Текст книги "Развод с генералом. Дважды истинная (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28

Хорошая Яна шептала: «Это низко. Ты стала той, кого презираешь. Ты превратилась в женщину – тряпку, которая мечтает о том, чтобы бывший вернулся!".

Я сглотнула, понимая, что это – правда.

Плохая Яна хохотала так, как хохочут ведьмы: «Наслаждайся! Пусть видит, что потерял! Пусть полюбуется! Пусть мучается! Пусть жрет себя за то, что поспешил с разводом! Пусть терзает себя за то, что Эллен по сравнению со мной выглядит, как обычная девушка! Пусть! Это же так здорово! Это же так приятно! Дыши! Дыши полной грудью! Судьба отомстила ему за всю твою боль! За все твои унижения! За все!»

И между ними – моя плоть, которая всё ещё горела от его прикосновения. "Это пройдет!", – уверяла я себя.

"Это – нормально. Ничего страшного или постыдного в этом нет. Он еще вчера был твоим мужем. Ты просто привыкла. Тебя еще несет по рельсам семейных отношений!", – успокаивала я себя. А мне срочно требовалась книга: "Как не сдохнуть после развода" и хороший психолог.

Потому что мне казалось, что если бы сейчас он меня забрал, я бы… я бы… Мне было бы тяжело отказаться.

И я в душе огорчена, и одновременно рада, что он просто ушел.

Или… или он не ушел? Или он просто... отступил?

Я смотрела на разорванную бумагу в холле.

Никогда еще на моей памяти Иар не позволял себе насорить в доме. Чистота в нашем доме соблюдалась всегда. Я помнила его кабинет. Выверенные жесты, когда он снимал мундир, как складывал его.

Он никогда не позволял себе просто взять и бросить мусор на пол. Даже в чужом доме. А тут на него явно что-то нашло. Я вдыхала и выдыхала, пытаясь справиться со своими эмоциями. Пока что меня шатало из крайности в крайность. Чтобы отвлечься я стала думать про зелье. Это как у меня получилось? Я ведь никогда этим не занималась!

Вот, я почти успокоилась. Почти. Приятное чувство сладости свершившейся мести растекалось по телу, словно яд.

Я встала и направилась в комнату, беря тетрадь. Она высохла, но бумага пошла волнами. Ничего. Главное, что можно прочитать! Мне срочно нужно было занять себя. И я решила вернуться к зелью.

Я пролистала тетрадь, находя это зелье. Хорошо бы узнать, от чего оно? И временно ли это или постоянно? Жаль, что здесь нет никаких пояснений. Словно эта тетрадь писалась не для кого-то, а для себя.

И снова все сжалось при мысли, что эффект временный. Что завтра я снова проснусь старухой с разбитым сердцем.

Страх заставил меня встать с кровати и направиться в лабораторию. Я не хочу снова с ужасом замирать при виде любого зеркала!

Глава 29. Дракон

Я не мог успокоиться.

Не мог дышать.

Не от ярости. Не от боли. А потому что воздух, в котором она не дышала, был мне не нужен.

Всю дорогу дракон внутри меня рвался из груди, царапая рёбра когтями, требуя вернуться. Вернуть её. Забрать. Запереть. Сделать так, чтобы ни один мужчина не посмел взглянуть на неё с желанием.

"Если бы ты захотел ее раньше! Ну чего тебе стоило?" – я сжал кулаки. "Раненую? Захотел?!" – рычал дракон. – "Никогда! Это... это кощунство! Это низко! Я хотел ее обнять, хотел уберечь! А сейчас просто хочу!" Теперь ее красота – это не подарок судьбы. Это вызов мне. И я принял его.

Карета остановилась, а я приказал себе встать и выйти из нее.

Шесть ступенек. Я всегда считал их, когда возвращался с войны, когда дракон внутри не мог успокоиться. С каждой ступенькой я говорил себе: “Я дома. Я – джентльмен. Я не разрываю плоть врагов. Здесь нет войны. Я больше не чудовище. Я с ней!”.

Это стало ритуалом. Когда я возвращался с войны, я всегда считал их, чтобы забыть крики боли, собственный голос, отдающий хриплые приказы, рев и свист проносящихся заклинаний и хаос, царивший на поле боя.

“Генерал нужен для того, чтобы хаос битвы превратить в порядок победы!”, – твердил отец.

– Я дома, я – джентльмен, я не разрываю плоть врагов, здесь нет войны, я больше не чудовище… Я… – произнес я, и мой голос осекся на последней ступени.

“Ее здесь нет!” – послышался рев дракона, а я перешагнул через эту ступеньку.

Дверь открыл дворецкий.

Я вошел в холл.

– Господин, я вижу, вы привезли все обратно? – встревоженно спросил дворецкий. – С бывшей госпожой все в порядке?

А когда дворецкий спросил про «бывшую госпожу», мои зубы сами сжались так, что на языке появился вкус крови. Бывшая. Слово ударило, как удар кинжала в печень. Она никогда не будет «бывшей». Даже если я сам подпишу тысячу таких бумаг!

– Да. Она просто не взяла, – выдохнул я, а эти слова были как нож в ране. – Прошу. Не трогай меня пока. Если кто-то придет, скажи, что я уехал.

Но хуже всего было то, что моё тело радовалось этому отказу.

Пока разум говорил: «Она права. Отпусти», – плоть шептала: «Пусть кричит, ненавидит, сопротивляется. Но пусть будет здесь. В моей постели. Обнаженная. Пусть бьет, а я буду целовать… Пусть проклинает, а я буду шептать, как сильно хочу ее…”

– Как прикажете, – поклонился дворецкий, обеспокоенно глядя на меня.

Дожили. Я – заложник собственного зверя.

Глава 30. Дракон

Я чувствовал, как по спине ползёт чешуя – не от гнева, а от боли. От боли, которую можно утолить только одним: прижать её к стене, впиться зубами в её шею и прошептать: «Ты принадлежишь мне, что бы ты ни решила, что бы ты там себе ни придумала. Любой мужчина, который посмеет к тебе приблизиться, будет убит моими руками… Последнее, что ты услышишь, это хруст его шеи и мои слова, которые я вдохну в твои губы: “Ты – моя!”

Нет!

У меня никогда раньше не было таких мыслей. Словно страсть войны смешалась со страстью любви. На войне, да. Я чудовище. Но здесь я должен быть другим.

Я поднялся по лестнице и направился в свой кабинет.

“Не знаешь, что делать?”, – насмешливый голос отца воскрес в памяти, когда я взглянул на стол. – “Упал – отжался!”.

Я выдохнул, снял мундир, повесил его на спинку стула, расправил плечи, запер дверь на ключ и лег на пол.

– Раз, два, три, – считал я, чувствуя, как волосы съехали на щеку.

Время шло. Дракон внутри тянул меня к ней, а я напрягал мышцы, представляя, что на полу лежит она… О, боги! Мне и правда на мгновенье показалось, что она лежит обнаженной на полу, а я нависаю над ней…

На триста семьдесят втором отжимании я представил, как мои пальцы впиваются в её бёдра. На пятисотом – как мой рот находит её шею. На девятисотом – как она кричит моё имя, не от боли, а оттого, что не может больше притворяться, что ненавидит меня.

Тысяча.

Я встал. Мундир на плечах. Отец смотрел с портрета и молчал.

– Спасибо, папа, – прошептал я. – Не помогло. Впервые! Есть еще какие-нибудь универсальные семейные рецепты, как прекратить думать о женщине каждую секунду?

Дракон внутри снова зарычал.

Он знал: я вернусь к ней.

И на этот раз – не просить. А забрать. Забрать силой…

Эта мысль обожгла меня, словно я подошел к невидимой черте. “Второе правило войны. Никаких женщин – трофеев, рабынь и пленниц для утех. Никаких принуждений! Это позорит честь мужчины и мундира! Это худшее из всех преступлений, которые ты мог бы совершить!”.

И нет разницы. Забираю ли я себе в шатер красивую перепуганную пленницу. Или возвращаю домой бывшую жену. Эти правила действуют и здесь, и там.

Я понимал, что если я пошлю ей букет и подарок, она не примет. Это не взволнованная мечтательная девица, которая падает в обморок от восторга при мысли, что этот букет от генерала. И не практичная куртизанка, которая умеет превращать знаки в любви в золото.

Это – бывшая жена, которая знает меня… Хотя нет. В свете последних событий, мне кажется, что она меня не знает. Я сам себя не знаю, как оказалось.

Я держал себя изо всех сил. Как мог. Но когда стемнело, я почувствовал, что силы мне изменяют.

Ночью я не выдержал, вышел из дома, обернулся драконом и полетел в сторону ее поместья.

Глава 31

Ничего не получалось. Я смотрела на зелье, чувствуя, что оно пахнет совсем не так, как пахло то зелье. Хотя я все строго делала по рецепту! И взвешивала минут десять, убирая по крупинке.

Если то зелье пахло жженым пластиком, чесноком и кориандром, то это почему-то пахло паприкой и хлебом. Не то… И взрыва не было!

А в чем ошибка?

Я задумалась. Пробуем еще раз! Я протерла тряпочкой весы, присматриваясь к делениям. Протерла даже гирьки. На столе был идеальный порядок. Я несколько раз терла его, боясь, что здесь осталась капля того зелья или пыль.

Баночки стояли передо мной в нужном порядке. Начнем с самого начала.

Вторая попытка… Ничего!

Я задумалась. Чудеса!

Может, дело в пыли? В прошлый раз повсюду была пыль… Нет, идея была сумасшедшей. Но и я была явно не в своем уме, если лезу туда, куда дракон свой хвост не совал!

Я собрала пыль с полки, замерев посреди комнаты. И сколько ее надо? Может, десяток пылинок? Или меньше? Что ж! Попробуем!

Никогда в жизни я так не переживала, помешивая зелье. Я боялась, что вот-вот красота с лица слезет, стечет, как макияж, а завтра с утра я проснусь прежней. И эта мысль меня подстегивала.

– Не то! Но… – я принюхалась. – Запах чеснока появился! Уже хорошо! Нужна пыль!

Я записала в тетрадь слово «пыль».

Я ходила по дому и собирала пыль в склянку. Пока что успехи были так себе. Ее было чуть-чуть, на донышке. Но и я не сдавалась.

Теперь, когда у меня есть пыль, мне вдруг стало смешно. Вот тебе и стимул к уборке!

Я стала взвешивать порошок из третьей банки, как вдруг.

– О нет! – нахмурилась я, понимая, что его не хватает. Недовес!

Я присмотрелась, пытаясь прочитать, что это такое. Но этикетка была почти стерта.

– Придется завтра снова тащиться в город! – с досадой подумала я. – И искать лавку зельевара. Мне кажется, только он сможет опознать содержимое!

Я ссыпала все обратно в банку, а сама быстренько перекусила и решила искупаться. Тем более что у меня было отличное мыло!

Я залезла в ванну. Вода была горячей – почти обжигающей. Как раз так, чтобы кожа покраснела, а внутри что-то хрустнуло от боли, которую нельзя выговорить вслух.

Мыло пенилось легко, нежно, будто ласкало пальцы не руками, а воспоминаниями. Оно пахло земляникой – ярко, летом, беззаботностью. Так пахли дни, когда он ещё целовал меня в губы, а не только в висок, как старшую сестру, которую жалеешь, но не хочешь.

Глава 32

Я втянула этот запах глубоко – и тут же почувствовала, как под рёбрами заныло.

Он бы сказал, что это «простонародный аромат». Что настоящая леди использует мыло с лепестками чёрной розы, настоянное на лунной росе. То, что он заказывал мне из Лирриана. Захваченного им же, кстати… Я до сих пор помню, как на параде два года назад солдаты сбрасывали под ноги старому Императору черные, обгоревшие и порванные вражеские знамёна с чёрной розой. Это такая традиция.

Их проносили через весь город, чтобы бросить к ногам Императора.

Я отогнала воспоминания. Ни к чему сейчас это.

Вода начала остывать. Я не стала её подогревать. Пусть холод проникает под кожу. Пусть напомнит, что я больше не та, чьё тепло он искал в кошмарах.

Теперь всё вокруг пахло летом. Тем самым, которого у меня не было в этом году. Летом без тревог, без повязок, пропитанных чёрной магией, без ночей, проведённых на коленях у его постели, пока дракон внутри него рвался наружу, а я шептала: «Ты мой. Ты вернёшься ко мне».

Я читала, что когда дракон умирает в человеческом обличье, из него вылетает душа в виде дракона. И я боялась этого. Я видела ее… Видела его душу. Она рвалась из него, словно призрак, но я удерживала его руку, и дракон возвращался.

Я опустила голову под воду.

На секунду стало тихо.

Только стук крови в висках. Только пульс, который всё ещё помнил его имя.

Когда я вынырнула, вода стекала по лицу, как слёзы, которых я больше не имела права проливать. «Ты прекрасна теперь. Так почему же ты чувствуешь себя голой?» – спросила я у самой себя. Но я знала ответ на этот вопрос. Потому что красота – это не защита. Это приманка. И он уже видел её. Видел – и не смог удержаться. Его глаза вспыхнули янтарём. Он прижал меня к стене, как добычу, как свою собственность, как женщину, которую он потерял и теперь готов разорвать мир, лишь бы вернуть. Но ведь он не сказал: «Прости». Он не сказал: «Я люблю тебя». Он просто захотел. А желание – самая жестокая форма предательства, если за ним нет раскаяния.

Полотенца не было. Точнее, было. Но со вчерашнего дня оно еще не просохло. И я решила, что стесняться некого. Слуг здесь все равно нет. На пару километров точно здесь ни единой живой души!

Я вышла обнаженная из ванной, а взгляд по привычке метнулся на шторы. Обычно их задергивают, когда включают свет. Чтобы с улицы прохожим не было видно, что творится в доме. Но здесь нет прохожих.

Поэтому я решила не стесняться. Я подошла к зеркалу, глядя на себя, на свое тело, на свое лицо и на мокрые волосы, облепившие плечи.

И всё же… Когда я легла в постель, пальцы сами легли на живот – туда, где его ладонь лежала в ту последнюю ночь, когда мы ещё были мужем и женой. Это было… Мама дорогая! Это было год назад! Он ушел на войну год назад! Четыре с половиной месяца там… И ... почти летом... Нет, весной. Просто было уже тепло. Конец весны. Весной его привезли…

Я закрыла глаза. Тело помнило. Душа – нет. Но между ними пылало что-то тёмное, голодное, неугасимое. Словно я хотела, чтобы это повторилось…

Глава 33. Дракон

Я пролетел над поместьем, видя, как в одной комнате горит свет. Поместье напоминало пустое и разрушенное сердце, в котором осталась последняя искра тепла, памяти и любви.

Я приземлился неподалеку, пробираясь по снегу сквозь заснеженные кусты к той стороне, где горел свет в ее комнате.

Шторы не были задёрнуты.

Она стояла спиной к стеклу, обнажённая до самой души. Вода стекала по её плечам, по позвоночнику, по изгибу бёдер – медленно, как слёзы, которые она больше не позволяла себе показывать. Она тряхнула волосами, и капли рассыпались, будто алмазы, вырванные из короны, которую я сам же и сбросил с её головы.

Я видел каждую линию, каждый изгиб, каждую тень, рождённую пламенем свечей. И в каждом движении – не робость, не стыд, не та покорность, что была раньше.

Уверенность.

Жестокая, ядовитая, прекрасная.

Мой взгляд скользил по ее бедрам, по ее груди. Я представлял, как сжимаю ее, и тут же на руке появились когти. «Да, она бы прекрасно смотрелась в твоих когтях!» – шептал дракон. Он дёрнулся, чтобы броситься к ней, но я остановил его. Усилием воли.

Я шагнул ближе.

Но остановился. Сдержался.

Мое дыхание стало тяжёлым. Сейчас я напоминал убийцу, который следит за жертвой. И тьма стала моим прикрытием.

Я ничем не лучше убийцы. Я тоже хочу убить.

Сломить ее сопротивление. Убить ее ненависть, ее обиду, задушить ее крик поцелуем…

Она повернулась к зеркалу. Не к окну. Не ко мне.

Она смотрела на своё отражение – не с нежностью, не с восхищением.

С вызовом.

Как будто спрашивала: «Теперь ты доволен? Теперь ты хочешь меня?». Она даже не знала, что я слежу за ней. Что я стою за окном, изнемогая от желания, чувствуя, как кровь приливает к низу живота.

И тут я увидел на ее спине золотое сияние. Прямо на лопатке. Что-то просияло, но она не заметила. Неужели это – метка истинности? Новая метка истинности?

Я прижал ладонь к стволу старого дуба. Кора хрустнула под когтями. Лёд треснул. Снег упал с ветвей.

Я опомнился, понимая, что еще минута или мгновенье, и я нарушу правило мужчины, правило генерала, правило мундира и чести.

С трудом оторвав от нее взгляд, я вернулся на поляну и обернулся, чтобы лететь домой. Через боль, через не могу, через рев дракона, который стоял у меня в ушах. "Домой!", – приказал я. Хотя это место сложно назвать домом с того момента, как она покинула его.

Глава 34

Когда я проснулась, сердце сжалось от предчувствия. Всю ночь мне снилось, что сейчас я встану с кровати отекшей, постаревшей, уродливой. Раз за разом кошмар повторялся, а я с ужасом ждала утра.

Проснувшись после очередного кошмара, я бросилась к зеркалу.

На меня смотрела заспанная красавица. Я недоверчиво провела рукой по щекам, видя на одной щеке отпечаток подушки.

Я выдохнула, успокаиваясь. Что ж! Кошмары не сбылись…

Но я все равно рассматривала свое отражение, словно боясь найти в нем хоть намек на малейшие изменения. Ничего…

Быстро позавтракав и одевшись, я направилась в Столицу. Нет, а что? Я давно хотела заняться спортом! А тут такой повод. Семь километров к городским вратам. На лице была вуаль, в руках корзинка, в которой перекатывалась банка с неизвестно чем.

Я вошла в город, видя, как какой-то мужик сбивает лед со ступенек своей лавки заклинанием. Мои глаза скользили по вывескам. Так, а вот и лавочка алхимика!

Я вошла. Запах здесь как в моей лаборатории. Пахло горечью трав и еще чем-то, что я не могла опознать. И я почувствовала, как приятное ощущение разливается в теле.

– Добрый день! – поздоровалась я со старичком, очень похожего на моего бывшего учителя химии, который вышел из двери в лабораторию. Он вытер руки о халат и мрачно посмотрел на меня:

– Красавица, здесь нет специй. Специи дальше по улице.

О, какой ворчун!

– Мне специи не нужны! – гордо произнесла я, чувствуя, как глаза разбегаются.

– Чем могу помочь? – спросил он, а я протянула ему баночку.

– Хм… – нахмурил он седые брови, а потом взял монокль и стал рассматривать ее содержимое. Немного подумав, он открыл и понюхал. – Мисс, у нас такое не продается! Оно продается только в центральной лавке. Знаете, где она?

– Нет, – помотала я головой, видя, как он бережно возвращает мне закрытую банку.

– Сейчас объясню, как пройти, – прокашлялся старик, показывая дорогу.

– А что это? – спросила я, кладя банку в корзину.

Глаза старика расширились, словно я не знаю элементарного. Мне даже стало стыдно на секундочку. Мои щеки стянул румянец неловкости.

– Позор! И вы еще считаете себя… алхимиком! Это же Мортифлора Умрис, – заметил старик голосом, в котором чувствовалось превосходство опыта. – Редкое растение. В деревнях его называют пеплоцветом. Используется в черной алхимии.

И он посмотрел на меня с подозрением.

– Спасибо, – кивнула я, спеша к выходу.

– Может, что-то еще? У меня хороший выбор трав! Кинерит, ашенара! – он показал на полки.

– Нет, мне нужна эта… Мантикора… Ой, Мортифлора! – вздохнула я, прощаясь и выходя на улицу.

Я вышла и чувствовала, как сгораю от стыда! Ну что ж… Все с чего-то начинали. И стыдиться тут нечего! Тем более, что я, в отличие от него, сделала открытие, которое может изменить мир!

Я шла по указанном адресу, видя, что мое появление на улице производило фуррор среди мужчин. Один чуть не налетел на фонарный столб, не заметив его.

Я когда-нибудь привыкну к этому! Наверное…

Огромный роскошный магазин поразил меня сразу. В отличие от бедных магазинчиков, где вывески были деревянными, здесь она играла магией, переливалась и сверкала. Даже ручка была позолоченной.

Я вошла, слыша красивый звон колокольчиков.

– Меня зовут Ларсен Шарп! И это наш семейный магазин! Чем могу помочь? – спросил симпатичный мужчина, улыбнувшись.

Глава 35

– Эм… Мне нужна… Мортифлора, – улыбнулась я, показывая баночку.

– Есть! – заметил продавец, направляясь к полке. Я услышала скрип двери и увидела очень красивого мужчину, стоящего в дверях. Он был мощным, высоким. Под его одеждой угадывался рельеф мышц. Светлые волосы были собраны в хвост. А взгляд у него был хмурым.

– Вам сколько мортифлоры? – спросил продавец.

– Эм… Полную баночку, – заметила я, начиная переживать, а хватит ли мне денег.

– Она не дешевая, – предупредил продавец, доставая огромную пузатую банку. Он пересыпал ее на весы. – С вас двадцать золотых… Что-то еще?

– Нет, наверное… – замялась я, глядя на незнакомые названия. «Обсидифлос». Красиво звучит. – А, хотя…

В уме я подсчитывала деньги. Нет, ну мне хватит.

– А можно вот эти обновленные справочники по алхимии? – спросила я, глядя на кожаные переплеты. Хоть дома и была библиотека, но сомневаюсь, что она пополнялась!

– И… весы… – кивнула я, посмотрев на ценник. Те немного расшатались. А я не знала, как их починить. – И новую мешалку! А то моя уже… всё…

Ларсен понимающе улыбнулся.

– А это вам в подарок! – заметил он, когда я рассчиталась с ним. И положил несколько каких-то камней.

– А что это? – спросила я, глядя с интересом на кристаллы.

Их холод напомнил прикосновение Иарменора в ту ночь, когда он лихорадочно сжимал мои руки, шепча: «Не уходи…»

Я резко отдернула пальцы.

– «Простите», – прошептала, чувствуя, как по щекам разливается жар.

– Это камни температуры. Они определяют температуру. По цвету. В некоторых зельях указано, до какого цвета варить. Очень удобно. Сами понимаете. Засекать время – это одно. Тут нужно учитывать время прогрева котла, температуру в комнате. А благодаря камню намного проще… Их можно использовать несколько раз.

– Ух ты! – удивилась я, понимая, что наука шагнула вперед.

– Мой брат поможет вам отнести все в карету… – заметил Ларсен, кивнув на хмурого красавица.

– Я пешком, – заметила я, немного смутившись. За окном и правда темнело.

– Ну тогда он может отнести ваши покупки вам домой. Скажите адрес, – улыбнулся Ларсен.

– Я живу за городом, – ответила я, глядя на Ларсена.

– За городом? И пешком? На улице уже темно! Вы с ума сошли! – возмутился Ларсен. – Ходить одной по темноте! Давайте хоть мой брат вас проводит! А то опасно! Знаете ли, у нас тут что ни день, то кого-то ограбили. Иногда даже убили… Морвет! Одевайся! И готовь карету! Даму нужно доставить домой в целости и сохранности!

Морвет исчез за дверью, а Ларсен склонился ко мне, словно хочет сказать что-то важное, но тихо.

– Мисс, мой брат – хороший парень. Но я прошу вас не заводить с ним разговоры на военные темы. Он – боевой маг… И… его бросила невеста… Она ушла к офицеру! Я прошу вас не говорить с ним на тему войны… Хорошо?

– Хорошо, – кивнула я, ожидая карету.

Ножки не хотели снова наматывать километры. И я была рада доехать до дома.

Карета, пусть и не роскошная, ждала меня на улице. Морвет молча занес мои покупки и помог мне взойти на подножку.

Он сел напротив, глядя на меня пристальным взглядом, словно изучал. На его лице не было восхищения и восторга, как у других. Зато было что-то, что заставило сердце тревожно сжаться.