Текст книги "Сломанная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Трость

Утро пришло не с пением птиц, а с ароматом имбирного чая и тёплого хлеба с мёдом.

Служанка поставила поднос на тумбу, тихо, как тень, и вышла, оставив меня наедине с собственным отражением в зеркале напротив кровати.

Я не сразу решилась взглянуть.

Но когда наконец подняла глаза – увидела призрак.

Волосы – растрёпаны, как после бури.

Лицо – бледное, с тенями под глазами, будто я не спала, а боролась с кошмарами всю ночь.

Платье – помятое, пятнистое от снега, крови и слёз.

“Калека”, – прошептал внутренний голос. – “Теперь ты – та, кого ведут под руку. Кто не может пройти три шага без помощи. Кто будет смотреть на балы из окна, как на чужую жизнь”.

Я отвернулась от зеркала.

Лучше не видеть.

Но в этот момент дверь открылась.

Вошёл он – генерал Моравиа.

Тот же алый мундир, те же серые глаза, что видят больше, чем говорят.

За ним – мужчина в изумрудном жилете, с перстнем в виде совы и улыбкой, будто он только что подарил кому-то счастье.

– Мадам, позвольте представить: мистер Волленвуд, – сказал генерал, не глядя на меня. – Мастер тростей при королевском дворе.

Мистер Волленвуд поклонился – не как ремесленник, а как художник, представляющий своё полотно.

– Доброе утро, мадам! – воскликнул он, распахивая кожаный фолиант, будто это не каталог, а свиток судьбы. – Я пришёл предложить вам самый модный аксессуар для леди.

Я молчала.

Сжала пальцы на покрывале.

Трость. Он принёс мне каталог тростей, как будто это модный аксессуар, а не признание моей беспомощности.

– Можно мне самую простую, – проворчала я, не глядя на каталог.

– Ах, красавица, – прошептал мистер Волленвуд. – Я не ослышался? Самую простую? Для такой красавицы, как вы? Нет! Трость не должна быть простой! Иначе она превращается в палку! Мы создаем образ, шедевр, картину, стиль… И даже немного музыку!

Он постучал своей собственной тростью по полу – лёгкий, звонкий звук, как капля вина в хрустальном бокале.

– Это ля второй октавы! – вздохнул он. – Моя любимая нота!

– А можно самую обычную, – взмолилась я.

– Нет! Ни в коем случае! – заметил мистер Волленвуд. – Меня интересует ваша любимая нота! Это важно для легкого постукивания!

– Да мне не важна нота, – начала спорить я.

– Что значит не важна?! – ужаснулся мистер Волленвуд. – Трость – это как духи! Это… Начало новой эпохи. Эпохи, когда женщина не просто идёт – она входит. Не просто стоит – она владеет пространством. Она – госпожа. Не просто конфетка, которая порхает туда-сюда. Она – сама элегантность.

– Но это же просто трость, – заметила я, понимая, что мне хотят скрасить горькую пилюлю.

– Просто? – переспросил он, будто я оскорбила святыню. – Мадам, трость – это не костыль. Это выбор. А выбор – всегда акт сопротивления. Особенно для женщины, которую мир пытается заставить молчать.

Я сжала кулаки.

Глава 15. Новая "Я"

– Трость – это оружие! Достаточно один раз двинуть ею по ухажёрам, как она отобьёт всё желание. Одна моя клиентка оставляет отметки, скольким ухажёрам она отбила желание. Они плачут, сжимают своё «желание» в руках. Но вы тут ни при чём. Вы всегда можете элегантно извиниться! – усмехнулся мистер Волленвуд. – О, простите мою неуклюжесть! Это было совершенно случайно… Хотя, признаться, весьма эффективно. А вот этот ужасный момент в обществе, когда даме нужно что-то сказать, и она начинает покашливать, как заразная. Вам же достаточно будет просто несколько раз постучать тростью по полу. И всё внимание переключится на вас!

Словно ловкий фокусник, мистер Волленвуд раскрыл каталог.

И я потеряла дар речи.

Там были трости.

Но не такие, как у стариков на площади. Не жалкие, убогие подпорки, а настоящие произведения искусства! Были трости-цветы, трости с инкрустациями, трости, которые даже трости необычных форм, похожие на посохи волшебника.

Меня заинтересовали четыре.

Одна – из чёрного дерева с серебряным драконом, обвивающим рукоять.

Другая – из белого жемчужного дерева, с крошечными рубинами вместо глаз у совы на набалдашнике.

Третья – тонкая, как тростинка, с кристаллом в основании, который мягко светился при прикосновении.

Четвёртая – с лезвием, спрятанным в рукояти.

«Для дам, которые хотят за себя постоять, а не полежать! Знаете, очень удобно!» – подмигнул мистер Волленвуд.

– Вот дамские модели, – сказал он, с шелестом переворачивая страницу. – Лёгкие. Элегантные. Под любой образ: бал, прогулка, дуэль взглядов. Есть даже трости для флирта. Трости, они как веер. Только лучше!

Он улыбнулся.

– Тростью можно не только опираться. Ею можно указывать, не наклоняясь. Ею можно отгонять надоедливых лордов. А в крайнем случае – нанести упреждающий удар. Никто не ожидает, а вы – хрясь! – и он уже в луже.

Я не сдержала смеха.

Первый за эту ночь.

И он был горький, но живой.

– А это… – он показал на трость с тонкой гравировкой в виде луны и дракона, – …сделана из древесины Лунного дуба. Она не просто поддержит вас. Она снимает усталость. А если вложить в неё немного магии – даже боль утихнет.

– Я… – начала я, голос дрожал, – я не знаю…

– Вы не выбираете трость, мадам, – мягко сказал он. – Вы выбираете, какой женщиной вы будете теперь. Той, что прячется? Или той, что входит в зал – и заставляет всех замолчать одним постукиванием?

Я посмотрела на генерала.

Он стоял у окна, будто не слушает.

Но я видела – его губы чуть дрогнули.

Он улыбнулся. Внутри.

Я выбрала дракона.

Не потому что он красив.

А потому что он – его символ. Символ того, кто меня спас. Черный дракон. Память о том, кто подарил мне эту жизнь.

И если я не могу быть сильной сама… пусть моя трость будет сильной за меня. Поэтому я попросила клинок. Внутри.

Мистер Волленвуд поклонился.

– Отличный выбор, мадам. Она не просто поддержит вас. Она напомнит вам, кто вы. И напомнит тем, кто решит с вами связаться, что не все леди беззащитны! Я уверен, что однажды трость спасет вам жизнь! Разве можно такое сказать про такую безделушку, как веер или духи? Конечно же нет!

И тут он прошептал мне, словно по секрету: “Многие леди, даже без проблем с ходьбой, обожают эту трость! Они чувствуют себя защищенными! А это дорогого стоит!”.

– Ваша трость будет готова к вечеру! – улыбнулся мастер.

Когда он ушёл, я долго смотрела на пустое место, где лежал каталог.

А потом – на свою ногу.

Да, она болит.

Да, я не смогу танцевать.

Но я смогу ходить.

И, может быть…

Смогу снова смеяться.

Потому что трость – это не признание слабости.

Это объявление: я ещё здесь.

И я не прошу разрешения – я вхожу.

Глава 16. Щелк

К вечеру принесли коробку.

Не простую. Не деревянную.

А такую, будто в ней лежит не трость, а корона королевы, которая устала быть доброй.

Тёмно-бордовая кожа, золотой замок в виде драконьей головы, а внутри – бархат, чёрный, мягкий, как шёпот перед поцелуем.

Я сидела на кровати, всё ещё в том самом помятом платье, и смотрела на неё, как на бомбу с часовым механизмом.

«Это не просто опора, – сказал мистер Волленвуд, уходя. – Это ваше новое “я”».

Ну, надеюсь, моё новое «я» не будет выглядеть так, будто я собралась на войну.

Осторожно, будто раскрываю письмо с приговором, я открыла коробку.

Трость лежала, сверкая серебром и тенью. Рукоять – чёрное дерево, обвитое драконом с рубиновыми глазами.

Я провела пальцем по набалдашнику – и вдруг почувствовала щелчок.

Из трости выскользнул клинок.

Тонкий. Острый. Смертоносный.

Блеснул в свете заката, как улыбка убийцы.

– Ой, – вырвалось у меня от неожиданности.

Я даже не подумала. Просто взмахнула – будто проверяю, настоящий он или так…

Ш-ш-шх!

Головки белых лилий в вазе у кровати отлетели, как будто их срезал невидимый садовник с дурным настроением.

Я замерла.

Цветы упали на пол, как обезглавленные придворные.

За моей спиной раздался глухой выдох.

Я обернулась.

Генерал стоял у двери. Руки за спиной. Лицо – каменное.

– Ой, а как его засунуть обратно? – робко поинтересовалась я.

Генерал выдохнул.

Не раздраженно. Не снисходительно.

А так, будто впервые за долгое время позволил себе улыбнуться – внутри.

– Простите, – прошептала я, чувствуя неловкость. – Я ещё не умею им пользоваться…

Генерал это уже понял. Он посмотрел на вазу. Потом – на меня.

– Цветы были врагами?

– Нет! – выдохнула я. – Это был… эксперимент.

– Если вы решили экспериментировать, – сказал он, беря трость. – То начинайте с тех, у кого нет родственников, которые придут мстить.

– А что? У цветов много родственников? – поинтересовалась я, чтобы сгладить неловкость момента.

– Полный сад, – рассмеялся генерал.

– И как же они будут мне мстить? – со смехом спросила я.

– О, поверьте, цветы найдут способ! – заметил генерал, а я понимала, что этот ни к чему не обязывающий разговор немного расслабляет.

Он подошёл, взял трость из моих рук – осторожно, будто боится, что я вдруг решу атаковать вазу с фарфором.

Уверенным движением генерал сделал замах, вызывая у меня внутреннее восхищение ловкостью и точностью движения, повертел рукоять, нажал на скрытый рычажок – и лёгкий щелчок вернул клинок в ножны.

– Вот, – протянул он, возвращая мне трость.

Я встала.

Опёрлась на трость.

Нога заныла, но не так, как раньше – не криком, а предупреждением.

Сделала шаг.

Потом второй.

Обошла вокруг кровати – медленно, как старушка на прогулке, но с достоинством.

Когда я вернулась на место, мне показалось, что я вернулась из кругосветного путешествия. Нога чувствовала себя неуверенно, когда я на нее наступала. Казалось, что она вот-вот надломится. И это чувство пугало.

– Не спешите, – послышался тихий голос генерала. – Вы успеете.

Я кивнула.

И тут…

Щёлк.

Глава 17. Браслет

Из трости снова выскользнул клинок.

На этот раз – прямо над моим босым пальцем.

– Ой! – прошептала я, растерявшись. – Как его… опять?

Генерал вздохнул – уже с лёгкой усмешкой – и сел на край кровати.

Так близко, что я почувствовала тепло его тела. Запах сандала и стали. Казалось, меня коснулась его аура.

Она окутала меня, заставив оцепенеть.

– Вот так, – сказал генерал, беря мою руку в свою.

Его пальцы – грубые, со шрамами, с историей – обхватили мои.

Он показал, как нажать на крошечный рубин у основания рукояти, как чуть провернуть запястье – и клинок исчез с тихим щелчком, будто заснул.

А! Вот оно что! Тут просто нужно нажать на камушек, и вуаля! Интересно!

Трость лежала у меня в руках – тёплая, почти живая.

Я всё ещё чувствовала, как её лезвие коснулось воздуха над моим пальцем, будто предупредило: «Не так. Не сейчас».

Генерал сидел рядом, на краю кровати. Так близко, что я улавливала запах сандала в его плаще, смешанный с холодом улицы и чем-то древним – как будто он носил в себе дыхание тех самых драконов, что когда-то выжигали небо и землю.

Я улыбнулась – впервые за эту ночь по-настоящему.

Он не ответил. Но уголки его губ дрогнули.

Генерал не отпустил мою руку сразу.

На мгновение наши ладони соприкоснулись.

И в этом прикосновении было всё: не слова, не признания,

а тихое признание того, что мы оба знаем – между нами что-то изменилось.

Я почувствовала, как сердце заколотилось – не от боли.

От чего-то нового.

От того, что я не одна.

– Как вас зовут? – хрипло спросил генерал, глядя, как я в третий раз неуклюже вытаскиваю клинок над вазой с лилиями.

Я замерла.

Никто не спрашивал моего имени. Для всех я была «жена Алуа», “графиня” или «госпожа».

Но ему важно было мое имя.

– Нирисса, – негромко сказала я.

И впервые за долгое время это имя не прозвучало как ложь.

Оно прозвучало как вызов.

Мой взгляд упал на его запястье.

Под рукавом алого мундира мелькнул браслет.

Тот самый.

Шесть рубинов.

Мой приговор.

Его загадка.

В горле пересохло.

Сердце замерло.

Я могла промолчать. Могла сделать вид, что не заметила.

Но я собрала всю смелость, что осталась после оврага, после боли, после унижения.

– Генерал… – мой голос дрожал. – А браслет… тот, что был на вас на балу…

Я не отвела взгляд.

– Как он к вам попал?

Генерал замер.

Пальцы его слегка сжали мои. Без злости, без гнева. С предельной осторожностью.

– Вы до сих пор думаете, что я украл его у вашего мужа? – спросил он тихо.

– Нет, – прошептала я. – Я понимаю… что он стал причиной всего этого. И я… я имею право знать – откуда он у вас?

За окном метель стихла.

В комнате – тишина.

Только наше дыхание и потрескивание камина.

Несколько секунд генерал смотрел на меня, словно взвешивая на внутренних весах, стоит ли сказать мне правду.

– Мне подарил его старый друг, – произнес генерал. Его хриплый низкий голос словно касался каких-то невидимых струн моей души.

– Странно, – вздохнула я, глядя на его руку. – Просто у меня был такой же браслет. На моем браслете… внутри есть царапина. Она… Она похожа на… молнию. Это я кольцом зацепила… Я не смогла расстегнуть его при примерке и поцарапала браслет. Царапину почти не видно… Но если посмотреть на свет, то она есть…

Глава 18. Ловушка?

Тишина.

Она лежала между нами, как лезвие – тонкая, острая, готовая в любую секунду разрезать те тонкие ниточки, которые связывали нас сейчас.

Зрачки серых глаз на миг сузились до вертикальных щелей – не от гнева, а от инстинкта: дракон чуял ложь, даже если человек ещё не верил.

Генерал медленно снял браслет с запястья. Его пальцы – сильные, привыкшие к мечу и приказам – двигались неуверенно. Почти бережно.

Он повернул его к свету, и я не могла разглядеть его лица. Не видела, замечает ли он ту самую царапину – едва заметную, как шрам от старой обиды, – что я оставила на внутренней стороне застёжки, когда впервые примеряла подарок Лиотара и не смогла расстегнуть хитрый замочек.

Моё сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало даже тиканье часов в углу комнаты.

– Да, – произнёс он наконец, и голос его был тише метели за окном. – Это ваш браслет.

Он вдохнул ровно – слишком ровно. Так дышат только те, кто загоняет ярость внутрь, чтобы не сжечь всё вокруг.

Воздух вокруг него стал плотнее, будто в комнате вдруг стало жарче – не от камина, а от скрытого пламени под кожей.

Он протянул мне браслет – и в этот момент его пальцы слегка дрогнули. Не от страха. От стыда. Потому что именно его имя, его репутация, его алый мундир с золотыми драконами стали тем, что превратило украшение в мой приговор.

Я взяла браслет. Он был тёплый. От его кожи. От его пульса. От его чести и благородства, которые я не заслужила, но которые всё равно пришли ко мне на помощь в овраге, в снегу, в темноте.

Пальцы сами нашли царапину. Молния. Моя молния. Я провела по ней ногтем – и боль ударила не в ногу, а в грудь. Острая, как предательство, которое я не совершала, но за которое меня сломали.

– Как давно исчез браслет? – спросил генерал, не отводя взгляда.

– Я обнаружила пропажу перед балом, – прошептала я, сжимая металл так, что рубины впились в ладонь. – Когда муж попросил надеть его… Он хотел, чтобы я непременно надела его на бал!

Генерал кивнул, будто собирал осколки правды по полу.

– Вероятней всего, кто-то хотел пошутить, – сказал он, но в его голосе не было лёгкости. Только холодный расчёт. – Возможно, его украли, и он попал к ювелиру обратно. Либо его сдали на починку, но в мастерской перепутали заказы.

Я хотела кивнуть. Хотела согласиться. Хотела поверить, что всё это – глупая случайность, жестокая шутка судьбы, которая чуть не стоила мне жизни. Обычное недоразумение, которое стоило мне здоровья.

Но боль в ноге вспыхнула, как напоминание.

Ошибка?

Из-за этой «ошибки» меня вышвырнули в метель.

Из-за неё мне сломали кость магией.

Из-за неё я чуть не умерла в овраге, пока звёзды молчали, а гости продолжали веселиться на балу.

Это не ошибка.

Это ловушка.

И кто-то очень умело подставил меня – и генерала.

Глава 19. Письмо

Генерал встал так резко, что кровать скрипнула – звук, неуместный в этой тишине. На мгновение его рука дёрнулась.

– Отдохните, – бросил он уже у двери, не глядя на меня.

И я поняла: он уходит не потому, что ему всё равно.

Он уходит, потому что боится, что скажет слишком много. Или сделает слишком мало.

С тихим щелчком двери он ушёл.

Не обернулся.

Я его понимала. Он сам случайно попал в эту интригу. Сам не ожидал, что кому-то придёт в голову стравить двух драконов! Быть может, это шутка кого-то из аристократов, которые просто обожали сцены ревности и дуэли? Или это куда более серьёзная провокация с целью убрать моего мужа? Или даже план моего мужа, чтобы избавиться от меня.

Быть может, где-то в поместье его постель греет другая. Она же скользит пальцами по его груди и улыбается, что теперь никто не помешает их счастью.

Я осталась одна.

С браслетом в руке.

С болью в ноге.

С тяжёлыми мыслями.

С вопросом, который жег грудь изнутри: «Кто? Кто знал, что браслет – не просто украшение? Кто знал, что для Лиотара он – символ? Приговор? Печать верности? Как так вышло, что и меня, и генерала кто-то втянул в интригу?»

Послышался робкий стук в дверь. Я разрешила войти. И в этот момент дверь приоткрылась.

– Простите, госпожа… – прошептала служанка, стоя в проёме с письмом в руках. – Это вам.

Я удивилась:

– Мне?

Служанка была удивлена не меньше моего.

Кто мог писать мне сейчас? Я – никто. Сломанная жена, выброшенная в снег, спасённая чудом. У меня нет друзей. Нет родных. Нет даже имени, которое не звучало бы как насмешка.

Более того! Никто не знает, что я здесь! Или кто-то проболтался? Доктор, например? Доктора – они ещё те сплетники. Может, сплетня уже гуляет по столице?

Служанка подошла, держа конверт так, будто в нём не бумага, а змея.

Я взяла его в руки.

Тяжёлый пергамент. Восковая печать – чёрная, как ночь. И на ней – герб Алуа. Перечеркнутый вензелем дракон в короне. Знак дома, который перечеркнул сына. Знак дома, который отверг и меня.

Мои пальцы задрожали. Как тогда, когда я цеплялась за белую острую корку льда. И сейчас я так же цеплялась за бумагу.

Я не хотела открывать. Но тело уже помнило: всё, что приходит от Лиотара – боль.

И всё же… Я сломала печать.

Он пишет мне? После всего?

Или это не письмо.

Это – новый удар?

Я не сразу открыла, словно взвешивая внутри, готова ли я испортить себе настроение?

Просто смотрела на воск, ещё тёплый от печати.

На имя, выведенное чётким, знакомым почерком:

«Моей жене Н. Алуа».

Хотя я уже не его жена.

Я – ничто.

Но, может быть…

Может быть, в этом конверте – не угроза?

Может, в нём объяснение? Попытка извиниться?

Я провела пальцем по краю конверта, едва не порезавшись об острую бумагу.

За окном снова поднялась метель. Она завывала в каминных трубах, шуршала снегом за окном, напоминая мне о том, как меня вытолкнули из кареты.

Но в груди вспыхнула та самая искра, что не дала мне умереть в овраге.

“Открой”, – шепнула она.

Я сжала трость левой рукой – чёрную, с драконом, с лезвием внутри.

Одна рука держала будущее.

Другая – прошлое.

И я знала: в этот раз я не дам прошлому убить меня.

Я разломала печать, готовясь быть сильной.

Первые строки ударили, как плеть:

«Я искренне сожалею, что так получилось. Что ты не умерла в том овраге… Слухи уже донесли, что ты в данный момент пребываешь у генерала. У своего любовника. Что и требовалось доказать…»

Слова плясали перед глазами, будто вырезанные изо льда.

Я сжала конверт так, что бумага затрещала.

Опять. Опять он обвиняет. Опять он не верит…

Но вдруг – строка дрогнула. Буквы поплыли, как воск под пламенем.

Чёрнила потемнели, потом засветились алым, будто рубины в браслете вдруг ожили и впитались в бумагу.

Я замерла.

Сердце перестало биться. Это что еще за магия?

Прямо на бумаге стали проступать новые буквы.

Они переплелись, как змеи в танце, и на их месте возникли совершенно другие слова – чёткие, уверенные, написанные тем же почерком, но… другим голосом.

Голосом, который я узнала бы даже в аду.

«Нирочка, любовь моя, ты молодец! Я горжусь тобой!»

Глава 20. Неужели это правда?!!

Я ахнула.

Нира…

Так меня зовут только в тайных снах. Только в тех воспоминаниях, что я не могу ухватить – как дым между пальцами.

«Ты попала в дом генерала, как мы и планировали. Как мы и договаривались, чтобы скандал и испуг выглядели настоящими, я стёр тебе память. Но сейчас память к тебе вернётся. Как только ты дочитаешь письмо, и оно сгорит. Если кто-то перехватит письмо, то увидит лишь только гнев разъярённого мужа».

Руки задрожали.

Планировали? Договаривались?

Нет. Это невозможно.

Он вытолкнул меня в метель.

Сломал ногу.

Бросил меня умирать!

Я чувствовала боль. Я слышала его голос, полный ледяной ненависти. Он до сих пор звенел в моих ушах, словно жуткое завывание ветра.

Но письмо не лгало. Я это чувствовала.

Оно жгло правдой.

«Тебе нужно заполучить браслет обратно. В нём шесть камней. Под каждым – яд для дракона. Нельзя давать весь яд сразу. Нужно, чтобы между дозами был промежуток. Хотя бы день. Не бойся: в убийстве тебя никто не обвинит. Генерал будет жить. Только без дракона внутри».

Я похолодела.

Яд?

Тот самый браслет, что я носила как символ любви… был оружием?

«Тебе нужно будет давать ему в питьё по одной дозе яда. Пока не используешь все. У тебя есть две недели. И тогда я заберу тебя и сниму заклинание с ноги. Обещаю. Если бы я знал, что магия так глубоко врежется в твою кость… я бы предпочёл умереть сам».

Глаза защипало.

Он знал. Он всё знал. Он не бросил меня. Он… доверил мне миссию.

«Я до сих пор не нахожу себе места после того, как пришлось оставить тебя в овраге. Тебе ничего не угрожало. Если бы генерал тебя не забрал, тебя бы забрали мои люди и привезли домой».

И в конце – просто:

«С любовью, Л».

Бумага вспыхнула.

Не с грохотом. Не с дымом.

Тихо. Как свеча, что гаснет в полночь.

Пламя побежало по строкам, пожирая слова, превращая их в чёрную пыль.

Я не отпустила письмо.

Не могла.

И в тот миг, когда последняя искра коснулась моей кожи, —

взорвалась память.