Текст книги "Особо опасный преступник и училка (СИ)"

Автор книги: Кристина Жиглата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48

Тишина в моей спальне была не просто отсутствием звуков – она была осязаемой, тяжелой, как слой пыли на заброшенном чердаке. После ухода Альбины воздух в доме пропитался ядом. Я стояла посреди комнаты, прижав ладони к животу, и чувствовала, как внутри меня бьется вторая жизнь, еще крошечная, беззащитная, но уже ставшая мишенью.

«Уходи до рассвета», – шептал внутренний голос. Это не был голос разума, это был древний инстинкт самосохранения. Альбина не блефовала. В её глазах я видела не просто ревность, а готовность уничтожить всё, к чему прикасался Касьян. А Касьян… он не защитит. Он заберет. Он превратит мою жизнь в крепость, из которой не будет выхода, и мой ребенок станет первым кирпичом в фундаменте этой тюрьмы.

Я рывком вытащила из-под кровати старую спортивную сумку. Молния заскрежетала в тишине, как бензопила. Я вздрогнула, оглядываясь на окно. Казалось, за каждым кустом в саду затаилась тень с биноклем.

Сборы были лихорадочными. Я не зажигала верхний свет, довольствуясь тусклым пятном от фонарика на телефоне. Вещи летели в сумку беспорядочной кучей: две пары джинсов, толстый свитер, документы, припрятанные наличные.

Своего транспорта у меня не было, и сейчас это стало моей главной уязвимостью. Я открыла приложение такси. Пальцы дрожали, когда я вбивала адрес центрального магазина, который был единственным в нашем поселке, и находился за густыми зарослями старого парка. Вызывать машину прямо к крыльцу было равносильно явке с повинной.

Мне нужно было место, где его деньги не имеют власти. Я вспомнила о даче Ленки, моей университетской подруги. Старый сруб в трехстах километрах от города, затерянный в лесах. Касьян не знал о Ленке.

Я переоделась. Черный трикотажный костюм сидел на мне как вторая кожа. Я натянула глубокую кепку, скрыв светлые пряди, и надела очки с простыми стеклами. Отражение в зеркале было чужим. Из полумрака на меня смотрела бледная, испуганная женщина, которая больше не принадлежала себе.

Я не рискнула выйти через парадную дверь. Осторожно открыв окно гостиной, я перебросила сумку на мягкий дерн и вылезла сама. Холодный ночной воздух мгновенно пробрал до костей. Я двигалась вдоль заборов, стараясь не наступать на сухие ветки. Путь до магазина казался бесконечным. Каждая тень ложилась на асфальт как засада.

Наконец, я увидела огни. Желтая иномарка с шашечками замерла у обочины под раскидистым кленом. Я прибавила шагу, почти переходя на бег. «Пожалуйста, только бы успеть», – стучало в висках.

Я уже протянула руку к ручке задней двери, когда из темноты, беззвучно, как призраки, выкатились два черных внедорожника. Один мягко притер такси к обочине, заблокировав ему выезд, второй встал прямо передо мной, отрезая путь к машине.

Таксист, молодой парень, испуганно вжался в сиденье, глядя на тонированных монстров. Его телефон, закрепленный на панели, ярко светился в темноте – заказ был отменен за секунду до моего прихода. Кем-то сверху.

Я замерла, прижимая сумку к груди. Сердце упало в бездну.

Дверь ведущего внедорожника открылась. Из машины вышел высокий мужчина – начальник охраны Касьяна. Я его узнала. Он подошел ко мне. Его шаги по гравию звучали буднично и страшно.

– Елизавета Михайловна, доброй ночи, – его голос был ровным, как линия кардиограммы мертвого.

– Пропустите меня, – мой голос сорвался на хрип. – Я вызвала машину. Я имею право уехать.

Мужчина чуть склонил голову набок.

– Касьян Максимович просил передать, что поездки на случайных автомобилях в вашем нынешнем состоянии крайне безответственны. Гигиена салона и стиль вождения эконом-класса могут навредить здоровью. И вашему, и… – он сделал паузу, – …более важному.

Мир окончательно рассыпался.

– Я никуда не пойду! – я попятилась назад, в темноту парка. – Оставьте меня!

Охранник даже не ускорил шаг. Он просто сделал знак рукой, и такси медленно тронулось с места – парню явно дали понять, что его услуги здесь больше не требуются. Я осталась на пустой дороге, зажатая между двумя стальными хищниками.

– Елизавета Михайловна, не стоит волноваться. Мы подготовили для вас другую машину. У нее пневмоподвеска, она сглаживает все неровности дороги. Это необходимо в первый триместр. Пожалуйста, пересядьте в автомобиль. Там работает климат-контроль и есть теплая вода.

Его вежливость была удушающей. Они не собирались воевать со мной. Они собирались меня беречь – как ценный инкубатор.

– Где Касьян? – спросила я, чувствуя, как по щекам катятся слезы бессилия.

– Касьян Максимович ждет вас в особняке. Вам больше не о чем беспокоиться. Обо всём остальном он позаботится сам.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. В этом жесте была вся суть Касьяна: поддержка, которая на самом деле была захватом.

Я села на заднее сиденье. Там действительно было тепло. Глядя в темное окно на пустую улицу, где минуту назад стояло мое такси в свободу, я поняла: Касьян не просто вернул меня. Он объявил на меня право собственности, закрепленное самой природой.

Битва была проиграна. Началась война за право остаться человеком в мире, где тебя считают лишь драгоценным сосудом.

Глава 49

Машина скользила по ночному городу бесшумно, словно призрачный челн, переправляющий меня из одного ада в другой. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в свою старую, потертую сумку так, будто в ней была заключена вся моя прошлая жизнь. Мои костяшки побелели, а ногти впились в грубую ткань. Я смотрела, как мимо проносятся неоновые вывески, размытые слезами и скоростью.

Мы миновали знакомый поворот к загородному шоссе, ведущему в тот самый особняк – мою золотую тюрьму. Сердце екнуло и забилось где-то в районе горла.

– Куда мы едем? – мой голос прозвучал сухо, чужо и надтреснуто.

– В городскую квартиру Касьяна Максимовича, – коротко бросил охранник через плечо. Его взгляд в зеркале заднего вида был необычайно мягким для человека его профессии. – Там безопаснее. И ближе к частной клинике, Елизавета Михайловна.

«Безопаснее». Это слово теперь жалило, как раскаленное клеймо. Безопасность в понимании Касьяна всегда означала изоляцию.

Мы остановились у элитного жилого комплекса в самом центре города – монументального здания из стекла и черного гранита. Оно выглядело неприступным, как современный замок. Охранник помог мне выйти, придерживая за локоть так осторожно, словно я могла рассыпаться от малейшего толчка. Меня провели через стерильно чистый холл, подняли на скоростном лифте на последний этаж. Когда двери разошлись, я оказалась перед массивной дверью, которая открылась сама собой еще до того, как сопровождающий коснулся замка.

Внутри было тепло. Пахло кедром, дорогой кожей и... им. Этот запах – смесь морозного воздуха, табака и какого-то терпкого мужского парфюма – мгновенно заполнил мои легкие, вызывая новый приступ страха и паники.

Касьян стоял в глубине огромной гостиной у панорамного окна. Он был без пиджака, в одной белой рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. Его плечи, обычно расправленные и властные, сейчас казались чуть поникшими. Он выглядел измотанным: темные круги под глазами, легкая щетина, взъерошенные волосы. Но стоило ему обернуться и увидеть меня, как в его глазах вспыхнул тот самый опасный, темный огонь, который я так надеялась потушить своим бегством.

– Лиза… – он сделал шаг навстречу, и его голос сорвался, прозвучав почти умоляюще.

В этот момент плотина внутри меня окончательно рухнула. Вся ярость, накопленная за эти дни, весь унизительный страх последних часов, вся горечь от осознания того, что я – лишь ценный объект под неусыпным наблюдением, вырвались наружу вулканическим потоком.

– Не подходи! – закричала я, швырнув сумку на пол. Звук удара ткани о дорогой паркет эхом разнесся по пустой квартире. – Ты чудовище, Касьян! Ты снова это сделал! Снова выследил, снова перехватил, снова запер! Кто ты такой, чтобы распоряжаться моей судьбой? Ты думаешь, если я беременна, то я официально стала твоей собственностью? Твоим очередным трофеем, который нужно поставить на полку под замок?

Я металась по комнате, как раненый зверь. Мое тело тряслось в мелкой лихорадке.

– Убирайся! Слышишь? Уходи к своей Альбине, к своим миллиардам, к своим связям! Я ненавижу тебя! Я ненавижу твой мир, где людей покупают и продают! Ты не защищаешь меня, Касьян, ты меня душишь! Ты ломаешь во мне всё живое, превращая в послушную куклу!

Я подскочила к нему, занося руку для удара, желая причинить ему хоть каплю той боли, что разрывала меня изнутри. Но Касьян не перехватил мои запястья грубо, не скрутил меня, как делал раньше, когда я пыталась сопротивляться. Он просто замер, позволяя моим кулакам бессильно и часто биться о его грудь и плечи. А потом, когда я окончательно выбилась из сил, он просто шагнул вперед и обнял меня.

Это не был захват. Это не была демонстрация силы. Это было море теплоты, которое просто поглотило мою ярость. Он прижал мою голову к своей груди, и я услышала, как бешено, неровно колотится его сердце. Он дрожал. Сильный, несокрушимый Касьян Максимович дрожал вместе со мной.

– Тише, Лиза… тише, маленькая моя… – шептал он мне в макушку, и его голос вибрировал от такой нежности, что у меня подкосились ноги. – Всё хорошо. Ты в безопасности. Прости меня… молю, прости.

Я пыталась вырваться, толкала его в твердую грудь, но он лишь крепче, но удивительно бережно, удерживал меня в этом кольце своих рук, пока мои рыдания не сменились судорожными вздохами. Я обмякла, уткнувшись лбом в его плечо.

– Зачем? – всхлипнула я, чувствуя, как его рубашка намокает от моих слез. – Зачем ты разрушаешь мою жизнь снова и снова?

Он отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность заглянуть мне в лицо. Его ладони, горячие и мозолистые, бережно обрамили мои щеки. Его взгляд был лишен привычного льда – там была голая, кровоточащая искренность.

– Потому что я был идиотом, Лиза. Самым высокомерным дураком на этой планете. Я думал, что миром правят только деньги и страх. Думал, что смогу купить твое прощение. Но когда я узнал что ты беременна нашим ребенком… мой мир просто рухнул. Я многое понял.

Я смотрела на него, и меня прошиб холодный пот. Это не был спектакль. Я видела каждую морщинку на его лице, каждую вспышку боли в зрачках.

– Мне не нужно ничего, кроме тебя, Лиза. Слышишь? Я выбираю тебя. Не Альбину, не её отца, не контракты. Я уже отдал распоряжение адвокатам. Помолвка расторгнута. Официально.

Эти слова ударили меня сильнее, чем любое физическое воздействие. Перед глазами всплыло лицо Альбины – её ядовитая улыбка и холодное предупреждение. Она ведь не лгала. Я знала теперь, какую цену он платит за эти слова. Отец Альбины вытащил Касьяна из бездны, спас от тюрьмы и разорения, расчистил ему путь, но взамен потребовал преданности – и брака со своей дочерью. Это был договор с дьяволом, скрепленный кровью и обязательствами. Разорвать его – значит совершить самоубийство.

– Ты с ума сошел… – прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. – Альбина… она сказала, что её отец уничтожит тебя. Заберет всё. Акции, банки, свободу. Ты станешь никем. Зачем тебе это?

Касьян горько, но как-то облегченно усмехнулся. Он прижался своим лбом к моему, закрыв глаза.

– Пусть забирает. Пусть сожжет этот бизнес дотла. Я начинал с нуля, я справлюсь. Но я не смогу начать заново, если потеряю тебя. Я понял это слишком поздно, когда увидел пустую кровать в твоей спальне. Лиза, мне плевать на миллионы. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Хочу слышать дыхание нашего малыша. Я выбираю жизнь, а не статус.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Его признание шокировало меня, выбило почву из-под ног. В голове не укладывалось: Касьян, который всегда ставил власть превыше всего, добровольно шел на плаху ради меня.

– Я не знаю, верю ли я тебе, – честно ответила я, глядя на его бледное лицо. – Это всё кажется сном. Очередной манипуляцией.

– У нас есть время, – он снова притянул меня к себе, и на этот раз я не нашла в себе сил оттолкнуться. – Я докажу. Не словами, а тем, что будет дальше. Я больше не буду запирать тебя. Я буду просто… рядом. Если ты позволишь.

Я уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя тепло его кожи. Внутри меня боролись два чувства: привычное недоверие и новое, пугающее чувство сопричастности. Он действительно сжег мосты. Он разрушил всё, что строил годами, зная, что впереди – война с одним из самых влиятельных человеком в стране. И всё это ради… меня?

****

Я сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на ночной город, который расстилался внизу, как бесконечный ковер из электрических искр. Огромные панорамные окна городской квартиры Касьяна стирали грань между уютным теплом комнаты и ледяной бездной ночи. Город жил своей жизнью: машины ползли светящимися змейками, неоновые вывески подмигивали равнодушному небу, а я чувствовала себя песчинкой, заброшенной в самый эпицентр шторма.

Касьян был в нескольких метрах от меня – он возился на кухне. Я слышала негромкий стук посуды, шум льющейся воды. Он пытался заварить мне чай. Это было так странно, так дико видеть его – всесильного Касьяна Максимовича – в такой бытовой, почти беспомощной роли. Его движения были непривычно осторожными, словно он боялся разрушить ту хрупкую тишину, что воцарилась между нами после его признания.

Внутри меня бушевал хаос, который постепенно сменялся звенящей, пугающей ясностью. Гнев выгорел дотла, оставив после себя лишь серый пепел и щемящее чувство растерянности. Я смотрела на его широкую спину, обтянутую тонкой белой тканью рубашки, и пыталась осознать масштаб произошедшего.

Этот человек, для которого бизнес был религией, а власть – единственным способом дышать, добровольно нажал на кнопку самоуничтожения своего мира. Он строил свою империю годами. Я помнила, с каким холодным, почти пугающим блеском в глазах он говорил о слияниях, о захватах рынков, о тактических победах над конкурентами. Это было его детище. Его дело жизни, в которое он вложил каждый нерв, каждую каплю своей безжалостной энергии. И теперь он отдавал всё это на растерзание отцу Альбины, зная, что тот не проявит милосердия.

– Касьян, – тихо позвала я. Мой голос больше не дрожал от ярости, он был полон тяжелого, свинцового осознания.

Он замер, на мгновение застыв с чашкой в руках, а затем медленно обернулся. От чая шел легкий пар, окутывая его лицо призрачной дымкой.

– Да, Лиза?

– Зачем? – я задала этот вопрос шепотом, но в тишине квартиры он прозвучал как гром. – Ты ведь понимаешь, что теперь ты всё потеряешь? Совсем всё. Твой бизнес, твои счета, твоё имя, которое заставляло людей бледнеть… Ты станешь никем для тех, кто еще вчера лебезил перед тобой. Отец Альбины… он ведь не просто заберет активы.

Касьян поставил чай на стол и медленно подошел ко мне. Он не дошел пары шагов, остановившись в полосе лунного света, который делал его лицо похожим на античную маску – строгую, изможденную, но решительную.

– Откуда такие подробности, Лиза? – его голос был низким и подозрительно спокойным. – Ты говоришь так, будто лично изучала условия моего договора с их семьей. Откуда ты знаешь про то, что меня ожидает? Хотя нет… Не говори. Я и сам могу догадаться. Альбина. Мне доложили, что она была у тебя, – в его голосе послышался хруст ломающегося льда. – Прости, я не успел её перехватить. В тот момент я не был на связи и не смог отдать распоряжения своим людям. Мне сказали о ней после того как она ушла. Надеюсь, она не причинила тебе вреда…

– Нет, но она ввалилась ко мне и кричала, Касьян, – я снова посмотрела на него, и слезы сами собой закипели в глазах. – Она рассказала всё. И про СИЗО, и про то, как её отец выкупил твою жизнь и твою свободу в обмен на обещание жениться на ней. Она называла меня «сбоем в программе». Она обещала, что если я не исчезну, её отец разорвет твою корпорацию в клочья, натравит на тебя всех псов, каких только сможет найти. Она была в ярости, Касьян. Она была готова убивать.

В комнате внезапно стало невыносимо холодно. Это была тихая, концентрированная ярость Касьяна, которая всегда пугала меня больше, чем его крик. Он смотрел в пространство перед собой, и я видела, как в его голове со скоростью компьютера просчитываются варианты мести.

– Она сказала, что без её денег и связей ты – ничто, – продолжала я, стараясь унять дрожь в руках. – Что ты – просто проект её отца. Касьян, ты действительно готов стать этим «ничем» ради меня? Ради ребенка, которого ты даже еще не видел?

Он подошел вплотную и опустился на корточки прямо перед моим импровизированным убежищем на подоконнике. Это была поза подчинения, совершенно несвойственная ему. Его ладонь легла на мое колено – уверенная, горячая, транслирующая ту самую защиту, в которую я так боялась поверить.

– Лиза, посмотри на меня. Внимательно посмотри.

Я подняла глаза, встречаясь с его темным, почти черным в полумраке взглядом.

– Прости, за Альбину… Я не учел степень её отчаяния, и не думал что она вообще отправится к тебе, – мягко сказал он, а потом добавил: – Что касается происходящего… Ты правда думаешь, что я настолько самонадеян и глуп? – он криво усмехнулся, но в этой усмешке была прежняя, стальная хватка хищника. – Я знал, что этот день настанет. С того самого мгновения, как я впервые увидел тебя, я понимал: сделка с отцом Альбины – это петля. И рано или поздно мне придется либо затянуть её на своей шее, либо перерезать.

Он поднялся, подошел к стене, где за одной из скрытых панелей находился массивный сейф. Короткий щелчок, шорох открываемого металла. Касьян вернулся к подоконнику, неся в руках тяжелую, внушительную кожаную папку с золотым тиснением. Он положил её мне на колени, и я почувствовала её весомость – физическую и символическую.

– Открой.

Дрожащими пальцами я расстегнула замок. Первое, что я увидела на гербовой бумаге – своё имя. Елизавета Михайловна. Крупным шрифтом, заглавными буквами. Я листала страницы, и буквы расплывались перед глазами, превращаясь в нечитаемые пятна.

– Что это? – прошептала я, подняв на него растерянный взгляд.

– Это твой фундамент, Лиза. И фундамент нашего малыша. Я не вчера решил разорвать помолвку. Я готовил это отступление последние несколько недель. Пока Альбина выбирала ткани для свадебного платья, я через оффшоры и подставные фонды выводил личные активы. То, что я заработал сам, своим хребтом, а не с помощью её отца. Акции иностранных филиалов, счета в швейцарских банках, права собственности на недвижимость в Лондоне, Париже и эта самая квартира…

Я перевернула еще одну страницу и ахнула. Суммы, указанные там, были за гранью моего воображения.

– Здесь… здесь миллионы, Касьян.

– Теперь ты – миллионерша, Лиза. Официально. Настоящая, независимая женщина. И даже если завтра отец Альбины обрушит котировки моей основной компании в этой стране, даже если он отнимет у меня заводы – он не сможет коснуться того, что принадлежит тебе. Я перестраховался. Мой ребенок будет полностью обеспечен, что бы ни случилось со мной завтра. Я вывел тебя из-под удара, Лиза.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Растерянность сменилась глубоким, болезненным потрясением. Он позаботился о нас заранее. Он выстраивал эту невидимую стену защиты, пока я считала его своим главным врагом. Пока я думала, что он просто играет со мной в кошки-мышки, он планомерно лишал Альбину и её отца их единственного рычага давления – возможности сделать нас нищими.

– Зачем ты это сделал? – прошептала я, чувствуя, как по щеке катится первая, по-настоящему теплая слеза. – Ты ведь мог оставить всё себе. С твоими ресурсами ты мог бы скрыться где угодно, один. Без обузы в виде беременной и всех этих проблем.

Касьян взял мои ладони в свои. Его руки были большими, надежными, и в этот момент они не сжимали, а поддерживали. Он поднес мои пальцы к своим губам и коснулся их долгим, обжигающим поцелуем.

– Потому что без тебя эти цифры в папке – просто мусор, Лиза. Электронные нули в банковских базах. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я не покупаю тебя этой папкой. Я не пытаюсь «договориться». Я просто возвращаю тебе право выбора, которое когда-то нагло отобрал. Теперь ты можешь уйти в любую секунду. У тебя есть деньги, жилье, защита. Ты можешь уехать в Европу, родить там, никогда больше не видеть моего лица. Ты свободна. По-настоящему.

Он сделал глубокий, рваный вдох, и я увидела, как в его глазах промелькнула почти детская, несвойственная этому монстру надежда.

– Но я… я надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь простить мне все те обиды. Всю ту боль и унижение, через которые я тебя провел. И что когда-нибудь, когда пыль от этой войны уляжется… ты добровольно выйдешь за меня замуж. Не по контракту, не ради спасения бизнеса. А по сердцу.

Я замерла, прижимая тяжелую папку к груди. Мир, который еще утром казался руинами, внезапно обрел прочный, бетонный фундамент. Передо мной стоял человек, который не просто пожертвовал своей репутацией и империей – он обеспечил моё будущее, лишив себя возможности манипулировать мной через нужду.

– Ты сумасшедший, Касьян, – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то окончательно, бесповоротно теплеет. – Самый настоящий, законченный сумасшедший. Ты ведь понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты лишил себя последнего шанса вернуть Альбину и её деньги.

– Мне не нужен шанс вернуть её, – он мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что я видела. Он коснулся кончиками пальцев моего живота, едва ощутимо, благоговейно.– Мне нужен шанс заслужить тебя. Так что ты скажешь, Елизавета Михайловна? Попробуем построить что-то? Или мне стоит вызвать тебе такси до аэропорта?