Текст книги "Развод с генералом. Дважды истинная (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5. Дракон

Однажды она провела пальцем по моему запястью – будто проверяла, осталась ли там метка истинности. Я отдернул руку. Она улыбнулась, как будто ничего не произошло. Она знала, что я женат. Знала, что моя жена – истинная. И ей всё равно. Потому что быть «женщиной генерала» – уже победа.

Иногда, когда она клала руку на мой рукав, я ловил себя на мысли: «Если бы Алира выглядела так – я бы гордился ею». И сразу же ненавидел себя за это. Потому что Алира не «выглядела». Она спасла меня. А я… Я выбираю ту, кого можно показать.

Её кожа – гладкая, как шёлк на новом мундире. Глаза – чистые, без теней. Улыбка – точная, как выверенный шаг строя.

Она – то, что одобрил бы отец.

Идеал.

Слово отдалось в голове обрывком памяти.

«Почему форма не по уставу? Что с воротничком?! Откуда на груди складка?! Я что, так учил тебя держать спину? А ну быстро выпрямился! Ты не дракон! Ты – собака сутулая», – строгий голос отца появился в памяти.

Даже сейчас, сидя в карете, я рефлекторно одернул манжеты и расправил плечи.

«Ну пап!» – вздыхал я.

«Никаких «ну пап»! Господин генерал!» – резко оборвал отец, сверкнув глазами.

Я помню его идеальный порядок на столе. Уголок к уголку. Всё под линеечку. И горничных, которые по несколько раз вытирали пыль, а потом приседали, чтобы проверить, не осталось ли пылинки на лакированной столешнице.

«Порядок в армии начинается с генерала! Иарменор Эрден!»

Отец по старой привычке заложил руки за спину и стал расхаживать по кабинету. Его шаг был тяжелым. Идеально ровным. Этот шаг знал весь дом и замирал, когда он раздавался в коридорах.

«Что ты имеешь права требовать с солдат, если ты сам не идеален? О какой дисциплине может быть речь, если ты сам подаешь им дурной пример!»

Резкий взгляд остановился на мне.

«У генерала идеальным должно быть всё! Стол. Мундир. Осанка. Рядом с генералом должна быть самая красивая и самая лучшая женщина!» – отец смотрел на меня, а я на него.

«Господин генерал, разрешите обратиться! А при чем здесь женщина?» – спросил я, глядя на портрет вечно прекрасной мамы. Это был ее последний портрет.

«Притом! Если ты смог завоевать первую красавицу, то крепость ты точно завоюешь! С крепостью попроще будет, – твердо произнес отец. И усмехнулся. – Подумай сам! Ты должен быть победителем во всём. Даже в мелочах. В тебя должны верить. Люди должны видеть, что там, где ты, там победа! Всегда! Даже если это карточная игра или детская забава!»

Он помолчал, а потом добавил.

«Выбирай ту, вокруг которой вьется много женихов. Пусть все видят: если ты сумел ее завоевать, значит, ты чего-то стоишь! Не хватало, чтобы про генерала говорили: «Какая ему крепость! Он женщину завоевать не может! Вон ее другой увел! Может, ему стоит возглавить армию?»

«А если я встречу истинную? Это же навсегда?» – спросил я, со вздохом глядя на маму.

«Истинная? Навсегда?» – усмехнулся отец, глядя на меня сверху вниз.

Он снял перчатку, закатал рукав и показал две серые, мертвые метки истинности.

Я помню, как расширились от удивления мои глаза.

Две? Да быть такого не может! У дракона бывает только одна истинная! То, что я видел, не укладывалось у меня в голове.

«Одна истинная навсегда? Ну-ну!» – усмехнулся он, снова надевая перчатку, поправляя рукав и одергивая форму.

«Но ведь во всех книгах написано…»

Я замялся.

Отец усмехнулся. Он смотрел на меня со снисхождением. Впервые за все время черты его лица немного смягчились.

«Я научу тебя однажды, как это можно сделать! Но не сейчас! Сейчас – шагом марш в столовую!» – командный голос отца заставил меня выровняться и направиться за дверь.

Я тогда не понял, что он имел в виду.

А теперь… Теперь я боюсь, что понимаю.

Если метку можно «переназначить» – значит, любовь можно стереть?

Глава 6. Дракон

– Госпожа уехала, – послышался голос дворецкого, когда я открыл дверь ее комнаты.

– Когда? – резко спросил я, чувствуя, как внутри все насторожилось. Дракон резко поднял голову. Я чувствовал жар его дыхания, и по телу пробежала чешуя. Я выдохнул, стараясь выглядеть спокойным.

– Эм… Еще ночью… Сразу после вашего разговора, – произнес дворецкий, стоя в коридоре.

Ночью? Куда она собралась ночью?

– Куда?! – спросил я, внимательно глядя на ее комнату.

– В свое поместье, что в пригороде, – заметил дворецкий, а я быстро пробежал глазами по комнате. Вещи ее на месте. Но беспокойство не давало мне покоя. Словно пока меня нет, что-то случилось.

– Что ей нужно там на ночь глядя? – спросил я с раздражением. Сама мысль о том, что она куда-то уехала из поместья, вызывала приступ ярости. Почему она мне ничего не сказала? Почему не предупредила? Почему я должен волноваться?

– Она уехала… навсегда, – произнес дворецкий.

Секунда. Другая. Третья.

Навсегда?

Да нет. Быть такого не может! Она же ничего не взяла? Я вижу шкатулку с ее украшениями! Ее вещи в комнате!

Я замер, чувствуя, как это слово резко сжимает мои легкие, словно выдавливая из них весь воздух.

– Полагаю, она решила, что вы будете жить раздельно, – вздохнул дворецкий.

Раздельно?

Это слово ударило, как клинок между ребер. Не в сердце – туда уже давно не достучаться. А прямо в ту часть, где живет зверь.

Дракон зарычал – не громко, не наружу, а внутри, так, что у меня закружилась голова.

«Она не может уйти. Она – моя. Даже если метка погасла. Даже если я не могу ее хотеть. Она все равно – моя!»

Я шагнул вперед, почти сбив дворецкого с ног.

– Кто еще знает? – спросил я, сжимая кулаки так, что ногти превратились в когти и впились в ладонь.

– Только Томас… и служанка Дженни…

Я кивнул. В голове уже мелькали приказы: «Запереть поместье. Никому не входить. Никому не выходить. Найти Томаса. Узнать, что она взяла. Что сказала. Как выглядела».

Но потом… потом я вспомнил ее глаза. Те самые, что смотрели на меня, когда я сказал: «Я не хочу тебя».

И вдруг понял. Она ушла не тогда, когда я уехал. Она ушла раньше. В тот момент, когда закрыла дверь комнаты. Тогда, когда крикнула: «Уходи!». Она ушла тогда. А я не понял, что она ушла.

– Она ушла с одним саквояжем. Взяла несколько платьев и белье, – добавил дворецкий.

Теперь я точно ничего не понимал. Она не взяла ни украшения, ни платья, ни деньги…

Разве так женщины уходят навсегда?

Глава 7. Дракон

Я прикрыл дверь комнаты, а сам направился вниз. Отдернув рукав мундира, я посмотрел на метку. Она осталась, как старый шрам. Едва заметная, едва различимая. Как метки у отца на руке. Как метка мамы, как метка той, что была до нее. Как след былой любви. Отпечаток чувств, которых больше не осталось.

Она могла предупредить. Сказать, что уезжает. Попрощаться. Но она сделала это тихо. Пока меня не было дома. Словно это было бегство.

Дракон внутри рвался за ней. Он хотел вернуть ее, притащить сюда, посадить обратно в комнату, но я сдерживал его. Он хотел сделать ее пленницей. По закону. По праву.

А я понимал, что это все безнадежно. Что наши отношения зашли в тупик. И они мучили ее. Так же, как и мучили меня. Если поначалу еще была надежда, что найдется в мире такая магия, которая способна все исправить, то сейчас, когда ее пересмотрели все целители, маги, колдуны всех цветов и направлений, мы оба знали, что надежды вернуть ей прежнюю внешность, вытащить из нее проклятье, нет.

Только она осознала это раньше, чем я. И поэтому ушла.

Я вспомнил то, о чем говорил отец. Метка истинности. Есть магия, способная заставить дракона забыть об истинной навсегда. И можно будет связать себя новой истинностью с той, с которой я хочу.

Но вдруг я вспомнил – не её лицо, не её голос, а её пальцы. Как они дрожали, когда она меняла мои повязки. Как кровь сочилась под её ногтями, когда она выковыривала проклятие из раны. Как она целовала мои пальцы и шептала: «Дыши, Иарменор, дыши…».

И в этот момент метка дёрнулась. Не загорелась – нет. Но дёрнулась, как сердце, которое ещё не сдалось.

А я… Я даже не сказал ей «спасибо». Я сказал: «Я не хочу тебя».

Может, действительно хватит мучить друг друга? Пройдет день, неделя, месяц, годы… А все останется как прежде. Она никогда не станет прежней. А дракон никогда не посмотрит на нее с желанием. И это все больше будет ее угнетать.

Она свой выбор сделала. Теперь остался выбор за мной.

Глава 8. Дракон

Я встал и направился в свой кабинет. Если она ушла, то она так решила. И я понимал, что не могу дать ей то, чего она хочет. Я был бы рад отдать ей все. Но я в ловушке собственного зверя.

Это не значит, что я ее брошу. Я готов ей отдать половину сокровищницы. Все, что она захочет. Прийти на помощь, когда она будет в ней нуждаться.

Просто у каждого из нас будет своя жизнь.

В кабинете пахло запахом отцовских духов. Столько времени прошло, а он въелся в дерево так, что как только заходишь, кажется, что его массивная фигура сейчас встанет из-за стола.

“Двенадцать правил войны!”, – вспомнил я его голос.

Я помнил, как стоял маленький и читал наизусть правила.

“Отдавая приказ, будь готов смотреть в глаза вдовам и сиротам! Никаких женщин-трофеев, рабынь и пленниц для утех. Никаких принуждений! Это позорит честь мужчины и мундира! Это худшее из всех преступлений, которые ты мог бы совершить! Подвиг – это всегда ошибка командования! “, – звучал в этих стенах мой детский голос.

“Никаких принуждений!”, – пронеслось в голове, когда я подавлял желание лететь за ней.

Положив руку на каменный круг, выложенный на стене мозаикой, я смотрел, как символы светятся под пальцами, а рука покрывается чешуей. Когти впились в каменные щели.

В сейфе лежали документы и старинная рукопись. Она была ветхой, но я бережно достал ее и разложил на столе. Это было главным сокровищем нашего рода. Только наш род имел магию, которая могла менять истинную.

Так делали драконы моего рода задолго до меня. Дед три раза менял истинную. Отец – два раза.

Видимо, пришел мой черед.

Ритуал был несложным. Но человек его точно не сможет повторить. Я положил руку на магический круг и стал читать заклинание.

Магия впитывалась и впивалась в меня, словно тысяча иголок.

Страшная боль пронзила все тело, словно нож вырезал из меня куски плоти. Рука дрожала. Я задыхался болью, чувствуя, как она переполняет меня изнутри. Дракон ревел внутри так, что я из-за его рева почти ничего не слышал.

Я чувствовал, как этот крик, этот рев пытается вырваться у меня из груди, но я стиснул зубы, не давая ему выйти наружу. Пусть останется там, внутри меня.

Я резко отдернул руку, отшатнувшись назад, как вдруг увидел, что метка стала серой. Мертвой. Словно старая печать, которая уже недействительна.

Дракон перестал рваться к ней и умолк. Растерянный. Удивленный. Он больше не рычал, не требовал ее вернуть. Ему было все равно. Ему, но не мне...

Глава 9

Я проснулась не в кресле. Не возле кровати. Не от мучительного стона боли, на который все внутри рефлекторно реагирует: «Тише, тише, мой хороший… Все хорошо… Ты дома… Ты здесь… Все хорошо!».

Я лежала на кровати, глядя на одеяло и на свою руку, которая легла поверх. И вдруг я увидела, что метка посерела. Если раньше она иногда едва-едва заметно светилась золотом, то сейчас она стала просто серой. Мертвой. Словно какая-то связь внутри оборвалась. Если раньше от прикосновения я чувствовала легкое тепло, то сейчас холод.

«Вот и все…» – сглотнула я, чувствуя одновременно и боль обиды, и облегчение.

Камин уже догорел, поэтому в комнате было зябко. Я встала, закинула оставшиеся дрова и подожгла их. Сейчас, при дневном свете, комната казалась неуютной и пустой. Словно жизнь когда-то покинула ее и так и не вернулась.

Дневной свет обнажал тонкую сеточку трещин на потолке, похожих на первые морщины. Выцветшие обои, паутину на окнах и пыль.

Я встала, накинула теплое платье – халат, обулась и увидела зеркало.

Настроение тут же испортилось, а я рефлекторно отвернулась, словно не желая лишний раз встречаться с той женщиной, которая смотрела на меня из него.

Сорвав старую скатерть с бахромой с круглого столика, я набросила ее поверх стекла, словно не желая видеть то, что оно отражает.

«Не думай о нем! У тебя – новая жизнь! Все, поплакала и хватит!» – пронеслось в голове, когда мысли снова и снова впивались в мужа.

Я решила надеть накидку и исследовать дом. Я была здесь всего два раза, поэтому все вокруг казалось интересным.

Комнаты хранили следы ушедших времен, как фотоальбом – старые фотографии. Пыльные кресла скучали о былых временах, когда со скрипом можно было посплетничать друг с другом. Старая шахматная доска с чьей-то недоигранной партией не вызывала никакого интереса.

Зато здесь была небольшая библиотека и небольшая лаборатория с колбами, ретортами и какими-то алхимическими приспособлениями.

Потрогав чашечку весов с пыльными гирьками, я рассматривала какие-то таблицы, развешанные по стенам. «1 инсерийская унция = 1,21 домфрандской унции».

– Занятно! Если бы я что-нибудь в этом понимала! – заметила моя выстраданная тройка по химии.

Я сунула нос в черные пыльные книги, раскрывая их на вложенных закладках. В шкафчике стояли какие-то банки с красивыми надписями и знаками.

– Можно будет попробовать! – пожала я плечами.

Глава 10

Я спустилась на кухню и вскипятила чайник. В ларях нашлась крупа, пропитанная магией, и соль, поэтому я сварила себе вязкую кашу.

Пока я пила чай, греясь у очага, мысли возвращались к комнате с зельями. Я старалась думать о чем угодно, лишь бы не о нем. И каждый раз, когда мысли опасно приближались к высокой красивой фигуре мужа, я пыталась перенаправить их куда угодно.

– Спасибо, Яна Владимировна! – усмехнулась я, вспоминая шутливую привычку благодарить себя за завтраки и ужины. – Вы сегодня молодец. Каша даже не подгорела!

Я погасила очаг и направилась в комнатку с зельями. «Нет, а почему бы не зарабатывать на жизнь зельями?» – задумалась я, сдувая пыль с весов.

Конечно, идея была рискованной. Я листала тетрадь, представляя, что однажды смогу полностью себя обеспечивать! Осталось найти какое-нибудь простенькое зелье, которое я могу составить из того, что есть.

Сдув пыль с банок, я внимательно осмотрела названия и снова принялась листать тетрадь. Некоторые зелья варились по нескольку дней. Их я отмела сразу же. Некоторые готовились несколько минут, но требовали такой список ингредиентов, что у меня рука листать устала.

И вот наконец-то я нашла что-то простенькое. Всего семь ингредиентов и двадцать минут работы. Я стала вытаскивать баночки, сдувая пыль с их крышечек. Семь баночек стояло в ряд, а я взяла весы и стала рассматривать магические деления.

Интересно, от чего это зелье? Тут, к сожалению, не написано. Так, общие пометки: «Вызывает легкое головокружение». Радовало то, что кто-то его все-таки пробовал.

Медленно и осторожно, словно от этого зависит судьба мира, я взвешивала каждый ингредиент. Конечно, я была уверена, что у меня с первого раза ничего не получится. Но все-таки в глубине души теплилась надежда. Ведь алхимия была магией рода Алиры. Поскольку я была в ее теле, то у меня должен быть хоть какой-то талант. Ладно, талант – это громко сказано. Так, предрасположенность.

Я осторожно высыпала содержимое чашечки весов на малый алхимический круг, выгравированный на каменной поверхности стола. Мои пальцы становились, как на рисунке, касаясь древних символов, а я шептала заклинания, видя, как вспыхивает магия внутри круга.

Через пять минут я стояла возле котелка и помешивала его, сверяясь с цветом зелья.

Обида до сих пор горела в моем сердце пламенем, и хоть я старалась не думать.

Слёзы снова подступили к глазам, а я старалась прогнать из горькие мысли.

Но слёзы – они не слушаются. Они лезут, требуя: «Плачь! Ты имеешь право!»

А я не имела. Потому что если я сейчас разрыдаюсь – я стану той самой жалкой женщиной, которую он больше не хочет. А я не жалкая. Я – та, кто спасла его. Даже если теперь он смотрит на меня, как на призрака.

И всё же…

Одна слеза скатилась. Вторая. Третья – уже неудержимо.

«Пусть видит, как я плачу!» – вдруг вспыхнуло внутри. – «Пусть знает, что это он сломал то, что не могли сломать ни проклятие, ни смерть!»

Глава 11

Склонившись над котлом, я думала только о том, что я ведь не бросила его, когда все отказались! Я была с ним рядом… Не она! Я…

«Ну конечно! – вздрагивало что-то в моей груди, а мои губы дрожали от обиды. – Молодая, красивая… С такой и в обществе не стыдно показаться… А я? Как старая тряпка, которую и выбросить жалко, и носить стыдно… Ему просто стыдно со мной выходить в свет! Да что там выходить в свет! Ему даже в постель со мной ложиться мерзко!»

Да мне и на себя смотреть тошно. Я же помню, какой я была до того, как яд его проклятия отравил мое тело… Но я ничего с этим не могу поделать! Ничего!

И я захлебывалась этим чувством бессилия.

«Ты думала, он прилетит сюда? Дура! Он же сказал: «Я не хочу тебя». Не «я не могу», не «подожди» – а «не хочу». А ты всё равно надеялась. Как всегда. Как с папой. Как с жизнью. Как с любовью. Ты – вечная дура, Яна. И за это тебя наказывают».

Пальцы дрожали. Не от страха. От стыда. Стыда за то, что до сих пор любишь человека, который смотрит на тебя как на ошибку, которую нужно исправить.

А Эллен… Эллен даже не знает, каково это – терять себя ради другого. Она просто стоит рядом, свежая, как утро, и принимает его взгляды как должное. Потому что она – то, что мир считает достойным любви. А ты… Ты – плата за его жизнь. И больше ничего.

Одна слеза упала прямо в котёл.

Я даже не заметила, как она скатилась по щеке – так глубоко я утонула в обиде. Но в тот же миг зелье вспыхнуло алым, будто в него капнула кровь.

А потом… Потом был взрыв. Меня отмело в сторону, бросив через всю комнату.

И я потеряла сознание.

Я очнулась в чем-то липком и холодном, похожем на чьи-то розовые сопли.

– Фу-у-у, – протянула я с омерзением, сплевывая на пол то, что набилось в рот. На вкус оно напоминало проваренный с чесноком пластик, который добрый повар решил добить кориандром.

Я передернула плечами и поёжилась, пытаясь стряхнуть с плеч эту дрянь.

На счёт тройки по химии учитель как чувствовал.

Вся комната была заляпана этими соплями. Я подняла голову, видя их даже капающими с потолка.

– Не все мои начинания были удачными, – прокашлялась я, пытаясь убрать со своих волос эту слизь. – Но об этом никто никогда не узнает.

Я вышла, едва не поскользнувшись в луже, а потом закрыла дверь. Если что – это не я.

Боже! У меня даже в носу сопли – и те не мои!

Я с трудом добралась до первой ванной комнаты и включила воду с надеждой, что магия ещё работает.

Глава 12

Золотой кран сначала загудел, словно возмущенный тем, что кто-то потревожил его покой…

«Ну же!» – приказывала я, видя, как в ванную стекает слизь.

Наконец из крана хлынула вода. Сначала тонкой неуверенной струйкой, но потом струйка превратилась в приличный водопад. Я попробовала воду рукой, чувствуя, что она горячая.

Я быстро сняла платье и залезла в ванну. Мыла не было. Но я терла себя, стирая слизь. Старенькие полотенца лежали стопкой, а я допрыгала до них, радуясь, что зеркало успело запотеть.

Платье я постирала и повесила сушиться, а сама, прикрываясь полотенцами, направилась в мою комнату.

Камин потрескивал, я сидела под одеялом и думала о том, что прошел уже день. А он так и не появился на пороге. Наверняка кучер сказал, куда меня отвез.

«Значит, так я ему и нужна!» – прошептала я, закрыв глаза. – «Может, он даже вздохнул с облегчением, узнав, что я ушла. Освободила место для красотки Эллен!»

При мысли о том, как он снимает с нее платье, как целует ее шею, плечи, как она красиво запрокидывает голову и стонет от его ласки, мне захотелось умереть.

Но самое страшное – не то, что он рад от меня избавиться.

Самое страшное – что я всё ещё надеюсь, что он приедет.

Что мое сердце услышит стук колёс, мои ноги сами вынесут меня на крыльцо – и увижу его, стоящего в снегу, с лицом, полным раскаяния.

«Прости, Алира. Я был слеп. Я люблю только тебя».

…Глупая. Наивная. Безмозглая дура.

Он не приедет.

Каждое слово, которое он не сказал, жгло внутри, как раскалённый уголь.

«Ты мне дорога» – это не любовь. Это благодарность. А благодарность – не повод держать рядом. Особенно если ты – генерал Иарменор Эрден, чьё имя должно сиять, а не тонуть в болоте чужой жертвы.

И вдруг я почувствовала – не в сердце. В душе, как что-то лопнуло. Не надежда. Нет. Что-то хуже. Что-то, что шептало: «Ты всё сделала правильно. Но он всё равно выбрал другую».

Глава 13. Дракон

– Подготовь документы на развод, – приказал я, глядя на идеальный порядок в кабинете.

«Хаос на войне – порядок в доме!» – это было правило моего отца.

Дракон молчал. Наконец-то. Он устал рваться к ней, как раненый зверь к источнику, который уже высох. А я… Я мог вздохнуть полной грудью. Хотя, честно говоря, в груди было пусто – как в доме, из которого кредиторы вывезли всю мебель.

– Как скажете, господин, – поклонился дворецкий. – Что-то ещё?

– Деньги, припасы, одеяла, – перечислял я, будто собирал приданое для невесты, а не прощальный набор для женщины, которую не смог любить так, как должен. – Сомневаюсь, что этот дом ждал её с распростёртыми объятиями и прогревал себя сам.

– Будет сделано! – кивнул дворецкий, удаляясь.

Я понимал: всё закончилось. Она отпустила меня. Я – её.

Как благородно звучит. Как будто мы не ломали друг друга своей болью, а просто… договорились.

Сегодня я, наверное, сделаю предложение Эллен.

Как только вернусь с документами.

Делать предложение, не получив развода, – признак отсутствия элементарных знаний тактики и стратегии.

Отец бы меня за такое в канаву с марш-броска пинком отправил.

Я не знал, как дракон, освобожденный от мучительной истинности, встретит новую женщину.

Быть может, он сам выберет её. А может, и нет. Но тогда есть магия, которая заставит его сделать правильный выбор.

Только наш род мог присвоить такую магию, в которой даже сердце можно подчинить приказу!

Дворецкий вошёл с документами и положил их стопкой на стол.

На столе царил идеальный порядок – уголок к уголку, как любил отец.

Я взял перо и написал сумму откупных: половина сокровищницы. Этого хватит ей на безбедную жизнь. Даже если она каждый день будет покупать себе десяток новых платьев и на обратном пути сыпать деньгами из кареты.

Пусть это будет моей благодарностью. За то, что спасла мне жизнь. За то, что ушла тихо – не устроив мне позорной сцены, как любая другая на её месте.

Может, дракон сейчас и молчал. Но что-то внутри меня всё равно хотело её увидеть.

Я смотрел на документы, на которых осталось место только для её подписи, и думал: а не повод ли это – увидеть её ещё раз?

Я не знал, что меня тянет к ней. Привычка? Благодарность? Или просто совесть, которая решила напомнить, что я обязан ей жизнью.

Мне хотелось, чтобы мы расстались без упрёков. Без скандалов. Без крика и обвинений.

Как будто боль можно стереть, если договориться о правилах вежливости.

– Всё готово, господин! – послышался голос дворецкого. Он был грустен. Я чувствовал это. – Мы упаковали всё самое лучшее для нашей бывшей госпожи…

– Хорошо, – кивнул я, вставая с кресла.

За окном был уже вечер.

А я понимал: сегодня мы увидимся в последний раз.

Или, может, она просто подпишет бумаги, не глядя на меня. Как я подписывал приказы, посылая на смерть – не глядя в глаза людям, которым предстояло их выполнить.