Текст книги "Сломанная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 53. Тревожный звоночек

Он спал.

Не мирно. Не спокойно.

А так, будто даже во сне боролся – с болью, с тенью, с тем, что я вложила в его кровь.

Но дышал ровнее.

Цвет лица – не мраморный, а почти живой.

И это заставляло моё сердце биться не от страха, а от надежды.

«Я дала только половину яда…» – шептала я себе, как молитву. – «Значит, ещё не всё кончено. Значит, можно всё вернуть. Обратить. Исправить. И тогда он выживет».

А я… останусь той, кем он меня видит: не предательницей, а женщиной, что борется за него.

Даже если каждая её победа – ложь.

Эта мысль грела сильнее, чем камин.

Потому что если я найду способ – я не потеряю его.

Я встала.

Оперлась на трость – чёрную, с драконом, с лезвием внутри, которое теперь казалось мне не угрозой, а напоминанием: «Ты можешь защищать. Но сначала научись спасать и прекрати лгать!»

– Библиотека, – прошептала я слуге, что молча стоял у двери в ожидании распоряжений. – Покажите мне, где она.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

Видимо, генерал приказал: «Пусть делает, что хочет. Пока не уйдёт – не трогать».

Библиотека оказалась огромной – не комнатой, а храмом знаний.

Высокие стеллажи уходили в потолок, увитые лестницами с медными перилами. На полках – сотни, тысячи томов. Кожа, пергамент, золото на корешках. Запах старинных чернил, пыли и чего-то древнего – как будто здесь хранились не книги, а дыхание времени.

Я искала быстро.

Не читая названий целиком – только ключевые слова: «дракон», «магия крови», «проклятие», «яд», «обратимость».

Каждый шаг отдавался болью в ноге – но я не останавливалась.

Потому что каждая секунда – это капля яда, что течёт по его жилам.

Каждая минута – это шанс, который ускользает.

Я нашла пять книг.

Тяжёлых. Старых. С замками и печатями.

Одна – в коже, подбитой медными пластинами с драконьими чешуйками.

Другая – с листами, исписанными на языке, что я не знала, но чувствовала: это что-то из тёмной магии.

Я прижала их к груди.

Подняла трость.

И с трудом пошла обратно в комнату, боясь, что за время моего отсутствия случилось что-то ужасное.

Шаг. Боль. Шаг. Дыхание. Шаг. Надежда.

Когда я уже почти добралась до его комнаты, из-за угла вышел слуга – тот самый, что приносил письма и звал к столу.

Лицо у него было бледное. Глаза – испуганные.

– Госпожа… – начал он, запинаясь. – Семья генерала… они пытаются связаться с ним. Через зеркало. Уже третий раз звонят. Говорят, что очень важно.

Книги выскользнули из моих рук.

Одна упала на пол с глухим стуком – будто сердце, что рухнуло в пропасть.

Другая – раскрылась, и на странице мелькнуло изображение дракона, разрывающего собственное сердце.

– Нет… – вырвалось у меня. – Он же без сознания! Он не может…

– Они настаивают, – прошептал слуга, пребывая в растерянности. – Говорят, что если он не ответит – пришлют кого-то из дома.

Я бросилась к кровати настолько быстро, насколько могла. Слуга стоял в двери и ждал ответа. Я решила вести себя официально, поэтому перешла на «вы», как и подобает гостье.

– Генерал! – тихо позвала я, тряся его за плечо. – Проснитесь! Пожалуйста!

Он открыл глаза – мутные, тяжёлые, но живые.

– Что…? – прошептал он, пытаясь сесть.

– Тише… Не садитесь… Еще рано… Рана только-только начала стягиваться… Ваша семья… они зовут через зеркало. Хотят поговорить.

Он замер.

Потом – с трудом – усмехнулся.

– Пусть поговорят с тобой.

– Со мной?! – выдохнула я в ужасе. – Но я же… я не…

– Скажи, что я занят. Что всё в порядке. Что я… отдыхаю после... бала. – Он сжал мою руку. – И ни в коем случае не говори, что я ранен. Они… они не должны волноваться. Особенно ба Эвриклея.

Глава 54. Ба Эвриклея

В его голосе – не приказ.

Мольба.

Я кивнула.

Сердце колотилось так, что, казалось, зеркало само услышит мой страх.

Слуга повёл меня по коридору – не к главному залу, а в небольшую комнату с высоким окном и зеркалом в серебряной раме, украшенной драконами, что обвивали друг друга хвостами.

Перед зеркалом – свеча.

Она уже горела – ровно, синеватым пламенем, будто ждала меня.

– Они уже активировали связь, – прошептал слуга и вышел, оставив меня одну.

Я подошла ближе к зеркалу.

В зеркале – сначала только моё отражение: бледное лицо, растрёпанные волосы, глаза, полные страха.

А потом – туман.

Он закрутился в глубине стекла, как дым над жертвенником.

И из него выступило лицо.

Женщина.

Старше меня. С лицом благородным, аристократичным, где каждая морщина – не от возраста, а от власти. Седые волосы были собраны в изысканную прическу.

Позади нее на роскошном кресле, похожем на трон, восседал старик. Он был седым, мощным, величественным. Алый мундир сверкал орденами, а руки в черных перчатках покоились на ручках кресла.

– А где Энгорант? – спросила дама, и в ее голосе промелькнула тревога. – Почему ответил не он?

Я замерла.

Рот пересох.

Руки задрожали.

«Не паникуй. Не выдавай себя. Не дыши слишком громко».

– Генерал… занят, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Он… отдыхает.

Женщина нахмурилась. И удивленно посмотрела на меня.

– А ты кто? – спросила она, рассматривая меня и мою трость.

– Я… гостья, – робко прошептала я. – Он… попросил передать, что всё в порядке. Просто устал после бала.

Она прищурилась.

Взгляд её скользнул по моему лицу – не мимолётно, а взвешивающе, как будто читала мою душу сквозь стекло.

– Ты – та самая? – спросила она тихо. – Жена Алуа? Он уже писал о тебе… Я – Эвриклея Моравиа. А это мой супруг. Хальдор Моравиа.

Я не ответила.

Не могла.

Поэтому кивнула.

– А теперь скажи мне, милая. Где он? Что случилось?

– Ни-ничего, – я постаралась выдавить из себя улыбку.

– Тогда почему он не подошел к зеркалу? – с тревогой спросила дама, а старик прокашлялся.

– Смотри мне в глаза, девочка, – приказала она, а ее лицо стало строгим. – Если ты лжёшь – я это увижу. Моравиа не терпят лжи. Ни в себе. Ни в других.

Я подняла глаза.

Прямо в её красивые глаза.

– Я не лгу, – сказала я, понимая, что сейчас мне ужасно неуютно. – Я только… выполняю его просьбу.

Она молчала долго.

Потом – вздохнула.

– Угу! – произнес старик.

– А! – резко обернулась дама. – Ты хочешь сказать, что он… он ранен и ему стыдно?

– Угу! – нахмурил брови старик, а я с ужасом смотрела в его серые пронзительные глаза.

– И поэтому прислал эту милую девочку с нами поговорить? – прошептала дама, а ее узкая рука схватилась за сердце.

– Ну… Он очень просил, – пролепетала я, понимая, что родственники видят меня насквозь. – Не говорить…

Старик не произнёс ни слова.

Но в комнате вдруг стало трудно дышать – будто воздух сгустился от его молчания.

И я поняла: он уже знает. Просто ждёт, когда я сама скажу.

– Ах, милая, – смягчилась Эвриклея. – Ты прости, что мы так на тебя набросились. Просто мы очень волнуемся…

– Я понимаю вас, – кивнула я. – Я тоже очень волнуюсь… Рана… Она…

«Скажи уже! А вдруг он умрет? А они могут знать что-то, чего не знаешь ты!» – сжалось что-то внутри.

– Она… долго не заживает… Очень плохо заживает… Почти не заживает, – прошептала я.

– Угу! – снова произнес старик, а пожилая герцогиня вернулась взглядом ко мне.

– Я так и думала, Харольд. Он просто потерял драконью сущность! – вздохнула дама так, словно это было какой-то обыденностью!

– Да, наверное, – прошептала я, глядя с надеждой.

– Милая, не стоит волноваться. Я сейчас же напишу ректору Магической Академии, и он пришлет зелье, – заметила старая герцогиня. – Все в порядке. Это быстро пройдет. Нет повода для паники…

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как камень с души упал. Значит, существует зелье, которое может помочь! А я и не знала!

– Зелье доставят как можно быстрее! – кивнула герцогиня. – Не переживай, милая! Все будет хорошо!

Я кивнула ей в ответ, чувствуя, как на глазах выступили слезы благодарности.

Зеркало померкло, а я выдохнула. Все не так плохо, раз есть такое зелье!

Я поспешила к генералу. Он пришел в себя и лежал на подушках, морщась от боли.

– Я поговорила с твоими родственниками, – прошептала я, с трудом доходя до кровати и приставляя трость к ее спинке. – Они… Они обещали прислать зелье…

– Значит, раскусили, – вздохнул он, и в его голосе не было упрёка. Только усталость.

Я мысленно повторила его имя – Энгорант – и впервые почувствовала, как оно ложится в грудь, как обещание.

Не как титул.

Не как должность.

А как имя того, кого я не хочу потерять.

Глава 55. Дракон

Она думает, что я сплю.

Но я вижу.

Вижу, как её пальцы всё ещё лежат на моей ладони – не как обязанность, не как долг, а как молитва, которую она шепчет даже во сне.

Вижу, как её голова склонилась на грудь, будто устала не от бодрствования, а от того, что каждый её вздох – это борьба между страхом и надеждой.

Вижу трость у её ног – чёрную, с драконом на рукояти, с лезвием, что уже вкусило чужой крови ради меня.

Она не знает, что я проснулся час назад.

Не от боли.

От её дыхания.

Тихого. Неровного. Будто даже во сне она боится – не за себя, а за меня.

Боится, что если отпустит мою руку, я уйду.

Боится, что если закроет глаза надолго, я перестану дышать.

Боится, что мир заберёт меня, как забрал у неё всё остальное.

Я смотрю на неё – не как генерал.

Не как дракон.

А как человек, который впервые за долгие годы почувствовал: его жизнь – не бремя, а дар.

Она ведь могла уйти, разочаровавшись.

После нападения. После раны. После того, как я рухнул, как простой смертный, без пламени, без крыльев, без силы. Я ведь не смог ее защитить. Это она защитила меня.

Она могла сказать: «Это не моя война».

Могла вернуться к мужу – даже если он сломал ей ногу, даже если вышвырнул в снег.

Могла исчезнуть в ночи, как тень, и никто бы не спросил: «Где графиня Алуа?»

Но она осталась.

Осталась, когда все ушли.

Осталась, когда я был беспомощен.

Осталась, когда дракон во мне замолчал – не от слабости, а от того, что кто-то начал вытаскивать из меня огонь.

И всё это время она не спала.

Меняла повязки.

Плакала в тишине, думая, что я не слышу. Читала. Плакала. Меняла повязки. Шептала, чтобы я не умирал. Снова плакала.

А я слышал.

Слышал каждую её слезу, как удар по собственной совести.

На её рукаве – пятно.

Не грязи. Не вина.

Моя кровь. Но ей плевать. И вот сейчас она прижалась к моей руке, словно это последнее, что осталось в ее мире.

Я вспоминаю женщин, что приходили ко мне раньше.

С улыбками, отрепетированными у зеркала. С кокетством, которое давно стало оружием.

С глазами, полными жажды титула, власти, огня.

Они хотели дракона.

А она… Она пришла к человеку.

Даже когда я был сломан – она смотрела не на то, чего нет, а на то, что осталось.

И в этом взгляде не было жалости.

Была вера.

И в этот миг я понимаю: она не жена Алуа.

Она не «та, что пришла с браслетом». Не гостья в этом доме. Не приживалка.

Она – та, что выбрала меня, когда я был слаб.

Но…

Почему она так заботится?

Что, если за этой нежностью – вина?

Что, если каждая её слеза – не от страха за меня, а от страха передо мной?

Что, если она знает больше, чем говорит?

Мысль эта режет острее ножа нападавшего.

Но я отгоняю её.

Это всего лишь память о предательстве. О старой ране, которая иногда беспокоит. Которая не позволяет доверять женщинам.

Потому что сейчас, в этой тишине, я не хочу сомнений, недоверия, подозрений.

Хочу только её дыхание.

Только её руку на моей.

Только эту боль – настоящую, живую, человеческую.

Она дрожит во сне.

Я осторожно поднимаю свободную руку и накрываю её плечо одеялом.

Она сидит в кресле в полудреме.

Но её пальцы сжимают мои – чуть крепче.

Как будто чувствует: я здесь.

Я не уйду.

Я закрываю глаза.

Не чтобы спать.

А чтобы запомнить этот миг.

Пока она держит мою руку – я ещё не проиграл.

Глава 56. Любящий муж

Рана заживала медленно, но – заживала.

Кровь больше не сочилась сквозь повязку, как слёзы сквозь плотно сжатые веки. Кожа вокруг раны побледнела, но уже не синела от яда – только от усталости, от боли, от того, что тело всё ещё помнило: оно было предано.

Я аккуратно сняла старую повязку, пропитанную зельем и потом, и заменила её свежей. Мои пальцы дрожали не от страха – от надежды.

Он выживет. Он должен выжить.

Генерал спал. Глубоко, безмятежно, как будто наконец позволил себе отпустить бдительность. Его грудь вздымалась ровно, дыхание – тихое, почти детское. Лицо, ещё вчера мраморное от боли, теперь казалось живым. Даже во сне он выглядел… сильным.

Но я-то знала правду.

Он был сильным, пока я не начала убивать в нём дракона.

Он выпил укрепляющее зелье. Правда, не все. Там еще осталась половинка. Но ему стало немного легче.

Я сидела на краю кровати, прислонившись к спинке, трость у ног – как страж, как напоминание: ты можешь защищать, но сначала научись прощать себя. А вот с этим у меня были явные проблемы!

За окном метель утихла. Небо очистилось, и звёзды снова смотрели вниз – не безучастно, а с той древней мудростью, что знает: боль не вечна, но выбор – навсегда.

И тут – стук.

Тихий, робкий.

Слуга стоял в дверях с конвертомв руках. Его пальцы дрожали чуть сильнее, чем обычно.

– Госпожа… вам письмо.

Я не сразу поняла, откуда во мне поднялся холод.

Потом увидела печать. Ну конечно. Кто бы это мог быть?

Чёрный воск. Вензель Алуа. Перечеркнутый дракон в короне, – знак, которым клеймили бастардов.

Моё сердце остановилось.

Я бросила взгляд на генерала – он не шевелился. Спокойный. Безмятежный.

Пусть поспит. Пусть не знает. Пусть верит, что мир – не так жесток, как я.

Я встала, стараясь не шуметь, и взяла письмо. Оно пахло льдом и пряностями. Запах пряностей, который раньше казался мне уютом, теперь резал ноздри, как дым от погребального костра.

Первой мыслью было бросить письмо в камин, не читая. Но тут же я вспомнила про «проверку» и подумала, а вдруг в письме он что-то намекнет или скажет? Вдруг будут еще проверки? Я должна быть готова!

Выдохнула.

Разломала печать.

Первые строки были гневным посланием мужа, вместилищем смертельной обиды за то, что его жена живет и здравствует в доме любовника.

«Нира.

Я не могу поверить, что пишу эти строки.

Ты – моя жена. Моя кровь. Моя честь. А теперь – позор моего имени.

Как ты могла? Как ты посмела уйти в дом генерала Моравиа? Ты не просто нарушила клятву. Ты предала меня в тот самый миг, когда я просил тебя быть сильной.

И теперь весь двор болтает: графиня Алуа живёт под крышей своего любовника, спит в его постели, пьёт из его бокалов, а он, благородный генерал, приютил «бедную жертву» – ту, что сама же и сплела эту сеть лжи.

Неужели тебе было так мало моей любви? Так мало моего доверия? Ты решила, что его алый мундир красивее моего сердца? Что его ложное милосердие сладостнее моей верности?

Я видел, как ты смотрела на него на балу. Не с ненавистью. Не с презрением. С желанием.

И теперь ты там. В его доме. С его запахом на коже. С его именем на губах.

Знай: если ты переступишь черту – если позволишь ему прикоснуться к тебе как к женщине, а не как к гостье, – я найду тебя.

И на этот раз я не вытолкну тебя в снег.

Я убью тебя – медленно, чтобы ты успела понять: любовь не прощает предательства.

Ты была моей.

А теперь – ничто.

Л.»

Но тут же буквы начали меняться. Новые слова ударили, как пощёчина:

«Моя бесценная, обожаемая Нира… как же я горжусь тобой!

Ты – совершенство. Ты – мой клинок в плоти врага.

Вчерашняя проверка прошла блестяще. Он не обернулся. Значит, яд работает. Ты – гений. Ты убила одного из наших – и сделала это так, что даже я поверил в твою ярость. Как же ты мастерски втерлась ему в доверие!

Он теперь думает, что ты – его спасение. А ты – его гибель.

Продолжай. Скоро всё закончится. И ты будешь королевой.

П.С. Я был рядом. В тени. Когда тот ублюдок потянулся к тебе – я не позволил.

Тебе ничего не угрожало. Даже если бы генерал обернулся – я бы смог тебя защитить».

Слова плясали перед глазами, будто вырезанные не чернилами, а лезвием.

Я сжала письмо так, что бумага затрещала.

Это не любовь.

Это – похвала оружию.

Я не жена.

Я – инструмент.

И в этот миг я поняла: я больше не хочу быть его клинком.

Я хочу быть той, чьё имя произносит генерал, когда думает, что никто не слышит.

Я посмотрела на свечу. Огонь трещал, как будто знал: сейчас сгорит не бумага – а прошлое.

Моя дрожащая рука поднесла письмо к пламени.

И вдруг —

Рука генерала схватила меня за запястье.

Тёплая. Сильная. Живая.

Я обернулась.

Генерал смотрел на меня, не давая мне сжечь письмо.

Бледный, измученный раной, он даже приподнялся на локтях. Его глаза – серые. Человеческие. Не драконьи.

– Не спеши, – прохрипел он. – Дай мне прочитать.

Паника ударила в виски...

«Он не должен читать… Что, если магия сработает слишком поздно? Что, если он увидит первые строки – те, где я – предательница, а не жертва?

– Не стоит… Я не хочу, чтобы ты тревожился и… – выдохнула я, пытаясь вырваться.

Он не отпустил.

Напротив – вырвал письмо из моих пальцев. Я удерживала письмо до последнего, понимая, что магии нужно время.

Буквы дрожали под моими пальцами, будто живые. Чернила темнели, переливались алым – и я поняла: магия уже в пути. Но успеет ли она скрыть правду до того, как он прочтёт?

Я замерла.

Сердце билось где-то в горле, колючее, как осколок стекла.

Он опустил взгляд на строки.

“О, боже мой! Это конец! А что, если письмо не успеет поменяться?”, – пронеслось в голове.

Брови генерала нахмурились. Взгляд впивался в каждую строчку.

Я чувствовала, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Сейчас!

Прямо сейчас!

Его взгляд поднялся от бумаги. Серый. Непроницаемый.

Он молчал.

И в этой тишине я почувствовала: он не читал тех слов.

Или… читал?

Я не выдержала и отвела глаза.

Потому что если он знает – я не смогу вынести его разочарования. А если не знает… то я всё ещё могу всё исправить.

Его пальцы всё ещё сжимали бумагу.

А я ждала – не слова, не гнева, не приговора.

Просто собственного дыхания.

Но оно не шло.

Глава 57. Зелье

Энгарант выдохнул – тяжело, будто вырвал из груди не воздух, а гвоздь, вбитый в самое сердце.

– Какая же он тварь… – прошептал генерал, сжимая письмо так, что бумага затрещала. – Как он смеет обвинять тебя… после всего?

Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком – не от страха, а от облегчения, тонкого, как паутина, но крепкого, как сталь.

Письмо успело поменяться.

Он ничего не прочитал.

Те строки – жестокие, ледяные, полные лжи – исчезли, как сон на рассвете. Вместо них – лишь гневные угрозы рогатого супруга.

Генерал поднял на меня глаза. Серые. Живые. Без тени подозрения.

– Ты в безопасности здесь, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Пока я дышу – никто не посмеет тебя тронуть. Ни он. Ни кто-либо ещё.

И в этих словах не было пафоса.

В них было обещание, что не требует клятвы – потому что она и так уже живёт в каждом его вздохе, в каждом движении, в том, как он смотрит на меня, будто я – то, ради чего стоит жить.

Генерал смотрел на мои пальцы, как на что-то хрупкое, что может рассыпаться. И вдруг поняла: он не проверяет, замёрзла ли я. Он проверяет – не исчезла ли я снова. Не ушла ли обратно в тот овраг, где никто не услышал мой крик.

Я опустила взгляд на свои пальцы – они всё ещё дрожали. Но не от ужаса.

От того, что я чуть не потеряла его.

Не из-за меча.

Не из-за магии.

А из-за собственной слабости – из-за того, что позволила страху заглушить голос совести.

Энгарант придвинулся ближе. Не торопясь. Не требуя. Просто – приблизился, как делает луч света, скользя по полу с утра.

– Ты дрожишь, – сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только забота, тёплая, как одеяло в метель. – Мне все время кажется, что ты замерзаешь… Там… В овраге…

– Нет, я здесь. Мне тепло. Все в порядке, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И мне совсем не холодно.

Он сел на край кровати, рядом со мной, и осторожно накрыл мои пальцы своей ладонью.

– Я не позволю твоему мужу вернуться в твою жизнь, – добавил он. – Ни как муж. Ни как тень. Ни как кошмар.

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время почувствовала: я – здесь.

С ним.

И в этот миг – стук в дверь.

Тихий. Уважительный.

– Господин… – послышался голос за дверью. – Ректор Академии прибыл.

Генерал кивнул, не отпуская мою руку.

– Пусть войдёт.

Дверь открылась.

Вошёл старик.

Высокий, в тёмно-синем мантии с серебряной вышивкой в виде звёзд и змей, оплетающих луну. Его лицо – морщинистое, но живое, с глазами, что видели не одно столетие магических бурь. Он держался прямо, будто даже возраст не посмел согнуть его спину.

– Генерал Моравиа, – произнёс он, кланяясь едва заметно. – Простите, что задержался. Дороги… непредсказуемы в это время года. А магия и подавно!

– Ректор, – ответил генерал, вставая с кровати, несмотря на боль. – Спасибо, что приехали.

Я поддержала генерала, уверяя, что вставать ему еще рано. Но он стоял, превозмогая слабость и боль.

Старик кивнул, но взгляд его тут же скользнул по комнате – к ране под повязкой, к моим следам на полу, к трости у изголовья. Он всё видел. Всё читал.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, подходя ближе.

– Лучше, чем выгляжу, – усмехнулся генерал, но улыбка не достигла глаз.

Я усмехнулась, понимая, что генерал немного приукрасил. Мне было видно, как ему тяжело стоять. Поэтому подставила плечо, чтобы он мог опереться на него. Но Энгарант предпочел держаться за спинку кровати.

Ректор достал из складок мантии маленький флакон. Хрустальный. С золотистой жидкостью внутри, что мерцала, как солнечный свет на воде.

– Это зелье «Сердце Дракона», – сказал он. – Оно должно ускорить регенерацию, вернуть магическую связь, усилить внутренний огонь. Обычно первый эффект наступает через несколько глотков.

Генерал взял флакон. Не колеблясь.

Выпил.

Мы замерли.

Я смотрела на него – на сжатые челюсти, на пульс у виска, на то, как напряглись пальцы на горлышке.

Ждала.

Ждала, как ждут чуда.