Текст книги "Сломанная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28. Первый шаг к предательству

Я щелкнула рукоятью.

Лезвие выскользнуло из трости с тихим щелчком.

Я скинула трость на пол и замахнулась – не как убийца.

Как женщина, которая впервые почувствовала, что может отвечать, а не только молчать.

Я ударила – прямо в грудь.

Туда, где бьётся сердце того, кто ещё не знает, что он – мишень.

Но к моему изумлению генерал поймал клинок голой ладонью.

Не магией.

Просто взял, как берут игрушку у ребёнка, который не понимает, насколько опасна игра.

Кровь тут же выступила на линии стали – тонкая, алый след, как поцелуй смерти.

А потом его палец – тёплый, грубый, со шрамом у основания – медленно уперся в мою грудь, остановившись напротив сердца.

– Поздравляю, – прошептал генерал, почти касаясь губами моего уха. – Ты мертва. Я только что убил тебя. Слишком медленно. Слишком… милосердно.

Я задрожала.

Не от страха.

От того, что хотела, чтобы его палец остался там подольше. Но он скользнул вниз.

– Ваша рука… – выдохнула я, глядя на кровь, стекающую по его ладони. – Нужно перевязать…

Он лишь махнул рукой, будто это царапина от ветки.

– Это не рана, – сказал он, глядя на свою ладонь. – Сейчас заживет.

Я видела, как рана затягивается на глазах. Через пять минут генерал достал платок и просто вытер с ладони кровь, сминая его и бросая на столик.

Я опустила глаза.

Сердце стучало так, что, казалось, он слышит – не мой пульс, а колебания моей совести.

И в этот момент – стук в дверь.

Резкий. Тревожный.

Словно стучалась сама судьба.

– Войдите! – резко приказал генерал.

Слуга стоял на пороге, бледный, с пергаментом в руках, будто держит не письмо, а приговор.

– Господин… письмо от принца, – прошептал он, не глядя на меня.

Воздух в комнате сгустился, как перед грозой.

Я перестала дышать.

Потому что знаю: Алессар не пишет без причины.

Его письма – не слова. Они – приговоры в конвертах.

Генерал взял письмо.

Не торопясь. Не с тревогой.

С привычкой принимать приказы, которые не обсуждают.

Он пробежал глазами строки – быстро, как по боевому донесению.

Его брови чуть сошлись на переносице. Мне ужасно хотелось заглянуть в бумагу. Но я сдержалась. С трудом.

Пальцы генерала сжали пергамент – не в гневе, а в привычке подавлять эмоции.

И в этот миг я поняла: он получил приказ.

– Посыльный ждёт ответа, – робко добавил слуга.

– Хорошо, – ответил генерал. – Я готов выполнить приказ. Очень надеюсь, что со здоровьем его величества всё не настолько плохо.

Он положил письмо на стол – аккуратно, будто оно не отравлено ложью, а благословлено короной.

А я…

Я почувствовала, как лёд врастает в кости.

Потому что теперь я вижу:

Генерал не лжёт. Он не играет.

Он выполнит приказ – даже если это будет мой смертный приговор.

Мои пальцы сами потянулись к браслету.

Шесть камней. Шесть доз. Шесть шагов к спасению – или к предательству.

Я сжала его так, что рубины впились в кожу.

И в этот момент всё стало ясно.

Нет больше сомнений.

Нет больше колебаний.

Нет больше надежды, что он откажется.

Он – цепной пёс короны.

А я – добыча, которую он должен уничтожить, если скажут «да». Королю стало хуже. А это – начало конца. Времени почти нет.

Так что если я не ударю первой – первым ударит генерал.

Он не вытолкнет в метель.

А оставит лежать в ней навсегда.

Генерал развернулся и вышел из комнаты, а я осталась наедине со своей тайной.

Аккуратно, словно боясь, что яд рассыплется, я открыла первый камень.

Серый порошок искрился в свете заката – не как яд, а как надежда.

Жестокая. Необходимая.

Первая доза – не предательство.

Это – выживание.

Глава 29. Что я делаю?!

Дверь открылась, и я встретилась с его взглядом.

– Устали? – спросил генерал, глядя на мою ногу.

– Нет! – возразила я. – Я готова продолжать!

– А как же обед? – спросил генерал, останавливаясь у двери. Его голос был тихим, почти заботливым, будто он уже знал, что я не отпущу его так легко.

– Пусть принесут сюда! – вырвалось у меня, прежде чем разум успел придумать более достойное объяснение.

Я не могла позволить ему уйти. Не сейчас. Не когда всё так хрупко, так точно – как натянутая струна перед разрывом.

Генерал посмотрел на меня с той странной смесью терпения и тревоги, что появлялась в его глазах всё чаще. Потом кивнул – коротко, как всегда, – и отдал приказ слуге.

Через несколько минут в комнату вошла служанка с подносом. Блюда – простые, но изысканные: тушёная дичь с травами, тёплый хлеб, фрукты, бокалы с янтарным вином. Всё, что должно согреть тело и унять боль.

Мои глаза мгновенно определили его бокал – тот, что стоял справа, чуть ближе к краю.

Пока генерал отвернулся, разглядывая пламя в камине, я сделала то, что должна была сделать.

Поднесла бокал к губам и сделала несколько глотков из своего бокала.

Теперь я точно не перепутаю.

– Ты голодна? – спросил он, не оборачиваясь.

– Не очень, – соврала я. Желудок сжимался от страха, а не от голода.

В этот момент дверь распахнулась. Слуга – тот же, что принёс письмо от принца, – стоял на пороге, бледный, с пергаментом в руках.

Я вздрогнула, словно предчувствуя что-то очень плохое.

Генерал кивнул и вышел, не сказав ни слова. Но я услышала их – голоса в коридоре, приглушённые, но чёткие, как удары сердца:

– …здоровье короля резко ухудшилось. Придворные маги не могут стабилизировать состояние…

– …если он не протянет до утра…

– …все силы – в столицу. Приказ уже подписан. Если король умрёт – найти виновных. До коронации.

Слова врезались в меня, как лезвие.

Коронация. Смерть. Приказ.

Время истекало. И я знала: если я не сделаю это сейчас – я снова окажусь в овраге. Только в следующий раз никто не остановит карету.

Я подошла к столу.

Руки не дрожали. Не сейчас.

Щёлкнула браслетом. Под первым рубином – серый порошок, мерцающий, как пепел звёзд.

На столе горели три свечи в бронзовых подсвечниках – ровно, спокойно, как дыхание спящего. Но в тот миг, когда я коснулась его бокала, одна из свечей вдруг дрогнула.

Пламя сжалось, будто его коснулось невидимое дыхание, и на мгновение комната погрузилась в полумрак.

Один взмах запястья – и яд исчез в его бокале, растворившись без следа, без запаха, без шипения.

Только моё сердце застучало так громко, что, казалось, стены задрожали в такт.

Яд растворился в янтаре, как ложь в правде – незаметно, но навсегда.

Я отошла к окну, будто любуюсь метелью, хотя за стеклом давно стояла тишина.

Дверь открылась. Генерал вернулся в комнату.

Он посмотрел на меня – на мою трость, на мои пальцы, впившиеся в рукоять, на лицо, где, наверное, читалась вся моя боль и вся моя ложь.

– Может, ты отдохнёшь? – спросил он мягко. – Ты уже полчаса стоишь. Нога… болит?

– Нет! – вырвалось у меня резко, почти грубо.

Стыд обжёг горло. Он заботится.

А я… Я только что начала убивать в нём дракона.

Не тело – душу.

То, что делает его живым.

Генерал шагнул ближе. В глазах – не раздражение, а понимание.

– Я понимаю твоё желание защитить себя, – сказал он тихо. – Но ты не устала? Может, на сегодня хватит?

Глава 30. Слабость и колебание..

И тогда я не выдержала.

– Нет! – голос дрогнул, сорвался, превратился в шёпот, полный отчаяния. – Не хватит! Я больше не хочу умирать в овраге! Не хочу чувствовать, как замерзает кровь в жилах! Не хочу, чтобы мои пальцы немели, цепляясь за лёд, как за последнюю надежду! Не хочу быть той, кого бросают в снег и забывают!

Слёзы хлынули сами – горячие, предательские. – Я больше не хочу быть жертвой!

Он замер.

А потом обнял.

Не как генерал. Не как спаситель.

А как человек, который тоже знает, что такое быть брошенным в темноту без права на крик и спасение.

Его руки – тёплые, сильные, пахнущие сандалом и сталью – обвили меня, прижали к груди, будто хотел вложить в меня своё тепло, свою силу, свою веру.

Я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, уверенно. И как заходится в груди мое несчастное сердце.

И в этот миг мне захотелось вырвать бокал из его будущего. Выбросить его в окно. Крикнуть: «Не пей! Это я! Это я предала тебя!»

Но я молчала.

Стиснула зубы.

Грудь дракона была твёрдой, как стена, но дышала – живо, ровно, с надёжностью, которой я больше не заслуживала. Я впилась пальцами в его мундир, не чтобы приблизиться, а чтобы удержать себя от того, чтобы не вырваться и не упасть на колени с признанием.

А он… Он прижал меня сильнее, будто чувствовал, как внутри меня рушится всё, что он пытался построить.

Генерал отстранился чуть, поднял мой подбородок, заставив встретиться взглядами.

– Я научу тебя защищаться, Нирисса. Ты больше не будешь беззащитной, – прошептал он. – Только не надо плакать. Но при этом нужно беречь себя. Это важно. Ты еще ходить толком не научилась. А уже…

Генерал усмехнулся.

– …Хочешь убивать.

И тогда он повернулся к столу.

Взял бокал.

Тот, в который я высыпала яд.

Когда он взял бокал, у меня перехватило дыхание – не от страха, а от внезапной тошноты. Будто мой желудок знал правду раньше, чем разум успел её признать.

Внутри всё закричало: «Останови его! Скажи правду! Лучше умри сама, чем убей того, кто тебя спас!»

Но я стояла. Молчала.

Смотрела, как его пальцы сжимают хрусталь.

Как он подносит бокал к губам.

И в этот момент я поняла: я уже не та, кем была в овраге.

Но и не та, кем хотела стать.

Я – предательница. И это мой первый глоток новой жизни.

Только бы у меня хватило сил промолчать! Только бы хватило!

Но нет, сил не хватило…

– Нет, не надо… – вырвалось у меня, и я тут же закусила губу до крови. Не от страха, что он услышит. А от ужаса, что он не услышит – и выпьет.

Глава 31.Маленькая смерть

Генерал поднёс бокал к губам.

Сделал глоток.

Второй.

И только тогда поставил его на поднос – легко, будто пил воду после тренировки.

Но я услышала, как внутри меня что-то оборвалось.

Не сердце.

А вера в то, что я ещё могу быть честной – с собой, с ним, с этим миром.

Его тень на стене – высокая, широкоплечая – на миг превратилась в дракона: крылья расправлены, шея выгнута, глаза – два угля в темноте.

А потом тень осела. Сжалась. Стала просто силуэтом человека.

Воздух в комнате стал горьким, как будто сама реальность почувствовала яд.

– Не надо… эм… меня жалеть, – промямлила я, понимая, что назад дороги нет.

– Ты дрожишь, – сказал генерал вдруг, и голос его был не мягким, не заботливым – а резким, как сталь, вынутая из ножен. – Хватит стоять. Сядь.

Я не послушалась.

– Хорошо! Хочешь продолжать? Продолжим! Покажи, как ты достаёшь лезвие, – приказал он, шагнув ко мне. – Быстро. Незаметно. Так, чтобы я не успел среагировать.

Я сжала трость. Пальцы скользнули по рукояти, будто по льду.

Щёлк.

Лезвие выскользнуло – но слишком медленно. Я замешкалась, пытаясь удержать равновесие, и трость выскользнула из пальцев, звонко ударившись о пол.

– Снова, – бросил он.

Я подняла трость. Руки дрожали. Не от усталости. От того, что каждое движение теперь казалось предательством.

Щёлк.

На этот раз я замахнулась – но слишком резко, слишком театрально. Лезвие просвистело перед его лицом. Генерал даже не шелохнулся. Не дрогнул.

– Ты не убиваешь, – сказал он насмешливо, – ты как бы говоришь: «Извините, пожалуйста, а можно я в вас клинком потыкаю! Если нет, то ничего страшного… Ещё раз извините!».

Я попыталась ещё раз. И ещё.

Я замахнулась – но рука дрогнула, будто само тело отказалось участвовать в этом обмане.

Лезвие скользнуло в пустоту, как моя надежда на то, что всё ещё можно остановить.

Трость падала. Лезвие выскакивало слишком медленно, неуклюже. Я спотыкалась, хваталась за край стола, сжимала зубы от боли в ноге – той самой, что теперь пульсировала не только от магии Лиотара, но и от каждого моего шага в ложь.

– Хватит, – рявкнул генерал. И в его тоне послышался приказ.

Не «хватит, ты устала».

Не «хватит, давай завтра».

Хватит.

Он подошёл, взял меня за локоть – не грубо, но твёрдо – и повёл к кровати.

– Ложись, – приказал он, и в голосе был приказ, не терпящий возражений.

Я не сопротивлялась. Не могла. Боль в ноге вспыхнула так, что перед глазами потемнело. Я и сама была не прочь лечь. Так хоть нога не так сильно болела.

Генерал уложил меня, как ребёнка, накинул одеяло на плечи и на мгновение задержал руку поверх моей. Потом приказал принести зелье.

Я выпила его, чувствуя, как боль немного отступила. Притупилась. Достаточно для того, чтобы перестать постоянно думать о ней.

– Завтра не будем учиться убивать, – сказал он тихо. Словно извиняясь за грубость приказа. – Завтра ты будешь учиться ходить. По комнате. По коридору. С тростью. Медленно. Пока не поймёшь, что она – часть тебя.

Я кивнула, не глядя на него.

– Ты сегодня держалась… как настоящая воин, – сказал генерал тихо. А я почувствовала, как он наклонился ко мне.

– Но даже воины иногда падают. И это не делает их слабее.

Он замолчал, будто эти слова стоили ему больше, чем признание в любви.

А потом ушёл.

Тихо. Без шума.

Как будто боялся разбудить во мне то, что уже умерло.

Глава 32. Новости

Я не спала всю ночь.

Каждый раз, когда в доме скрипел пол, я вздрагивала – мне казалось, что он кашляет. Что яд начал действовать. Что дракон внутри него задыхается.

Но потом я понимала, что это не кашель. И что это мне просто чудится.

Только метель за окном шептала мне: «Ты сделала это. Ты не остановилась… Ты смогла…». И луна пробивалась сквозь снежную пургу тусклым холодным светом, как улыбка мужа.

Я зарылась лицом в подушку и заплакала – не тихо, не сдержанно, а так, как плачут в детстве, когда мир рушится, а ты ещё не научился прятать слёзы.

Я вспоминала его объятия. Тепло его груди. Запах сандала и стали. Его пальцы, касавшиеся моей щеки, будто я была чем-то хрупким и ценным.

А теперь я – предательница.

Я пыталась оправдаться: «Это ради выживания. Ради меня. Ради ребёнка, которого мы так и не родили. Ради Лиотара, который любит меня, даже если его любовь – как опасна, как меч».

Но тело помнило.

Тело помнило боль. Тело помнило падение из кареты на полном ходу. Тело помнило, как кувыркалось, падая в овраг.

Оно же помнило, как сильная рука подняла меня из снега, когда я была уверена, что меня просто выбросили, как надоевшую ненужную вещь.

Как генерал сорвал плащ, заворачивая меня в него. Как нёс на руках до кареты. Как всю дорогу пытался отогреть своим теплом.

И теперь я отравила того, кто услышал мой крик, когда весь мир молчал.

Измученная, я наконец провалилась в сон – не в покой, а в тревожную дрему, где я снова ползла по снегу, а за спиной звучал его голос: «Почему ты не сказала правду?».

Утром я проснулась с пересохшим горлом и тяжестью в груди. Как после долгой изматывающей лихорадки.

– Газету, – попросила я служанку, едва она вошла с подносом.

Нужно узнать, что там с королем! Жив он или нет!

Поднос пах корицей и уютом – запахами, которые я больше не имела права вдыхать.

Чай был горячим, но во рту остался привкус яда.

Даже булочки казались мне подарком, который я украла у той, кем ещё могла бы стать – если бы не предала доверие.

Служанка удивилась, но принесла газету.

Я развернула лист, и глаза сами нашли заголовок:

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ПОШЁЛ НА ПОПРАВКУ.

Придворные маги сообщают: состояние короля стабилизировалось. Его величество проведёт несколько дней в постели, но к концу недели сможет вернуться к своим обязанностям в тронном зале. Придворные лекари выражают осторожный оптимизм. Празднование Нового Года состоится в срок.

Я сложила газету и положила её на поднос.

Как будто пыталась закрыть ту дверь, которую сама открыла ночью.

Но бумага не могла стереть яд.

Только время – и, может быть, прощение – могли бы это сделать.

Если бы я заслуживала и того, и другого.

Сердце замерло.

Король жив.

Король выздоравливает.

Все хорошо.

А значит…

А значит, я отравила генерала зря.

– Что-то еще? – учтиво и негромко спросила служанка.

Я подняла на нее глаза и спросила:

– А где генерал?

Служанка улыбнулась и вздохнула:

– Он уехал. Сегодня утром. Разбираться, как ваш браслет оказался у него. Он просил вас не беспокоиться. Он скоро вернется.

Глава 33. Дракон

Мне не спалось.

Не от докладов. Не от приказов.

От её боли.

Она кричала во сне – тихо, почти беззвучно, как раненая птица, боящаяся привлечь хищника.

А я стоял у двери, как тень, и слушал, как ломается человек, которого я не знал – и всё же посмел поднять из снега. И я ничего не мог сделать. Зелье лишь на короткое время притупляло боль.

Я сжал кулаки от бессилия.

Мне хотелось ударить в стену так, чтобы она раскрошилась.

От злости.

От ярости.

От мысли, что из-за какой-то безделушки бедную женщину выбросили умирать.

«Это из-за меня», – повторял я себе, как молитву.

Если бы я не надел тот браслет на бал…

Если бы не ответил Лиотару с той проклятой гордостью… Или хотя бы предложил вместе разобраться с ситуацией прямо на балу. Я бы даже позвал Эрлина. И тогда, быть может, всё обернулось бы иначе.

Но я не придал значения.

Я был уверен, что это просто недоразумение.

И теперь её кости помнят магию, которую вогнал в них муж – за то, что она якобы подарила мне этот браслет как знак любви.

Рассвет застал меня у окна, с кружкой холодного чая в руке и решимостью, что уже не сомневается.

Я должен знать правду!

Я должен знать, за что пострадала Нирисса!

Я накинул плащ. Одернул мундир и потребовал подать карету немедленно.

Первым делом я планировал навестить Эрлина. Не знаю, почему, но я решил выбрать путь мимо того оврага, в котором нашел ее. За эти дни намело снега, и теперь он лежал в овраге нетронутый, словно скрывая все следы страшного преступления.

Поместье Эрлина уже виднелось среди голых деревьев со снежными шапками.

Я постучал, слыша неспешные шаги старенького дворецкого.

Эрлин сидел за завтраком – в шёлковом халате, с чашкой чая и улыбкой на лице, будто мир не рушится за его окнами.

– О! Доброе утро, господин генерал! – вскочил он, едва не опрокинув стол. – Я сейчас распоряжусь принести еще приборы! Для меня будет честью, если вы присоединитесь ко мне за завтраком!

Я отказался. Впервые за все время.

– Что-то стряслось? – спросил Эрлин. На его лице появилась тень тревоги.

– Да, – произнес я, решив, что не время играть в любезности. – Стряслось.

– Что? Что стряслось? – засуетился Эрлин, а я смотрел на него так, словно пытаюсь найти в нем тень предательства.

И чем больше я вглядывался в его лицо, тем сильнее сжималось мое сердце.

Разве мог он, мой старый друг, так поступить? Знал ли он, что это за браслет? Или все-таки нет? Как понять, где правда, а где ложь?

– Браслет, – прошипел я, и в голосе не было гнева. Только лед, словно я заранее сковал им свое сердце. – Тот, что ты подарил мне. С рубинами. Это браслет графини Алуа. Я это выяснил. Осталось выяснить, как он оказался у тебя…

Эрлин побледнел.

Глава 34. Дракон

– Быть такого не может! – прокашлялся старый друг, едва не расплескав чай. – Я бы никогда не осмелился подарить чужое украшение! Это не просто бестактность – это позор! Вы же не прекрасная дева, которую хочется отблагодарить за поцелуй колечком? Вы… вы для меня столько сделали. Мы столько вместе прошли! – произнес Эрлин, задыхаясь от волнения. – Неужели вы думаете, что я настолько беден, что не мог позволить себе заказать украшение?

Я закрыл глаза, пытаясь услышать то, что всегда чувствовал раньше – ложь в голосе, дрожь в воздухе, когда человек врёт. Но сейчас… тишина. Ни жара, ни холода. Только пустота. Значит, он говорит правду.

“Да… Он прав”, – послышался голос. Он был тихим, словно доносился издалека.

– Я… я заказал его в «Королевских сокровищах»! У лучших мастеров! И то! Я хотел черные камни. А мне прислали рубины! Я подумал – ну красиво же! Кто знал, что это… что это…

– Что это станет причиной того, что женщину вытолкнут в метель и сломают ей ногу магией?! – вырвалось у меня, и дракон внутри дёрнулся. – Думаю, что слухи уже дошли до тебя…

Эрлин задрожал. И кивнул, словно этот кивок причинял ему боль.

– Я клянусь, Энгорант… – его голос дрогнул, и в глазах мелькнула боль, будто я ударил не словами, а клинком. – Если бы я знал… если бы хоть на миг подумал, что этот браслет причинит вред… я бы бросил его в огонь собственными руками.

– Кто забирал заказ? – перебил я.

– Мне его доставил точно в срок посыльный… из мастерской… – прошептал Эрлин, пока слуга вытирал лужи от чая салфеткой. – Такой солидный мужчина. С усами. Он разговаривал со мной как с королём. Честно, мне это даже весьма польстило. Я спросил, почему браслет не по эскизу и камни не те, на что он ответил, что мастер сказал, так будет лучше! Намного! Я посмотрел на браслет, и он мне очень понравился. Тем более, что посыльный был очень убедительным!

Я вздохнул, пожал руку старому другу, понимая, что он не станет лгать.

Извинился за то, что не могу остаться на завтрак и направился в Столицу.

Мастерская «Королевские сокровища» пряталась в переулке, куда даже солнце боялось заглядывать.

Мастерская пахла раскалённым металлом, пылью от шлифовки и духами, которые не выветрились после предыдущего заказчика.

Я вошёл, видя как ко мне учтиво подлетает молодой мужчина с улыбкой.

– Вы хотите заказать украшение? – осведомился он, потянувшись рукой к каталогу. – Назовите кому и повод! И наши мастера все сделают в лучшем виде!

– Я хотел бы поговорить с ювелиром, который делал браслет на подарок генералу Моравиа.