Текст книги "Особо опасный преступник и училка (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 53

Касьян

Холодный утренний воздух, пропитанный запахом бензина и влажного асфальта, бодрил лучше любого двойного эспрессо. Я поправил манжеты белоснежной рубашки, мельком глянув на свое отражение в тонированном стекле внедорожника. Сегодня я не просто ехал на деловую встречу. Я ехал на казнь своего прошлого.

Лиза еще спала в моей квартире, укутанная в одеяло и мою клятву защиты. Перед уходом я несколько минут просто стоял у кровати, слушая её ровное дыхание. Мысль о том, что теперь она – мой тыл, а внутри неё растет наше общее будущее, давала мне ту степень ледяного, абсолютного спокойствия, которое мои враги всегда ошибочно принимали за безразличие.

Офис Аркадия Борисовича – отца Альбины – всегда напоминал мне элитный мавзолей. Слишком много холодного мрамора, слишком много позолоты и слишком мало жизни. Секретарша в приемной, увидев меня, побледнела так, словно увидела покойника. Она даже не попыталась меня остановить или уточнить, назначен ли визит. Я вошел в массивные дубовые двери без стука, небрежно бросив пальто на кожаный диван у входа.

Аркадий сидел за своим колоссальным столом, и его лицо цвета переспелого томата наглядно демонстрировало: утренние новости о блокировке моих счетов и официальном разрыве помолвки он уже переварил. И они вызвали у него жуткое несварение.

– Ты покойник, Касьян, – его голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства. Он даже не поднялся, вцепившись пальцами в край стола. – Ты действительно возомнил себя богом? Ты думал, что можешь просто вышвырнуть мою дочь, как поношенную вещь, после всего что ты ей наобещал и что я для тебя сделал? Ты забыл, чьими руками тебя вытаскивали из СИЗО? Кто раздавил твоих конкурентов, пока ты гнил за решеткой и жрал баланду? Я уничтожу тебя. К вечеру у тебя не останется даже права на собственную фамилию. Твой бизнес сожрут за считанные часы.

Я прошел к бару в углу кабинета, не торопясь налил себе стакан ледяной воды и медленно повернулся к нему. Моя улыбка была едва заметной, почти сочувственной. Я чувствовал себя наглым и абсолютно свободным.

– Садись, Аркадий. Тебе вредно так орать в твоем возрасте. Давление – штука коварная, а инсульт не выбирает по размеру кошелька.

– Ты смеешь хамить мне?! – он вскочил, ударив ладонью по столу так, что подскочила рамка с фотографией любимой дочки. – Я уже натравил на тебя налоговую, валютный контроль и прокуратуру. Твои активы в этой стране заморожены. Ты гол как сокол, мальчик! Ты выйдешь отсюда нищим!

– Ошибаешься, – я поставил стакан на край его стола, прямо перед его носом. – Я не гол. Я просто сбросил балласт. Те компании, которые ты сейчас так яростно пытаешься «заморозить» – это пустые оболочки. Красивые фантики. Мой настоящий капитал уже давно выведен из твоей юрисдикции. И, что самое забавное, он принадлежит не мне.

Аркадий замер, его маленькие глазки сузились, превратившись в две щелочки.

– Ты о чем бредишь? Очнись, Касьян, тебя раздавят!

– О, я в полном сознании, – я вальяжно опустился в кресло напротив него, закинув ногу на ногу. – Знаешь, год в камере дает удивительно много времени для самообразования и размышлений. Я долго ломал голову: как мои старые партнеры смогли так технично, так ювелирно меня подставить? Как они узнали о тех внутренних схемах, доступ к которым был только у двоих? А потом появилась Альбина. Такая преданная, такая любящая, такая… готовая на всё. И ты – великий спаситель с готовым брачным контрактом в кармане: свобода в обмен на кольцо и верность твоему клану на веки вечные.

Я наклонился вперед, и мой голос стал тихим, как шелест змеи в сухой траве. В этом шепоте было больше угрозы, чем во всех криках Аркадия.

– Вчера мои люди закончили полную проверку архивов твоего «безопасника». Оказывается, те конкуренты, которых ты так пафосно и жестоко «наказал» за мою подставку, всё это время работали на тебя. Весь тот год в СИЗО был твоим личным сценарием, Аркадий. Альбина так сильно хотела обладать мной как престижной игрушкой, что ты решил сломать мне хребет, лишить права выбора, подстроить всё от начала до конца, чтобы я сам приполз к вам за помощью. Ты сам меня посадил, чтобы потом героически «спасти».

Аркадий побледнел, его самоуверенность начала осыпаться, как старая сухая штукатурка. Он попытался что-то вставить, но я не дал ему и шанса.

– У тебя нет доказательств… это всё бред обиженного щенка!

– У меня есть полная цифровая копия твоего «серого» сервера, – я достал из кармана маленькую черную флешку и лениво крутанул её на пальцах. – Там всё, Аркадий. Твои переписки с исполнителями, платежки через подставные фирмы, аудиозаписи твоих указаний «закрыть Касьяна поплотнее». Этого дерьма хватит, чтобы ты провел в той же камере не год, а все оставшиеся тебе десять. Ты ведь не молод. Ты из тюрьмы не выйдешь, это будет твой последний причал.

В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Я видел, как в его голове рушатся карточные домики планов мести. Теперь он думал не о том, как отобрать мои заводы, а о том , как сохранить свою дряблую шкуру и не сдохнуть на нарах.

– Что ты хочешь? – выдавил он наконец, тяжело оседая обратно в кресло. Он вдруг стал выглядеть на десять лет старше.

– О, я не жадный, – я поднялся, небрежно застегивая пуговицу пиджака. – Ты немедленно, в течение часа, отзываешь всех своих «псов» из моих компаний. Ты забываешь о моем существовании раз и навсегда. Но самое главное – Альбина. Если она еще хоть раз приблизится к моей будущей жене, если она хотя бы посмотрит в её сторону или попробует испортить ей жизнь через свои связи в министерстве – эта флешка отправится прямиком на стол к твоему главному оппоненту. Ты понял меня, старик?

Аркадий только молча кивнул, глядя в пустоту перед собой. Он был раздавлен. Я обвел его вокруг пальца, потому что он играл за деньги, а я играл за свою семью. Его правила больше не работали.

– Вот и отлично, – я взял свое пальто. – Кстати, те счета, которые ты заморозил… можешь оставить их себе. Считай это моей щедрой платой за то время, что я провел в СИЗО по твоей милости. Мне они больше не нужны. Я начинаю с чистого листа, и, поверь, я построю новую империю быстрее, чем ты успеешь доесть свой завтрак.

Я вышел из кабинета уверенным, наглым шагом. Я выиграл эту войну не потому, что был сильнее, а потому, что мне было что терять, кроме денег.

Когда я сел в машину и захлопнул дверь, телефон в кармане завибрировал. Короткое сообщение от Лизы: «Проснулась. Жду тебя. Нам нужно выбрать цвет для детской».

Я улыбнулся – открыто, широко и по-настоящему. Шах и мат, Аркадий. Я ухожу абсолютным победителем, потому что забираю с собой единственное сокровище, которое ты никогда не смог бы купить.

Эпилог

Мягкий, убаюкивающий шелест прибоя – это первое, что я теперь слышу каждое утро, еще не успев до конца вынырнуть из глубин спокойного сна. Здесь, на этом далеком побережье, затерянном между скалами и лазурью, солнце встает не из-за рваных контуров серых многоэтажек и смога, а прямо из зеркальной бездны океана. Оно окрашивает стены нашей спальни в невероятные оттенки спелого персика, золота и нежной розы.

Я стояла перед огромным зеркалом в тяжелой резной раме, бережно поправляя подол своего платья. Никакого тяжелого атласа, сдавливающих ребра корсетов, впивающихся в кожу косточек или многометровых помпезных шлейфов. На мне был невесомый наряд из струящегося натурального шелка цвета слоновой кости. Ткань едва касалась моих щиколоток и мягко, почтительно обрисовывала мой уже заметно округлившийся живот. Пять месяцев. Пять месяцев новой жизни, которая с каждым днем становилась всё ощутимее.

Сегодня был наш день. По-настоящему наш. Без фальшивых дежурных улыбок бизнес-партнеров, без оценки стоимости фуршета и без ледяной тени прошлого Касьяна.

– Ты готова, Лиза? – голос Касьяна раздался у самой двери, и я вздрогнула от привычной, приятной волны тепла, пробежавшей по позвоночнику.

Я обернулась и на мгновение забыла, как дышать. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем был легкий льняной костюм песочного цвета, простая белая рубашка с расстегнутым воротом и... никакой обуви. Он стоял босиком на светлом паркете, с растрепанными соленым морским ветром волосами. В его глазах, когда-то напоминавших два куска холодного обсидиана, теперь была такая безбрежная, тихая гавань, что у меня закружилась голова.

– Готова, – выдохнула я, протягивая ему руку.

Он подошел, взял мою ладонь в свою – его пальцы были горячими и сухими – и поднес её к губам. Этот жест, когда-то казавшийся мне актом владения, теперь был чистым поклонением.

Мы вышли на широкую террасу нашего нового дома. Касьян официально преподнес мне его сегодня утром в качестве свадебного подарка, просто вложив в руку старинный ключ с тяжелым кованым брелоком. Когда я открыла папку с документами, у меня перехватило дыхание: он купил этот участок и заказал проект дома еще тогда, когда я жила в «клетке» загородного особняка.

Оказывается, он уже тогда, среди той войны и взаимной боли, планировал этот отходной путь. Он строил этот дом как крепость для нашего будущего, далеко от грязных интриг, от СИЗО, от Альбины и её мести. Он оформлял всё на моё имя постепенно, шаг за шагом лишая своих врагов возможности нанести удар по самому дорогому.

Этот дом стоял на самой вершине скалы. Он казался продолжением камня, окруженный вековыми кипарисами, цветущими олеандрами и густым, терпким ароматом дикого розмарина. Здесь не было охраны в черных костюмах, не было камер на каждом углу. Были только мы. И небо, сливающееся с водой на горизонте.

Наша церемония была до странного простой и короткой. На пустынном пляже, куда вела крутая тропинка от дома, нас ждал старый регистратор – местный житель с лицом, изрезанным морщинами, как кора старого дуба. Под крики чаек и рокот набегающих волн он произнес те самые слова, которые навсегда связали наши судьбы.

Когда Касьян надевал мне на палец кольцо – простое, из массивного желтого золота без единого камня – я заметила, что его руки снова слегка дрожали. Человек, который в одиночку вышел против целой системы и обрушил финансовую империю несостоявшегося тестя, волновался так, что у него сбивалось дыхание.

– Теперь ты официально моя жена, Елизавета Михайловна, – прошептал он, притягивая меня к себе. – Моя единственная. Моя первая.

В его поцелуе был весь жар накопленной страсти и вся нежность мужчины, который наконец-то нашел свой причал. Мы долго стояли на песке, обнявшись, пока вода лизала наши босые ноги, смывая последние следы прошлого.

Вечер мы провели на веранде, устроившись в плетеных креслах. На столе стоял легкий ужин и кувшин с домашним лимонадом. Касьян сидел рядом, а я устроилась между его колен, прислонившись спиной к его груди. Его руки привычно и собственнически лежали на моем животе, ловя каждое движение нашего малыша.

– Знаешь, – тихо сказала я, глядя на первую звезду, зажегшуюся в темнеющем небе. – Я только сейчас, в этой тишине, окончательно всё поняла. Ведь Альбина не врала. Ты действительно потерял там всё. Твой статус «короля», твое влияние, те немыслимые цифры в контрактах, ради которых ты жил годами... Тебе совсем не жаль? Ни капли?

Касьян чуть сильнее прижал меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы, пахнущие солью и цветами. Я почувствовала, как он глубоко, облегченно вздохнул.

– Лиза, посмотри вокруг, – он обвел рукой наш дом, сад, уходящие в темноту скалы и бесконечный океан. – Я не потерял. Я совершил самую выгодную, самую гениальную сделку в своей жизни. Я обменял то, что можно отобрать силой, законом или предательством, на то, что останется со мной до последнего вздоха. Я обменял вечный страх и холод на тепло твоих рук. И глядя на тебя сейчас, зная, что ты – моя жена, а там, внутри, растет наш сын... я понимаю, что я неприлично, вызывающе богат. Так богат, как никогда не был, владея миллионами.

Я закрыла глаза, слушая мерный, сильный стук его сердца под своей лопаткой. Стеклянные стены рухнули окончательно, и на их месте не осталось даже пыли. Остались только мы. Наш дом на краю мира. И новая жизнь, которая теперь была надежно спрятана от всех штормов за этим бесконечным горизонтом.

Мы справились. Мы дома.