Текст книги "Сломанная жена генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 58. Разговор

Если сейчас драконья сущность вернется, то я буду самой счастливой на свете. Я похороню ложь внутри себя. И забуду о ней навсегда. По крайней мере, постараюсь.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Ничего не произошло.

Ни вспышки света. Ни изменения в глазах. Ни даже лёгкого румянца на щеках. Я бросила взгляд на тень на стене. Она изменилась и приобрела очертания умирающего дракона. Ровно на мгновенье я увидела ее, но этого было достаточно, чтобы понять.

Зелье не сработало.

В комнате воцарилась тишина.

В ней слышалось тяжёлое дыхание генерала.

Ректор нахмурился. Подошёл ближе. Положил ладонь на грудь генерала – не как врач, а как маг, читающий пульс души.

– Невероятно… – прошептал он. – Зелье… не действует. Совсем.

Он отступил, будто увидел не рану, а пропасть.

– Я практикую магию много столетий. Ни разу не видел, чтобы «Сердце Дракона» не дало даже намёка на реакцию. Должны были измениться зрачки. Или внутри должно было что-то шевельнуться. А здесь… пустота.

Ректор медленно опустил руку с груди генерала. Его лицо побледнело – не от усталости, а от удивления.

– И вот что странно… – прошептал он почти себе. – Такое я уже видел.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул не страх, а ужас понимания.

– У короля… такие же симптомы. Он такой же… опустошённый. Та же тишина там, где должно пылать сердце дракона.

Он сделал паузу, будто боялся произнести вслух то, что уже знал.

– Это не просто яд. Это кровавый след королевского дома. Кто-то использует древнее средство… чтобы убивать драконов изнутри.

Генерал резко поднял голову.

– Что ты имеешь в виду?

Ректор не ответил сразу. Он посмотрел на меня – долго, пристально, будто впервые видел не «бедную калеку», а ключ к заговору.

– Я имею в виду, – сказал он тихо, – что кто-то пытается повторить то, что происходит во дворце. Только здесь… жертва – вы, генерал.

В комнате повисла ледяная тишина.

А я… я почувствовала, как всё внутри покрывается льдом.

Потому что теперь я поняла: Лиотар не просто хочет лишить генерала дракона.

Он хочет, чтобы все ниточки подозрений вели во дворец.

Ректор осмотрел рану – аккуратно, почти благоговейно. Наложил повязку с целебной мазью, прошептал заклинание, от которого воздух задрожал, как струна. Кожа под его пальцами слегка порозовела, края раны стянулись окончательно.

– Это не просто подавление магии, – сказал ректор, глядя на генерала с новым, почти испуганным уважением. – Это… вытеснение. Кто-то или что-то почти убило в вас дракона. Не заглушило. Не вырвало. А именно… убило.

Старый чародей замолчал на миг, будто взвешивая слова.

– Я подумаю, что это может быть. Возможно, потребуется ритуал. Или… древнее заклинание. Но пока… вы должны беречь себя. Как человека. Потому что дракон… молчит.

Потом он повернулся ко мне.

– Могу я поговорить с вами? – спросил он тихо. – Наедине. В коридоре.

Я взглянула на генерала.

Он кивнул – неохотно, но без возражений.

– Иди, – сказал он. – Я подожду.

Я встала. Взяла трость.

И вышла за ним в коридор, где метель за окном снова начала шептать своё вечное:

«Ты знаешь правду. А правда – всегда опасна».

Глава 59. Последняя надежда

Сердце моё дрожало, будто его подвесили на тонкой нитке – не плотной, не надёжной, а той, что рвётся от одного вздоха.

Я вышла за ректором в коридор, и дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком – будто отрезала меня от мира, где ещё можно было притворяться.

– Мадам, – начал старик, не оборачиваясь, – внутри него… пустота.

Он стоял у окна, где метель снова подняла голову, как зверь, почуявший кровь. Его профиль был спокоен, но в голосе – трещина. Не страх. Не гнев.

Понимание.

– Он больше не дракон, – продолжил ректор, поворачиваясь ко мне. – Сейчас он – просто человек. Уязвимый. Смертный. И это… неестественно для него.

Я сжала пальцы на трости так, что костяшки побелели.

«Просто человек…»

Тот, кто поднял меня из оврага.

Тот, кто обнял меня, не требуя ничего взамен.

Тот, чьё сердце билось под моей ладонью, как будто я – не чужая, а своя.

– Есть ли у вас… предположения? – спросил ректор, и его взгляд впился в меня, как игла в плоть. – Что могло заглушить связь так глубоко? Это не просто подавление магии. Это… убийство. Кто-то не просто закрыл дверь. Он сжёг дом.

Я открыла рот.

Слова уже рвались наружу – горячие, отчаянные, полные правды.

«Это я. Я сыпала яд в его бокал. Я убивала в нём дракона, потому что боялась, что он станет палачом. Я верила мужу. Я лгала каждую секунду. Я предала того, кто мне доверился».

Но язык прилип к нёбу.

Потому что если я скажу – всё кончится.

Не только его жизнь.

Моя надежда.

Моё право смотреть ему в глаза.

Моё право быть рядом, даже если только в тени.

– Нет, – выдохнула я. – Я не знаю.

Голос дрогнул, но я не опустила глаза.

Пусть видит: я лгу. Но пусть не знает – зачем.

Ректор молчал.

Потом подошёл ближе. Так близко, что я почувствовала запах старых книг и лаванды на его мантии.

– Можно ли что-то сделать? – прошептала я, и в этом шёпоте – вся моя душа, обнажённая, как рана. – Есть ли шанс вернуть ему… его?

Он вздохнул.

– Я поищу в старых книгах. Быть может, уже было что-то подобное. Драконы – древние создания. Их магия обычно не исчезает бесследно. Где-то должна быть нить. Нужно только найти.

Он замолчал на миг, будто взвешивая слова.

– А пока… поддержите его.

Он посмотрел на меня – не как на гостью, не как на «жену Алуа».

А как на ту, чья рука – последняя опора в этом мире.

– Потеря дракона… это не просто потеря силы. Это потеря… себя. Он будет чувствовать себя чужим даже в собственном теле. Ему нужен кто-то, кто напомнит ему: он всё ещё достоин быть живым.

– Откуда вы это знаете? – вырвалось у меня.

И в этот миг – его глаза изменились.

Не полностью. Не надолго.

Но на мгновение зрачки вытянулись в тонкие вертикальные щели – чёрные, древние, полные боли, которую не стереть временем.

Он не ответил.

Просто кивнул – коротко, как будто сказал больше, чем хотел.

– Однако, прежде чем я уйду… позвольте осмотреть вашу ногу, – произнес ректор, глядя на мою трость. – Генерал писал о некоем проклятье, которое засело у вас в ноге. А я стал немного рассеянным. Старость.

Я замерла.

– Вы… вы можете что-то сделать? – шёпотом спросила я.

– Не обещаю, – ответил ректор тихо. – Но если в проклятии есть хоть малейшая трещина – я её найду. Давайте вернёмся в комнату.

Он пропустил меня вперёд. Генерал не спал, лицо – бледное, но спокойное. Я с трудом присела в кресло. Ректор подошёл ко мне, осматривая меня с ног до головы.

– Эх! – усмехнулся ректор. – Раньше, по молодости, я часто говорил это женщинам… Но весьма с другим смыслом. Мадам, не могли бы вы приподнять юбку?

– Конечно, конечно, – прошептала я, приподнимая юбку и показывая ногу.

Она ничем не отличалась от здоровой. Только адской болью, которая как бесконечная буря то понималась, то немного утихала.

Я стянула чулок. Под ними ничего, чтобы выдало ужасную боль.

Ректор положил ладонь на мою икру.

Из моей икры вырвалась не змея – а призрак змеи, сотканный из льда и чёрного дыма. Она шипела не звуком, а тишиной – той самой, что остаётся после крика, когда уже нечего терять.

И в тот же миг – его пальцы обожгло.

Старик с изумлением отдёрнул руку, как от раскалённого железа.

– Боги… – прошептал он, глядя на свои пальцы, на которых уже проступали чёрные прожилки. – Это не проклятие. Это это куда страшнее…

Он достал из мантии кристалл – чистый, как слеза. Положил на рану.

Кристалл потемнел. Потом лопнул.

– Я, конечно, попробую, – сказал ректор, и в его голосе зазвенела боль.

Он прошептал заклинание на древнем языке. Воздух задрожал. Свечи погасли. Над моей ногой вспыхнул свет – сначала золотой, потом алый, потом чёрный, как бездна.

Глава 60. Драконья сущность

Я закричала.

Боль ворвалась в кость, будто кто-то вырывает из неё душу.

Ректор резко оборвал заклинание.

– Простите, – выдохнул он, дрожа. – Я не могу.

– Почему? – прохрипела я, все еще не придя в себя от боли.

– Потому что проклятие… навсегда. Оно не имеет ключа. Тот, кто его наложил, не хотел оставлять шанса. Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня – не как на пациентку.

Как на приговорённую.

– Даже я не смогу снять это. Мне бы хотелось вас обнадежить, но я не стану. Шансов очень мало.

Видимо, мне придется смириться с мыслью, что Лиотар никогда не собирался снимать проклятие.

Он знал: я останусь калекой.

Навсегда.

Ректор встал.

– Я, конечно, не из тех, кто так просто сдаётся. Но пока что с вашей ногой я ничего сделать не могу. Поддержите генерала, – повторил он, уже у двери. – Потеря дракона… это не просто потеря силы. Это потеря себя.

Дверь скрипнула.

Его шаги стихли в коридоре, как эхо уходящей надежды.

Я вернулась в комнату.

Генерал спал.

Лицо – бледное, но спокойное. Дыхание – ровное. Рука лежала поверх одеяла, будто ждала моего прикосновения.

Я подошла к столу, где лежали книги из библиотеки.

Раскрыла ту, что была в коже с медными драконьими чешуйками.

И стала читать.

Строка за строкой.

Слово за словом.

А внутри – всё холодело.

«Драконья сущность – не просто источник силы. Она – сердце дракона в человеческом облике. Она выбирает. Она чувствует. Она любит – не разумом, а инстинктом, древнее, чем кровь.

Женщина, которую замечает дракон, – не та, что красива или знатна.

Она – та, чья душа отвечает на его огонь.

Но если эта женщина предаёт…

Драконья сущность не прощает.

В истории известны случаи, когда дракон, вернув себе силу, убивал ту, что лгала ему в лицо – не из мести, а из боли, которую нельзя утолить иначе».

Я захлопнула книгу.

Сердце стучало где-то в горле – колючее, как осколок стекла.

Теперь я поняла всё.

Если я найду способ вернуть ему дракона…

Если я сумею нейтрализовать яд…

Если я спасу его…

Он посмотрит на меня – и узнает.

Не из слов.

Из запаха лжи на моей коже.

Из тени в моих глазах.

Из того, как дрожала моя рука, когда я сыпала яд в его бокал.

И тогда…

В лучшем случае он отвернётся.

В худшем – его дракон вырвется наружу… и убьёт меня.

Не как врага.

А как предательницу, которую он когда-то считал своей.

Я подошла к кровати.

Опустилась на колени.

Прижала ладонь к его щеке – тёплой, живой, настоящей.

– Прости меня, – прошептала я, и слёзы капали на покрывало, не оставляя следа. – Я хотела спасти тебя…

Дальше я не могла говорить. Я беззвучно прошептала:

– Но теперь понимаю: спасти тебя – значит потерять тебя навсегда. Только на этот раз – по своей вине.

Я прижала ладонь к его щеке – тёплой, живой, настоящей.

И в этот миг поняла: спасти его – значит умереть.

Ну что ж... Видимо, я заслужила.

Потому что если он узнает правду – его дракон не простит.

А если не узнает – я сама не прощу себе, что жила ложью рядом с тем, кто верил мне как святой.

Глава 61. Откровение

Огонь в камине потрескивал, будто шептал мне на ухо: «Ты не одна. Он рядом».

Но я не верила ни огню, ни себе.

Только ему – лежащему на постели, бледному, но живому.

Его дыхание было ровным, но в груди больше не чувствовалось того жара, что раньше согревал меня даже сквозь плащ. Теперь он дышал, как человек. Как смертный. Как тот, кого я сама сделала уязвимым.

Я сидела в кресле, прижав к груди потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Пальцы лихорадочно листали страницы, будто в этих строках, написанных столетия назад, таилась спасительная истина.

Но нет.

Ничего.

Только пыль, мёртвые слова и тени прошлого, которые не хотели говорить со мной.

За окном метель улеглась, будто выдохлась, уставшая от моих слёз и страхов. В комнате – тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Ровным. Живым.

Рана на его боку наконец затянулась. Она уже не сочилась кровью, а лишь слегка побледнела у краёв, как будто стыдилась того, что позволила ножу пронзить тело дракона.

Я радовалась.

Но радость эта была горькой.

– Ты расстроилась? – раздался его хрипловатый тихий голос.

Я вздрогнула. Не от неожиданности – я знала, что он не спит. Просто… не хотела, чтобы он видел мою тревогу. Мою беспомощность. Мою вину.

– Не знаю, – прошептала я, не отрываясь от страницы, где описывался ритуал «Возвращения пламени». Бесполезный. Недоступный. Мёртвый, как надежда. – Я просто надеялась, что найду хоть что-нибудь, что поможет... Но это ещё не все книги из библиотеки! Но ведь это значит – ещё есть надежда!

Голос дрогнул. Я сжала книгу сильнее, будто пыталась удержать в ней то, что уже ускользало из моих рук – время, доверие, шанс.

Энгорант молчал.

Потом – тяжело вздохнул.

– Нет, – сказал он тихо. – Я уже который день замечаю, что ты расстроена. Что стряслось?

Я не ответила.

Не могла.

Потому что если начну говорить – всё вырвется. И тогда он узнает: я не жертва. Я – та, кто пустил яд в его кровь. Тот самый яд, который опустошил его.

Пальцы сами потянулись к запястью – к браслету, что всё ещё скрывал под рубинами остатки пепла. Я почувствовала его холод сквозь рукав, как напоминание: каждая доза – это не защита. Это выбор. И я выбрала ложь.

– Я понимаю, что тебе тяжело, – продолжил он, и его пальцы коснулись моей руки. Тепло. Такое простое, такое настоящее. – Предательство – это всегда удар, которого ты не ждёшь. Я понимаю, что ты чувствуешь, зная, что муж тебя предал. Я когда-то чувствовал нечто похожее.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня – не с жалостью, не с осуждением.

С застаревшей болью.

– Правда? – выдохнула я.

– Да, – кивнул генерал, и в уголках губ мелькнула горькая усмешка. – Когда-то у меня была невеста. Мне казалось, что лучше её нет. Она была медиком в Северном Форте.

Он замолчал на миг, будто вспоминая её лицо – не как предательницу, а как ту, кем она была до двора, до короны, до лжи.

– И вот однажды я представил её королю. Она была магичкой. И никогда до этого не бывала во дворце. Но стоило ей попасть туда – она была очарована им. Такая честь быть среди дам, среди аристократов. Она просто сияла. Король оказал ей знак внимания. И она быстро смекнула: быть женой генерала – это хорошо. Но быть королевой – лучше.

Энгорант усмехнулся – коротко, без злобы, но с такой болью, что у меня сжалось сердце.

– К тому моменту король уже похоронил нелюбимую жену, так и не подарившую ему наследника, и как раз подыскивал себе новую. И моя любовь расценила это как шанс.

Глава 62. Память

Я замерла.

Пальцы сами отпустили книгу. Та упала на пол с глухим стуком.

– Она по-прежнему казалась мне любящей, – продолжил генерал, глядя в потолок, будто читал там свою судьбу. – Но теперь она при первой же возможности хотела попасть во дворец. И однажды после бала её горничная принесла мне записочку, которая выпала из платья госпожи. Вижимо, она о ней забыла. Я узнал почерк короля. Он мечтал её видеть.

Голос генерала стал тише. Сейчас он говорил почти шёпотом.

– В тот день она сказала, что уедет к родственникам. Но записка всё расставила по местам. Она уехала во дворец. На свидание. Когда вернулась под утро и начала врать, что тётушка заболела… Я молча положил на стол записку.

Энгорант замолчал.

А я… Я не могла дышать.

– Я помню её глаза, – прошептал он, глядя на огонь камина. – Она пыталась убедить меня, что это ложь. Что её подставили. Слуги. Потом стала доказывать, что если получит расположение короля, наше с ней могущество возрастёт. Говорила про замки, богатство, перспективы…

Он усмехнулся – без звука, без света в улыбке.

– Но я выставил её за дверь. И она действительно направилась во дворец. Стала фавориткой. Даже родила королю сына. Твоего мужа.

Слова повисли в воздухе, как приговор.

Я не шевелилась.

Не дышала.

В голове – только один вопрос: «Неужели это правда?»

– Дальше историю ты, наверное, знаешь, – сказал Энгорант, и в его голосе не было злобы. Только усталость. – Король не решился на ней жениться. Хотя изначально разговоры о свадьбе не замолкали. Его величеству очень нравилась мысль, что магическая кровь укрепит престол. Но давление общества сделало своё дело. Невеста была забракована из-за низкого происхождения. Тем более, что была ещё одна фаворитка. И тоже беременная. После раздумий король выбрал ту, что принадлежала знатному роду.

Он перевёл взгляд на меня.

– Это было самым горьким предательством. Потому что однажды я спас ей жизнь. Там, в Северном Форте. И до сих пор помню, как она доверчиво прижималась к моей груди, как смотрела в глаза, как шептала, что её жизнь теперь принадлежит мне. Навсегда.

Я опустила глаза.

Слёзы навернулись сами – не от жалости к нему.

От стыда за себя.

Потому что история до боли знакомая.

И я такая же спасённая предательница. И так же смотрела в его глаза. Так же вжималась в него…

И сейчас… Генерал всё ещё держит мою руку, как будто я – не часть этой боли.

А исцеление.

И мне было горько от мысли, что именно эта рука высыпала яд в его бокал. Что именно эти пальцы, сейчас тёплые от его прикосновения, были орудием той самой лжи, которую он так ненавидел в своей невесте.

А если я скажу ему правду?

Нет. Он не простит. Не потому что я отравила его.

А потому что я заставила его поверить – в то, чего не было.

А он… Он верил так искренне, что мне стало стыдно дышать.

– Прости, что потревожила воспоминания своей болью, – прошептала я, не зная, за что именно прошу прощения.

Он не ответил сразу. Потом – тихо, почти ласково.

– Как только король женился, её удалили со двора. Да, его величество не обошёл её милостью. Но в её глазах, привыкших к большему, его милость была лишь жалкой подачкой в виде титула, старенького графа Алуа, поместья и денег. Она ведь мечтала стать королевой. А вместо этого оказалась обречена прозябать в провинции. Без права на посещение дворца.

Я подняла на него глаза.

И впервые за долгое время позволила себе надеяться.

Пусть даже эта надежда – ложь.

Пусть даже она – последний глоток воздуха перед падением.

Но пока он смотрит на меня так – я не упаду.

Я буду держаться.

Даже если ради этого мне придётся предать саму себя.

Глава 63. Вопрос

Он сказал: «Ложись спать».

Я не ответила. Не услышала. Точнее, услышала, но не сразу. Слова утонули в шелесте страниц, в треске поленьев, в метели за окном…

А потом – вернулись. Как напоминание: ты не одна. Ты – здесь.

А я не могла просто взять и уснуть.

Не потому что боль в ноге жгла, как угли в груди. Не потому что за окном метель снова завыла, будто напоминая мне о том овраге, где я умирала в одиночестве.

А потому что, если я закрою глаза – я снова увижу его лицо.

Лиотара.

Того, кто целовал мне ладони утром… и сломал мне кость вечером.

Генерал молчал. Он смотрел на меня, а я боялась, что сейчас он увидит не ту, что сидит в кресле с книгами и тростью, а ту, что дрожит в глубине души, куда никто не заглядывает.

– Ложись рядом, – сказал он наконец. Не приказом. Почти мольбой.

Я не ответила. Просто встала. Медленно, будто каждое движение – исповедь. Подошла к кровати и легла на край, будто боялась потревожить его покой.

Он подтянул меня к себе – не резко, не как хозяин, а как тот, кто боится, что ты исчезнешь, если отпустишь. Его тепло врезалось в мою кожу, будто пыталось выжечь из неё последний холод оврага.

И тогда он взял мои руки в свои.

Не как драгоценность. Не как трофей.

А как нечто живое, что ещё не замёрзло окончательно.

Его ладони были горячими. Намного горячее, чем должно быть у человека, чей дракон молчит. Быть может, это были остатки жара.

Энгорант смотрел на меня, но не в глаза. На пальцы. На синяки от трости. На шрамы, что я не видела, но чувствовала – они были там, где ложь въелась в плоть.

– Женщина должна быть капризной, избалованной, любимой… – прошептал он, и голос его был тише, чем треск поленьев в камине. – О ней нужно заботиться. Защищать. Беречь…

Энгорант замолчал. Потом добавил, почти с болью:

– Я не хочу перевешивать на тебя свою беду. Я не хочу, чтобы ты часами сидела над книгами, пытаясь найти то, что я сам не смог удержать.

Я сглотнула. В горле стоял ком – не из страха, а из того странного, ломкого чувства, когда тебя впервые называют не «жена Алуа», а просто… женщиной.

– А я хочу, чтобы дракон вернулся, – прошептала я, слушая его дыхание, как молитву. – Я хочу помочь…

Он усмехнулся. Не с горечью. С усталостью.

– Если что-то происходит, то нужно искать того, кому это выгодно. Король полностью потерял драконью сущность. И теперь он человек. Обычный человек. Старый, больной, несчастный. Полагаю, за этим стоит твой муж.

Я чуть не рассмеялась. Горько. Тихо.

– А вот и нет, – прошептала я, и в моём голосе прозвучала вся горечь тех ночей, когда Лиотар шептал мне на ухо не любовь, а стратегию. – Лиотару не выгодна смерть отца. Ведь от него зависит его жизнь. И, получается, моя. Пока жив король, Алессар не тронет нас. Но стоит королю умереть…

Я замолчала. Вспомнила его глаза в ту ночь, когда он выталкивал меня из кареты. Не гневные. Не ревнивые.

Мёртвые.

– …как нас бы обвинили в подготовке восстания или в смерти короля. Так что это не он. Он больше всего на свете боится, что как только умрёт король, Алессар пошлёт за нами. Дракона. Тебя. Чтобы ты убил бастарда и всех, кто с ним связан. В том числе и меня… На всякий случай.

Я сжала пальцы в его ладонях.

– Ведь у Лиотара тоже есть союзники. Не всем хочется видеть на престоле Алессара. И если муж умрёт… меня просто используют как знамя. А этого допустить никак нельзя…

Тишина легла между нами, как тонкое лезвие. Пальцы сами впились в ладони – не от гнева. От привычки: цепляться за что-то, пока тебя выталкивают в пустоту.

Я закрыла глаза. Хотела отдохнуть хоть на миг от всего этого – от страха, от лжи, от боли, что жила в кости, как змея.

Но в голове уже звучал другой вопрос. Тот, который я боялась задать… но не могла больше молчать.

Я подняла взгляд.

Генерал смотрел на меня. Серые глаза – не холодные, не отстранённые.

Живые.

Больные.

Человеческие.

– Скажи мне… – прошептала я, и голос дрожал не от слабости, а от того, что я наконец позволила себе спросить то, что разрывало меня изнутри. – Ты бы убил меня… если бы был такой приказ?