Текст книги "Развод с генералом. Дважды истинная (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Как только карета тронулась, я почувствовала напряжение. А правильно ли я поступила, согласившись ехать в чужой карете с совершенно незнакомым мужчиной к себе домой?

Теперь я сидела как на иголках. Мне было неуютно. Я просто была так рада, что купила все необходимое, поэтому и согласилась.

– Вы такая… настоящая, – внезапно улыбнулся Морвет. – Не как эти куклы в бальных платьях, что вешаются на рукав генерала, лишь бы оказаться в газете.

Я была удивлена, что он заговорил первым.

«Он тоже читал газету про Эллен!» – пронеслось в голове. И мне было приятно, что он назвал ее куклой.

– Вы назвали ее куклой? – спросила я.

– А кто она еще? – фыркнул Морвет. – Все они куклы, которых так и тянет на красивые мундиры! Но вы не такая… И это очень приятно видеть…

Я улыбнулась, не замечая, как его пальцы сжимают сидение.

– Спасибо, Морвет. Вы очень добры.

Да, знал бы он, что перед ним сидит «та самая глупая и несчастная» жена генерала… Хотя зачем ему об этом знать? Это уже прошлое.

– Доброта? – он рассмеялся, но смех не достиг глаз. – Нет, леди. Я не добр. Я просто… не люблю войну. И поэтому для куколок я никто! На мне нет красивого мундира, я не делаю вид, что в одиночку победил всех врагов, – усмехнулся он. – Весь город восхищается нашей победой, и никто не думает, что не будь этой войны, столько бы людей вернулось домой живыми…

– Ну, здесь можно и согласиться, и поспорить, – уклончиво заметила я, понимая, что он сам поднял эту тему. – Они знали, что защищали все это… И поэтому шли на смерть. Каждому было что защищать…

– Весь город до сих пор носит на руках военных! – буркнул он, когда я увидела двух солдат в форме, идущих по улице. Они свернули к вывеске «Трактир».

– Все женщины бегают за ними…

– Ну не все! – снова с улыбкой произнесла я. – Многие из них просто не догадываются, каково это быть женой военного! Ждать, молиться, радоваться редким письмам, переживать… Не видеть мужа месяцами… Сидеть у его кровати, когда он ранен. Не знать, выживет ли он или нет? Это не каждая переживет. Поэтому я уверена, что и на мужчин мирной профессии хватит невест.

– Вы очень интересная девушка! – заметил Морвет, расслабившись. – Я бы даже сказал, что вы рассудительная… И что вас занесло в такую даль? Все наоборот перебираются в столицу!

– Да ладно вам. Природа. И никого! Это самое важное! – рассмеялась я.

Мы выехали за город. Я смотрела на лес. И опять мне стало тревожно. Ладно, если что, я буду готова к неприятностям!

– Слуги разве вас не встречают? – удивленно спросил Морвет, когда я потянулась за корзинкой, чтобы попрощаться и выйти.

– Нет, – улыбнулась я, беря корзину. – Не встречают.

– И свет в окнах не горит. Снег не чищен. Из труб не идет дым. Вы что? Живете одна? В такой глуши? И вам не страшно? – спросил он, высматривая в открытую дверь мрачноватое поместье.

Я пожала плечами. Нет, мне не страшно. Страшно, когда тебя отвергают, когда на тебя смотрят с жалостью, когда говорят: «Не сегодня!», а сами идут к любовнице!

– Знаете, вы еще и мужественная, – рассмеялся Морвет. – Давайте я донесу покупки. А то вы не поднимете! К тому же женщинам не стоит поднимать тяжести!

Он вышел из кареты и помог мне спуститься. А потом взял корзину. Конечно, мне не хотелось пускать его в дом, но он вошел сам. Деловито, словно не чувствуя смущения.

– Вам куда? – спросил он, а я повела его в лабораторию.

Как только дверь открылась, Морвет посмотрел на нее и закивал головой.

– Впечатляет! Можно я у вас нагло похозяйничаю?

Глава 37

Не успела я ответить, возразить, как Морвет уже подошел к котлу и мазнул пальцем по ободку.

– Так, котел вам пора менять. Однозначно! Посмотрите, какая накипь… – заметил он, присматриваясь к котлу. – Это опасно. Он может протечь в любой момент… Малейшая трещина, и все польется вам на ноги!

– Ой, да! – удивилась я, видя в котле тонкий слой нагара.

– Но есть шанс, что он еще поживет немного. Но я бы поменял, – улыбнулся Морвет. – А котел вообще-то нужно тщательно вымывать!

Я посмотрела на него с интересом. Он явно знал, о чем говорит. Может, у меня не получается, потому что котел грязный?

– Нет, не подумайте, – рассмеялся он, словно попав в свою стихию. – Я не рекламирую лавку брата. Кстати, вы можете попробовать почистить его. Сейчас… Одну секунду… Можно, я воспользуюсь вашим алхимическим столом?

– Конечно, – кивнула я, видя, как он ловко выбирает с полки ингредиенты и смешивает их на весах.

Его руки действовали быстро и точно. Буквально несколько секунд, и он уже что-то взвешивал так, словно делает это каждый день.

– Зря вы купили новые весы! – усмехнулся Морвет, рассматривая, а потом сдвигая мои весы. – Ваши весы в порядке. Просто вы поставили их на неровную поверхность. И поэтому они… грешат! Если вам не нужны новые, я верну их в лавку, а вам привезу деньги обратно…

Алхимический круг вспыхнул под его пальцами, а красивое лицо на мгновение озарила вспышка.

– Вот. Прокипятите котел и всыпьте вот это. Должно помочь. Если не поможет, то только новый… Тут уже я бессилен!

– А можете записать рецепт? – спросила я, хватая со стола бумагу и перо.

– Брат меня убьет, – засмеялся Морвет, беря лист. – Он продает эти зелья по пять золотых! Если я всем буду писать рецепт, я его разорю! Хотя, порошок простой. И себестоимость у него… на золотой не наберется!

Он быстро набросал рецепт, протягивая мне. Я поблагодарила. Я уже не жалела, что пригласила его в лабораторию.

– Получается, вы готовите зелья? – спросила я, глядя на бумажку, которую сложила и положила в тетрадь, чтобы не потерять.

– Я, а кто же еще! Брат умеет лишь продавать их! Если в следующий раз придете в лавку, то смотрите на меня, когда брат начнет рассказывать про «свежесть». Если я кивну, то берите! – заметил Морвет. – Ладно, не буду вас отягощать своим присутствием. Мне пора! Завтра нужно будет передать партию зелий. Так что… До свидания!

Он вышел, а я вышла вслед за ним и припала к окну, видя, как его мощный силуэт направляется к карете. Карета тронулась, а я выдохнула. Вот, ничего страшного не случилось! Зато случилось что-то полезное. Я обзавелась чистящим средством для котлов. И рецептом! Хорошее начало и хороший знак! На мгновенье, буквально на пару секунд, я увидела, как среди деревьев мелькнула чья-то тень… Черная, высокая… Словно тень убийцы, затаившегося среди черных стволов деревьев.

Я бросилась вниз и закрыла дверь на засов. Руки дрожали, но я тут же бросилась задергивать шторы. Я задернула шторы везде, где только можно, и только тогда смогла выдохнуть.

Теперь мне было не до работы. Сердце все еще тревожно сжималось, а я прислушивалась к притихшему дому, боясь, что под покровом темноты послышаться чьи-то шаги.

Камин едва горел. Дверь в комнату была закрыта, а я сидела, кутаясь в одеяло.

«С чего ты вообще решила, что это убийца? – пронеслось в голове. – Может, у тебя появился поклонник?»

«Ага! И он выследил, где я живу! Точно! Нет повода бояться!» – заметила я, пытаясь согреться. От камина шло едва ощутимое тепло, а я осторожно раздула угли и подбросила немного дров.

Вот тебе и жирный минус жить одной. Особенно, если ты – красавица! Я уверена, что была бы я прежней, то никому бы и в голову не пришло бы следить за домом.

«А вдруг это – Иарменор?» – пронеслась в голове мысль.

Генерал? Следит за моим домом? Серьезно? С какой стати! У него там есть за кем следить! Тем более, до такой низости он вряд ли опустится! Он скорее явится сюда, вынесет дверь и выставит свои требования.

Интересно, почему он до сих пор не явился? Или красавица Эллен заняла его мысли настолько, что он забыл обо мне?

И тут послышался грохот.

Глава 38. Дракон

Я ездил в комендатуру. Двое солдат ушли в самоволку, напились и устроили дебош на улице. Приставали к горожанкам, побили окна. Они считали, что раз они защищали столицу, то теперь вся столица им обязана. Но я это быстро пресёк.

Мысли всё возвращались к Алире. Я проехал мимо цветочной лавки, где продавали роскошные букеты. Я понимал, как это глупо. Дарить букет в знак извинений после всего того, что было между нами за этот несчастный месяц.

Как будто мёртвые цветы способны тронуть её сердце. Словно у нас не развод, а пустячок!

Я отмел и драгоценности.

Она гордая. И не примет их. «Откупиться хочешь? Да?» – я слышал её насмешливый голос.

Возле дома в переулке стояла карета. Как только я подъехал к воротам, карета пришла в движение и перегородила мне путь.

– Иарменор! – послышался сладкий голос Эллен. Она вышла из кареты, вся сверкающая, утончённая, словно была создана из роскоши. – Дорогой… Ты вовремя. Сегодня дают бал. И мы должны присутствовать на нём. Ты не забыл?

Бал? Сегодня?

Я вышел из кареты, глядя на Эллен, чьи хрупкие плечи кутались в роскошную шубку.

– Забыл, – ответил я, глядя на то, как сверкают бриллианты в её причёске. – И не поеду.

– Как?! – удивилась Эллен. – Мы же обещали! Это дурной тон. Ты сам понимаешь, что высшее общество теперь жаждет тебя увидеть…

– Эллен, я не поеду, – ответил я, глядя в её полупрозрачные, почти хрустальные глаза.

– Ты что? – в её голосе послышалась насмешка, а взгляд пробежался по окнам моего поместья. – Решил посвятить вечер своей больной старушке?

От этих слов внутри меня мгновенно вспыхнуло пламя. На миг перед глазами встало: пальцы Алиры, испачканные чёрной магией, вытягивающей проклятие из моей плоти. Её глаза – без сна, без надежды, но без страха. Она не просила меня жить. Она просто не позволяла мне умереть.

– Я сколько раз тебе говорил! – произнёс я, а лошади за спиной заволновались и испуганно заржали. Мне казалось, что у меня изо рта вырывается не пар, а дым. – Ещё раз так её назовёшь, и тебя мигом заменит другая!

– Ха! – уязвлённым голосом заметила Эллен, глядя на меня своими прекрасными глазами. В её голосе впервые я услышал нотки ревности. Она ревновала не меня к жене. А своё положение. Положение фаворитки. – Меня будет непросто заменить. Где ты ещё найдёшь такую красавицу, чтобы, когда ты входил в зал, все мужчины оборачивались вслед? Я такой не знаю.

– Уже нашёл. Так что езжай на бал одна, – произнёс я.

– А! Я поняла, у вас семейная драма. Дай-ка догадаюсь. Твоя жена узнала правду! – усмехнулась Эллен, а я вспомнил газету. – Бедняжечка. Мне её искренне жаль, правда… Потерять самое ценное, что есть у женщины – красоту, это… это самое ужасное, что может случиться!

Дракон взревел, а из меня вырвались не слова, а пламя.

– Я предупреждал тебя. Ни слова плохого о ней! Предупреждал? Предупреждал! И ты снова лезешь туда, куда тебя не просят. Она спасла мне жизнь! Она отдала красоту, молодость, здоровье, чтобы я стоял сейчас и разговаривал с тобой! – рычал я. – И я предупреждал, что не позволю говорить о ней в таком пренебрежительном тоне!

Морозный воздух вокруг задрожал от магии внутри меня. Снег под ногами Эллен начал таять – не от тепла, а от жара, исходящего от моей кожи.

– Знаешь, когда моя матушка постарела, у отца появилась другая. Об этом знали все. Слуги, дети, мама… Отец говорил, что мама постарела и подурнела. Она и сама знала, что десятые роды сильно состарили её. И мама решила стать моложе и красивей. Она прибегла к запретной магии. И одна из мазей выжгла её кожу. Её лицо превратилось в сплошной ожог. Мама умерла в пустой спальне, глядя на потолок. А на её похоронах отец уже раздавал приглашения на предстоящую свадьбу, – в голосе Эллен промелькнула насмешка.

Она провела пальцем по бриллианту в волосах:

– Так что не говори мне о жертвах. Я видела, чем они заканчиваются. К тому же… Разве это умный поступок женщины? Она могла нанять какую-нибудь нищенку, которая готова была бы сидеть рядом с вами круглые сутки, – усмехнулась Эллен. – И не посвящать её в подробности.

– Моя жена никогда бы не пошла на убийство, – произнёс я. «Эллен бы так и сделала!» – пронеслось в голове. – К тому же ты на такой поступок не способна! Ты бы никогда не отдала свою красоту ради кого-то.

– Не отдала бы, – произнесла Эллен, глядя на меня с удивлением. Как я вообще мог о таком заговорить. – Потому что это – всё, что у меня есть. Это всё, что вы, мужчины, цените в нас. Красота. За неё вы готовы простить всё. Даже отсутствие чести, даже нелюбовь, даже бедность.

Глава 39. Дракон

Эллен помолчала, а потом едва заметно улыбнулась.

– Я бы не стала отдавать свою красоту ни за какого мужчину в мире, – спокойно произнесла она, немного задумавшись. – Потому что без красоты я останусь беззащитной. А мужчина…

Она словно смотрела мне в душу.

– Рано или поздно бросит меня ради красавицы. Я знаю это. Я это уже видела.

В этот момент ее глаза скользнули по окнам моего поместья.

Под кожей зашевелилась чешуя – не как знак силы, а как предупреждение: «Ты теряешь контроль». В горле першило, будто я проглотил угли. Зрачки сузились до щелей, и мир окрасился в цвета крови. А Эллен смотрела на меня, как на трофей, не понимая, что стоит перед зверем, который уже перестал быть человеком.

– Ты ведь сам сказал, что не можешь хотеть женщину, которая выглядит как призрак собственной жизни, – прошептала Эллен, и в её голосе не было злобы – только холодное сочувствие. – Она отдала тебе всё... Но ты не можешь лгать себе, Иарменор. Ты не хочешь её. Ты жалеешь. А жалость – не любовь. Это клетка.

– Внутренняя красота – это, конечно, чудесно. Но ей не оборачиваются вслед, – усмехнулась она, склонив голову. – Потому что красивая женщина – это статусная вещь. Да, я вещь! Я знаю. Мне с детства об этом не уставали напоминать.

Она смотрела на меня холодными и грустными глазами. И тут же перешла на «вы».

– Вы же знаете, генерал, – ваше имя должно сиять, а не тонуть в слезах какой-то… несчастной женщины. Задумайтесь, вы – генерал. Общество не прощает больных, убогих и несчастных. Вы должны сиять. Вы – символ нашей победы, – улыбнулась она. – Иначе общество вам этого не простит. От вас хотят не милосердия и доброты. От вас хотят другого. Они хотят видеть, что вы всегда получаете то, о чем они могут только мечтать. И поэтому они идут за вами. Даже на смерть.

– Ты даже не заметишь, если я исчезну, – произнес я, глядя на ее ослепительную красоту. – Потому что тебе нужен не я. Нужен мундир. Так иди к нему. Он висит в гардеробе. Спросишь у дворецкого!

– Не пожалейте о своем выборе, господин генерал, – улыбнулась Эллен. – Помните. Я вызываю зависть. Она – жалость. Так что вы выбираете? Зависть или жалость?

Глава 40. Дракон

И Эллен улыбнулась еще сильней. Словно не сомневаясь, что я выберу.

– Советую подумать, господин генерал. Потому что если я поеду на бал, вряд ли я останусь там в одиночестве. Подумайте, что скажут в обществе. Генерал Эрден не смог удержать красавицу рядом с собой. Ее увели у него из-под носа. Разве стоит доверять ему крепости? Ваша репутация непобедимого генерала-дракона сильно пошатнется.

Она знала, на что давить, поэтому смотрела на меня спокойно.

– Однажды и ты состаришься, Эллен, – произнес я. – Превратишься в печеное яблоко. И никакие платья не смогут сделать тебя юной и свежей.

– Я знаю, – произнесла она. – Наверное, поэтому я не хочу терять время молодости на сожаления и на мужчин, которые не могут сделать свой выбор правильно, хотя судьба изо всех сил подсказывает им.

Ее слова осколками правды застряли в моей душе, когда она направилась к своей карете. Она не плакала, не умоляла. Она спокойно села в карету, а на ее лице была улыбка.

Я опёрся лбом о ворота. Камень обжигал кожу – не от холода, а оттого, что мой лоб горел, как уголь. На заборе остались следы когтей. Глубокие. Как шрамы на душе.

Выдохнув, я направился в дом, тут же без разговоров проходя в кабинет.

Портрет отца смотрел суровым взглядом: «Ты должен быть на балу, сын. Не ради славы. Ради порядка. Общество требует символ. Генерала, которого невозможно победить даже болезни и проклятию! Ты должен быть там ради меня, сын! Докажи всем, что драконы снова непобедимы!».

Я вспомнил горы. Бледное солнце в дымке. И крепость в самом сердце гор.

– Они что-то готовят, – усмехнулся отец. – И явно не похлебку. Иначе бы вместо магии был лук.

Он усмехнулся, а потом принюхался, как зверь. И нахмурился.

– Я слетаю, посмотрю, – решил отец, не дрогнув при мысли о том, что крепость полным полна боевых магов.

– Это опасно, – заметил я.

Мне было пятнадцать. Всего лишь пятнадцать. И я стоял рядом с ним в форме лейтенанта.

– Да ты что? А мы тут, значит, на прогулку вышли, уточек кормить! – усмехнулся отец. Он резко развернулся к воинам. – Слушать меня внимательно! Пока меня нет – мой сын за старшего!

Что? Я не ожидал. Я был уверен, что он назначит кого угодно.

Он накинул мне свой мундир – не как награду, а как проклятие. «Ты – дракон. Значит, будь им».

Это был последний раз, когда я его видел живым. Взрыв сотряс горы. Заклинание, которое готовили для нас, было разрушено им еще до того, как превратилось в бушующую смерть. И последнее, что я видел, так это отца, падающего в пропасть под крики радости противника.

– Слушать мою команду! – произнес я, сам не веря, что эти слова вырываются у меня изо рта.

Я во всем подражал ему. В голосе. В манере речи. Быть может, это и стало залогом победы. Они думали, что смерть дракона сломает нас. Но вместо отступления мы пошли в атаку.

Мне было страшно. Но этот бой я выиграл. Это был мой первый личный бой. И тогда в меня поверили все.

Пока все ликовали на развалинах крепости, я просто сидел и плакал. Как ребенок. Но уже спустя тридцать лет я спокойно сидел в крепости под свист заклинаний, разбирая донесения.

– Господин генерал! Господин… – закричал с порога влетевший солдат, трясясь от страха. Он то и дело вжимал голову в шею. – По нам работают боевые маги противника!

– Попадают? – невозмутимо спросил я, не отрываясь от бумаг. На столике стоял портрет моей Алиры.

– Н-н-нет… – прошептал солдатик, а у самого дрожали колени. Где-то неподалеку эхом разошелся страшный взрыв. Такой, что даже окна и стекла в шкафу зазвенели. Я поймал рукой чернильницу, которая задрожала и поползла к краю стола, и вернул ее на место.

– Ну и флаг с ними, – усмехался я, слыша грохот уже справа.

«Ты же помнишь! Ты же помнишь про честь мундира! Помнишь про непобедимого дракона?!» – взглядом твердил голос отца.

Помню, отец. Помню.

Я выдохнул, посмотрел на часы, а потом окликнул дворецкого.

– Неси мой парадный мундир. Я еду на бал!

Глава 41. Дракон

Карета подъехала к роскошному поместью, где уже столпилось столько экипажей, что не протолкнуться. Но выбежавшие слуги тут же расчистили место – будто моя карета была не деревом и железом, а самим символом власти.

Как любезно.

Это был очередной бал, посвящённый моему «чудесному выздоровлению». Я должен был стать живым доказательством: «Даже болезнь и проклятие не смогли победить дракона!»

Но внутри меня уже не было сомнений.

Я поднялся по мраморным ступеням, где уже звучала музыка и смех гостей – лёгкий, беззаботный, как будто за этими стенами никто не умирал, не страдал, не терял себя ради чужой жизни.

– О! А вот и господин генерал! – тут же воскликнул хозяин дома, расплываясь в улыбке, будто я принёс ему удачу, а не просто тень своего прошлого.

Эллен тоже расцвела улыбкой. Она знала, что я приду.

Она шагнула ко мне, оставляя позади нескольких поклонников, которые со вздохом смотрели, как она берёт меня под руку.

«Он мой!» – читалось в её глазах. «Он выбрал меня. Он – мой трофей».

– Я рада, что ты принял правильное решение, – прошептала она, снова переходя на «ты», будто мы были влюблённой парой, а не двумя игроками в чужой игре.

– Я тоже рад, – соврал я.

Музыка играла, но я слышал только стук собственного сердца – глухой, как удар кулака по гробу.

Я ждал, когда она закончится. Ждал, когда можно будет вырваться из этой клетки из шёлка и лжи.

– Тише! Тише! – воскликнул хозяин. Оркестр замолк. Гости оживились, глядя на меня с улыбками, будто ждали цирка.

– Я бы хотел, чтобы господин генерал, который почтил нас своим присутствием, произнёс речь… Мы все так переживали за его здоровье! Так что право первому произнести тост принадлежит нашему гостю!

Зал одобрительно закивал. Слуга спешил ко мне с бокалом. Я взял его – хрусталь холодный, зато вина налили, можно сказать, с горкой.

– Это не я победил смерть! – произнес я. – Смерть победила она. Моя жена. Она сидела возле моей постели, держала меня за руку, меняла повязки, пропитанные гноем проклятия…

Какая-то дама подавилась, прижав руку ко рту.

– Я поднимаю этот бокал не за свои подвиги. А за подвиг одной женщины. Моей жены, – произнес я. – За нее. Она отдала все, чтобы я был здесь. Она мыла мои раны, пока вы прятались за запертыми дверями. Она целовала мои пальцы, пока вы обсуждали, кто займёт моё место. Она плакала в тишине, пока вы готовили речи о моей храбрости!

Гости изумленно переглядывались, словно ожидая услышать несколько иное. Но все равно пытались изобразить приветливые улыбки.

Я знал, что об этом не станут писать в газетах. И что она об этом никогда не узнает. Но я чувствовал, что я должен был это сделать.