Текст книги "Забитая жена для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Я проснулась – и первые три секунды не поняла, кто я. Где я. Что со мной.

Сначала не поверила глазам.

Потом поняла: это моя комната.

Моя. Та самая. С равнодушной картиной цветов и скрипучим стулом, что во сне мечтает стать креслом.

– Что за… – прохрипела я, садясь и хватаясь за ухо.

Короста на месте. Гвоздь – в кармане. Мозг – в тумане.

Подождите…

Я засыпала в склепе.

На мраморном саркофаге.

Это я точно помню!

Так какого дракона я снова в своей комнате?!

Какого… дракона…?

Я резко села, задевая локтем край стола, и тут же вспомнила главное.

– Панталоны! – выпалила я вслух, будто в комнате был кто-то, кроме меня и моего паникующего разума.

Сердце колотилось так, будто собиралось выскочить из груди.

Я засунула руку под юбку – осторожно, с трепетом мученицы, ожидающей приговора.

Если их нет – я уже двадцать первая в списке его «шледей за неделю». А ведь неделя еще не закончилась!

…

…

…

На месте.

Фу-у-ух!

Панталоны.

Целы.

Боже, даже чулки не сползли!

Я чуть не расплакалась от облегчения – и сразу же от досады: почему он не тронул меня?

Я выдохнула так глубоко, что, кажется, выгнала из лёгких весь вчерашний страх.

Значит… это не был генерал.

Или…

…или это был генерал, но он вдруг решил стать святым.

Но второй вариант я исключила сразу: святость и алый мундир – вещи несовместимые.

В дверь постучали – мягко, почти по-домашнему.

– Войдите! – сказала я, расправляя на себе платье, как остатки достоинства вместе с манжетами.

Дверь открылась.

Мистер Герберн стоял с подносом и… с письмом.

Но главное – он улыбался.

Не вежливо. Не по-дворецки.

А по-человечески. С облегчением. С благодарностью.

– Мисс Дита! – раздался бодрый, почти весёлый голос мистера Герберна. – У меня для вас письмо!

Я прикрыла за ним дверь – и уставилась на дворецкого. Он выглядел так, будто он выиграл в лотерею и купил себе молодость.

– Вы… вы выспались? – вырвалось у меня.

– Ах, мисс! – воскликнул он, расправляя плечи, как павлин хвост. – Да я спал как младенец! Впервые за четыре месяца в доме не было ни оргии, ни разбитых зеркал, ни дуэли! Последний раз так тихо было, когда господин генерал уезжал к герцогине Вилтон… и провёл там неделю.

– Поздравляю, – кивнула я. – А вы не могли подсказать, как я оказалась здесь? Ведь, насколько я помню, засыпала я на… ой, имя забыла…

– Эм, – замялся дворецкий. – Скорее всего, вас перенес господин генерал. Он вчера ночью искал вас по всему дому, но… Я не сдал вас! Клянусь! Я готов был стерпеть любые пытки, о чем тут же сообщил ему.

Значит, все-таки генерал…

Я задумалась.

Как-то узнал, что я сплю в склепе, и перенес на кровать…

Но при этом панталоны на месте.

Странно все это.

Что-то это как-то не вяжется с образом и репутацией неутомимого развратника и дебошира.

Я покраснела.

Не от смущения.

От странного, почти неприличного чувства: я что-то изменила.

– Вот, письмо от отца господина генерала, – кивнул дворецкий, а я похолодела.

Что-то неприятное вдруг сжало внутренности. А что, если мой отчет не понравился?

Дрожащими пальцами я разорвала сургучную печать, готовя себя заранее к худшему.

Внутри – лист плотной бумаги.

Почерк – ровный, чёткий, без намёка на сомнение.

Как будто писал человек, привыкший, что его слова – закон.

Глава 26

«Мисс Рейнольдс,

Ваш отчёт меня удовлетворил. Более того – порадовал.

Дворецкий сообщил, что вы проявили скромность, благочестие и редкое самообладание.

Я хочу поговорить с вами лично.

Сегодня в полночь. Подойдёт любое зеркало в доме.

Нарисуйте на стекле этот символ – и я вас встречу.

Не опаздывайте.

Герцог Энгорант Моравиа».

Внизу – схематичный знак: три пересекающихся луны, обведённые драконьим хвостом.

Я выдохнула. Всё могло быть хуже. Намного хуже.

Не «уволить». Не «большего бреда я не читал». Не «ах, я ожидал от вас совершенно другого!».

А «хочу поговорить».

Это… почти комплимент.

– Всё в порядке? – спросил мистер Герберн, с тревогой наблюдая, как у меня подкашиваются колени.

– Всё… отлично, – выдавила я. – Просто… Меня похвалили… Немного… И господин генерал хочет со мной поговорить лично… Но по зеркалу. Ночью.

Дворецкий кивнул, будто всё понимал и был искренне рад за меня.

– Тогда, мисс, советую вернуть книгу в кабинет. До обеда. Генерал любит порядок… особенно когда не спит с тремя графинями одновременно.

Я взяла том «Главная бухгалтерская книга расходов» и пошла по коридору, держа его как священный артефакт – который, к слову, весил килограммов десять. На лестнице чуть его не уронила, но вовремя подхватила. Интересно, как я вчера его дотащила до комнаты? Хотя тогда я думала совершенно о другом!

Дверь в кабинет была гостеприимно открыта.

На столе – бокал вина, но не выпитый. Почти полный.

Книги на полках – по-прежнему в идеальном порядке.

А генерал – стоит у окна.

В алом мундире.

На скрип двери и шорох моих шагов он даже не обернулся.

Сейчас Эллинер Моравиа стоял в трех шагах от меня.

Его запах – амбра, дым, что-то сладкое и дикое – снова обволок мою душу, не давая мне думать ни о чем другом, кроме высокой фигуры рядом.

Как только я открыла дверцу шкафчика, послышался его голос.

– Склеп вам понравился?

– Было… уютно, – сказала я. – И тихо. У мёртвых нет привычки целовать женщину без спроса.

В этот момент генерал резко развернулся в мою сторону, а я замерла. Даже затаила дыхание. Опять это чувство, словно телу пробегает легкий ток.

Он сделал шаг.

Я – шаг назад.

Спина упёрлась в шкаф. Тот самый. Где вчера он прижал меня и…

Щёки вспыхнули. Я отвела глаза.

Генерал замер.

Потом усмехнулся – но глаза не смеялись.

– А я думал, вы целую ночь мечтали о том, чтобы я пришёл за вами туда.

– Вы ошибаетесь, – прошептала я. – Я мечтала, чтобы вы… оставили меня в покое.

Он склонился ближе. Так близко, что я почувствовала, как его дыхание касается моих ресниц.

– Я так понимаю, ты отказалась спать в своей комнате, потому что там был я, – произнес генерал, а я опустила глаза.

Я боялась дышать, чувствуя, как внизу живота что-то потеплело от его близости. Сглотнув, я посмотрела на дверь. В тот момент, когда я мысленно собралась с силами уйти, я почувствовала, как его рука мягко коснулась моего подбородка.

– Я не понимаю, – послышался хрипловатый голос, от которого по телу пробежали приятные мурашки. – Тебе же нравится. Я это чувствую.

В этот момент его пальцы скользнули по моей шее, едва касаясь. Боже! Что он делает! Большой палец провел линию по моей нижней губе до уголка рта, и мне показалось, что мне не хватает воздуха. Из груди вырвался тихий-тихий предательский вздох, похожий на стон.

Я вдруг вспомнила, как в детстве впервые попробовала мёд.

Сначала – осторожно. Потом – жадно.

А потом – стыдно, что я съела половину банки.

Вот и сейчас: тело помнило его губы. А разум кричал: «Не надо!»

Но тело уже сдалось. И он это чувствовал.

На лице генерала появилась улыбка.

– Давайте так, – прокашлялась я, чтобы придать голосу уверенности и солидности. – Вы прекратите так делать!

– А то что?

Генерал подался вперед, словно нависая надо мной своим телом.

– Я, вообще-то, на работе! – выпалила я, понимая, что колени предательски дрожат. Хорошо хоть под юбкой это не заметно. – И я не хочу с вами…

Вместо продолжения был просто выдох.

– Почему? – прошептал генерал. – Что тебе мешает?

– Все! Прекратите! – ответила я, пытаясь взять себя в руки. – Я не готова обсуждать с вами этот вопрос! Точка! А теперь будьте так любезны… эм… убрать руку!

Он засмеялся – тихо, почти шёпотом.

Потом вдруг стал серьёзным.

– Сегодня вечером я собираюсь сделать подарок одной женщине.

Генерал сделал паузу. Его серые глаза внимательно следили за моим лицом.

– Хорошо, – кивнула я, но внутри вдруг все неприятно сжалось. Я не могла понять, что со мной? Почему его слова вдруг вызвали внутри меня какое-то неприятное чувство.

– И это должен быть очень дорогой и изысканный подарок. Такой, чтобы она не смогла отказать.

Он протянул мне перстень.

– Вы – женщина. Вы знаете, что понравится другой женщине. В деньгах я вас не ограничиваю. Любой подарок на ваш вкус, – произнес генерал, а я сжала кольцо в руке.

– А что она любит? – спросила я, стараясь улыбнуться как можно учтивей.

Глава 27

– Я не знаю, – отмахнулся генерал, а я подняла брови, плотно сжала губы и со вздохом опустила глаза на перстень.

– Украшения? Эм… Что-то для дома? – спросила я, пытаясь навести генерала на мысль.

– Что-то впечатляющее, – заметил генерал.

Вот так всегда. Иди туда, не знаю куда. Купи то, не знаю что! Нет чтобы он сказал, дама любит модные шляпки! Или шали! Или… впрочем, попробуем украшения. Универсальный подарок. Сомневаюсь, что очередная шл*ди генерала будет против бриллиантов.

– Это все? – спросила я.

– Да, – кивнул генерал. – Чтобы к вечеру подарок был здесь.

Я кивнула и направилась к двери, чувствуя спиной его взгляд.

Быстро покинув кабинет, я выдохнула уже в коридоре. На душе скребли кошки. Неприятное чувство. Вот он пытается меня соблазнить, и тут же заводит разговор о другой даме!

Я дернула плечами.

Почему его слова «одной женщине» звучат как удар под дых?

И вдруг поймала себя на мысли.

Не-е-е-т!

Быть такого не может!

– Я? Ревную? – удивилась я. – Да я бы рада, если бы он дарил браслеты всем на свете, только бы оставил меня в покое!

И тут же поняла, что мне просто обидно.

Видимо, придется смириться с мыслью, что имею дело с мужчиной, для которого слово «верность» – из разряда ругательств.

Я быстро нашла дворецкого, изложила ему суть просьбы генерала.

Тот кивнул и сообщил, что сейчас распорядится подать карету.

Не успела я выпить чай и позавтракать, как карета была подана. Я накинула плащ, в котором пришла, и направилась к черной карете с золотым вензелем «М».

На мгновенье я забыла о том, что я больше не знатная дама, которой все мужчины вокруг помогают забраться в карету, поэтому забралась в нее сама.

Карета тронулась, а я прильнула к окну.

Город готовился к Новому Году.

На магазинах появились гирлянды, на витринах – магические огоньки.

На центральной площади выросла огромная ель, настолько обильно украшенная игрушками, что даже веток не было видно.

Вся эта предновогодняя суета, которая раньше вызывала у меня восторг, сейчас навевала лишь грусть.

Я видела счастливые семьи, выходящие из магазинов с коробками. Видела пары на катке, детвору, которая счастливо бегала вокруг елки.

Казалось, у всех праздничное настроение, словно вот-вот случится главное чудо.

И вдруг я осознала: я не грущу по празднику.

Я грущу по себе.

По той, что верила, что любовь – это камин, гирлянды и обещания.

Раньше я тащила за руку мужа вдоль этой самой площади, считая шары на ёлке и обещая себе: «В следующем году у нас будет ребёнок».

Теперь я ехала в карете одного из самых порочных мужчин столицы, чтобы выбрать бриллианты для его новой любовницы.

Я прикусила губу.

Нет.

Это не любовь.

Это… ошибка.

Его. И моя.

И почему я не хочу думать, что то, что он перенес меня из склепа обратно в комнату, было… заботой?

Наверное, потому что забота таким мужчинам обычно не свойственна.

Глава 28

Карета остановилась у угла улицы, где даже снег падал с пафосом – медленно, величаво, будто знает: под ним не грязь, а мраморные ступени лучшего ювелирного магазина столицы.

“Сокровища короны”, – переливалась магией вывеска, словно сама была сделана из чистейшего золота.

Я вышла.

Холод обжёг щёки, но я почти не заметила.

Передо мной сиял храм роскоши: стёкла витрин – чище зеркал, двери – позолоченные, вывеска – не просто буквы, а шедевр. Внутри – свет, как днём, хотя за окном уже вечер. Магические лампы горели так, будто не за лорноры, а за чистую мечту.

Столько лет подряд я входила сюда почти каждую неделю.

Тогда мне навстречу бежали – не шли, именно бежали! – с поклонами, с улыбками до ушей, с руками, полными бархатных подушек и новых коллекций:

«Ах, мадам! У нас новое поступление! Только взгляните! Словно специально для вас!»

«Этот топаз… Он мечтал о ваших глазах!»

«Мы отложили для вас несколько пар серёжек с бриллиантами – вы же знаете, мы никому не продадим, пока вы не скажете “нет”!»

А теперь?

Я подошла к двери. Хозяин магазина – тот самый мистер Лардин, в шёлковом жилете и с моноклем на шнурке – заметил меня из-за прилавка.

Взглянул.

Не узнал.

Провёл глазами по моему скромному плащу, по мрачному платью, которое то и дело показывалось из-под плаща, по отсутствию даже намёка на драгоценности.

И тут же отвернулся, будто я зашла сюда с улицы по ошибке. И не стою его драгоценного внимания.

Ну что ж. Знакомый приём.

Когда ты – госпожа, мир кланяется.

Когда ты – служанка, мир делает вид, что тебя нет.

Я вошла.

Звон колокольчика прозвучал одиноко, будто удивлённо: «Ты? Ты сюда? Ты точно не ошиблась дверью? Дешёвые брошки продаются в другом квартале!»

– Добрый вечер, – сказала я, не оборачиваясь к продавцу.

Я направилась к самой дорогой витрине – той, что у дальней стены, под охранной магией и двумя охранниками в плащах.

Внутри – бриллианты. Сапфиры. Изумруды. Такие, что от одного взгляда в глазах рябит, а в голове начинает складываться список: «Что купить на бал? А что сойдёт для званого ужина?».

Но на этот раз я выбирала драгоценности не себе.

«Что угодно может понравиться женщине, если это дарит генерал Моравиа», – подумала я. – «Главное – чтобы весило. И чтобы блестело. И чтобы можно было потом сдать в ломбард, когда её место займёт другая».

Я медленно прошлась по залу.

Мимо серёжек в форме слёз.

Мимо колье с жемчугом размером с виноградину.

Мимо браслетов с гравировкой «Навсегда твоя»…

Как будто кто-то верит в это!

И тут – я увидела её!

Лошадь.

Золотая. От пола до пояса.

С инкрустированными бриллиантами в глазах, с рубинами в уздечке, с хвостом из тончайших золотых нитей, переплетённых с изумрудами.

Она стояла на мраморном пьедестале, гордо вскинув голову, будто только что выиграла королевскую гонку.

Ценник: 12 000 лорноров.

Я замерла.

Потом – фыркнула.

«Ты что? Серьёзно?» – пронеслось в голове.

«Ты хочешь подарить Шледи… лошадь?»

Я приблизилась. Обошла вокруг. Даже заглянула под неё – вдруг там подпись: «Посвящается моей вечной любви». Нет. Только пломба магистрата и печать мастера.

«Не лошадь, – поправила я себя, усмехаясь, – а жеребца! С характером! С мощью!… Подарок с намёком!»

Я кивнула собственным мыслям.

– Солидно. Зато какой масштаб! Это вам не серёжки «на всякий случай» и не браслетик «чтобы не забывала». Это прямо намёк! Намечище!

“Кобыла!”, – хихикнуло что-то внутри.

“Зато не банально!”, – вздохнула я.

А в голове уже крутилась практичная мысль:

«В случае острой финансовой необходимости – отпилил кусочек гривы, сдал в ломбард. Вуаля – полмесяца жить можно».

– Заверните мне вот эту лошадку! – позвала я, не повышая голоса.

Продавец подскочил.

– Мадам?.. Вы имеете в виду… эту? – Он показал пальцем, будто я указала на трон короля.

Глава 29

– Да. Жеребца. Золотого. С изумрудами.

Он прищурился. Подошёл ближе. Оглядел моё платье, мои ботинки, мои руки без перчаток – и на лице его читалась одна фраза: «Вы шутите?»

– Мадам, вы видели, сколько она стоит? – спросил он, будто снисходительно.

– Да. Двенадцать тысяч лорноров, – кивнула я.

– А у вас… точно есть такие деньги?

Я достала из кармана перстень генерала – массивный, с печатью в виде дракона, который он дал мне «для расчётов».

Положила на прилавок.

Продавец вздрогнул.

Посмотрел на перстень.

Посмотрел на меня.

Потом закричал:

– О, боги! Да это же Моравиа! Быстро! Подъём! Товар с витрины! Срочно!

Два помощника бросились к лошади. Один снял защитную магию, другой начал аккуратно откручивать болты у основания. Третий уже нёсся за бархатной тканью и лентами цвета крови.

– Заверните красиво, – вздохнула я. – Это подарок.

– Конечно! Разумеется! Для кого? – запыхался продавец, выписывая чек.

– Для одной очень важной дамы.

Он кивнул, будто понял всё.

Я взяла чек.

И замерла.

– Откуда здесь пятнадцать тысяч? – спросила я. – Лошадь стоила двенадцать.

Продавец заморгал.

– Ах, вам послышалось! Я сказал – пятнадцать!

– Нет, – твёрдо произнесла я. – На ценнике – двенадцать.

Я подошла к пьедесталу, сдёрнула остатки ценника с клея – и поднесла ему под нос.

– Двенадцать. Пишите правильно. Нечего приписывать лишнее. Особенно когда покупаешь от имени генерала Моравиа. Он не любит, когда его обманывают. А я – тем более.

Продавец побледнел.

– Мадам… это… дополнительная упаковка. И доставка. И магическая сохранность…

– Нет, – перебила я. – Всё это – бесплатно. Так что не надо врать. Доставку я беру на себя. Сохранность тоже!

– Послушайте, леди, – закашлялся продавец. – Я так полагаю, вы…

– Экономка, – припечатала я. – Очень экономная экономка.

– Ах, как я сразу не догадался! Давайте сделаем так! Вы заплатите пятнадцать, мы нарисуем, что она стоила пятнадцать, и…

Он посмотрел на меня так, словно предлагает лучшую сделку в моей жизни.

– И пятьсот лорноров ваши. Идёт? – улыбнулся продавец.

– Идёт экономка в другой магазин, – произнесла я. – Если вы сейчас же не переделаете счёт и не рассчитаете строго по ценнику!

Он сглотнул.

– Конечно… конечно… сейчас всё исправлю… Вот! Можете оплачивать, – улыбнулись мне, как ни в чём не бывало. – Может, чаю? А то пока ребята будут её заворачивать…

– Нет, спасибо, – вздохнула я, вспоминая, что чай тут какой-то невкусный. Хотя другим нравится. – Я пока пройдусь, посмотрю…

– О, конечно! – тут же закивал продавец. – У нас много новых изделий! Ходите, смотрите, выбирайте! Всё, что угодно!

Я рассчиталась за лошадь и только отошла к витрине, как вдруг колокольчик мелодично прозвенел. Я обернулась, видя на пороге Альбина и Женну.

Глава 30

Сердце стучало не в груди – в горле. Так, будто пыталось вырваться и упасть на мраморный пол лавки.

Дрожащие колени едва удержали меня. Пришлось вцепиться в витрину.

Муж и его дорогая подруга вошли в магазин, а я поспешила отвернуться к витрине с золотыми ложками.

Я стояла у витрины спиной к двери, пальцы впивались в бархатную подушечку с ложечками – будто они могли удержать меня в этом мире. За стеклом мерцали бриллианты, жемчуга, изумруды… Но в отражении стекла я видела только его.

Альбина.

Он вошёл, как всегда – уверенно, будто весь город принадлежит ему. Каштановые волосы аккуратно зачёсаны. Роскошное пальто без единой складки.

Его рука в чёрной перчатке заботливо держала под локоток спутницу.

Женна.

В скромном пальто-накидке, в коричневом платье с кружевным воротом, с платком у горла и глазами, полными… благодарности. Да, именно так – благодарности. Как у святой, что страдает за чужие грехи.

– Ой, я прошу вас… – её голос звенел, как колокольчик над гробом. – Здесь очень дорого.

Я не обернулась. Не смела.

– Я хочу выразить вам признательность, – сказал Альбин, и в этом голосе не было и тени того, кто кричал «УБИЙЦА!» три дня назад. Теперь он – добрый, щедрый, благородный отец. – За то, что вы столько сделали для моего сына. Хотя и не обязаны.

– Ах… – Женна вздохнула, будто от боли. – Но… вы же сами всё это делаете для него… Я лишь рядом…

Она ломалась. Играла в скромность.

Но я видела, как её пальцы дрожат от нетерпения, как глаза впиваются в золотой гарнитур на подставке – образец тончайшей работы, с крупными изумрудами.

Она хотела его. И знала: получит.

Я сделала шаг в сторону, к витрине с серёжками. Притворилась, что выбираю. Подняла руку – чтобы спрятать больное ухо за волосами. Оно всё ещё не заживало. Но болело не так сильно, как раньше.

– Прекратите меня баловать! – послышался нарочито строгий голос Женны.

– Вы заслужили хотя бы этот браслет. Это лишь капля в море, по сравнению с вашей безграничной добротой и терпением…

“Капля в море!” – беззвучно передразнила я, видя, как они подходят к каждой витрине. И Женна тут же начинала упираться. Но, отдать должное, упиралась она так мастерски, что теперь у нее есть и серёжечки, и брошка и даже тот изумрудный гарнитур.

Тонкая рука Женны заботливо отряхнула снег с плеча Альбина.

– Ах, простите, – вздохнула она. – Мне очень неловко. Просто когда мы с Сибилом гуляем, я всегда отряхиваю его от снега. Я привыкла заботиться и…

Она покраснела.

Альбин взял ее за руку, и в этот момент я увидела, как Женна задышала глубже.

Я тут же отвернулась.

– …Она могла сбежать? – раздался его голос уже ближе. Я краем уха уловила разговор, делая вид, что примеряю дешёвые колечки.

– У неё нет родственников. Нет друзей. Я обошёл всех. Обзвонил. Даже лавку на Сент-Клер проверил. Я помню про ухо. Поэтому обошёл всех докторов, целителей и даже аптеки. Её никто не видел.

Мои ногти впились в ладонь.

Ты не искал меня, Альбин. Ты искал ту, кого ненавидишь. А меня ты уже убил. Так ведь?

– Ты боишься, что она поднимет скандал? – прошептала Женна. Так тихо, что слышать это было почти преступлением.