Текст книги "Развод с генералом. Дважды истинная (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 65

От него не укрылся мой жест, поэтому муж нахмурился. «Хищник! Берегись!» – пронеслось где-то на уровне тела. На уровне подсознания.

– Ты все равно не поймешь, – прошептала я. – Я знаю, зачем ты спрашиваешь. Ты просто хочешь поговорить… Понимаешь, я… Я не готова разговаривать…

Я видела, как дракон с усилием подавил в себе желание. Его янтарные глаза снова стали синими, но с искрами.

– Я понимаю. Но если хочешь поговорить, я рядом. Могу я просто посмотреть, что ты делаешь? – спросил Иарменор, склоня голову.

– Нет, – отрезала я. – Ты все равно в этом ничего не понимаешь.

– Но ты можешь рассказать, – улыбнулся он.

– Я и сама плохо понимаю. Пока что, – сглотнула я. – Я только учусь. Но я знаю, что тебе это неинтересно. Ты просто пришел, чтобы… Как это правильно сказать?.. Чтобы быть рядом. Я ценю это. И благодарна тебе за то, что ты мне помог… Но…

Я смотрела в его глаза, понимая, что со мной что-то не так. Что-то сломалось во мне. И я чувствовала это. Я боялась даже сейчас, мысленно сжималась, когда представляла его прикосновения. Мне казалось, что если он коснется меня, я закричу. Заплачу, забьюсь в угол…

Я почувствовала, как на моих глазах выступили слезы.

– Договаривай, – послышался голос Иарменора.

– Я… не смогу снова стать твоей женой, – прошептала я. – Понимаешь?

– Почему? – он произнес это так, что у меня ком слез дрогнул в горле. – Ты можешь сказать…

– Я… – я зажмурилась, пытаясь в голове сформулировать мысль. – Я не хочу тебя… Я… Просто…

Я стерла слезу с щеки и снова посмотрела на его руку. На его подрагивающие пальцы.

– Я просто потеряла способность хотеть… Я не знаю, надолго это или пройдет, – сглотнула я. – Но… Давай будем честными. Я испытываю к тебе…

Я сделала глубокий нервный вздох, чувствуя, как воздух проходит по моему горлу. Прохладный, успокаивающий.

Этот разговор был мне знаком. Только все было иначе. Я стояла перед ним с таким же страданием в глазах. А он стоял передо мной, пытаясь объяснить мне, что он не хочет меня как женщину. Любит, но не хочет.

– …теплые чувства, несмотря на то, что есть внутри обида за Эллен. Но, – прошептала я, глядя на свои руки. – Я не смогу быть твоей женой так, как ты этого хочешь… И дело… Дело не только во мне… Но и в тебе…

Да. Дело в нем.

– Я… Я не вижу в тебе… Безопасности… – прошептала я. – Я вижу голодного хищника, который смотрит на меня как на добычу. Твои глаза… Они выдают тебя… Прости…

Я вздохнула, стараясь, чтобы между нами было расстояние. Был воздух. Так я чувствовала себя в безопасности. – Хотя бы честно, – прошептала я, чувствуя, как что-то неприятное разливалось в моей душе.

– Я тоже был честен с тобой, когда говорил, что дракон после выздоровления не видел тебя как женщину. Не воспринимал тебя. Но при этом он готов оберегать тебя, заботиться о тебе. Я не знаю, может, это так сработало проклятье. Может, ему просто нужно было время… Как и тебе сейчас, – произнес Иарменор. – Но он при всем при этом он отвергал. Любую другую женщину.

Я понимала, о чем он говорит. Теперь понимала.

– Он не допустил бы того, чтобы я прикоснулся к ней. Так же как и не допустил бы, чтобы кто-то прикоснулся к тебе… Это на уровне инстинктов… И сейчас он очень хочет тебя обнять… Просто обнять… И он спрашивает разрешения. Ты вправе ответить «нет». И это «нет» принимается.

– Нет, – прошептала я едва-едва, тихо-тихо… – Прости…

– Ты не должна извиняться. Я принимаю твое «нет». Ты не должна чувствовать себя виноватой за это «нет». Я не могу скрыть в глазах желание. Это… Это не поддается контролю. А если и поддается, то с трудом… Он хочет тебя. Хочет обнять, защитить… Понимаешь?

– Еще не знаю, – прошептала я, глядя на пуговицы его мундира.

– Может, я посижу в уголочке?

Я не смотрела ему в глаза, но улыбку в голосе почувствовала.

– Нет, – прошептала я, стараясь тоже немного улыбнуться. – Толку с тебя никакого. А так я просто буду чувствовать себя… Неуверенно. Словно я – на сцене… Или на экзамене... Мне это будет неприятно…

– Вот, ты же можешь говорить так, как хочешь? Верно? – послышался вздох. – И я не обиделся. Я понимаю.

– Ты можешь найти другую женщину, если тебе очень хочется, – выдохнула я.

– А можно я сам решу, искать мне другую или нет?

Он вышел, а я посмотрела ему вслед. Может, он уверен, что завтра меня отпустит? Завтра мне вдруг станет легче? И именно поэтому так говорит?

Но что-то мне подсказывало, что легче мне не станет.

Боль делает человека искренним. Но я не сказала главного. Я все еще жду от него предательства.

Я успела перетереть сухоцвет. Как вдруг услышала, как от дома отъехала карета. Привычный звук вызвал у меня боль. "Недолго продержался...", – вздохнула я.

Глава 66. Дракон

Ректор сидел за столом, заваленным пергаментами, будто пытался спрятаться за ними от мира. Его седые брови нависали над носом, похожим на клюв совы, а пальцы, украшенные кольцами с печатками, нервно перебирали край мантии цвета выцветшей лаванды.

Когда я вошёл, он вздрогнул так, будто ожидал не генерала, а инспекцию из министерства магии. – Мне нужен хороший преподаватель по алхимии. Самый лучший.

Эти слова вызвали на лице ректора магической академии целую гамму чувств.

– Господин генерал, а вам зачем? – спросил старик, внимательно глядя на меня.

– Кажется, мы договорились, без вопросов, – улыбнулся я, осматривая мрачный кабинет. – Такой, чтобы объяснял доступно. Понятно. И не женщина. Я готов щедро оплачивать уроки.

– Эм… У нас только один преподаватель, мисс Иллюзана Чарвинг! – прокашлялся ректор.

Слово «мисс» мне уже не понравилось.

– Я могу ее позвать. Одну минутку, – ректор склонился к хрустальному шару. – Она сейчас придет…

Не хватало еще какой-то молоденькой девицы. Это закон подлости какой-то… Я шумно вздохнул. Потом доказывай жене, что ты с ней не спал. История, как с Эллен, повторится…

Дверь распахнулась с такой силой, будто её сорвал порыв ветра из другого измерения.

В кабинет влетела не женщина – ураган в образе старушки ростом не выше моего локтя. Её седые волосы, собранные в неаккуратный пучок, торчали во все стороны, словно после контакта с молнией.

Из кармана фартука торчали не просто перчатки – а целый арсенал: асбестовые для кислот, кожаные с металлическими вставками для огненных зелий, и одна рваная вязаная – видимо, для особо опасных экспериментов. Но главное – её глаза. Не просто «колючие». Глаза цвета расплавленного олова, в которых плясали искры, будто она постоянно сдерживала взрыв внутри себя.

– Вот, господин генерал, – ректор сказал с почтением. – Хочет изучать алхимию…

– Дылда, – произнесла она, не глядя на мои эполеты, а разглядывая мои руки, как мясник осматривает тушу. – Пальцы толстые. Для алхимии не годятся. Но ничего, отрежем лишнее – авось прорастёт тоньше.

Я посмотрел на старушенцию с явным удивлением.

– Как ты уже понял, я не шибко добрый преподаватель. И почтения к подвигам не испытываю. Но за месяц ты уже будешь знать больше, чем другие за семь лет. Тебя это устроит?

Я посмотрел на нее, на перчатки, которые торчали у нее из кармана. «Надо будет подсказать Алире про перчатки!» – пронеслась мысль. «Главное – не забыть!»

– Да, – кивнул я.

– Учти, за подвиги спуску не будет! – предупредила мисс Иллюзана. – И никаких прогулов. Прогуляешь раз – можешь не приходить. Усвоил? Ну, пошли, че встал!

Я сидел за партой в пустом классе в темном и мрачном подземелье.

– Записывай. Правила алхимии…

Я писал. Смотрел, как она ловко смешивает ингредиенты, как стучит по котлу мешалкой.

– Я тебе дам! – замахнулась она на меня мешалкой. – Палец я куда сказала поставить? А ты его куда тычешь! Левее! Во-о-от!

Никогда еще никому не было позволено издеваться над драконом. Мой отец, узнав об этом, пришел бы в ужас. Но я чувствовал, как злобная старушенция лупит меня мешалкой, а потом отбрасывает сломанную в сторону и достает новую.

– И че? Че застыл, словно бабу увидел красивую! У тебя уже выкипело всё! Вон, пена пошла! – заметила она, показывая на котелок. – Давай с самого начала…

«Она не может хотеть меня», – эхо её слов билось в висках с каждым ударом сердца. «Потеряла способность хотеть». Эти слова были хуже любого проклятия. Хуже раны под Коллфраксом. Потому что рану можно вылечить. А как вылечить душу, которая больше не откликается на твоё прикосновение?

Поэтому я здесь. За партой. С мешалкой в руках. Не ради славы. Не ради власти. А ради шанса – пусть один на миллион – понять ее. Приблизиться к ней хоть на шаг.

– Домашнее задание. А ты что думал? Не будет? – усмехнулась мисс Иллюзана. – Выучить первые сто ингредиентов. Чтобы по запаху с закрытыми глазами отличать мог! Это понятно?

«Главное – не забыть про перчатки», – мелькнула мысль, и я чуть не усмехнулся. Вот до чего я докатился. Генерал Иарменор Эрден, победитель Коллфракса, думает о женских перчатках. Отец бы перевернулся в гробу. Но отец не знал Алиру. Не знал, каково это – смотреть в глаза той, кого любишь больше жизни, и видеть в них страх перед твоим прикосновением.

Глава 67. Дракон

– Бестолочь! Ни на что не способная! – слышал я голос. – Я столько времени с тобой бьюсь, а ты… Ты не можешь отличить горецвет от пеплоцвета!

Прокашлялась мисс Иллюзана, когда я заглядывал в котёл.

– Так я ему и сказала! – гордо шмыгнула носом старушка, обходя котёл и меня. – Идиеты! Вот как их назовешь! А ещё в алхимики лезут! Да я никогда у них ни единого зелья не куплю! И другим не советую! И как люди их берут? Брезгую!

Я помешивал зелье, понимая, что здесь нужна чёткость. С того момента, как мы познакомились с ней, прошёл почти целый месяц.

– Ничего так… Очень даже неплохо… Я смотрю, головешка твоя варит! И память хорошая! – заметила мисс Иллюзана, проверяя моё зелье на свет. – Ну, конечно, не без осадка… Но вполне себе! Я бы даже сказала, что это – четвёрка! Твёрдая такая! Но осадок я бы убрала.

Она вздохнула.

– Был у меня тут паренёк один, талантливый… Тоже – пальцы, как для топора. Я ему: «Ты чего в боевые маги пошёл? Алхимия – вот это твоё призвание!». А он мне такой: «Дед захотел. Он боевым магом был. Отец-то у меня алхимик! Лавку держит… А брат воюет на границе…». Хороший мальчик, светлый такой… Интересно, где он сейчас? К каким берегам его судьба прибила?

Месяц. Тридцать ночей, проведённых в подземелье с колючей старухой, которая била меня мешалкой по костяшкам, будто я не генерал, победивший Коллфракс, а последний неуч. Тридцать дней, когда я возвращался в дом, где пахло её – горьким чаем, вербеной и страхом, спрятанным под кожей.

И только две недели назад мне было позволено войти в её лабораторию.

Алира разрешила. Не потому что простила. А потому что винила себя за то, что отказалась от моего прикосновения. Гордость её не позволяла молчать – и она купила мне этот жалкий билет в её мир: «Сиди в углу. Не двигайся. Не дыши громко».

Я сидел. Как статуя из плоти и костей. Как пленник собственного тела.

А она… Она была огнём в человеческом обличье.

Свет магических ламп ложился на её шею – тонкую, хрупкую, с пульсом, который я хотел заставить биться чаще поцелуем. Её пальцы, белые как первый снег, касались алхимического круга – и я видел, как дрожат кончики. Не от страха. От концентрации. От жизни, которая всё ещё билась в ней, несмотря на всё.

«Хочу», – рычал дракон внутри. «Хочу разорвать эту тишину. Хочу сорвать с неё рубашку. Хочу прижать к каменному столу и вдохнуть её крик, пока она не забудет имя того, кто коснулся её без разрешения».

Я сжимал кулаки под полой мундира. Когти впивались в ладони – глубоко, до крови. Боль была моим якорем. Единственным напоминанием: ты – не зверь. Ты – мужчина, который выбирает.

Она наклонилась над котлом, и свет упал на изгиб её спины. На ткань рубашки, натянутую над лопатками. Там, где когда-то горела метка истинности. Теперь – только тень воспоминания.

«Она не хочет тебя», – шептал разум. «Она смотрит на твои руки и видит его руки. Твоё дыхание – и слышит его шёпот. Ты для неё – не спасение. Ты – напоминание, что мир полон хищников».

Но дракон не слушал разума.

Он видел только её: как она проводит языком по губам, пробуя зелье на вкус – и в этот момент я чуть не сошёл с ума. Как будто этот жест был предназначен мне. Как будто она приглашала меня к столу, где главным блюдом была её плоть.

Я представил, как подхожу. Как беру её за запястье – не больно, но непреклонно. Как поворачиваю к себе. Её глаза расширятся. Не от страха. От осознания: он не отступит. Он будет терпеть. Он будет ждать. Но он не уйдёт.

«Скажи „нет"», – прошептал бы я ей на ухо, губами касаясь виска. «Скажи „нет" – и я уйду. Но знай: я вернусь завтра. И послезавтра. И через год. Пока твоё тело не вспомнит, чьё оно. Пока твой пульс не забьётся в такт моему».

Она отложила перо. Повернулась – и наши взгляды столкнулись.

В её глазах не было желания. Не было ненависти. Была пустота – холодная, бездонная, как пропасть под Коллфраксом, куда упал мой отец. И в этой пустоте я увидел своё отражение: голодного. Отчаявшегося. Сломленного не войной, а женщиной, которая больше не хочет быть женщиной для меня.

– Ты дышишь слишком громко, – прошептала она.

Я не ответил. Не мог. В горле стоял ком – не из слёз, а из всего того, что я не сказал за эти месяцы. «Прости. Я был слеп. Я люблю тебя. Даже сейчас. Даже когда ты смотришь на меня, как на призрак».

Она отвернулась первой. Вернулась к котлу. И я понял: это – моя победа. Не в том, что она оттолкнула меня. А в том, что я остался. Сидел в углу. Не тронул. Не потребовал. Просто был.

Дракон во мне рычал от унижения. Но я улыбнулся – горько, беззвучно.

Пусть ревёт. Пусть рвётся из груди. Я выдержу. Я буду сидеть здесь завтра. И послезавтра. И через месяц. Пока она не поймёт: я не Морвет. Я не тот, кто берёт. Я – тот, кто ждёт. Даже если ждать придётся целую жизнь.

Потому что любовь дракона – не нежность. Это осада. Долгая, мучительная, без права на отступление.

И я возьму эту крепость. Не штурмом. А голодом. Голодом моего молчания. Голодом моего терпения. Голодом моей боли – той самой, что горит в груди, когда видишь женщину, которую хочешь больше жизни… и знаешь: любое грубое прикосновение, любая страсть убьёт то, что ещё можно спасти.

Я встал. Медленно. Чтобы не напугать.

– Завтра приду снова, – сказал я на пороге.

Она не ответила. Но её плечи дрогнули – едва заметно, как трепет бабочки перед бурей.

И этого было достаточно.

Достаточно, чтобы верить: однажды она сама протянет руку. Не из жалости. Не из благодарности. А потому что вспомнит – каково это, быть желанной. Не как трофей. Не как добыча. А как воздух. Как огонь. Как единственное, ради чего дракон готов сжечь весь мир – лишь бы не потерять.

А пока… Я буду ждать в углу. Как мебель. Как тень. Как призрак её прошлой жизни.

Глава 68. Дракон

– Я хотел спросить, – произнёс я, насыпая белый порошок в колбу и добавляя чистящий раствор. Пена зашипела, обжигая стекло алым оттенком. – Домашняя пыль? Она используется в зельях?

Память подбросила образ дворецкого, бегущего по коридору с тремя склянками в руках, лицо раскраснелось от важности: «Нашёл! На чердаке, под старым сундуком! Давайте, господин генерал, пока не развеялся ветерок!» Теперь в доме шла настоящая охота на пыль. Слуги сметали её с полок, с подоконников, даже с люстр – словно собирали золотую пыльцу. Я уже думал расклеить объявление по столице: «Куплю вашу пыль. Дорого. Без вопросов».

Мисс Иллюзана крякнула – звук напомнил треск старой двери, которую открывают в последний раз.

– Нет! Никогда! – фыркнула она, отбрасывая мешалку в сторону. Она стояла передо мной – маленькая, сгорбленная, в чёрном фартуке, на котором виднелись пятна неизвестного происхождения: фиолетовые, как синяки на теле утопленника, и жёлтые, будто высохшая желчь.

– Разве что у новичков, которые не прибираются. Водится за ними такой грешок! Пыль – это не ингредиент. Это лень! Антинаучно!

Пыль не используется, – повторил я про себя, чувствуя, как дракон внутри шевелится с раздражением. А она её использует… И результат видел собственными глазами.

– А раньше? – спросил я, осторожно опуская колбу в подставку.

– О, раньше? – мисс Иллюзана усмехнулась, обнажая жёлтые, но крепкие зубы. – Раньше всё полезно, что под руку подлезло! И людей использовали. Это как с кровью девственницы – пафосу, пафосу, а на самом деле сойдёт любая кровушка. Только без срамных болячек. Я вон сколько себе крови попила за сто лет. А сама-то девственницей не была уже лет эдак… восемьдесят. И ничего! Живу. Цвету. Так что пыль – это для слабаков. Как пот, слёзы и то, что вы, мужчины, любите размазывать по простыням после бурной ночи. Так, показывай, что у тебя там…

Я протянул ей флакон с чистящим раствором. Она взяла его двумя пальцами, будто держала скорпиона.

– Ты чё?! С ума сошёл?! – взвизгнула она, отшвыривая флакон обратно мне. – Где перчатки?! Я и так их с трудом нашла на твои лапищи – размер как у тролля после обжорства! Он же кожу проест! Ожог будет! Остолоп!

– Я дракон, – заметил я, сжимая флакон в ладони. Кожа натянулась, под ней мелькнула тень чешуи. – Сомневаюсь, что будет ожог.

– Сомневается он! – фыркнула мисс Иллюзана, роясь в шкафу. – Вот, гляди, дылда! Не повезло кому-то!

Она достала кусок чешуи – не просто кусок, а целый щит размером с половину стола. Чёрный, с синеватым отливом, будто отполированный лунным светом. На краях виднелись зазубрины – следы былых сражений.

– Это от старого Корвакса, – пробормотала она. – Хотел сжечь академию лет шестьсот тому назад. А теперь его чешуя служит науке. Хорошая попытка, да?

Она капнула каплю раствора на чешую.

Чешуя зашипела. Голубоватый дым повалил из точки касания, как душа, покидающая тело. Панцирь начал темнеть, покрываясь сетью трещин. Не разъелась до конца – но и не осталась прежней. На поверхности осталось пятно, похожее на шрам.

И в этот момент память ударила меня, как кинжал между рёбер.

– Отец! – кричал я, стоя на краю пропасти под Коллфраксом.

Он был ещё драконом – огромным, величественным, с крыльями, затмевающими солнце. Но от его чешуи шёл голубоватый дым. Тот самый. Алхимический ожог. Он пытался обернуться в человека – и ему это удалось. Но когда он упал на землю, его руки и тело были покрыты жуткими ожогами. Кожа сползала клочьями. Под ней виднелась плоть – обугленная, дымящаяся.

Я был уверен, что он справится. Он – Аморакс Эрден, непобедимый генерал, дракон, чьё имя наводило ужас на врагов.

Но нет.

Он умер. Даже не приходя в сознание.

Я стоял, зачарованный, глядя на дымящуюся чешую в руках мисс Иллюзаны. В горле стоял ком – не из слёз, а из ярости, сдерживаемой тридцать лет.

Вот оно что… Папу победила не магия. Не заклинание. Обычное чистящее средство для колб. То самое, что уничтожает всё, кроме стекла и специальных перчаток.

Вот что эти маги готовили нам под Коллфраксом. Не страшный ритуал с жертвоприношениями. Просто хотели облить нас вот этим. Забрызгать. Видимо, кто-то придумал. Видимо, там был алхимик. И отец уничтожил бочки раньше, чем ими воспользовались.

Что ж… Возьмём на вооружение. Полезная штука.

– Ты вообще чего в алхимики попёрся? – спросила мисс Иллюзана, откладывая чешую. Её оловянные глаза впились в меня. – Али для войны надо? Так послал бы кого-нибудь толкового… Че сам-то лезешь? Генералы должны командовать, а не мешать зелья!

– Ради жены, – выдохнул я, решив не рассказывать всю правду. Не мог признаться, что каждую ночь вижу её лицо – не уродливое, не прекрасное, а её. Вижу, как она смотрит на меня с пустотой в глазах, как её тело напрягается, когда я приближаюсь. «Я не хочу тебя» – эти слова до сих пор звенят в черепе, как колокол перед казнью. – Она увлекается алхимией. А я… хочу понять её мир.

Мисс Иллюзана присмотрелась ко мне – не к эполетам, не к мундиру, а к глазам. И вдруг её лицо смягчилось. На миг.

– А ну давай! – потерла она руки, и я увидел: под кожей на её запястье мелькнула татуировка – полумесяц в круге. Знак Корнуэллы. Алхимического рода Алиры. Теперь она означает школу философской алхимии. – Рассказывай про зелье!

Я стал описывать то, что варила Алира – семь ингредиентов, двадцать минут, пыль в конце. Мисс Иллюзана слушала, хмурясь, потом взяла пергамент и быстро набросала схему.

– Бред! – фыркнула она, но в её голосе не было презрения – только озадаченность. – Зелье от мигрени? Похоже. Но пыль? Ну это совсем антинаучно!

– Нет, – я положил ладонь на её руку – осторожно, чтобы не напугать. Дракон внутри дёрнулся, когда я подумал про Алиру. – Просто посмотрите. Оно у неё сработало. Как – пока не скажу. Но посмотрите внимательно.

Она морщилась, изучая схему. Потом вдруг замерла.

– Её прапрапрабабушка была алхимиком и преподавала здесь! – произнёс я.

– Неужели? Корнуэлла?! – выдохнула мисс Иллюзана. Её голос дрогнул – впервые за месяц. – Та самая, что создала «Слезу Луны»? Которая умерла, пытаясь вернуть молодость? О! Она была величайшей из алхимиков. Только она могла действовать интуитивно... Редкий дар... Она как-то внутри понимала, что нужно... А я еще думала, что такой дар пропал! Оказывается, не пропал...

Мисс Иллюзана сменила гнев на милость и снова стала изучать листок. Но уже вдумчиво.

– Ну тогда… – она расхаживала вокруг стола, скрипя, как старая телега, и ругаясь сквозь зубы. – Если так… хм… нет, неправильно… Тут не хватает одного ингредиента. По правилам баланса должно быть что-то ещё… Что-то тёмное. Что-то… живое.

Мисс Иллюзана задумалась.

– Пусть попробует усилить, – буркнула она, отворачиваясь. – Но скажи ей… скажи, что Корнуэлла не вернула молодость.

Я вышел из подземелья. Солнце вставало за шпилями академии, окрашивая небо в цвета её губ – ярко-розовый.

Сегодня, – сказал я себе, чувствуя, как дракон внутри напрягается, как тетива перед выстрелом. Сегодня я перестану быть молчаливым зрителем.

Я представил её – сидящую в лаборатории, склонившуюся над котлом. Её пальцы, белые как первый снег, касающиеся алхимического круга.

«Я не хочу тебя», – сказал я ей два месяца назад.

«Я не хочу тебя», – сказала она месяц вчера.

И в этом зеркале отказов мы оба умираем.

Дракон внутри рвался наружу – не с яростью, а с отчаянием. Он не хочет владеть. Он хочет вернуть. Вернуть ту ночь, когда она лежала рядом, и её дыхание было теплее камина. Вернуть то утро, когда она целовала мои шрамы и шептала: «Ты мой. Только мой».

Я вспоминал, как заходил в свою комнату и беззвучно ревел от желания. Как отжимался до состояния, когда губы уставали считать.

Но сегодня я рискну.

Потому что без риска – нет победы.

А без неё – нет жизни.