Текст книги "Развод с генералом. Дважды истинная (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 55

Теперь я понимала себя. Я просто пытаюсь выискать в нем недостатки, чтобы оттолкнуть. Потому что я не готова. Потому что я боюсь новых отношений. Потому что я все еще ранена. И сердце все еще связано с другим.

И было бы неправильно и нечестно, если бы я просто воспользовалась таким хорошим другом, чтобы залечить свои душевные раны.

Сейчас, когда все встало на свои места, я даже повеселела.

Мы весело разговаривали, Морвет вспоминал годы в Академии, передразнивал преподавателей с такой живостью, что я смеялась до слёз. Он был простым, открытым. И чай кончался быстрее, чем темы для разговора.

– Показывай, – усмехнулся Морвет, когда я привела его в лабораторию. Мне нужен был толковый совет: почему зелья всегда получаются разными?

– Так, давай смотреть рецепт… – Он наклонился над тетрадью, и его волосы коснулись моей щеки.

Не случайно.

Задержались на миг дольше, чем нужно.

– Кажется, это простенькое зелье от головной боли, – заметил Морвет, показывая пальцем на ингредиенты. – Только вот не могу понять, зачем мортифлора? Ее можно было бы заменить снегоцветом. Его вон целые поляны. Давай-ка попробую!

Я затаила дыхание.

Морвет ловко высыпал порошки, взвешивал с точностью ювелира. Его руки двигались уверенно – но я заметила: левый мизинец сломан и сросся под странным углом. Когда он нервничал, пальцы сжимались в кулак, пряча этот изъян. «Старая травма», – подумала я. – «Наверное, в бою».

– Готово! – заметил он.

Магия завертела воронку, а оттуда струйка поднялась и стала сама набирать флакончик.

Цвет у него был янтарным. Как глаза Иарменора, когда он желал меня. От воспоминаний мне вдруг стало неловко. Словно я обещала себе не трогать больную мозоль, но все равно расковыряла ее.

– Неплохо. Что сказать? Необоснованно дорогое зелье от мигрени, – заметил Морвет.

– Понятно, – кивнула я, нюхая жидкость. – А пыль? Используется в зельях?

– Нет. Обычно это… ошибка начинающих.

Он улыбнулся. Широко. Но глаза остались пустыми, как туман над болотом.

– Хотя могильную используют. Но это уже черная алхимия…

Я записала «могильная пыль» в тетрадь. Перо дрогнуло в пальцах – будто рука сама не хотела касаться этой строки.

И тут он обнял меня сзади.

Не нежно. Не спрашивая разрешения. Его руки легли на мою талию и сомкнулись. Не больно. Но непреклонно. Как кольцо вокруг горла, которое ещё не сжимается, но уже не снять.

Его дыхание коснулось моей шеи. Там, где пульсировало сердце. И в этот момент я почувствовала чужой запах. Мое тело словно восстало против меня, яростно шепча: «Это не он! Не тот! Это другой!».

На правой лопатке что-то зачесалось.

– Ты не похожа на тех куриц, – продолжал Морвет, и его губы почти коснулись моей кожи. – Хотя и очень красивая… Ты не пользуешься своей красотой, как они…

– Спасибо, – сдавленно прошептала я. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он должен слышать.

Мы почти не знакомы. Я думала, этот разговор появится через недельку… Но сейчас я была к нему не готова. Тело кричало: «Уходи!» А разум говорил: «Он же добрый. Он починил дверь. Не будь параноиком».

Глава 56

– Ты тоже нравишься мне как друг, – улыбнулась я. – Я ещё просто тебя не слишком хорошо знаю… И…

Я решила сказать правду. Как есть. Думаю, что он ее заслужил. Это будет честно с моей стороны.

Он развернул меня к себе лицом, пытаясь поцеловать. Я остановила его губы своей ладонью.

Глаза Морвета тут же вспыхнули, а брови нахмурились. И в этом взгляде не было разочарования. Была обида. Обида человека, которому отказали в праве, которое он уже считал своим.

– Послушай, – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Я недавно пережила довольно неприятные события… Очень болезненные.

Он молчал. Смотрел на меня.

Мне было тяжело это проговаривать, но я знала, что должна объяснить ему всё.

– Меня предали. Я развелась. И мне еще больно. В моей душе пустота. Но я понимаю, что если я сейчас вступлю в отношения, я принесу в них боль прежних. И это… Это ни к чему хорошему не приведет… Понимаешь?

Морвет смотрел на меня, а я чувствовала себя неловко. Мне было ужасно неловко за этот отказ.

– Я понимаю, – наконец сказал он, но по его лицу я видела, что ему неприятно говорить эти слова.

Морвет улыбнулся. Снова широко. Снова без глаз.

– Ты права. Нужно время. После того как меня бросила невеста, мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Я ведь любил ее…

Он отпустил, но не отступил. Его пальцы коснулись моей руки. Легко. Незаметно для постороннего глаза.

– Я понимаю, как это больно… – прошептала я, и в этот момент почувствовала – не в сердце, а в животе – холодный ком. Тот самый, что бывает перед падением с высоты. Тело пыталось о чем-то предупредить меня. – Нет, не понимаешь, – усмехнулся Морвет. – Ты отказалась от меня, потому что я не герой? Потому что я не вернулся с войны с медалями и шрамами?

Его голос дрожал, как у мальчика, которому всё детство говорили: «Ты не такой, как другие». В них плескалась обида. Обида человека, который считает моё «нет» личным предательством.

Я не могла вдохнуть глубоко – грудная клетка сжималась от невидимого обруча.

– Морвет, нет… Я тебе сказала, почему я пока не готова к отношениям, – успокоила я.– Это не имеет отношения к тебе... Может, когда мы узнаем друг друга получше, то ... между нами что-то будет... Я этого не исключаю...

Его пальцы резко схватили меня за горло.

С точностью.

Его пальцы легли на шею так, будто он взвешивал ингредиенты: указательный на кадыке, большой под челюстью, остальные – на сонной артерии. Алхимик, измеряющий пульс жертвы.

Перо выскользнуло из моих пальцев и упало на пол с тихим стуком. Звук показался оглушительным в наступившей тишине.

– Просто что? Просто ты тоже хочешь мужчину, который может убить тысячу, чтобы защитить одну? – он сжал мою шею, не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала: он готов переступить черту ради доказательства своей силы.

Он провёл большим пальцем по моей шее – не нежно. Оценивающе. Как алхимик оценивает горлышко колбы: «Здесь можно сломать».

– Я не трус! – прошипел он. – Я выбрал жизнь. А они выбрали смерть. И всё равно… Всё равно вы их любите!

Его пальцы дрожали. Не от злобы. От боли.

– О чём ты? – удивленно прошептала я, и горло сжалось от его пальцев. Не больно. Унизительно. Как будто я – не человек, а предмет, который можно взять, если очень захотеть.

– О том! – его глаза вспыхнули ледяным огнём. – Мой братишка Ларсен, видимо, успел тебе намекнуть? Да?

Глава 57

– Он только сказал, что тебя бросила невеста… – начала я, но слова застряли в горле. Его пальцы сжались чуть сильнее – не до боли, а до напоминания: «Я могу. Я решаю».

Я чувствовала, как мое тело напряглось. Эта внезапная вспышка гнева напугала меня. Я не ожидала такой реакции.

Его голос сорвался. Не на крик. На шёпот – страшнее любого рыка:

– И когда она это узнала, она посмотрела на меня так… так, как сейчас смотришь ты. С жалостью. С отвращением. Словно я – не человек, а пятно на мундире её будущего мужа-героя.

– А ты знаешь, почему она меня бросила? – спросил Морвет, а прядь светлых волос скользнула по его плечу. – Или он тебе не сказал?

– Он ничего не… – начала я, но мое горло сжалось так, что я не смогла закончить фразу.

– Нет, он сказал тебе… Сказал! Иначе бы ты не смотрела на меня такими глазами!

Я увидела, что он задыхается.

Страх. Я вдруг почувствовала, как по коже мурашками пробегает страх.

– Он сказал тебе, что я уклонист? Да?! Не так ли?! – закричал Морвет. – Что я не пошел на войну?! Что я сбежал с распределения?! И прятался в деревне у родственников! В подвале под курятником! И невеста, когда узнала об этом, бросила меня! Бросила! Обозвала «трусом»! Что я не захотел подыхать! Что я не захотел вернуться калекой!

– Ты не… – начала я, но его рука сжала мое горло, не давая мне сказать ни слова. Но ему это было не нужно.

– Поэтому я ненавижу военных. Ненавижу тех, кто вешается им на шею. А ведь будь я в мундире, ты бы наверняка была бы сговорчивей, не так ли? – произнес Морвет. – Вы же все становитесь сговорчивыми, когда видите вояку? Когда вам врут про боевые подвиги. Да вы соплями течете, когда вояка заливает вам в уши, как он перебил целый отряд врагов одной левой! И когда хвастаются медальками!

В голове пронеслось: «Иарменор отпустил меня, когда я сказала «нет» – даже если это разрывало его изнутри. А Морвет… Морвет считал моё «нет» вызовом. Приглашением доказать свою силу!»

– Но еще больше я ненавижу женщин, которые смотрят на меня так же, как и ты. У тебя в глазах: «Ты меня не достоин! Ты – трус!» – закричал он, а я вздрогнула от ужаса.

Секунда, вторая… Я пыталась нащупать рукой на столе что-то, чем можно отбиваться.Рука на моей шее разжалась, а я жадно втянула воздух.

– Ты не прав, – прошептала я, стараясь его успокоить. – Тебе просто больно, поэтому ты так говоришь… Ты не трус… Ты просто решил для себя так. И никто не вправе тебя осуждать. Никто! Понимаешь? Это твой выбор и…

– Тогда почему ты не согласилась? – резко оборвал меня его голос.

Морвет склонился к моему лицу. – Почему ты сказала «нет»? Вот теперь я понимаю, что за тайна съедала его. Тайна, которую он носил в себе. Боль, которую он прятал. Я расстерялась. Честно. Такого в моей жизни никогда не было. "Успокойся, ему просто больно. Может, ты единственный человек, которому он хочет выговорится!", – пыталась успокоить я саму себя. Но внутри что-то испуганно сжалось. "Кто бы мог подумать!", – пронеслось в голове, когда я смотрела в его холодные невидящие ничего, кроме собствнной боли, глаза.

– Тише... Все в порядке... – постаралась улыбнуться я. "Господи, он явно не в себе! Я больше не пущу его на порог", – пронеслась испуганная мысль. "Но он помогал, заботился... с ним было легко и просто!", – спорила вторая.

Я сделала глубокий вдох, стараясь придать голосу твердость и спокойствие. Но при этом я постаралась, чтобы мой голос прозвучал доброжелательно.

– Я сказала, что пока не готова к отношениям. Но я и не отказывала… Я сказала «не сейчас»… – прошептала я, чувствуя пальцами бумагу… Тетрадь… И больше ничего… Ничего, что я могу сжать в руке. На всякий случай.

Глава 58

– Она тоже так сказала поначалу. И я поверил, – прошептал Морвет. – А потом увидел ее под ручку с военным. Думаешь, я не понял?

В его глазах не было вопроса. Был вызов. Вызов женщине, которая посмела отвергнуть его. Вызов миру, который предпочитает мёртвых героев живым трусам.

– Тем более, – прошептал он. – Ты живешь одна… На несколько километров вокруг никого нет. Ни души… И никто не услышит твоих криков.

– Отпусти! – крикнула я, но голос сорвался в шёпот. В горле стоял ком – не из слёз, а из ужаса. Того самого, древнего, что заставляет зверя замирать перед клыками хищника.

Он рванул платье у горловины. Ткань треснула – не громко, а тихо, как надрыв души. Холод воздуха обжёг кожу. Я почувствовала не боль, а нарушение. Нарушение границы, которую я сама не замечала, пока её не разорвали.

Я попыталась стянуть платье на груди и броситься бежать в открытую дверь. Рука ухватила меня за волосы, дёрнув назад.

Меня с размаху бросили на пол. Я не ожидала этого. Удар головой о камень. Всё загудело. Перед глазами – темнота. В голове – гул. Я понимала, что сейчас потеряю сознание. Но не могла себе этого позволить.

Тяжёлое дыхание на мне… Чужие руки шарили по моему телу, с хрустом дорывая платье.

Я пыталась сопротивляться. Его рука скользнула к моей груди – не нежно, а с наслаждением обладания. Я вцепилась ногтями в его предплечье, царапая кожу до крови. Морвет даже не вздрогнул.

– Ты думаешь, я не вижу? – прошептал он, прижимая меня к полу своим весом. Его колено впилось между моими бёдрами, фиксируя меня. Я билась – ногти царапали его щёку, колени били в бедра и в пах, зубы впились в его руку, когда он попытался зажать мне рот.

Я не хотела его! Нет! Мне было тошно! Мерзко!

– Ты смотришь на меня и думаешь: «Он не военный. Он – никто», – шептал задыхающийся голос.

Мои руки больно прижали к полу, хотя от слабости я не могла их даже оторвать.

– Это наказание… – задыхался Морвет, расстёгивая штаны. Его движения были резкими, нервными, но пока рука возилась с пуговицами, его взгляд смотрел на меня. – Ты не смеешь смотреть на меня, как на труса...

Он прижал локтем мою руку к полу, а его пальцы скользнули по моим волосам.

– Будт на моем месте бравый вояка, ты бы уже сама задрала юбку, не так ли? – прошептал он.

Он стал рвать мою юбку, пытаясь освободить меня из неё.

– Ты такая же, как они, – произнёс он. Тело дрожало – не от страха. От адреналина. От ярости, которая ещё не находила выхода.

Его губы коснулись моих. Мерзость!

– Тебе мерзко? Да? Мерзко от того, что тебя целуют губы того, кто нарушил присягу? Я стиснула зубы и протестующе сомкнула губы.

Морвет прижал меня сильнее, и я почувствовала, как что-то внутри ломается. Не тело. Доверие. Веру в то, что мир может быть безопасным. Что даже друг, а я считала его своим другом, способен вот так поступить…

Я вывернула голову в сторону. Его губы скользнули по щеке – влажные, настойчивые. Отвратительные.

– На меня смотри! – послышался разъярённый голос, а он дёрнул меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. И он снова склонился за поцелуем.

Я не почувствовала ни страсти, ни желания – только отвращение, поднимающееся из глубины горла, как тошнота. Его язык впился между моих губ, требуя доступа. Я сжала зубы – и почувствовала, как он усмехнулся.

– Нет, – прохрипела я. – Нет. Отпусти. Пожалуйста… Ты ведь – хороший человек… Я знаю… Я никому не скажу… Никому… Клянусь… Это останется между нами…

Он не слышал. Или не хотел слышать. Его рука скользнула под разорванную ткань – и в этот момент я поняла: он не хочет меня.

Он хочет доказать. Доказать миру, себе, своей бывшей невесте – что он достоин. Что его выбор жизни – не слабость. Что он может взять. Может обладать. Может заставить сказать «да».

Я плюнула ему в лицо. “А потом он убьет меня! Убьет, чтобы скрыть преступление!”, – пронеслось испуганное в голове.

– Помогите! – отчаянно и безнадежно закричала я. Это был тот крик, который никто не услышит!

Он отпрянул – не от брезгливости, а от ярости. Его пальцы сжали мою шею сильнее. Воздух перестал поступать в лёгкие. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Я царапала его руки, била коленом в пах – но он был тяжелее, сильнее, решительнее. Не знаю, правда это или нет, но мне почудились шаги… Хотя, откуда им взяться в пустом доме?

Глава 59

И в этот момент – грохот.

Дверь лаборатории разлетелась в щепки. Не от удара. От пламени – алого, яростного, драконьего.

На пороге стояла ярость в облике моего бывшего мужа.

Его глаза горели янтарём. По щекам пробегала чешуя. В руках – не меч. Пустота.

Потому что ему не нужны были клинки. Ему нужен был только он, чтобы убивать.

Мир сузился до точки. Я лежала на полу, прижатая к камню весом предательства. Руки Морвета ещё горели на моей коже – не прикосновением, а ожогом. Каждый волосок на теле вставал дыбом, будто пытался сбросить эту скверну. В горле стоял ком – не из слёз, а из рвотных спазмов, которые я сдерживала, боясь показать слабость даже в агонии. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы онемели, будто отмороженные льдом собственного ужаса.

Иарменор содрал с меня Морвета – одним движением, будто сбрасывал паутину с плеча. Удар головой о каменный стол прозвучал как расколотый орех. Морвет поднялся в воздух, подхваченный за горло, ноги болтались, пытаясь найти опору в пустоте.

– Урою, – прохрипел Иарменор, и в этом хрипе не было человеческих нот. Только драконий рёв, спрятанный за зубами. Его глаза стали ледяными, бездонными. – Что? Боишься? Штанишки мокрые?

Морвет хрипел, пальцы его судорожно складывали знаки заклинания – синий огонёк вспыхнул между ладонями. По его щеке стекала кровь, пачкая перчатку Иарменора.

– Дружочек, погаси огонёчек… – Иарменор опустил взгляд на руку мага.

Его губы растянулись в улыбке – не злой, а голодной. Улыбке того, кто годами ждал, когда сможет снова почувствовать хруст костей под пальцами. – Или я дохну на тебя своим. И тогда от тебя останется только тень на стене. Как от того сержанта в Коллфраксе. Помнишь? Того, что тронул кухарку против её воли. Или ты дрых на лекции, когда там рассказывали обо мне?

Он схватил руку Морвета. Хруст – не один, а серия, как треск ломающихся веток под сапогом. Вопль боли оборвался на выдохе – Иарменор сжал сильнее.

Меня затошнило. Не от удара головой. От воспоминания: чужие пальцы на груди, дыхание на шее, запах пота и страха – его и моего, переплетённые в одно. Я сжала ладони в кулаки, ногти впились в ладони до крови – боль была спасением. Болью я цеплялась за реальность, чтобы не утонуть в том мгновении, когда его колено впилось между моих бёдер…

– Подумаешь, сломал пальчики трусливому мальчику, – прошептал Иарменор, и в этом шёпоте была нежность – нежность палача, который любит свою работу. – Зато точно служить не придётся. Ещё раз попробуешь заклинание – и я их вырву. Один за другим. Раньше, чем убью тебя. А это будет больно. Очень больно…

Он приблизил лицо к Морвету. Так близко, что их носы почти соприкасались.

– Ты слышал, что я делаю с теми, кто силой берёт женщину? – голос Иарменора опустился до вибрации, которую чувствовали кости, а не уши. – В Коллфраксе я стоял перед строем с его головой в руке. Он даже успел пару раз моргнуть товарищам. А я говорил солдатам: «Это – за честь мундира. За честь её. Так будет с каждым, кто осмелится нарушить это правило!».

Он резко вынес Морвета из комнаты. Дверной проём опустел – и в эту пустоту хлынул холод.

Я попыталась встать. Ноги не слушались. Колени подкашивались, будто кто-то вырезал из них кости и заменил тряпкой. Я упёрлась ладонями в пол – камень был ледяным, но я не чувствовала холода. Я чувствовала его: отпечаток чужих пальцев на шее, на груди, на бедре. Кожа горела там, где он касался. Горела, как будто на меня наложили клеймо.

Дверь захлопнулась. Запечаталась магией – золотистый узор вспыхнул на мгновение и погас.

– Сиди там! – донёсся голос бывшего мужа из коридора. Не приказ. Обещание. Обещание, что он вернётся. Один.

Глава 60

Я бросилась к двери. Ручка не поворачивалась. Я била кулаками в дерево – глухо, беззвучно, как рыба, бьющаяся о стекло аквариума. Потом сползла по косяку, прижимая разорванное платье к груди. Перед глазами поплыли пятна – не от удара, а от адреналина, выжженного дотла. В ушах стоял звон. В горле – привкус крови и горечи.

Он не успел. Он ничего не успел.

Я повторяла это как мантру, но тело не верило. Тело помнило каждую секунду: как его дыхание обжигало шею, как пальцы впивались в талию, как колено раздвигало ноги… Тело предавало меня – дрожало, покрывалось холодным потом, а внизу живота пульсировала не боль, а стыд. Стыд за то, что я не смогла отбиться. Стыд за то, что часть меня всё ещё ждала спасения. Стыд за то, что я радовалась, когда услышала этот грохот.

Меня стошнило. Желчь хлынула на пол – горькая, кислая. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как дрожат пальцы. Волосы прилипли к влажной шее. Я обхватила себя руками – но прикосновение собственных ладоней казалось чужим. Осквернённым.

Дверь открылась.

Сапоги. Чёрные, начищенные до блеска. На них – следы снега и чего-то тёмного. Крови?

На меня обрушился мундир – тяжёлый, пахнущий дымом, кориандром и прошлым. Тепло ударило в лицо, как пощёчина. Я впилась пальцами в сукно – не чтобы прикрыться, а чтобы почувствовать. Чтобы убедиться: это реальность. Это он.

Я подняла взгляд.

Иарменор стоял надо мной – не на коленях, не с распростёртыми объятиями. Он стоял, как стоят над раненым зверем: готовый помочь, но не утративший бдительности. Его глаза уже не горели янтарём – вернулись сапфировые глубины, но в них плавали искры. Искры того, что он сдерживал.

И в этот момент я поняла: я боюсь его больше, чем Морвета.

Не потому что он жесток. А потому что я хочу, чтобы он был жесток ради меня. Хочу, чтобы он убил. Хочу, чтобы он разорвал его на части. Хочу, чтобы мир знал: тронув меня, ты подписал себе приговор.

Это желание было грязнее любого прикосновения Морвета.

Пальцы бывшего мужа скользнули под мой подбородок. Не требовательно. Осторожно. Как касаются сломанного крыла бабочки. Большой палец провёл по скуле – там, где Морвет ударил меня, укладывая на пол. Прикосновение обожгло.

Он не спросил: «Ты как?» Не стал утешать, что всё хорошо. Иарменор просто молчал.

Молча, в совершеннейшей тишине, он поднял меня на руки и отнёс в комнату.

Меня пугало его молчание. Он словно злился на меня… Я чувствовала, как от него исходит злость. И она меня пугала.

Слова застряли в горле, сплетённые из стыда, облегчения и чего-то тёмного, что шевелилось глубоко внутри: «Забери меня. Спрячь. Сделай так, чтобы никто больше не посмел прикоснуться».

– Он… мёртв? – спросила я, проклиная себя за эту слабость.

Пальцы Иарменора сжали мой подбородок чуть сильнее – не больно, но непреклонно. Как кузнец держит раскалённое железо перед тем, как выковать из него клинок.

– А сама-то ты как думаешь? – произнёс он тихо. Не вопрос. Утверждение.

Утверждение, в котором сквозила ярость – не на меня, а на самого себя за то, что позволил этому случиться.

И я смотрела. В его глазах не было сочувствия. Не было жалости. Была чёрная злость – та самая, что горит там, где кислород давно выгорел, а пламя питается собственной болью.

Он поднял меня на руки – легко, будто я весила не больше корзинки. Но я не была лёгкой. Я была тяжёлой от стыда, от страха, от того чувства, словно я впитала в себя всю грязь этого мира.

Часть души хотела уткнуться лицом в его мундир, вдохнуть дым и кориандр, почувствовать, как его сердце бьётся под моей щекой – бум-бум, бум-бум – как барабан перед казнью. Хотела, чтобы он унёс меня прочь от этого дома, где стены теперь помнили чужое дыхание на моей коже.

Но другая часть – та, что выжгла из себя красоту ради его жизни – кричала: «Остановись! Ты только что избежала одного тюремщика. Не позволяй второму надеть на тебя новые кандалы с улыбкой спасителя!»

Перед глазами всплыла газета. Эллен в белом платье. Его рука на её талии. Его глаза, смотрящие на неё.

– Ты… ты что делаешь? – прошептала я, опомнившись. Мой голос был слабым. Слишком слабым для того, чтобы быть отказом.