.

– Позволь представить тебе, – Касьян на мгновение притянул меня ближе, – мою любимую женщину, Лизу.

И всё. Ни слова о статусе, ни намека на официальное будущее. Просто «любимая женщина» – красивая формулировка, за которой скрывалась пустота. В груди болезненно кольнуло. Эти слова, которые должны были звучать как признание, на деле лишь напомнили мне о моем истинном месте в его жизни. Я была его трофеем, его слабостью, его прихотью, но не той, с кем он планировал делить свою «империю» перед законом.

«Бумажная невеста» получает подписи в документах, а я – лишь красивые слова в темном углу ресторана, – горькая мысль обожгла изнутри.

Солидный гость вежливо кивнул, что-то ответил, но я уже не слушала. Обида, смешанная с осознанием своего бесправного положения, окончательно вытеснила страх перед его «наказанием». Теперь я знала точно: я не останусь здесь ни минутой дольше, чем нужно.

– Прошу прощения, мне нужно отойти на пару минут, – мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце колотилось в самом горле.

Касьян внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Его пальцы на моем плече чуть сжались, прежде чем он медленно отпустил меня.

– Не задерживайся, Лиза, – тихо произнес он, и в этом мягком предупреждении я услышала скрытый приказ.

Я кивнула и, не оборачиваясь, направилась в сторону дамской комнаты. Каждый шаг на каблуках по мягкому ковру казался бесконечным. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но знала: это мой единственный шанс. Оказавшись за дверью туалета, я лихорадочно огляделась в поисках окна или служебного выхода.

Глава 38

Лихорадочно заперев кабинку, я бросилась к узкому, высоко расположенному окну. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно во всём ресторане. Сбросив туфли и подтянув подол длинного платья, я, задыхаясь от унижения и страха, вскарабкалась на подоконник. Кое-как протиснувшись в узкий проем, я буквально вывалилась на холодный асфальт заднего двора, едва не разорвав тонкую ткань.

Не оглядываясь, я бросилась вглубь переулка, надеясь затеряться среди теней. Свобода была так близко, всего в паре шагов за углом здания...

Но как только я выбежала на свет уличного фонаря, мои ноги словно приросли к земле.

У стены, прислонившись к кирпичной кладке, стоял Касьян. Он выглядел пугающе спокойным. В его пальцах дымилась сигарета, огонек которой ярко вспыхивал в полумраке. Он даже не обернулся сразу, лишь медленно выпустил густое облако дыма, которое тут же подхватил ночной ветер.

– Как я понял, ужинать мы с тобой сегодня не будем, – его голос прозвучал низко и сухо. – И романтического вечера ты тоже не хочешь.

Он наконец повернул голову, и я вздрогнула от того, насколько холодными и злыми были его глаза. В них не было крика, лишь ледяная, сдержанная ярость человека, чье терпение окончательно лопнуло.

– Ты думала, я не знаю планировку собственных заведений? – он затушил сигарету о стену и медленно направился ко мне. – Ты выглядишь жалко, Лиза. Босая, в грязном платье, пытающаяся сбежать через окно, как воришка.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок гнева. Мне хотелось закричать, ударить его, высказать всё про его «любимую женщину» и ту неопределенность, в которую он меня втянул. Но под его тяжелым взглядом слова застряли в груди. Я проиграла. Опять.

– Я просто хотела домой, – прошипела я, не скрывая ненависти.

– Раз ты сама выбрала такой финал вечера... – Касьян резко схватил меня за локоть и потащил к машине, стоявшей неподалеку. – Значит, будет наказание. Я предупреждал, Лиза.

Он рывком открыл дверь внедорожника и буквально заставил меня сесть внутрь. Захлопнув дверь, он обошел машину, сел за руль и, не говоря ни слова, рванул с места.

Я сидела в кресле, вжавшись в кожу сиденья, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно надломилось. Машина неслась сквозь ночной город, отражения уличных фонарей ритмично полосовали салон, и в этом молчании Касьяна было слишком много угрозы. Но страх вдруг сменился обжигающей яростью. Я больше не могла это копить.

– А ты правда думал, что я на всё соглашусь? – мой голос сорвался на высокой ноте, но я не замолчала. – Что я буду покорно стоять рядом, пока ты играешь в свои игры?

Касьян даже не шелохнулся. Его пальцы на руле казались частью механизма.

– Ты назвал меня своей «любимой женщиной»… Снова напомнил мне моё место, Касьян! – я почти кричала, глядя на его непроницаемый профиль. – У тебя будет невеста. Ты будешь привозить её в те же рестораны, знакомить с теми же важными людьми. И ты будешь представлять её как жену! Ты думаешь, мне приятно это слышать? Думаешь, я буду аплодировать твоей честности, пока ты держишь меня на правах красивой игрушки в отдаленном углу?

Я ждала, что он взорвется, наорет, ударит по тормозам. Но он молчал. Это спокойствие бесило меня больше всего.

– Ответь мне! – я ударила ладонью по приборной панели. – Каково это – обещать одной кольцо и статус, а другой – «наказание» за то, что она не хочет быть мебелью в твоем шикарном мире?

Касьян продолжал вести машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он просто выслушивал мой поток обвинений, словно я была радиопомехой, которая никак не могла сбить его с курса.

Когда мы наконец влетели во двор дома и он заглушил мотор, тишина стала оглушительной. Он медленно повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

– Выговорилась? негромко спросил он, и в этом вопросе не было сочувствия. – Теперь выходи. Нас ждет долгая ночь, Лиза.

Слова Касьяна о «долгой ночи» ударили под дых. Я почувствовала, как по спине пополз липкий холод, а в горле встал колючий ком, который было невозможно проглотить.

– Что ты задумал? – мой голос дрогнул, выдавая мой страх с потрохами.

Касьян медленно повернулся ко мне. На его губах заиграла ленивая, пугающая улыбка, в которой не было ни капли тепла.

– Наказание, Лиза, – мягко произнес он. – Или ты думала, я шутил, когда говорил, что за выходки придется платить?

Я судорожно вцепилась в дверную ручку, но он оказался быстрее. Его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем запястье.

– Нет! Пусти! – я начала вырываться, когда он буквально вытащил меня из машины.

Я кричала, упиралась ногами в гравий, но он вел меня в дом так легко, словно я была тряпичной куклой. Мои протесты разбивались о его каменное молчание. Когда за нами захлопнулась дверь его спальни, и он щелкнул замком, сердце окончательно ушло в пятки.

– Раздевайся, – сухо бросил он, бросая ключи на комод.

– Что ты задумал?! – я отпрянула к стене, прижимая ладони к груди. – Ты хочешь взять меня силой? Это и есть твое хваленое благородство?

Касьян замер. Он медленно начал расстегивать пуговицы на своих манжетах, не сводя с меня темного, тяжелого взгляда.

– Я не беру женщин силой, Лиза. Мне не нужно принуждение, чтобы получить свое, – он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. – Давай договоримся. Ты сама снимешь это платье и при этом станцуешь для меня. К тому же сделаешь это так, чтобы я забыл о твоем позорном побеге через окно. И тогда мы будем считать, что инцидент в ресторане исчерпан.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Этот человек, который буквально минуту назад смотрел на меня так, словно планировал убить, сейчас требует у меня… Танец?

– Ты с ума сошел... – прошептала я.

– У тебя есть выбор, – он облокотился о стену рядом с моей головой. – Либо ты делаешь это красиво и по собственной воле, либо наказание примет совсем другой оборот. Начинай.

Глава 39

– А если я не станцую? – мой голос сорвался, я прижалась лопатками к холодной стене, чувствуя, как пространство комнаты сжимается вокруг нас. – Что ты сделаешь?

Касьян сделал еще шаг, сокращая расстояние до опасного минимума. Он не кричал, но в его тихом голосе было столько скрытой угрозы, что воздух, казалось, наэлектризовался.

– Тогда я прикую тебя к кровати наручниками, Лиза, – он произнес это буднично, почти ласково, но взгляд его потемнел. – И заставлю тебя спать так всю ночь. А Бог знает, что я еще могу сделать с тобой, пока ты будешь в таком абсолютно беззащитном положении…

Его двусмысленный намек повис в воздухе тяжелым грузом. Я смотрела на его руки – сильные, привыкшие брать то, что он хочет, – и воображение услужливо нарисовало картину моего полного бессилия. Холодный металл на запястьях, полная власть этого человека надо мной... Страх смешался с жгучим стыдом. Я понимала: он не шутит. После моего побега через окно ресторана его терпение было на исходе.

В глубине души я знала, что виновата. Я сама довела ситуацию до этого предела своим упрямством.

– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как горят щеки. – Я согласна на твои условия.

Касьян медленно отстранился, давая мне пространство, и сел в глубокое кожаное кресло напротив. Он закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок, превращаясь в единственного зрителя моего личного позора.

– Начинай, – коротко приказал он. – И помни: я хочу видеть не просто танец, а искреннее извинение.

Я дрожащими руками потянулась к молнии на спине, чувствуя на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Музыки не было – только шум моего собственного дыхания и бешеный стук сердца.

Но я сразу поняла, что страх – плохой союзник, и если я хочу выжить в этой золотой клетке, мне нужно перестать быть жертвой. Я глубоко вдохнула, расправляя плечи, и встретила его взгляд. Если он хочет шоу, он его получит. Но цена этого зрелища будет выше, чем он думает.

Я начала медленно, почти лениво, под невидимый ритм собственного сердца раздеваться и танцевать. Мои пальцы коснулись шеи, спускаясь к ключицам, и я увидела, как Касьян мгновенно подобрался в кресле. Его расслабленная поза исчезла, сменившись напряжением хищника перед броском.

Когда я плавно повела бедрами, стягивая ткань платья с одного плеча, в комнате стало нечем дышать. Касьян молчал, но его тело говорило громче слов. Я видела, как на его скулах бешено заиграли желваки, а челюсть сжалась так крепко, что казалось, зубы вот-вот хрустнут. Его кулаки на подлокотниках кресла побелели от напряжения, впиваясь в дорогую кожу.

Я двигалась всё смелее, используя каждый изгиб своего тела как оружие. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных омута, в которых плескался первобытный, голодный блеск. Он не просто смотрел – он пожирал меня взглядом, и я чувствовала это физически, каждой клеточкой кожи.

Платье скользнуло вниз, шелковым облаком опав к моим ногам. Я осталась в одном кружевном белье, чувствуя себя невероятно сильной в своей наготе. Я сделала последний, тягучий шаг к нему и замерла, обрывая танец.

Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Слышно было только наше прерывистое, рваное дыхание. Касьян сидел неподвижно, его грудь ходила ходуном, а на лбу выступила мелкая испарина. Он выглядел как человек, удерживающий на плечах рушащееся здание.

Никто не решался сократить оставшиеся между нами два метра. Дистанция превратилась в натянутую до звона струну, готовую лопнуть от малейшего вздоха. Я вернула себе контроль – теперь не я боялась его наказания, а он боролся с собственным безумием.

Касьян не просто смотрел на меня – он жег меня своим взглядом, жадным и темным, от которого по коже пробегали искры. Я видела, как его самообладание, сейчас трещало по швам. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а на скулах бешено играли желваки.

Внезапно он сорвался с места. Одно стремительное, хищное движение – и он уже рядом. Его сильные руки стальным кольцом сомкнулись на моей талии, буквально вжимая меня в его твердое тело. Он накрыл мои губы жадным, требовательным поцелуем, в котором смешались гнев, голод и дни невыносимого напряжения. Я вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его горячую грудь, но он лишь крепче прижал меня к себе, лишая возможности дышать отдельно от него.

Оторвавшись от моих губ, он зарылся лицом в мои волосы у самого виска, с силой втягивая мой запах, словно это был кислород.

– Лиза... – его голос сорвался на хриплый, почти болезненный шепот. – Если бы ты знала, как безумно сильно я по тебе скучал. Всё это время, пока ты сердилась на меня, пока выстраивала эти проклятые стены и держала меня на расстоянии... Это было хуже любой тюрьмы.

Он замер, прижавшись своим лбом к моему, и я увидела в его глазах немую мольбу, которую он никогда бы не позволил себе показать чужим.

– Прошу тебя, Лиза. Давай закончим эту войну. Просто доверься мне. Я всё исправлю, только не отталкивай меня больше.

Сердце предательски забилось чаще, но я нашла в себе силы отстраниться. Я восстановила дистанцию, хотя стоять перед ним в одном белье и пытаться сохранить гордость было почти невыносимо.

– Довериться? – я горько усмехнулась, откидывая прядь волос с лица. – Ты сам начал всё это, Касьян. Ты притащил меня сюда силой, ты ставишь мне унизительные условия, ты грозишь мне наручниками и при этом ждешь доверия?

Я посмотрела ему прямо в глаза, не давая себе повода отвести взгляд.

– Мне не нравится то, что ты мне предлагаешь. Я не хочу быть твоей «любимой женщиной», пока ты готовишься надеть кольцо на палец другой. Я не буду тенью твоей официальной невесты.

Я стояла перед ним, чувствуя себя до боли уязвимой, но внутри меня всё еще горел огонь холодного протеста. Мои слова явно задели его, потому что маска спокойствия на его лице на мгновение дрогнула.

– Альбина... – он произнес это имя с таким пренебрежением, будто выплюнул горькую таблетку. – Она не имеет для меня никакого значения, Лиза. Пойми же ты наконец. Это просто сделка. Временная, вынужденная мера, чтобы окончательно закрепить мои позиции. Как только юридические формальности будут улажены, она исчезнет из моей жизни так же быстро, как появилась.

Он сделал шаг ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, но я лишь плотнее обхватила себя руками. Я не верила ему. Ни единому слову. В его мире «сделки» могли длиться годами, а «временные меры» становились клетками для таких, как я.

– Красивая сказка, Касьян, – тихо ответила я, глядя в сторону. – Но я в неё не верю. Сделки скрепляются кольцами, а чувства – правдой. Ты же предлагаешь мне только секреты. Отпусти меня. Я хочу уйти.

Он не ответил. Вместо этого он снова сократил расстояние, лишая меня пространства. Его рука медленно поднялась, и он почти невесомо провел кончиками пальцев по моей щеке. Я затаила дыхание, ожидая новой вспышки, но он лишь склонился к моей шее. Я почувствовала его горячее дыхание и то, как он жадно, с каким-то отчаянием, несколько раз вдохнул запах моей кожи. Это было похоже на одержимость.

Наконец он отстранился, но в его взгляде не было поражения.

– Я отпущу тебя сейчас в ванную, – его голос снова стал ровным и властным. – Но эту ночь ты всё равно проведешь со мной. В этой кровати. И это не обсуждается.

Я посмотрела на широкую кровать за его спиной и внезапно почувствовала странную, опустошающую покорность. Ярость выгорела, оставив лишь усталость. Я понимала, что, несмотря на все мои танцы, протесты и побеги через окна, финал всегда один. Мы заперты в этом круге, и сегодня я была слишком измотана, чтобы пытаться его разорвать.

– Хорошо, – просто сказала я, принимая правила этой ночи. – Как скажешь, Касьян. Всё равно ведь будет по-твоему.

Глава 40

Горячие струи душа смыли пыль переулков и липкий страх, но не смогли унять дрожь в руках. Я стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение – бледная, с припухшими от поцелуев губами. На вешалке висела его белая хлопковая футболка. Я натянула её, и она окутала меня его запахом, длинная, почти до колен, делая меня еще более маленькой и беззащитной в этом огромном доме.

Когда я вернулась в спальню, Касьян уже был в постели. Свет был приглушен, оставляя углы комнаты в густой тени. Он полулежал, откинувшись на подушки, и его взгляд мгновенно нашел меня. Я молча обошла кровать и легла на самый край, стараясь занять как можно меньше места, надеясь на невидимую границу между нами.

Надежда рухнула через секунду.

Касьян мощным движением придвинулся ближе. Его тяжелая рука легла мне на талию, и он рывком притянул меня спиной к своей груди.

– Нет, Касьян... – я инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться из этого захвата, вывернуться из его железных объятий.

– Тише, Лиза, – его голос прозвучал над самым ухом, низкий и непреклонный. – По-другому не будет. Только так. Лежи спокойно.

Его хватка была властной, но не грубой. Я замерла, понимая, что любая борьба сейчас лишь распалит его сильнее. Постепенно я обмякла, чувствуя, как он прижимается носом к моей макушке, глубоко и часто вдыхая запах моих вымытых волос.

Я чувствовала спиной его тело – оно было напряженным, словно высеченным из камня. Я ощущала бешеный ритм его сердца и то, каких титанических усилий ему стоит просто лежать рядом, не переходя черту. Несмотря на всю мою злость, где-то в глубине души мелькнула мысль, что такая выдержка заслуживает уважения. Он хотел меня – я чувствовала это каждой клеточкой, – но сдерживал своего внутреннего зверя, давая мне ту призрачную безопасность, на которую был способен.

Но уважение не отменяло моей обиды. Я всё еще злилась. На его «сделки», на его самоуправство, на то, что он лишил меня выбора даже в том, как мне спать в его доме.

Я закрыла глаза, слушая его тяжелое дыхание. Мы были вместе, но между нами всё еще лежала пропасть из его тайн и моей гордости.

***

Солнечный луч пробился сквозь тяжелые шторы, расчертив кровать золотистой полосой. Я медленно всплывала из глубокого, на удивление спокойного сна, чувствуя кожей странное, непривычное тепло. Мое тело словно срослось с кем-то другим – я ощущала под ладонью мерные удары сердца и твердые, перекатывающиеся мышцы.

Мы проснулись в один и тот же миг, словно по невидимому сигналу.

Первые секунды сознание было чистым и пустым. Я обнаружила, что мы лежим, сплетясь руками и ногами, в каком-то отчаянно крепком замке. Моя голова покоилась на его плече, а его рука по-прежнему по-хозяйски обнимала меня за талию, притягивая так близко, что между нашими телами не осталось бы места даже для листа бумаги.

Я открыла глаза и столкнулась с его взглядом. Касьян смотрел на меня в упор. В его глазах, еще подернутых утренней дымкой, не было вчерашней ледяной маски или ярости. Там было что-то другое – обезоруживающе мягкое и домашнее, чего он никогда не позволял себе при свете дня.

Мы замерли, глядя друг на друга в упор. В этой тишине, пока разум еще не успел напомнить мне о вчерашнем побеге через окно, о его «империи» и о «бумажной невесте», всё казалось правильным. Моя рука сама собой сжалась на его плече, а он в ответ лишь крепче прижал меня к себе, словно проверяя, не привиделось ли мне это утро.

Но тишина не могла длиться вечно. С каждой секундой в голову возвращались обрывки вчерашних споров.

Как только реальность утра ворвалась в сознание, я почувствовала себя пойманной в ловушку этой внезапной нежности. Я попыталась осторожно высвободиться, отодвинуться от него, чтобы вернуть себе хоть каплю пространства, но Касьян отреагировал мгновенно. Его рука на моей талии напряглась, и он рывком притянул меня еще ближе, буквально вжимая в свое горячее тело.

– Не спеши, Лиза, – глухо прошептал он. – Побудь так еще немного.

Я замерла, не в силах сопротивляться этому хриплому, почти умоляющему тону. Я подняла глаза и утонула в его взгляде – сейчас он был лишен своей обычной стальной брони. Он смотрел на меня с какой-то пугающей одержимостью, словно я была единственным якорем, удерживающим его в этом мире.

Его рука медленно поднялась к моему лицу. Он начал гладить мои волосы, перебирая пряди с такой осторожностью, будто они были сделаны из тончайшего стекла. Затем его пальцы скользнули по щеке, очертили линию челюсти и спустились к плечу. В каждом его движении чувствовалась затаенная потребность, почти физическая жажда обладания, которую он едва сдерживал.

Я застыла, не понимая, к чему всё это. Где тот властный делец, который вчера угрожал мне наказанием? Перед кем я сейчас – перед мужчиной, который искренне нуждается во мне, или это просто еще одна грань его контроля?

Прежде чем я успела найти ответ, Касьян подался вперед. Его губы накрыли мои в нежном, тягучем поцелуе. В нем не было вчерашней агрессии – только тихая, щемящая тоска. А потом, так же внезапно, он отстранился. Его руки разжались, давая мне долгожданную – и теперь такую пустую – свободу.

– Иди умывайся, – тихо бросил он, отворачиваясь и покидая меня.

Я осталась сидеть на кровати в полной растерянности, глядя на его широкую спину. Он отпустил меня физически, но эмоционально я, кажется, запуталась в его сетях еще сильнее.