Текст книги "Забитая жена для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 31

Я замерла.

– Ты обеспокоен репутацией семьи… – продолжала она, и в её голосе прозвучал яд, замаскированный под заботу. – Но… не правильнее ли было бы… заказать статью в газете? В которой рассказать всю правду?

Альбин молчал. Он думал.

– Знаешь, я бы не хотел выносить все это за пределы семьи и делать общественным достоянием, – после некоторых колебаний произнес муж.

– Но ведь ее вина доказана. Письма пришли. В магазинах все проверили. Никакой опасной магии в игрушках не было, – произнесла Женна.

В отражении витрины было видно, как она заглядывается на него, а Альбин стоит и хмурится возле браслетов.

– Я понимаю. Это тяжело. Это твое решение, – вздохнула Женна. – Мне бы тоже не хотелось давать огласку. Я… Я почти боготворила эту женщину… И мне очень стыдно, что я так ошиблась в ней…

Боготворила? Ты даже не знала, как я пью чай – с лимоном или без. Ты не спрашивала, люблю ли я музыку. Ты видела во мне только угрозу. А теперь – удобную мишень.

Альбин все еще молчал. Он сомневался. Колебался. И я видела это.

– Может, она просто… не в себе? – с надеждой спросила Женна. – Может, это просто какое-то временное помешательство?

Альбин стиснул зубы, глядя в одну точку. Он мельком посмотрел на Женну, которая кротко вздыхала над витриной, а потом нахмурился еще сильней.

– Мы все в ней ошиблись, – одними губами произнес Альбин. – И я в первую очередь.

Он смотрел перед собой, словно его волновал не блеск украшений, а что-то другое. Видимое только ему.

– Знаешь, я… Мне стыдно перед тобой, Женна, – произнес Альбин. И повернулся в ее сторону. – Ужас, стыдно. Я ведь мог тогда просто жениться на тебе. И тогда бы мой сын был… Был моим сыном. Законным наследником. И… Он бы рос в семье, где его любят. Но я… Я предпочел яркую красоту нежной доброте и скромности. И в этом моя вина перед тобой…

Женна кротко опустила глаза.

– Ах, вы говорите глупости, – прошептала она ангельским голосом. – Я – старая дева. У меня нет приданого.

– Но у тебя есть твое доброе сердце. У тебя есть любовь к Сибилу. И после случившегося я понимаю, что это дорого стоит, – послышался голос Альбина.

– Ах, что уж ворошить прошлое, – вздохнула Женна, подавшись в сторону, словно сама тема разговора ее смущает. – Что было, то было. И каждый поступил так, как считал нужным. И не будем об этом!

– Нет! Будем! – резко произнес Альбин.

– Но вы женаты, – прошептала Женна.

– О, поверь, это ненадолго. Ты думаешь, я решу продолжить брак с той, которая пыталась убить моего сына? – спросил Альбин.

Женна лишь в ответ кротко вздохнула.

– Осталось только ее отыскать. Она подпишет документы на развод, а я сдам ее правосудию. Пусть сгниет в тюрьме. Или хуже.

Желудок свело так, будто я проглотила гвоздь.

– Тогда нужно дать статью в газету. И рассказать правду о ней. Я уверена, – Женна говорила мягко, почти молитвенно, – что люди, которые её прячут… откажутся от неё, как только узнают, кого они приютили.

Я медленно опустила руку.

Внутри всё обжигало – не болью. Яростью.

Я не плакала.

Я не дрожала.

Я горела.

И в этот момент я поняла:

они не просто ищут меня.

Они хотят, чтобы весь мир увидел меня как чудовище.

Чтобы я не могла вернуться.

Чтобы я не смела поднять голос.

Я хотела закричать. Хотела разбить витрину. Хотела схватить его за ворот и спросить: «Ты хоть раз проверил, правда ли это?!» Но я не шевельнулась. Потому что теперь я – не та, кто молит. Я – та, кто ждёт. И когда правда вырвется наружу… ты будешь молить уже меня.

– Ты права, – сказал Альбин. – Мы сейчас же оплатим покупку, вернёмся домой, возьмём её портрет… и поедем в редакцию.

Он расплатился за покупки.

– Иди в карету, Женна, – послышался голос Альбина. – Я немного задержусь… Мне нужно поговорить…

Колокольчик мелодично прозвенел.

Шаги.

Не к выходу.

Ко мне.

Зачем Альбин остался? Он не мог меня узнать! Или мог?

Я не дышала.

Не моргала.

Стала частью витрины – стеклом, золотом, ложью.

Мне показалось, что его глаза задержались на моей прическе. На моих плечах.

Сердце замерло.

«Не оборачивайся, – приказала я себе. – Даже если он скажет: “Это ты?” – не оборачивайся. Пусть думает, что она ушла. Пусть думает, что её больше нет.»

Я стояла, прижавшись к витрине, как приговорённая к казни.

И ждала…

… когда он назовет мое имя.

Глава 32

– Мадам, прошу прощения, – послышался вежливый голос Альбина. – Разрешите мне посмотреть кольца.

Он не узнал! Не узнал!

Я сделала несколько шагов в сторону, отвернувшись к витрине со шкатулками.

– Ах, вам нужно кольцо для предложения? – послышался голос продавца. – Какое бы вы хотели? Более нежное или яркое?

Казалось, я смотрю на шкатулки. Но нет. Я смотрела в окно, за которым сыпал снег.

– Вот это? О, у вас превосходный вкус! Я уверен, что дама будет в восторге! – рассыпался в комплиментах продавец.

Я мельком посмотрела на роскошное кольцо, которое продавец бережно брал с витрины.

Огромный изумруд, от которого захватывало дух, в кружеве золота.

– Мы всё упаковали! – послышался голос помощников, а я обернулась, видя, как Альбин рассчитывается с хозяином.

– По поводу размера не переживайте. Сейчас маги делают такие кольца, что они впору любой! – донесся до меня обрывок разговора.

Мне помогли дотащить коня до кареты и поставить его между сидениями.

– Спасибо за покупку! Всего хорошего, мадам! – улыбались мне, а я видела, как Альбин вышел из магазина и направился к нашей карете.

Снег оседал на его пальто, оставался на воротнике.

А я чувствовала нарастающую тревогу.

Если завтра мой портрет будет во всех газетах с клеймом «Детоубийца», то меня могут опознать!

Карета мчалась обратно в поместье Моравиа. Я погладила сквозь бумагу лошадь.

«Ну что ж, лошадка. Надеюсь, твоя новая хозяйка хотя бы умеет ездить верхом. И не только на генерале».

Я чувствовала тревогу.

А что, если действительно узнают?

Я собрала руки в замок, чтобы они перестали дрожать.

В груди заскреблось – не страх, а предчувствие падения. Как будто снег за окном – не зима, а саван, которым скоро укутают моё имя.

Карета уже въезжала во двор поместья.

Стоило мне выглянуть из окна, как вдруг я увидела еще одну карету, которая, обогнав нас, подъехала к крыльцу дома и встала там, где должны были стоять мы. Мы подъехали и остановились чуть дальше.

Дверь кареты распахнул лакей, а оттуда вышла вся в мехах роскошная дама и направилась по ступенькам к двери.

Я тоже вышла из кареты, решив позвать лакеев на помощь. Сама я «подарок» не дотащу.

Поднявшись следом за дамой, я вдохнула запах ее ярких тяжелых духов, который, словно ядовитый цветок, раскрывался ноткой горечи.

Гостья стояла в коридоре. Вся в роскоши, мехах. Ее драгоценные серьги прятались в роскошном меховом воротнике. Идеальная прическа сверкала драгоценными заколками.

– Леди Габриондель-Шварбренг, – учтиво поклонился дворецкий. – Мое почтение.

Я почувствовала укол ревности.

Одна из самых красивых женщин высшего света, чью красоту и чувство стиля неустанно воспевают газеты, оказалась очередной шледи генерала.

Я поймала своё отражение в зеркале – в унылом платье, с волосами, натянутыми назад, как будто я прячу даже тень своей красоты. А она – вся в огне мехов, в свете золота, будто сошла с обложки глянца.

Обидно?

Нет. Горько. Потому что я знаю: генерал не спрашивает, кто умнее. Он смотрит – и берёт ту, что светится.

– Доложите Эллинеру, что я здесь, – сладким голосом произнесла красавица, пока я ждала, когда освободится дворецкий, чтобы позвать лакеев и поговорить с ним с глазу на глаз.

И тут я опомнилась. Подарок, видимо, предназначался этой шледи! Но подарок еще в карете! А должен был быть у генерала!

Я запаниковала, взглядами показывая дворецкому, что он мне срочно нужен.

Дворецкий только собрался к генералу, как вдруг увидел мои движения головой и подошел.

Глава 33

– Мне нужна будет ваша помощь. Срочно, – прошептала я так, чтобы леди не слышала. – Мне нужны будут лакеи, чтобы они вытащили из кареты подарок и как можно быстрее доставить его генералу. Вот прямо быстро-быстро!

Я показала глазами на красавицу, которая грациозно уселась в кресло, пока служанки предлагали ей чай.

– Разумеется! Сейчас всё сделаем! – прошептал дворецкий, понимая, о чем речь. – Раз ты идешь к господину генералу с отчетом, так скажи ему, что прибыла леди Габрион-дель-Шварбренг! А я пока займусь подарком.

Я выдохнула, радуясь, что почти успела.

– Ам… – открыла я рот, пытаясь мысленно повторить фамилию гостьи.

Несмотря на то, что эту фамилию я знала из газет, я никогда не говорила ее вслух. Так, пробегала глазами и понимала: «Ага! Это она!» И всё.

– Можно еще разочек фамилию? – взмолилась я. – И помедленней.

– Га-бри-он-дель-Швар-бренг! – произнес дворецкий, пока я разминала речевой аппарат.

«Так, Габрион-дель… Швар…берг… Нет! О боже!» – пронеслось в голове, когда я пыталась не забыть фамилию перед дверью генерала. – «Швар-бренг!»

Я постучалась.

– Войдите, – услышала я голос генерала.

Его голос – низкий, с приятной хрипотцой, которая тут же пробежала по спине мурашками.

Я вошла в кабинет, видя, как Эллинер сидит в кресле.

Взгляд на часы.

На меня.

На часы.

На меня.

– Ты где была столько времени? – произнес он строгим голосом.

– Простите, – задыхающимся голосом произнесла я, а потом опустила глаза и поморщилась.

Меня не было целых два часа!

Дама прибыла.

Подарок еще не в кабинете…

– Я просто тщательно выбирала подарок, – торопливо произнесла я. – И спорила с хозяином. Потому как он попытался завысить цену. На три тысячи лорноров. Но я сказала, что со мной такой номер не пройдет. Так что получилась заминка. Но не переживайте, подарок сейчас принесут.

Я перевела дух.

– Дворецкий просил сообщить вам, что к вам приехала леди Га… Га… – начала я, мучая свою память, чтобы она прекратила подбрасывать мне воспоминания о Женне и Альбине и наконец-то выдала имя!

В памяти – тишина.

Просто чистый лист.

– Леди Га… Га… – повторила я, закусив губу.

– Что за леди Га-га? – удивился генерал, а я вспыхнула румянцем, понимая, что не могу вспомнить ее фамилию.

Я прикрыла рот рукой, поморщилась, пиная свою память.

– У нее очень сложная фамилия, – прошептала я, чувствуя, что пауза затянулась.

Я дышала, как загнанная лошадь.

Кончики пальцев дрожали.

Он встал.

Медленно. Как хищник, который уже решил, что добыча его.

– Леди Га-га? – повторил он, и в его голосе звенел не смех, а что-то более тёмное. Ближе к насмешке. Ближе к огню.

Он подошёл вплотную.

Его запах ударил в виски – тёплый янтарь и что-то древнее, почти звериное.

Я вдохнула – и тут же почувствовала, как грудь напряглась, как тело сжалось под платьем, как внизу живота вспыхнуло то самое, что я клялась себе больше не чувствовать.

– Тебе нехорошо? – спросил он, и его пальцы – сильные, горячие – коснулись моего подбородка.

«Да. Мне слишком хорошо. И это страшно», – хотела сказать я. Но промолчала.

Я вздрогнула.

Не от страха.

От того, как по телу прокатилась волна – от кончиков пальцев до самого низа живота.

Это было похоже на магию. Только без заклинаний. Только близость. Только он.

– Я… я просто… забыла имя, – выдохнула я, не глядя в глаза.

Потому что знала: если посмотрю – сгорю.

Его палец провёл по линии моей челюсти – чуть ниже, к горлу.

Я задержала дыхание.

Его дыхание коснулось моей шеи – и в животе вспыхнула волна, горячая и жидкая, как расплавленное золото.

Я рванула плечом, но это было не сопротивление – это был рефлекс тела, пытающегося скрыть, как сильно оно жаждет его прикосновения.

– Забыла… или боишься? – прошептал он.

Глава 34

– Боюсь? – переспросила я, и в голосе прозвучала фальшивая обида. – Я? Боюсь? Я только что отстояла вашу честь у лавочника, который считает, что Моравиа – это синоним «кошелька без дна». На ценнике одно, но как только они слышат фамилию Моравиа, так тут же цена завышается! Между прочим, три тысячи лорноров на дороге не валяются!

Я показала ему оба чека. Исправленный и нет.

Генерал усмехнулся.

В этот момент раздался стук.

– Войдите, – хрипло бросил он, не отводя от меня взгляда.

Дверь приоткрылась.

Два лакея – запыхавшиеся, потные – внесли огромную коробку, обтянутую серебряной бумагой.

Они едва держали её на руках. Один даже прихрамывал.

С грохотом они водрузили коробку на стол и поспешили откланяться.

Дверь закрылась.

Тишина.

Я отступила на шаг. Потом – ещё на один.

– Разрешите идти? – спросила я, опуская глаза на пол.

– Сейчас посмотрим на подарок, – ответил генерал, а я сжала кулаки.

“Кольцо! Не забыть отдать ему кольцо!”, – напомнила я себе. – “Главное – не забыть! Держи в уме!”.

Он подошёл к коробке. Разорвал ленту одним движением. Сорвал обёртку – резко, почти грубо.

И замер.

– Это что? – спросил он, глядя на золотую лошадь с чёрными опаловыми глазами. На её гордый изгиб шеи, на гриву, выкованную будто из солнечного света.

Это безбожное глумление над вкусом сверкало драгоценностями.

Я выпрямила спину.

– Вы сами сказали: «Выбирай на свой вкус». Я даже переспросила: «Точно на мой?». И вы кивнули.

Генерал посмотрел на лошадь. Потом – на меня.

В глазах – не гнев. Любопытство.

– Тебе нравится вот такое? – спросил он, подходя ближе к лошади.

– Я посчитала, что раз вам нужно очаровать… эм… особую леди, – заметила я, видя, как при одном взгляде на лошадь бровь Эллинера бровь вопросительно приподнимается.

У меня даже в горле перехватило, когда я видела, какими глазами, полными ужаса, Эллинер смотрит на эту лошадь.

– То… было бы лучше, с точки зрения женщины, чтобы она думала, что вы сами, лично выбирали для нее подарок. А не посылали за ним посыльного. Это сразу же подчеркнет ее… эм… особенность в ваших глазах! Знаете, женщинам важна искренность, – закончила я важную мысль.

Я сглотнула.

– Я поставила себя на ваше место и подумала. Что мог выбрать мужчина? Сам? Без помощи. Не просто подойти к продавцу и спросить: “Что понравится женщине?”, чтобы его за ручку отвели к витрине и ткнули пальцем, – прошептала я. – Я решила, что подарок должен быть таким. Душевным. От чистого сердца.

И тут я опомнилась.

– Кольцо! – выдохнула я. – Вот, возвращаю вам ваше кольцо. Вот чеки. Можете все проверить!

Я протянула ему кольцо, как вдруг его рука коснулась моей.

Опомниться не успела, как он уже завладел моей рукой, притягивая меня к себе.

– Прекратите, – произнесла я строгим голосом. – Я сказала, что…

Я попыталась отстраниться – но тело выдало меня: оно наклонилось вперёд, прося больше.

– Что ты сказала? – прошептал генерал в мои губы. – Повтори…

– Я сказала, чтобы вы прекратили так делать, – задыхаясь прошептала я, пытаясь сделать шаг назад.

Он приближался.

Я должна была отступить.

Я должна была сказать: «Господин генерал, вы забываетесь».

Но ноги не слушались.

А в голове вертелась только одна мысль:

«Один поцелуй. Всего один. Пусть будет грех. Пусть будет боль. Но пусть я снова почувствую себя живой».

И тут же:

«Нет. Не сейчас. Не здесь. Не с ним».

Но сердце уже перешло на его сторону.

И в этот момент —

Дверь распахнулась.

Мы оба замерли.

На пороге стояла гостья.

Вся в мехах, в золоте, в свете.

Как богиня красоты и роскоши, сошедшая с обложки скандального журнала.

– Эллинер! – воскликнула она, видя меня в его объятиях. – Это что за…

Красавица сверкнула глазами.

Я вырвалась и отступила на шаг, видя, с какой яростью смотрит на меня Леди… Га… Га…

– О! – брезгливо бросила красавица, переводя гневный взгляд на генерала. – Я, значит, развелась! Спешила сообщить тебе эту новость, а ты… Ты тут целуешься с какой-то …

Она посмотрела на меня, чтобы попытаться подобрать слово.

– … унылой крысой?!

Глава 35.

В этот момент в комнате что-то изменилось.

Я посмотрела на лицо генерала – оно мгновенно окаменело, как будто под кожей засветились угли драконьего огня.

– Вон из моего дома, – произнёс Эллинер.

Я уже взялась за ручку двери, чтобы уйти, как он резко добавил:

– Не ты!

Он резко перевёл взгляд на гостью.

– Вы, мадам! Живо!

Леди отпрянула, явно не ожидая такого поворота. Её губы, только что изгибавшиеся в насмешке, дрогнули. Она недоверчиво смотрела на генерала, будто надеялась, что это шутка. Но он уже надвигался на неё – не как любовник, а как хозяин, выгоняющий нежеланных гостей со своей земли.

– Чтобы через пять минут духу твоего в доме не было, – процедил он, переходя на «ты» – знак, что она больше не гостья, а… ошибка.

– Но, милый… – прошептала она, растерянно хватаясь за мех на горле.

Он не ответил.

Просто распахнул дверь и вывел её в коридор.

– Проводите её до кареты! – бросил слугам. – И проследите, чтобы она уехала!

Я замерла в углу, прижавшись к стене, будто могла раствориться в обоях.

Он… защитил меня?

Сердце вдруг запело – тихо, робко, как птица, впервые расправившая крылья после зимы.

Я смотрела, как он стоит в дверном проёме, спиной прямой, как клинок, и в груди вспыхнуло невероятное: он выбрал меня.

Даже сейчас, когда я – никто. Даже сейчас, когда я – унылая крыса в сером платье.

А она – роскошь, свет, аромат.

Но он выгнал её.

Ради меня.

Тепло разлилось по животу. Не от страсти – от чего-то странного, почти забытого: чувства защищённости.

Но тут же – как ведро ледяной воды – в памяти всплыли его слова из кабинета:

«Экономочек у меня ещё не было… Прелесть какая!»

И голос слуги, шепчущий в коридоре:

«Очередная “шледя” не выдержала конкуренции…»

И газетные заголовки, что я читала ещё недавно:

«Герцогиня Ланрет бросила мужа ради Моравиа… Он не помнил её имени наутро».

Сердце оборвало свою песню.

Глупая. Наивная.

Он не защитил меня.

Он просто нашёл повод избавиться от надоевшей игрушки.

Леди Гагага была красива, но, видимо, слишком громкой. Слишком требовательной.

А я… Я просто оказалась под рукой.

Серая, удобная, незаметная. Не напоминающая о себе. Нетребовательная.

Минус одна “шледя” – это капля в океане его женщин.

А я… Я чуть не поверила, что стала исключением.

Глаза защипало. Не от боли. От стыда – за то, что позволила себе надеяться.

Я выпрямила спину, проглотила ком в горле и вышла из комнаты.

Не с благодарностью.

С холодной решимостью: никогда больше не путать гнев дракона с защитой.

Нет.

Он не защитил меня.

Он просто устал от своей игрушки.

Сжав гвоздь в кармане, я пошла искать дворецкого.

Нашла его в западном крыле – он отдавал распоряжения горничным, спокойный, как всегда.

– Я понимаю, как вам непросто, – улыбнулся мистер Герберн, – поэтому часть ваших обязанностей по дому взял на себя. Я вижу, что у вас совершенно нет времени заниматься горничными. Поэтому решил, что так будет проще.

– Спасибо, – прошептала я, опуская глаза. – У меня к вам просьба… Очень важная… Только давайте обсудим ее не здесь.

Глава 36. Дракон

Ее не было несколько часов. За это время я мысленно проделал этот маршрут три раза. И невольно задался вопросом. Где можно пропадать столько времени?

Пока дворецкий ставил мне чай на стол, я пытался представить, что она там делает?

– Вас что-то беспокоит? Вы постоянно смотрите на часы, – заметил Герберн.

– Сколько можно где-то пропадать! – произнес я, не скрывая раздражения.

– А! Вы про поручение, – вздохнул Герберн. – Ну так, насколько я понял, Дита выбирает подарок для одной из ваших… эм… мадам. А женщины никогда не выбирают подарок быстро. Им нужно все посмотреть, сравнить, оценить…

«Не для мадам!» – пронеслось в голове. – «Для себя!»

И я усмехнулся, представив ее лицо, когда она принесет роскошное ожерелье, а я скажу, что оно для нее. Хочу видеть это изумление, ее удивление, недоверие, а потом трепет…

Я хочу это видеть. Как ее тонкие пальчики касаются драгоценностей. Как на лице играет смущенный румянец.

Я представил, как ее пальцы скользят по драгоценным камням, и на мгновенье замер, словно почувствовав, как они скользнули по моей коже. По моей груди… Спустились ниже… Еще ниже… Я даже мысленно подался вперед.

Не может быть…

Я мысленно представил ее обнаженной, беспомощной, в роскошной постели. Она лежала, словно соблазнительный приз, стыдливо пряча под покрывалом тело, еще не тронутое моими поцелуями…

«Да ты романтик!» – пронеслось в голове.

И правда.

Откуда-то появилась романтика.

Что мне вообще не свойственно.

А можно и грубовато… Почему бы и нет?

Можно и так, и так…

Я почувствовал, как в штанах снова стало тесно.

– Господин генерал, – послышался голос дворецкого. – Будут еще какие-то распоряжения? Мне пригласить… дам? Как обычно?

Я замер, понимая, что все напряжение в теле требует выхода.

– Да, наверное, – ответил я.

– Как скажете, – кивнул дворецкий.

Он ушел, а я остался.

Она вернулась спустя полчаса. Вбежала растрепанная, перепуганная. Словно за ней гонятся.

Я почувствовал, как тело напряглось, словно готовое к схватке. Но дверь за ней закрылась, а она начала извиняться, что так долго. И понял, что опасности нет. Она просто спешила.

Потом внесли подарок. Мне самому было ужасно интересно, что она выбрала для себя.

Заинтригованный, я смотрел на красивую огромную коробку. Странно, вряд ли это драгоценности. Тогда что?

Я сорвал упаковку и увидел… коня. Из золота.

Пока я переваривал первое впечатление, она продолжила:

– То… было бы лучше, с точки зрения женщины, чтобы она думала, что вы сами лично выбирали для нее подарок. А не посылали за ним посыльного. Это сразу же подчеркнет ее… эм… особенность в ваших глазах! Знаете, женщинам важна искренность, – услышал я, когда рассматривал этого коня. – Я поставила себя на ваше место и подумала. Что мог выбрать мужчина? Сам? Без помощи. Не просто подойти к продавцу и спросить: «Что понравится женщине?», чтобы его за ручку отвели к витрине и ткнули пальцем. Я решила, что подарок должен быть таким. Душевным. От чистого сердца.

Теперь я не мог понять. Ей нравятся кони? Или… Что-то я запутался.

Я не мог сдержаться, видя, как ее рука протягивает мне кольцо и чеки.

Ее пальцы, которые я представлял на своей обнаженной груди, заставили меня забыть обо всем.

Я хочу. Хочу чувствовать их на своем теле.

Моя рука сжалась.

Да.

Оно.

То самое чувство.

Я склонился к ней, понимая, что теперь ничто не удержит меня от поцелуя ее холодных с мороза губ.

– Эллинер! Это что за… – послышался голос за спиной.

Я резко повернулся, видя… эм… как ее… Хотелось пощелкать пальцами, чтобы вспомнить, как ее зовут. Беатрис… Нет, нет, нет… Не Беатрис. Беата? Беона…

А, черт с ним!

– О! Я, значит, развелась! Спешила сообщить тебе эту новость, а ты… Ты тут целуешься с какой-то… унылой крысой?!

Крысой?

Как ты сказала?

Крысой, значит…

Слово ударило по ушам, будто искра в пороховой погреб.

В груди вспыхнуло – не гнев. Жар. Тот самый, что плавит камни.

Мои зрачки сузились – не от злости. От драконьего инстинкта: тронь мое – умри.

Я не кричал. Не ругался. Просто шагнул вперёд – и весь воздух в комнате стал тяжелым, как перед взрывом.

– Вон из моего дома! – сквозь зубы процедил я, едва сдерживая пламя, рвущееся наружу.

И тут я заметил, как Дита бросилась к двери.

– Не ты! – прорычал я, видя, как Дита застывает на месте и отходит в сторону.

Она! Ты-то куда понеслась?! Вот там и стой. Позади меня.

Не помня себя, я схватил эту крысу за роскошные меха и вытолкнул в коридор.

– Вы, мадам! Живо! Чтобы через пять минут духу твоего в доме не было! Проводите её до кареты! И проследите, чтобы она уехала!

Только закрыв дверь, я почувствовал, что на меня что-то нашло. Какое-то помутнение.

Дита выскользнула за дверь следом.

Вот что это только что было?

Еще бы одно слово, и я бы испепелил эту… Беату… Беатрис… Неважно!

Я остановился посреди комнаты.

Я что-то не понимаю.

Разве можно было назвать ее крысой?

У нее красивые глаза цвета чая, красивые губы… И невероятно красивые волосы, хотя она их скрывает под скучной прической. Я вспомнил ее лицо, вспомнил, как она слегка улыбается, как она отводит взгляд, как краснеет.

– Господин, – послышался голос дворецкого. – Дамы уже в пути…

– Разверни их, отправь обратно и приготовь мне карету! – приказал я, глядя на свои все еще сжатые в кулаках руки.