Текст книги "Особо опасный преступник и училка (СИ)"
Автор книги: Кристина Жиглата
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
Утро встретило нас оглушительной, почти стерильной тишиной. Ливень, который три дня кряду вколачивал нас в стены этого дома, выдохся, оставив после себя лишь монотонную капель с карниза. В открытую форточку потянуло сыростью и запахом мокрой коры – мир за окном оживал, умытый и холодный.
Я открыла глаза и сразу наткнулась на взгляд Касьяна. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и в его глазах, обычно жестких и непроницаемых, сейчас плескалось такое нескрытое, тяжелое огорчение, что у меня перехватило дыхание. Мы оба понимали: этот рассвет – начало конца нашего личного безвременья.
– Вода спадает, – негромко произнес он, не поворачивая головы. – Дороги развезло, но проехать уже можно.
Я прижалась к его плечу, кожей ощущая его жар. В груди ворочался холодный ком, но я упрямо гнала мысли о рабочих буднях, о школьных коридорах и о том, что этот человек скоро станет лишь фантомной болью в моем сердце.
– Еще нет, – соврала я, целуя его в ложбинку между ключицами. – Посмотри, какой туман. Никто не рискнет выехать в такую темень. У нас есть время.
Касьян хрипло усмехнулся и перевернулся на бок, нависая надо мной. Его ладонь, широкая и властная, легла мне на талию. Мы оба играли в эту игру – делали вид, что огорчение нас не коснулось, что мы всё те же любовники «без обязательств», какими договорились быть в первую ночь. Но его поцелуи стали другими – более долгими, отчаянными, словно он пытался забрать мой вдох себе.
Весь этот день мы провели в каком-то лихорадочном оцепенении. Мы вместе бродили по кухне, сталкиваясь плечами у плиты, пили кофе и смеялись над какими-то пустяками, старательно обходя тему «завтра». Касьян снова завел разговор о том, чтобы я уехала с ним, но уже без прежнего напора – скорее, прощупывая почву, надеясь на чудо.
– Лиза, подумай еще раз, – он притянул меня к себе, когда мы стояли у окна, глядя на огромные лужи во дворе. – Ты здесь завянешь. Твои тетрадки, твои мелкие заботы… Я дам тебе масштаб. Ты будешь под защитой человека, перед которым открываются любые двери. Тебе никогда больше не придется бояться.
Я смотрела на его профиль – резкий, волевой. Он предлагал мне жизнь, полную власти и денег, но я видела за ней лишь бесконечный бег и тени его прошлого, которые рано или поздно настигнут нас обоих.
– Мой масштаб – это тридцать пар детских глаз, Касьян, – тихо ответила я, пряча лицо у него на груди. – Там я на своем месте. А в твоем мире я буду просто красивым трофеем, который в любой момент может оказаться под прицелом. Я боюсь не бедности, я боюсь того, кем ты стал, чтобы стать таким сильным.
Он ничего не ответил, лишь сильнее сжал меня в объятиях. Мы продолжали наслаждаться друг другом, вырывая у судьбы каждую минуту, пока вышка связи была поврежденной. Мы занимались любовью прямо на полу у камина, среди разбросанных подушек, с той яростью, с какой люди в последний раз смотрят на солнце перед затмением.
Огорчение просачивалось сквозь наши улыбки, как вода сквозь старую плотину, но мы упорно продолжали этот праздник на руинах.
***
Тишину, ставшую за эти дни нашей единственной защитой, разрезал резкий, чужеродный звук. Виброзвонок на комоде прозвучал как выстрел. Я вздрогнула, едва не выронив чашку, а Касьян среагировал мгновенно – в три шага он оказался у телефона. На экране упрямо горела одна-единственная палочка связи.
Вышку в лесу починили. Мир ворвался в наш кокон, беспардонно взламывая замки моего старого дома на отшибе.
Касьян прижал трубку к уху, и я увидела, как его лицо в секунду превратилось в непроницаемую маску. Исчез тот мужчина, который утром нежно перебирал мои волосы. Перед окном, выходящим на размытую дорогу, стоял лидер, привыкший распоряжаться жизнями.
– Да. Живой. Крайний дом у леса, за старой школой. Подгоните две машины к повороту через сорок минут. Дороги – каша, идите на пониженной. Жду.
Он сбросил вызов и медленно обернулся ко мне. В комнате стало физически тесно от напряжения. Огорчение, которое мы так старательно прятали за завтраком, теперь душило, лишая слов.
– Мои люди уже в пути, Лиза, – его голос снова стал сухим и властным. Он подошел ко мне вплотную, обхватив мои плечи ладонями, которые больше не дрожали. – У тебя есть полчаса. Бросай всё. Этот дом, эту копеечную работу. Я сделаю один звонок, и завтра у тебя будет жизнь, о которой в твоих книжках не пишут. Ты будешь под моей личной опекой. Никто не узнает, кто ты и откуда.
В моей голове начался настоящий хаос. Внутри всё кричало: «Беги! Соглашайся!». Я видела его силу, его скрытую мощь, чувствовала его запах и понимала, что без него мой дом станет просто набором холодных комнат. Одна его фраза – и я больше не буду одинокой учительницей, считающей дни до зарплаты. Я буду принадлежать ему, человеку, который ради меня может купить или уничтожить целый город.
Но тут же перед глазами встали лица моих третьеклассников. Их доверчивые глаза, запах мела и старых парт в моей школе. Моя тихая, прозрачная жизнь, где всё было честно.
– Касьян, я не смогу... – прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается надвое. – Твои люди... они ведь тоже часть твоей жизни? Оружие, вечный риск, тени за спиной? Если я поеду, я стану твоим слабым местом. Ты будешь оглядываться из-за меня, а я буду умирать от страха каждый раз, когда за тобой закрывается дверь.
– Я защищу тебя! – почти рыкнул он, встряхнув меня. – Я дам тебе такую безопасность, какую ты здесь и не видела. Я обеспечу тебя так, что ты забудешь слово «страх».
– Мне не нужна золотая клетка, Касьян. Мне нужно спать спокойно, не боясь, что ночью в мой новый дом ворвутся так же, как ворвался ты. В твоем мире нет покоя, там есть только цена. А я... я хочу просто учить детей.
Я видела, как в нем что-то окончательно захлопнулось. Он мог бы просто закинуть меня в машину – его люди сделают всё, что он скажет. Но он смотрел на мои слезы и видел в них не каприз, а пропасть. Его прошлое было слишком тяжелым, а моё настоящее – слишком чистым для той грязи, которой он привык управлять.
Огорчение захлестнуло нас обоих. Он не злился. В его глазах было бесконечное разочарование человека, который нашел то единственное, ради чего стоило остановиться, но не может это удержать, не уничтожив.
Глава 21
Громкий, бесцеремонный стук в дубовую дверь заставил меня вздрогнуть. Этот звук вдребезги разбил тишину моего дома, окончательно вырывая нас из кокона последних дней. Касьян мгновенно подобрался, его взгляд стал стальным. Он больше не был тем мужчиной, что шептал мне нежности последние дни – передо мной стоял холодный и опасный чужак.
Он рывком открыл дверь, впуская внутрь запах мокрого асфальта и чужой, пугающей силы. На пороге стояли двое крепких мужчин в темных куртках, но прежде чем они успели произнести хоть слово, между ними проскользнула тонкая фигура.
– Касьян! – звонкий, надрывный голос полоснул по ушам.
Высокая, ухоженная девушка в дорогом пальто, совершенно неуместном в нашей сельской глуши, бросилась ему на шею. Она вцепилась в него так, словно он был её единственным спасением, а её безупречный маникюр ярко выделялся на фоне его темной футболки.
– Боже, я с ума сходила! – всхлипывала она, игнорируя моё присутствие. – Ты обещал, что мы скоро встретимся и пропал! Ты не забыл, что у тебя есть невеста?.. И я чуть с ума не сошла, пока ты прятался в этой дыре!
Мир вокруг меня качнулся. «Невеста». Слово ударило под дых сильнее, чем его первый визит с угрозами. Липкое, удушающее огорчение мгновенно сменилось ледяным осознанием. Он звал меня с собой. Он обещал мне весь мир и безопасность, зная, что в этом мире уже есть она – женщина, имеющая на него официальное право.
Касьян резко, почти грубо отстранил её от себя. Его лицо потемнело от ярости.
– Какого черта вы её привезли? – прорычал он, глядя поверх её головы на своих людей. Те виновато отвели глаза. – Я давал четкие инструкции. Ждать в городе!
– Я не могла иначе! – вскрикнула девушка, поправляя волосы. – Мы должны ехать, Касьян. Всё готово, самолет ждет.
Он обернулся ко мне. В его глазах я увидела попытку оправдаться, какую-то нелепую просьбу о понимании, но всё было напрасно. Реальность вернулась в мой дом вместе с грязью от их ботинок.
Всё наше «без обязательств», все его обещания теперь выглядели как дешевая декорация. Он скрыл от меня самое важное, предлагая стать его женщиной, в то время как его ждала другая.
– Лиза, это не то, что ты думаешь... – начал он, делая шаг ко мне.
– Уходи, Касьян, – я отступила назад, чувствуя спиной холодную поверхность кухонного стола. – Твои люди правы. Тебя ждут. И не только они.
Я видела, как он сжал кулаки, как желваки заиграли на его скулах. Он хотел что-то сказать, возможно, снова позвать меня, но присутствие этой женщины между нами сделало это невозможным. Она смотрела на меня свысока – как на случайный эпизод, на досадную помеху в их блестящей жизни.
Я окончательно убедилась: у нас нет и не могло быть будущего. Его мир – это не только деньги и риск, это ложь, которая является его фундаментом. Моя школа, мои дети и мой честный дом были единственным, что имело смысл.
– Прощай, – твердо сказала я, глядя ему прямо в глаза.
– Все вон! – рявкнул Касьян так, что в серванте жалобно звякнул старый хрусталь. – Ждите в машинах. Живо!
Девушка, всё еще цеплявшаяся за его рукав, испуганно отпрянула. Она открыла рот, чтобы возразить, но встретила его ледяной, бешеный взгляд и осеклась. Охранники подхватили её под локти и почти насильно вывели на крыльцо. Дверь захлопнулась, и в комнате повисла тяжелая, душная тишина, прерываемая только моим прерывистым дыханием.
Касьян обернулся ко мне. В его глазах больше не было того стального блеска – там была паника хищника, который видит, как его добыча ускользает навсегда.
– Лиза, послушай меня, – он сделал шаг вперед, протягивая руки, но я отшатнулась, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. – Это не то, что ты думаешь. Эта свадьба... это сделка. Между нами нет ничего, кроме подписей на бумаге!
– Невеста, Касьян? – мой голос дрожал от обиды и унижения. – Ты звал меня с собой, обещал «весь мир», скрыв, что в этом мире мне отведена роль любовницы в тени твоей законной жены? Ты хотел купить меня, как одну из этих машин на улице?
– Нет! – он почти крикнул, в два прыжка сократив расстояние между нами и крепко перехватив мои запястья. – Я хотел забрать тебя, чтобы быть вместе! Чтобы ты была моей, по-настоящему. Я бы всё уладил, я бы нашел способ... Лиза, поехали. Прямо сейчас. Плевать на них всех. Я не оставлю тебя здесь.
Я посмотрела на его лицо – волевое, красивое и насквозь пропитанное ложью. Вся эта страсть, все разговоры о «новом начале» – всё это было лишь красивой оберткой для жизни, где я всегда была бы вторым сортом.
– Нет, – я упрямо дернула руками, освобождаясь. – Я тебе не верю. Ты ворвался в мой дом, ты подчинил меня своей воле, а теперь хочешь подчинить своей лжи. Уходи к своей невесте, к своим делам.
– Лиза, одумайся! Что тебя здесь ждет? Работа в школе? Скрипучие полы? Одиночество? – он сорвался на хрип, в его голосе слышалось неприкрытое огорчение.
– Здесь меня ждет моя совесть, – отрезала я, указывая на дверь. – И школа, где я учу детей быть честными. Чему я их научу, если сама стану твоей содержанкой? Уходи. Связь восстановилась, Кас. Ливень закончился. Все, как мы и договаривались – временно и без обязательств.
Он долго смотрел на меня, тяжело дыша. Я видела, как в нем боролись ярость и отчаяние. Он не привык, чтобы ему отказывали, особенно женщины, которым он предлагал богатство. Но в моих глазах он увидел не страх, а окончательное, бесповоротное презрение.
– Лиза, послушай меня внимательно, – Касьян сделал шаг вперед, и в его голосе прорезалась та самая холодная властность, от которой у меня стыла кровь. – То, что ты видела – это необходимость. Моя невеста – это подпись в контракте, союзы между семьями, которые я не могу разорвать прямо сейчас. Это чистая формальность. На бумаге она будет женой, но это ничего не значит.
Он протянул руку, пытаясь накрыть мою ладонь своей, но я отпрянула, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел.
– Ничего не значит? – мой голос сорвался на шепот. – Ты звал меня с собой, зная, что официально принадлежишь другой?
– Я предлагаю тебе жизнь, о которой ты не смела мечтать, – он перехватил мои запястья, и в его хватке снова почувствовалась та сила, которой он привык подчинять всех. – Ты поедешь со мной. У тебя будет всё: лучший дом, охрана, любая роскошь. Ты будешь моей любимой женщиной, моей настоящей жизнью. А она... она просто будет занимать место в документах и на официальных приемах. Ты будешь рядом со мной, Лиза. Неофициально, да, но ты будешь единственной, кто мне дорог.
Его слова ударили меня сильнее, чем если бы он просто ушел. В этот момент пелена окончательно спала с моих глаз. Он не предлагал мне любовь, он предлагал мне роль тени. Роль «второй женщины», спрятанной за высокими заборами, пока он будет вести под руку другую. Он искренне верил, что его деньги и страсть могут перевесить моё достоинство.
– Значит, у тебя будет две женщины, Касьян? – я смотрела на него, и острая, жгучая обида жгла горло. – Одна для статуса, а другая – для души, пока не надоест? Ты предлагаешь мне спрятаться в твоем шкафу, пока ты будешь играть роль примерного мужа на публике?
– Лиза, не будь ребенком, – в его тоне проскользнула сталь, он явно начинал терять терпение. – В моем мире так живут многие. Это защита, это стабильность. Я даю тебе понять, что именно ты – та, с кем я хочу засыпать и просыпаться.
– Но я не хочу быть «той, с кем просыпаются» за закрытыми шторами! – я с силой вырвала руки. – Я учительница, Касьян. Я живу в простом доме, я небогата, но я сплю с чистой совестью. Ты оскорбил меня этим предложением. Ты думал, что я настолько дешево стою, что соглашусь на роль вечной любовницы?
Я видела, как его лицо окаменело. Он не ожидал такого отпора. Он привык, что женщины мечтают оказаться на моем месте, даже если это место – в тени. Но для меня его «щедрое предложение» было пощечиной. Огорчение и обида душили меня. Я поняла, что все эти дни он смотрел на меня не как на равную, а как на красивый трофей, который можно просто купить и поставить на полку в тайной комнате.
– Уходи, – я указала на дверь, и на этот раз моя рука не дрожала. – Иди к своей «бумажной» невесте. А у меня завтра уроки в школе. И мне нужно успеть вымыть пол после твоих людей, чтобы здесь снова пахло моим домом, а не твоей гнилой правдой.
Касьян долго смотрел на меня – в его взгляде боролись ярость и странное, запоздалое уважение. Он ничего не ответил. Развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах.
Связь на телефоне окончательно восстановилась, и в дом ворвалась оглушительная тишина реальности. Я осталась одна в своем доме, и впервые за эти дни мне захотелось открыть все окна настежь, чтобы выветрить запах его мира навсегда.
Глава 22
Утро понедельника встретило меня оглушительной, звенящей тишиной, от которой закладывало уши. Я стояла посреди кухни, сжимая в руках остывшую чашку кофе, и смотрела на пустой стул, где еще вчера сидел Касьян.
Всё казалось дурным, лихорадочным сном. Если бы не отчетливые следы протекторов тяжелых внедорожников на размытой колее у дома и не стойкий, едва уловимый запах Касьяна, я бы убедила себя, что сошла с ума.
Я махнула головой прогнала дурные мысли.
Это все… Конец. Мне нужно забыть и идти дальше.
Сегодня был первый рабочий день, и я надеялась что заботы в школе помогут мне отвлечься от боли, которая давила внутри меня.
Я шла по знакомой тропинке к селу, и каждый шаг давался мне с трудом, словно к ногам привязали гири. Воздух после грозы был непривычно чистым, но мне казалось, что я задыхаюсь.
«Как ты могла?» – стучало в висках в такт моим шагам. – «Ты – учительница. Ты та, кто учит детей честности, чистоте, достоинству. А сама три дня грела постель человеку, который ворвался в твой дом с позиции силы, а ушел, предложив роль тайной любовницы при живой невесте».
Я чувствовала себя грязной. Не от его прикосновений – те были пугающе желанными, – а от собственной слабости. Я винила себя за то, что стены моего дома и моей души рухнули так быстро. За то, что позволила себе на мгновение поверить в сказку о «красавице и чудовище», забыв, что в реальности чудовища не меняются.
Я вошла в здание школы, стараясь не поднимать глаз на коллег. Мне казалось, что на моем лице крупными буквами написано всё, что происходило в моем доме, все последние дни.
В классе было шумно. Мой третий «А» жил своей обычной жизнью: Васька Петров опять пытался отобрать пенал у соседки, а девочки шептались о новых наклейках.
– Здравствуйте, Елизавета Михайловна! – хором пропели они, когда я вошла.
Я открыла журнал, и мои пальцы мелко задрожали. Я смотрела на их чистые, открытые лица и чувствовала, как внутри всё сжимается от боли. Я должна была учить их правописанию, а сама не могла составить в голове простейшее предложение. Весь день я провела как в тумане, механически отвечая на вопросы и ставя оценки, которые ничего не значили.
Я пыталась забыть. Забыть тепло его рук, блеск его глаз, его властный голос. Я твердила себе, что Касьян – это просто стихийное бедствие, которое прошло мимо, оставив после себя разрушения.
В середине большой перемены в дверь класса постучали. На пороге стоял местный паренек, подрабатывающий курьером в районном центре. В руках он держал огромный, вызывающе роскошный букет темно-бордовых роз, которые казались инородным телом в нашей скромной школе.
– Это вам, Елизавета Михаловна. Просили передать лично, – парень поставил цветы на мой стол.
Класс ахнул. Дети облепили стол, восторженно разглядывая лепестки, на которых еще дрожали капли воды. Среди цветов белела карточка. Я взяла её дрожащими пальцами и прочитала всего одну строчку, написанную размашистым, жестким почерком:
«Я не привык проигрывать. Жди. К.»
Обида, которая, казалось, утихла, вспыхнула с новой силой. Даже сейчас он не просил прощения. Он не раскаивался в том, что предложил мне роль шлюхи. Он просто ставил меня перед фактом: он не отступил. Эти цветы были не знаком добра, они были меткой. Он помечал свою территорию, напоминая, что его власть дотянется до меня даже здесь, среди детских тетрадок и запаха мела.
– Ой, какие красивые! От кого они? – спросила маленькая Анечка, прикоснувшись к шипу.
– Ни от кого, – отрезала я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. – Это просто ошибка, Аня. Кто-то ошибся адресом…
Я подхватила тяжелый букет и, под недоуменные взгляды детей, вышла из класса. Я донесла их до мусорного бака в конце коридора и, не глядя, бросила их туда.
Я хотела забыть. Я должна была забыть. Но дрожь в руках и запах роз, преследовавший меня до самого вечера, говорили об одном: Касьян не из тех, кто исчезает просто потому, что ему указали на дверь.
Глава 23
Весь остаток школьного дня я провела как в лихорадке. Запах роз, казалось, въелся в кожу, хотя я выбросила букет в первую же минуту. Каждое слово Касьяна из записки – «Я не привык проигрывать» – пульсировало в висках. Он не просто прислал цветы, он нанес удар по моему спокойствию, напомнив, что его власть простирается далеко за пределы моего порога.
Я возвращалась домой по раскисшей дороге, кутаясь в пальто и мечтая только об одном: запереться, заварить крепкий чай и вычеркнуть эти три дня из памяти. Но еще на подходе к дому я замерла.
Вместо привычного запустения и завывания ветра на отшибе где находился мой дом стоял гул бензопилы. У ворот стоял незнакомый грузовик, а во дворе сновали трое мужчин в рабочих комбинезонах.
– Елизавета Михаловна? – один из них, крепкий мужчина с обветренным лицом, заглушил пилу и подошел ко мне. – Нам велено исполнить работу...
Я онемела, глядя на то, как старое рухнувшее дерево, которое годами подпирало стену гаража и грозило раздавить крышу, уже распилено на аккуратные чурбаки. Другой рабочий на крыше дома ловко забивал последние листы кровельного железа там, где после бури зияла дыра.
– Кто вам велел? – выдавила я, хотя ответ знала заранее.
– Сказали, хозяин распорядился. Оплачено сполна, – буркнул рабочий и вернулся к делу.
Я стояла посреди собственного двора, чувствуя себя беспомощной. Он делал это снова. Входил в мою жизнь без стука, решал мои проблемы, не спрашивая разрешения. Это была не забота, это была демонстрация: «Я могу починить твою крышу, я могу прислать тебе цветы, я могу всё». Каждое вбитое в мою крышу гвоздь ощущалось как клеймо.
Да, он обещал помочь убрать дерево и починить гараж, но это было до того, как он позвал меня с собой и я узнала что у него есть невеста. Мы разорвали связь и я думала это навсегда. Но оказалось, не навсегда.
«Боже, что же ты от меня хочешь?»
Я вошла в дом, стараясь не смотреть на рабочих. Внутри пахло чистотой – кто-то явно прибрался здесь до моего прихода. Но самое страшное ждало меня в спальне.
На прикроватной тумбочке, рядом с моей старой лампой, лежал тяжелый кожаный конверт. Внутри не было записок – только пачка документов и банковская карта. Я дрожащими пальцами вытянула бумаги: документы на право собственности на квартиру в областном центре и ключи с тяжелым брелоком.
Это был его «весомый» аргумент. Не просто предложение стать любовницей, а уже подготовленный плацдарм. Он купил мне жилье. Он выделил мне бюджет. Он упаковал мою жизнь в кожаную папку, словно я была очередным бизнес-проектом.
Обида, перемешанная с яростью, обожгла горло. Он не услышал моего «нет». Он решил, что я просто кокетничаю или набиваю цену. Для Касьяна мир состоял из тех, кто покупает, и тех, кто продается. И он был уверен, что цена учительницы из села – это новая крыша и квартира в городе.
Какой же он ублюдок…
***
К вечеру рабочие уехали. Дерево было убрано, крыша сияла свежим металлом, а в гараже аккуратной стопкой лежали дрова, которых хватило бы на две зимы. Гараж выглядел обновленным, крепким, но он больше не был моим. В каждом углу теперь сквозило его присутствие.
Я сидела у того самого камина, где мы пили вино, и смотрела на кожаную папку на столе.
– Ты думал, что это так просто? – прошептала я в пустоту. – Что ты купишь мое «да» за новую кровлю?
Мне было больно от того, что он так низко меня ценил. Он не предложил мне честности, он предложил мне комфортный плен. Я понимала, что завтра мне придется искать способ вернуть всё это. Но как вернуть починенную крышу? Как вернуть распиленное дерево?
Он окружил меня своей «заботой», как капканом. И самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри, несмотря на всю обиду и злость, я всё еще чувствовала фантомное тепло его рук на своих плечах.
Я подошла к телефону. Связь была идеальной. Но я знала: если я наберу его номер, я сделаю только хуже. Я снова отложила телефон и отошла в сторону. Пусть делает что хочет, но от меня он получить только игнор.
***
Вечер вползал в дом вместе с сырым туманом, когда у ворот снова взвизгнули тормоза. Я вздрогнула, невольно надеясь и одновременно боясь, что это Касьян вернулся за ответом. Но…
Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла она. Та самая «бумажная» невеста, чье появление разрушило мою иллюзию. В полумраке прихожей её светлое пальто казалось пятном мела на классной доске. Она обвела взглядом мою скромную обстановку с таким нескрываемым брезгливостью, будто зашла в хлев.
– Значит, вот как выглядит «святая простота», – её голос был полон яда. – Учительница. Какое благородство.
Она прошла вглубь комнаты, не снимая туфель, цокая каблуками по свежевымытому полу. Остановилась у стола, на котором всё еще лежал кожаный конверт с документами на квартиру. Её глаза сузились. После чего она потянулась рукой и забрала конверт, пряча в сумку, словно уже знала, что там находится…
– Послушай меня, девочка, – она резко повернулась ко мне, и я увидела, что за безупречным макияжем скрывается холодная, расчетливая ярость. – Касьян – мой. По документам, по крови, по бизнесу. У нас впереди свадьба, которую не отменит ни одна интрижка в захолустье. Если ты думаешь, что из этого что-то выиграешь, ты ошибаешься. Ты для него – никто. Всего лишь шлюха, к которой он, очень скоро потеряет интерес.
Я стояла неподвижно, сложив руки на груди. Страха не было. Было только гулкое, тяжелое бешенство, поднимавшееся из самой глубины души.
– Ты опоздала с предупреждениями, – ответила я ровным голосом. – Твой жених уже получил свой отказ. Можешь забрать свою ревность вместе с ним.
Она шагнула ко мне, сокращая дистанцию. От неё пахло дорогими духами и сталью.
– Не дерзи мне. Ты не понимаешь, во что вляпалась. У Касьяна за спиной такие люди, которые стирают таких, как ты, из истории одним щелчком пальцев. Если ты еще раз примешь от него хоть один подарок, если ответишь на звонок… у тебя начнутся проблемы, которые не решатся извинениями. Твоя школа сгорит, а ты исчезнешь так тихо, что ни одна живая душа этого не заметит.
Она думала, что напугала меня. Но она лишь подлила масла в огонь моего гнева. Я злилась не на неё – на Касьяна. Он не решил вопрос. Он не защитил меня. Своей «заботой», он подставил меня под удар, превратив мою жизнь в мишень для своей больной на голову женщины.
Откуда она вообще знает столько информации обо мне?
– Проблемы уже начались, – я сделала шаг вперед, заставляя её чуть отступить. – И начались они в тот момент, когда твой жених ворвался в мой дом. Так что возвращайся в свою дорогую машину, вали отсюда нахрен и больше никогда не появляйся на моем пути. Тоже самое передай и Касьяну… Раз ты так сильно за него переживаешь. Сама держи своего жениха в узде. Он мне и даром не нужен, поняла! И контролировать я его не намерена!
Она на мгновение опешила от моего напора, её холеное лицо перекосило от злости.
– Ты пожалеешь о своих слова, мразь. Касьян получает то, что хочет, но он также легко выбрасывает мусор.
Она толкнула мен я в плечо, круто развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задрожали оконные рамы. Я услышала, как взревел мотор и машина со свистом сорвалась с места.
Я осталась стоять в пустой комнате, чувствуя как внутри меня всё рушилось. Касьян обещал мне «весь мир», а принес только угрозы и чужую ненависть. Он хотел купить меня, но в итоге лишь выставил счет, который я не собиралась оплачивать.
Я подошла к окну и заперла его на все задвижки. Теперь я знала точно: война только начинается, и Касьян в ней – не мой союзник.
