Текст книги "Особо опасный преступник и училка (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Вечер опустился на особняк внезапно, словно тяжелый театральный занавес. Я сидела в своей комнате, до боли сжимая пальцами край платья. Тишина в доме была обманчивой – я знала, что за дверью не просто коридор, а бесконечный лабиринт его воли.

Когда дверь распахнулась без стука, я даже не шелохнулась. Я ждала его.

– Пора, Лиза, – произнес Касьян, останавливаясь на пороге.

Он не спрашивал. Он констатировал факт. Я встала, чувствуя, как внутри всё каменеет от подступающей паники.

– Я не пойду в твою спальню. Ты можешь запереть меня здесь, можешь приставить стражу к каждой стене, но я не...

– Мы уже обсудили это за обедом, – перебил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Ты хотела играть в «послушную женщину», помнишь? Я лишь помогаю тебе не выходить из роли.

Я попыталась возмутиться, набрать в легкие воздуха для нового протеста, но не успела. Касьян сделал стремительный шаг вперед. Прежде чем я успела отпрянуть, его сильные руки подхватили меня, легко оторвав от пола.

– Поставь меня! – я забилась в его хватке, бесполезно колотя кулаками по его широким плечам, но он даже не шелохнулся.

Он нес меня по коридору так непринужденно, будто я была невесомым свертком. Его горячие руки прижимали меня к груди, и я кожей чувствовала мерный, пугающе спокойный ритм его сердца. Когда мы переступили порог его спальни – огромной, залитой приглушенным янтарным светом, – меня накрыло ледяное дежавю.

Я вспомнила ту ночь в моем маленьком домике. Гроза тогда ревела за окнами, а небо раскалывалось от молний. Я вздрогнула, вспомнив, как он внезапно возник посреди моей гостиной – грязный, промокший до нитки, просочившийся в мой мир через окно, словно сама тьма. От него пахло дождем, кровью и опасностью.

Тогда он тоже не спрашивал разрешения. Он просто взял мою жизнь под контроль. Я помню, как находилась в углу тесной ванны, оцепенев от страха, пока он стоял под струями воды. Он заставил меня быть там, заставил смотреть, просто чтобы я не выскользнула из комнаты и не дотянулась до телефона, чтобы вызвать полицию. Он превратил меня в своего свидетеля и пленницу в ту же секунду, как его ботинки коснулись моего ковра. А потом он просто лег в мою постель, притянув меня к себе, не оставив ни единого шанса на отступление.

В ту самую первую ночь я проиграла ему впервые. Я позволила хищнику занять свою территорию.

И сейчас, когда он осторожно опустил меня на край своей необъятной кровати, я видела в его глазах тот же блеск. Ситуация закольцевалась, превратившись в извращенный повтор нашего знакомства. Разница была лишь в том, что теперь за окном не было спасительной грозы, а за дверью не было моей прежней жизни.

– О чем ты думаешь? – его голос вырвал меня из оцепенения. Он уже снял часы и бросил их на прикроватную тумбу.

– О том, что ничего не изменилось, – горько шепнула я, глядя, как он расстегивает пуговицы на манжетах. – Ты всё тот же бандит, который врывается в чужие жизни и берет то, что ему не принадлежит. Только теперь масштаб подороже.

– Ошибаешься, Лиза, – он наклонился к самому моему лицу, заставляя меня вжаться в подушки. – Изменилось всё. Тогда ты была случайным убежищем. А теперь ты – мой дом.

Я снова была безоружна. Со своим бесполезными резкими словами и взыванием к его совести, я понимала главную истину: я проиграла ему еще тогда, под шум дождя. И сегодня победы тоже не будет.

– Раздевайся, Лиза… Не думаешь же ты, что будешь спать одетая? – вдруг сказал он, возвращая меня в реальность происходящего. Он кивнул на мое платье, и в его голосе проскользнула та самая невыносимая, хозяйская практичность.

– Буду! – почти выкрикнула я, сильнее вцепившись пальцами в плотную ткань на груди. – Тебе-то какая разница? Ты хотел, чтобы я была здесь – я здесь. Но я не собираюсь обнажаться перед тобой.

Касьян замер, медленно вытягивая ремень из петель брюк. Его взгляд стал тяжелым, тягучим, как расплавленный свинец. Он не злился – он просто констатировал очевидное, и это пугало меня больше всего.

– Меня это не устраивает, Лиза, – спокойно произнес он, делая шаг ко мне. – Платье колючее, неудобное и слишком длинное. Если ты не снимешь его сама в течение минуты, я помогу тебе. И поверь, я сделаю это гораздо быстрее и менее аккуратно, чем ты.

Я посмотрела в его глаза и поняла: он не шутит. Для него не существовало преград, если он что-то решил. Гордость полыхнула во мне последним всполохом, прежде чем я осознала безнадежность своего положения. Бороться с ним физически было всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками.

– У меня здесь нет вещей, – буркнула я, чувствуя, как лицо заливает краска жгучего стыда. – Ни пижамы, ни... ничего. Ты притащил меня сюда в чем была.

Касьян едва заметно улыбнулся – уголком губ, словно оценив мою капитуляцию. Он подошел к высокому шкафу, выудил оттуда белоснежную хлопковую футболку и протянул её мне. В его огромных руках она казалась почти невесомой.

– Возьми мою футбоку. Тебе она будет как платье.

Я недовольно поджала губы, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессильной ярости. Резким движением я буквально вырвала футболку из его пальцев. Ткань пахла им – тем самым ароматом, который преследовал меня с первой ночи, ароматом власти и дождя.

– Ненавижу тебя, – прошипела я, разворачиваясь на каблуках.

– Я слышал это сегодня уже трижды, Лиза. Придумай что-нибудь пооригинальнее к завтраку, – донеслось мне в спину вместе с его коротким, довольным смешком.

Я захлопнула за собой дверь ванной, прислонившись к холодному кафелю. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я проиграла этот раунд, как и все предыдущие. Оставалось только надеть его вещь и выйти к нему, понимая, что эта ночь станет очередным рубежом, который он перешагнет, не спрашивая моего согласия.

Я надела его футболку, которая предсказуемо оказалась мне почти до колен. Ткань была мягкой, но ощущалась на коже как чужая броня. Глядя на свое отражение в зеркале ванной, я понимала, что выгляжу в этом беззащитно и по-домашнему – именно так, как ему хотелось.

«Ублюдок, – пронеслось в голове, пока я дрожащими пальцами расплетала свой тугой пучок. – Он думает, что если затащит меня в свою постель, если окружит своим запахом и теплом, то я растаю. Что я забуду всё: школу, увольнение, похищение...»

Злость придала мне решимости. Я резко распахнула дверь и шагнула в спальню. Касьян уже лежал, откинувшись на подушки, с полуобнаженным торсом, и просматривал что-то в телефоне. При моем появлении он медленно опустил гаджет, и его взгляд потемнел, скользнув по моим обнаженным ногам.

Я не дала ему вставить ни слова.

– Даже не думай об этом, Касьян! – выпалила я, останавливаясь в паре метров от кровати и воинственно скрещивая руки на груди. – Если ты решил, что раз я в твоей футболке и в твоей спальне, то тебе удастся наладить наши отношения через постель – забудь. Ничего не выйдет.

Он молчал, продолжая изучать меня с тем самым невозмутимым видом, который бесил сильнее всего.

– Между нами больше ничего не будет, – твердо отчеканила я, хотя сердце предательски екнуло. – Ты можешь заставить меня здесь спать, но ты не можешь заставить меня... хотеть тебя. Я не твоя любовница, я твоя пленница. И не путай эти понятия. Я не соглашалась на твои условия.

Касьян медленно отложил телефон на тумбочку и приподнялся, опираясь на локоть. В тусклом свете ночника его мышцы перекатывались под кожей, как у сытого, но бдительного зверя.

– Ты закончила манифест? – ровно спросил он, указывая на пустую половину кровати. – Ложись, Лиза. Я устал за день, и твои крики не способствуют здоровому сну. Я не собираюсь брать тебя силой. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Пока этого достаточно.

Я замерла, сбитая с толку его спокойствием. Он не спорил, не убеждал – он просто отодвинул мою ярость в сторону, как мешающую деталь. Глотая обиду, я забралась под одеяло на самый край, стараясь не касаться его даже краем одежды.

– Спи, маленькая учительница, – услышала я его голос совсем близко, и почувствовала, как он, проигнорировав все мои границы, властно притянул меня спиной к своей горячей груди. – Завтра будет долгий день.

Глава 34

Темнота в спальне Касьяна не приносила покоя – она казалась густой, живой и тяжелой. Я лежала на самом краю огромной кровати, стараясь не шевелиться, но каждый мой вдох отдавался в ушах оглушительным грохотом.

Его присутствие заполняло собой всё пространство. Даже не касаясь меня, он будто владел всем воздухом в этой комнате. Я чувствовала исходящий от него жар – ровный, мощный тепловой фон, который не давал забыться. И запах. Тот самый аромат дорогого табака, кедра и чего-то острого, хищного, что теперь навсегда ассоциировалось у меня с пленом.

Я знала – я чувствовала это каждой клеткой кожи – он не спит. Несмотря на его ровное дыхание, я ощущала на своем затылке его взгляд. Невидимый, но физически ощутимый, он прожигал меня насквозь, триггерил, заставляя мышцы сводиться в судороге напряжения. Это была не просто тревога; это было пробуждение чего-то, что я отчаянно пыталась похоронить глубоко внутри.

В этой душной тишине предательская память услужливо подбрасывала картинки из нашего общего прошлого. Того короткого периода, когда «опасность» казалась «романтикой».

Я вспомнила, как мы занимались любовью у камина в моем домике. Огонь плясал в его глазах, делая их теплее, а его руки не сжимали мои плечи как кандалы, а бережно прикасались. Вспомнила те бесконечные дни и ночи, когда мы подолгу находились в моей постели, когда он постоянно брал меня, заставляя раз за разом достигать оргазмов. Нам было хорошо. Настолько хорошо, что сейчас эта нежность казалась самой изощренной пыткой.

Новые, давно забытые ощущения рождались внизу живота, вступая в конфликт с моим разумом. Тело помнило его прикосновения, его силу, то, как идеально мы совпадали, когда между нами не стояли решетки этого особняка. И это пугало меня больше всего. Я ненавидела его за то, что он сделал, но мой организм предательски откликался на его близость, признавая в нем своего хозяина.

Касьян чуть шевельнулся, и я замерла, боясь даже моргнуть. Я понимала: он ждет. Ждет, когда моя броня окончательно рассыпается под весом воспоминаний и его молчаливого, гипнотического наблюдения.

Я снова перевернулась на другой бок, запутавшись в одеяле. Кровать была огромной, но мне казалось, что я заперта в тесном ящике вместе с этим мужчиной.

– Хватит воевать с подушкой, Лиза, – раздался в темноте его низкий, вибрирующий голос. – Она ни в чем не виновата.

Я замерла, задержав дыхание. Как я и думала… Он не спал. Всё это время он наблюдал за моими метаниями.

– Я не могу уснуть, когда на меня смотрят как на добычу, – огрызнулась я в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Касьян слегка придвинулся. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом, и его рука легла мне на талию – не грубо, но властно, притягивая к себе.

– Ты не добыча, – прошептал он мне прямо в затылок, и его дыхание опалило мою кожу. – Ты – самое ценное, что у меня есть. Неужели ты думаешь, что в твоем доме я был другим? Я и тогда смотрел на тебя так же. Просто тогда ты позволяла себе это чувствовать, а сейчас строишь из себя ледяную статую.

– Тогда ты не ломал мою жизнь! – я попыталась высвободиться, но он лишь крепче прижал меня к своей горячей груди.

– Я не ломаю её, маленькая учительница. Я её переписываю. Даю тебе более качественную бумагу и золотые чернила, – в его голосе проскользнула дерзкая, почти нежная смешинка. – Перестань кусаться. Ты ведь сама помнишь, как нам было хорошо вместе. Твое тело не умеет лгать так мастерски, как твой язык.

Его слова ударили в самую цель. Внутри всё затрепетало от смеси ярости и непрошеного желания. Он влиял на мой внутренний мир так, будто у него были ключи от всех моих потайных дверей. Он знал мои слабости, мои триггеры, и это пугало меня больше всего.

– Это было в другой жизни, – выдохнула я, закрывая глаза, чтобы не расплакаться от собственного бессилия. – Между той ночью и этой – пропасть, Касьян.

– Пропасти существуют только в твоей голове, – он коснулся губами моей шеи, едва ощутимо, но от этого жеста по телу прошла электрическая судорога. – Спи. Я никуда не уйду. И ты – тоже.

Я лежала, скованная его руками и своими собственными чувствами. Я злилась на него так, что хотелось кричать, но его тепло убаюкивало, заставляя сознание медленно капитулировать. Касьян побеждал на всех фронтах, и самое страшное было в том, что мой собственный пульс в эту минуту бился в унисон с его сердцем.

Глава 35

Утро просочилось в спальню сквозь тяжелые шторы тонкой золотистой нитью, но проснулась я не от света. Я почувствовала прикосновение – невесомое, почти призрачное. Чьи-то пальцы медленно, с пугающей нежностью очерчивали контур моей скулы, задевали кончик носа, а затем спускались ниже, к ключице.

Я не открывала глаза, боясь разрушить это странное, зыбкое марево полусна. Рука скользнула по моему плечу, обжигая кожу, и остановилась на бедре, мягко поглаживая ткань его футболки. Это было так правильно и так знакомо, что я невольно выдохнула, расслабляясь под этим ласковым напором.

Когда я всё же разомкнула веки, мир вокруг перестал существовать. Надломленный утренний свет падал на лицо Касьяна, смягчая его резкие черты. Он не спал. Он просто лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня.

Боже, как он смотрел...

В его взгляде не было привычного льда, не было той торжествующей усмешки охотника. Там была такая глухая, нерастраченная нежность и какая-то первобытная преданность, что у меня внутри всё задребезжало, как тонкое стекло при землетрясении. На меня никогда в жизни ни один мужчина так не смотрел. Словно я была его единственным спасением, его личным солнцем, без которого мир погрузится в вечный хаос.

Я зависла. Я просто утонула в этом взгляде, забыв, кто я, где я и почему должна его ненавидеть. Моя рука сама собой дернулась навстречу, я почти коснулась его колючей щеки, поддаваясь этому сладкому, дурманящему моменту абсолютной близости. На секунду мне показалось, что всё это – кошмар, а настоящие мы – вот эти, утренние, настоящие.

Но реальность ударила под дых холодным напоминанием о замках на дверях.

Я резко отпрянула, разрывая зрительный контакт. Очарование рассыпалось в прах. Пульс, только что мерный и спокойный, пустился вскачь.

– Убери руки, – мой голос прозвучал сипло, почти надтреснуто. – Не смей меня трогать.

Касьян не вздрогнул. Его ладонь еще секунду задержалась на моем бедре, прежде чем он медленно, с явным неохотой, отстранился. Тень разочарования промелькнула в его глазах, но тут же сменилась привычной непроницаемой маской.

– С добрым утром, Лиза, – ровно произнес он, садясь на кровати. – Я надеялся, что утро будет добрее ночи.

– Оно станет добрым только тогда, когда я проснусь в своем доме и не увижу тебя рядом, – я рывком села, натягивая футболку пониже, чтобы скрыть дрожь в ногах. – Твоя нежность ничего не меняет. Она – просто еще один способ дрессировки.

Я видела, как на его шее дернулась жилка. Он встал, высокий, мощный, заполняя собой всё пространство, и я снова почувствовала себя крошечной и беззащитной в этой огромной постели.

– Ты слишком упряма, чтобы признать очевидное, – бросил он через плечо, направляясь в сторону гардеробной. – Собирайся. Через час мы уезжаем. И на этот раз, Лиза, никаких черных платьев. Надень то изумрудное, которое я выбрал. У нас будет совместная поездка.

Я осталась сидеть на смятых простынях, чувствуя, как горит кожа в тех местах, где он меня касался. Я злилась на него, но больше всего – на саму себя за ту секундную слабость, которая едва не стоила мне остатков моей свободы.

Глава 36

Я вернулась в свою комнату с гудящей головой. Внутри всё вопило о протесте: хотелось схватить самые старые джинсы или то ужасное черное платье, чтобы снова увидеть его разочарование. Но холодный расчет перевесил ярость. «Если он везет меня в город, если там будут люди... это мой шанс», – билась в висках единственная мысль. Смирение стало моей маскировкой.

Я подошла к рейлу и вытянула то самое изумрудное платье. Ткань – тяжелый, струящийся шелк – скользнула по пальцам, прохладная и живая. Когда я надела его, оно обхватило мою талию как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, о котором я и сама не подозревала. Глубокий цвет драгоценного камня сделал мою кожу почти прозрачной, а глаза – яркими, тревожными.

Я распустила волосы, позволив им тяжелым каскадом лечь на плечи, и едва коснулась губ помадой. Глядя в зеркало, я не узнала себя. Там стояла не учительница младших классов, а женщина, способная остановить время. Чужая. Опасная. Его.

Я медленно спустилась по широкой мраморной лестнице. Касьян стоял внизу, у подножия, спиной ко мне, отдавая какие-то распоряжения по телефону. Услышав стук моих каблуков, он резко обернулся.

И замер.

Его телефон так и остался прижатым к уху, но он явно перестал слышать собеседника. Я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, почти затопив радужку, превращая глаза в два черных бездонных омута. Он смотрел на меня так, будто видел впервые – и в то же время так, будто ждал этого момента всю свою жизнь.

Его дыхание сбилось. Я отчетливо увидела, как тяжело и рвано поднялась его грудная клетка, а пальцы, сжимавшие смартфон, побелели от напряжения. Касьян медленно опустил руку, не отрывая от меня обжигающего взгляда. Он медленно скользнул глазами по линии моего выреза, по тонкой талии и вниз, к подолу, который мягко шуршал при каждом шаге.

В его взгляде было не просто желание – там было неприкрытое, первобытное восхищение, граничащее с благоговением. Он смотрел на меня как на свое самое великое завоевание, как на святыню, которую он украл и теперь не знает, молиться на нее или уничтожить в объятиях.

– Лиза... – его голос прозвучал низко, надтреснуто, вибрируя от сдерживаемых эмоций.

Он сделал шаг навстречу, и я увидела, как у него на скулах заиграли желваки. Он буквально пожирал меня глазами, и этот негласный триумф в его зрачках заставил мое сердце пуститься вскачь.

– Ты выглядишь... – он запнулся, подбирая слово, которое было бы достойно этого момента. – Ослепительно. Я знал, что этот цвет твой, но я не ожидал, что ты решишь меня сегодня окончательно лишить рассудка.

Он подошел вплотную, и я почувствовала, как от него исходит почти физическое напряжение. Его рука медленно поднялась, и он коснулся пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы с такой нежностью, что у меня подкосились коленки. В эту секунду он не был бандитом или похитителем. Он был мужчиной, который был полностью, безоговорочно раздавлен моей красотой. И это осознание власти дало мне новую, странную силу.

Касьян замер, неловко полусогнув локоть. Его пальцы едва заметно дрогнули – жест, который должен был выглядеть галантным, в этой тишине казался почти уязвимым. Я бросила короткий взгляд на его ладонь, но рук не подняла.

– Я сама, Касьян, – тихо, но твердо отрезала.

Он не стал настаивать, лишь молча убрал руку в карман дорогого пальто, и мы вместе вышли из душного холла. Холодный уличный воздух моментально привел в чувство. У обочины, урча мотором, нас ждал массивный черный внедорожник.

Когда двери захлопнулись, отрезая их от внешнего мира кожаным салоном и тишиной, я наконец повернулась к нему.

– И куда мы едем? – в моем голосе сквозила отчетливая усталость пополам с любопытством. – Опять загадки?

Касьян вывел машину в поток, уверенно сжимая руль. Его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня.

– Я хочу, чтобы ты увидела всё своими глазами, – ответил он, не оборачиваясь. – Хватит слухов и догадок. Я познакомлю тебя со своей империей, Лиза. Со всем, чем я владею.

Он на мгновение сбавил скорость, бросив на меня тяжелый, собственнический взгляд.

Я смотрела на его безупречный профиль и чувствовала, как внутри закипает холодное раздражение. Он говорил об «империи» с таким весом, будто это должно было в мгновение ока изменить моё отношение к нему.

– Ты серьезно, Касьян? – я горько усмехнулась, откидываясь на кожаное сиденье. – Ты правда думаешь, что меня впечатлит твое состояние? Что я увижу твои счета или активы и тут же изменю свое мнение?

Он даже не дрогнул, продолжая вести машину так же уверенно и плавно.

– Ты хочешь произвести на меня впечатление? – продолжала я, и мой голос зазвучал резче. – Или всерьез полагаешь, что я упаду в обморок от восторга, увидев масштабы твоего богатства? Мне это не нужно. Мне никогда не были нужны твои деньги, и сейчас – меньше всего.

Я ждала вспышки, ждала, что он начнет спорить или злиться, но Касьян лишь крепче сжал руль. Его спокойствие пугало больше, чем любой гнев. Он просто игнорировал мой протест, словно заранее знал, что я буду сопротивляться.

– Я знаю, что тебе не нужны деньги, Лиза, – спокойно отозвался он, не отрывая взгляда от дороги. – Но мне нужно, чтобы ты видела фундамент, на котором стоит моя жизнь. И твоя – теперь тоже.

Он перестроился в крайний ряд, направляясь в сторону делового центра. Он продолжал делать своё: методично, властно, не давая мне ни единого шанса сойти с этого маршрута.

***

Весь остаток дня Касьян планомерно вскрывал передо мной пласты своей жизни, о которых я раньше только догадывалась. Он не просто владел деньгами – он владел пространством.

Сначала мы приехали на окраину города, где среди строительных кранов возвышался каркас будущего футуристичного отеля. Касьян шел по стройплощадке, и суровые прорабы вытягивались в струнку, едва завидев его силуэт. Он не просто смотрел – он вникал в марку бетона и изгибы панорамного остекления, которое должно было ловить каждый луч заката.

Затем был закрытый логистический терминал, где бесконечные ряды фур и контейнеров напоминали движение муравьев в гигантском механизме. После – вертолетная площадка на крыше зеркального бизнес-центра, откуда открывался вид на город, казавшийся отсюда лишь деталью его интерьера.

– Это всё… твоё? – вырвалось у меня, когда мы зашли в тихий, пахнущий дорогим деревом зал частной антикварной галереи, которая тоже оказалась частью его активов.

– Это то, что я построил, Лиза. То, что никто не смог у меня отобрать, пока я был в тени, – глухо ответил он.

Я смотрела на него – уверенного, властного, повелевающего сотнями людей одним кивком головы. И в голове колючей проволокой запульсировал вопрос, который не давал дышать.

Как?

Как человек с такой мощью, с такими связями и ресурсами вообще мог оказаться в наручниках? Как этот «император» попал в тюрьму и, что еще невероятнее, как он решился на тот безумный побег во время конвоирования? Я вспомнила его – израненного, загнанного, ворвавшегося в мой дом. Тот образ никак не вязался с этим стальным человеком в дорогом автомобиле.

Если у него есть всё это, то насколько опасны те, кто заставил его бежать?

Я смотрела на него. Вопрос жег горло, и я больше не могла его сдерживать.

– Касьян, – я заставила его посмотреть мне в глаза, когда мы вернулись в салон машины. – Объясни мне одну вещь. Глядя на всё это… на твою империю, на людей, которые ловят каждое твое слово… Как ты вообще там оказался? Как такой человек, как ты, позволил защелкнуть на себе наручники и год провести за решеткой?

Он на мгновение замер, и я увидела, как на его челюсти заиграли желваки. Касьян явно не хотел ворошить это, но, взглянув на моё решительное лицо, понял – я не отступлю.

– Даже у самого высокого замка есть уязвимые места, Лиза, – глухо начал он, глядя куда-то вдаль. – Меня предали те, кому я доверял как самому себе. Это была ювелирно спланированная ловушка. Меня обложили со всех сторон: подделанные документы, купленные свидетели, счета, заблокированные в один клик. Они загнали меня в угол, из которого по закону выхода не было.

Он горько усмехнулся, вспоминая те дни.

– Суд был формальностью. Меня вели на убой. И только тогда, во время конвоирования, я понял: если я доеду до зоны, я оттуда уже не выйду. Живым точно. Побег был единственным шансом взять ситуацию в свои руки. Только оказавшись «мертвым» для системы, я смог начать действовать.

Касьян перехватил мою ладонь. Его пальцы были горячими и твердыми.

– Сейчас тебе нечего бояться. Пока я был в бегах, я выкорчевал эту заразу с корнем. Те, кто подставил меня, теперь сами гниют там, куда прочили меня. Враги наказаны. Всё исправлено. Теперь эта империя – не просто деньги, это твоя крепость.

Слова Касьяна принесли кратковременное облегчение, словно холодный компресс на воспаленную рану. Его уверенность подкупала, а масштаб мести впечатлял, но в глубине души всё равно скребло неприятное чувство. Эффект «крепости», который он пытался создать, разбивался об одну маленькую, но острую деталь.

Невеста.

Эта внезапно появившаяся женщина, о которой шептались по углам и на которой Касьян почему-то был обязан жениться. Если его империя так несокрушима, а враги повержены, то зачем ему этот брак? В голове вдруг щелкнуло: а не была ли эта «бумажная невеста» тем самым рычагом, который помог ему так быстро очистить имя и вернуть активы? Цена его свободы.

– Касьян, – я внимательно посмотрела на него, пытаясь поймать малейшее движение зрачков. – Твое чудесное освобождение и то, как быстро решились проблемы с законом… Это как-то связано с твоей женитьбой? Эта «невеста» – часть сделки, которая вытащила тебя из ада?

Лицо Касьяна на мгновение окаменело. Он не ответил сразу, и эта пауза показалась мне вечностью. Он медленно выдохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между усталостью и железной решимостью.

– Лиза, не забивай себе голову тем, что тебя не касается, – отрезал он, и в его голосе снова зазвучал металл, не терпящий возражений. – Мои обязательства перед другими – это всего лишь формальность, инструмент. Я сам со всем разберусь. Тебе достаточно знать, что ты в безопасности.

Он снова отвернулся к окну, закрывая тему, но его ответ не успокоил меня, а лишь добавил новых вопросов. Если это просто «инструмент», почему он так старательно скрывает его механизм?