Текст книги "Забитая жена для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 60

Я подскочила, и сердце упало в пятки.

Трое. Аристократы. Пьяные. Молодые. В дорогих камзолах, с запахом вина и разврата. С пустыми глазами законченных подонков.

Я замерла, пальцы сжались на корешке книги.

Это его друзья. Его бывшие товарищи по оргиям.

– Господа! – раздался строгий голос мистера Герберна у двери кабинета. – Я попрошу вас покинуть дом! Немедленно!

– Сегодня четверг! Ты что? Забыл, старика? – усмехнулся один, повернувшись к дворецкому. – Сегодня мы гуляем с нашим лучшим другом! Сегодня приедут дамы! Будет немного шумно!

Он посмотрел на меня – не как на человека. Как на украшение. На игрушку. На «шледю», которой ещё не касался его друг.

Я молча направилась к двери, понимая, что оставаться наедине с ними я не хочу. У меня было всего несколько секунд, чтобы успеть добежать до двери, но…

… я не успела.

Один из них – рослый, с каштановыми волосами, с золотой цепью и гербом на шее и шрамом над бровью – встал у двери и расставил руки, словно это какая-то детская игра.

Но это была не игра.

– Смотри-ка! Какая девица тут разгуливает! – заржал он, и в его смехе не было радости. Только жажда власти и удовольствий. – Ну чего ты! Я не кусаюсь!

– Уберите руки, – сказала я, глядя прямо в его мутные глаза. Голос – ледяной. Спокойный. Но внутри уже трепетал страх.

Я понимала, что добром дело не кончится.

Со всей ловкостью, на которую я была способна, я попыталась обогнуть его, но меня уже перехватил второй, перегородив мне дорогу.

– И куда это птичка решила от нас упорхнуть? А? – мерзким голосом произнес он. – Рано птичка пытается улететь!

Они окружили меня, как стая волков, почуявших кровь.

– Быстро отпустите ее! – закричал дворецкий, пытаясь вмешаться. – Это женщина генерала!

– О! Неужели? – рассмеялся один из подонков, хватая меня за подбородок. – Ничего. Поделится. У него из вон сколько! От одной не убудет!

Я чувствовала запах перегара, пытаясь вырваться из его холодных пальцев.

– Кто-нибудь, уберите отсюда этого старого зануду!

Но в этот же момент старика просто вытолкнули за дверь.

Один из дружков генерала подошел к двери и щелкнул замком.

– Старичку пора отдохнуть! – усмехнулся он. – Ну что, леди!

Один схватил меня за запястье, а потом с изысканной и издевательской галантностью поцеловал мою руку.

– Будем знакомы, мисс! – усмехнулся первый, тряхнув каштановыми кудрями.

Я попыталась пробиться к двери.

– Леди, что же вы? Куда это вы так торопитесь? А? Мы же даже еще не поговорили! – дёрнули меня обратно. Один из них, светловолосый, тут же очутился между мной и дверью, приторно улыбаясь.

– Отпустите! – произнесла я, понимая, что не отпустят.

– Хочешь заработать себе на красивую заколочку? – усмехнулся один из мерзавцев. Он достал золотой и попытался засунуть его мне в рот.

Я выплюнула, пытаясь вырвать руку из цепких рук.

Один стал теснить меня от двери.

Другой схватил за талию.

Третий провёл пальцем по моей шее, будто проверял, из чего сделана.

– Отпустите! – вырвалось у меня, но голос дрогнул.

– Позовите генерала! – крикнула я, уже понимая: он не придёт. Он где-то далеко.

– О, не переживай. Мы тебя ему тоже оставим! Обещаю, птичка. Тебе понравится! – ущипнули меня за щеку.

Глава 61

С пьяным смехом они потащили меня подальше от двери.

– Ну что, милая? – прошептал ближайший, прижимая меня к столу. – Ты ведь знаешь, как это работает. Все они сначала кричат… потом стонут…

Он стал расстёгивать штаны, тяжело дыша.

Я рванулась.

Он засмеялся.

Пальцы впились в мои плечи, в ткань платья, в плоть под ней.

– Я позову стражу! – кричал мистер Герберн за дверью.

– Она была здесь недавно! – ответил один из них, отстёгивая пояс. – Две недели назад. И ещё помнит эту драку. Так что не утруждайся, старик!

Руки на мне.

Грубые. Пьяные. Бесстыжие.

Я сжала гвоздь в кармане – тот самый.

Острый. Холодный.

Мой последний голос.

– Отойдите! – крикнула я. – Я не ваша игрушка!

– Ах, какая гордая! – усмехнулся шрам. – Люблю таких. Сначала дерутся… потом плачут. И просят еще и еще…

Он рванул меня к столу. Платье порвалось, обнажая корсет.

– Так намного лучше! Интересно, что у нас за панталончики!

Я вырывалась, а потом ударилась спиной о дерево.

Книга упала. Листы рассыпались, как мои последние надежды.

– Я первый, – заявил блондин, наваливаясь сверху.

Я вывернулась, как зверь в капкане.

Подняла руку – и вонзила гвоздь в его руку, которой он упирался в стол.

Крик.

Горячая кровь брызнула на бумаги.

Я рванулась к двери.

Но двое схватили меня сзади.

За руки. За волосы. За шею.

– Тварь! – прорычал раненый, сжимая мою шею. – Сейчас я тебе покажу, что делают с такими, как ты!

Он взял меня за горло и потащил в спальню генерала.

– Мы ведь по-хорошему предлагали! – слышала я голоса.

Кровать – широкая, чёрная, с бархатными покрывалами.

Та самая, на которой он, наверное, обнимал сотню женщин.

Та, где он, может, даже мечтал обо мне.

Меня бросили на неё, как мешок с песком.

– Держите её! – крикнул один, стягивая с себя мундир. Бляшка украшенного драгоценностями ремня уже была расстёгнута.

Я брыкалась.

Пиналась.

Кричала – но голос глушит страх.

Остатки платья рвались.

Пуговицы летели.

На шее – синяк от его пальцев.

Подонок навис надо мной, хрипло дыша:

– Не бойся… Больно будет только в первый раз. А потом… ты ещё поблагодаришь.

Я сжала гвоздь так, что остриё впилось в ладонь.

Кровь потекла по запястью.

Горячая. Живая.

Но я не плакала.

Потому что знала: слёзы – это то, что они хотят увидеть.

А я не дам им этого. Пока у меня есть силы брыкаться, я буду! Я не дамся!

Я смотрела в потолок – на герб Моравиа, вытканный в балдахине.

На дракона, обвивающего три луны.

На символ того, кто дал мне кров… и теперь молчит.

«Ты будешь счастлива, я обещаю…» – вспомнился голос лошадки.

Ложь.

Всё было ложью.

Один из тех, кто держал меня, пока третий раздевался, прижал губы к моему уху и прошипел: “Не бойся… Эллинер сказал – делайте, что хотите…”

Глава 62

Мир рухнул в один вдох.

Я не кричала. Крик застыл где-то глубоко – в груди, в горле, в том самом месте, где живёт дыхание.

Я дралась.

Вырывалась.

Царапалась.

Вонзала ногти в руки, рвала ткань, кусала губы до крови, лишь бы не дать им того, что они хотели.

Лишь бы не стать ещё одним обрывком их памяти.

Ещё одной «шледи», которая «сначала царапалась, а потом просила ещё».

Но я бы не просила. Мне проще было бы умереть.

Подонок навалился на меня – тяжёлый, пьяный, с дыханием, отравленным вином и похотью. Его пальцы впивались в мои плечи, будто хотели вогнать меня в саму кровать, в матрас, в тень, утопить в грязи своих мыслей и желаний.

И вдруг – грохот.

Не просто стук.

Не просто скрип двери.

А взрыв.

Дверь вылетела из петель.

Дерево разлетелось в щепки.

Воздух вздрогнул от нечеловеческой ярости.

Тело, что давило меня к шелковым простыням, взвилось в воздух – не поднятое, а вырванное, как сорняк из земли, безжалостно, с такой силой, что я почувствовала, как ветер хлестнул по щекам.

Эллинер стоял посреди комнаты, как ураган, сорвавшийся с цепи.

Его грудь вздымалась. Изо рта вырывался пар, будто он уже не дышал воздухом, а сжигал его изнутри.

Его глаза – две щели, вертикальные, как у хищника в ночи. Кожа на скулах натянулась, и сквозь неё проступила чешуя – тёмная, почти чёрная. Не узор. Не иллюзия. Настоящая. Живая.

– Ты сказал… что? – прошипел подонку, которого держал за горло.

Мерзавец задыхался, брыкался, но не мог вырваться. Его ноги болтались над полом.

– Эллинер, подожди, это шутка! Просто игра! Мы же… – начал он, но не договорил.

Генерал бросил его.

Не в дверь. Не на пол.

В окно.

Стекло разлетелось в брызги, как лёд под копытом.

Осколки сверкнули в свете люстры.

Крик оборвался на полуслове.

Тишина.

Секунда.

Другая.

Двое дружков, не сговариваясь, бросились к двери.

Без криков. Без попыток оправдаться. Просто – побежали, как крысы. Им не хотелось ждать своей очереди.

И снова тишина.

Она накрыла комнату тяжелым покрывалом. Только снег шуршал за окном, да дыхание генерала – рваное, звериное, будто он сдерживал пламя ярости в груди.

Я видела, как в спальню врывался снег.

Холодный, белый, невинный.

Как стоит посреди комнаты разъяренное чудовище. Горячий пар его дыхания смешивался с ледяным ветром улицы.

Эллинер не бросился в погоню.

Но я чувствовала, что он убьет их.

Не сейчас. Позже.

И я никогда не узнаю, как и где это произошло.

Генерал сделал шаг в мою сторону. Потом ещё один.

Тяжело опустился на край кровати, будто его ноги отказывались держать вес собственной ярости.

Его рука – дрожащая, с когтями – медленно потянулась к моему плечу.

Я не отстранилась, глядя на чудовищные когти.

Не могла.

В тот момент, когда рука коснулась моего плеча, она стала человеческой.

Пальцы коснулись разорванной ткани осторожно, почти благоговейно – как будто боялся, что я рассыплюсь, если он двинется слишком резко.

– Дита… – выдохнул он.

Имени хватило.

В следующее мгновенье он сорвал меня с постели, прижал к себе так, будто хочет вдавить в свою плоть, спрятать в рёбрах, где я стану частью его сердца – и тогда никто, никто, даже он сам, не посмеет дотронуться до меня.

Я чувствовала, как дрожит его горячее тело.

Не от холода.

От ярости, которую он загнал внутрь, чтобы не пугать меня.

Я прижала ладонь к его груди – и почувствовала, как под кожей бушует жар.

Как будто в нём – целый вулкан, который он сдерживает ради меня.

Снег врывался в комнату, цеплялся за расстёгнутый алый мундир, таял на его чешуйчатых скулах и растрёпанных волосах.

Я чувствовала, как его сердце колотится под моей щекой – быстрое, горячее, почти звериное.

Эллинер сделал вдох и закрыл глаза. Словно пытался погасить собственное пламя усилием воли.

Ещё один вдох.

И на меня смотрели глаза не зверя. Человека.

Узоры на скулах исчезали с каждым глубоким вдохом.

Я чувствовала, как под пальцами дрожит его кожа. Как бешено колотится сердце – не от страсти. От ужаса.

Его ужаса.

За меня.

– Ты… – прохрипел он, и его голос был пропит дымом и болью. – Ты в порядке?

Я не могла ответить.

Губы дрожали. В горле стоял ком из слёз, страха и облегчения, которое было острее самой боли.

– Больше… никогда… не смей… – прохрипел он, и голос его дрожал не от ярости. От страха. – Не смей молчать. Не смей терпеть. Не смей думать, что я не услышу.

А я…

Я прижалась к нему и впервые за эти дни перестала дрожать.

Потому что теперь его тело говорило.

Зверь внутри. Я чувствовала его…

И он говорил со мной.

Без слов.

Но я его понимала.

Он сказал, что если бы весь мир обрушился на меня – он бы заслонит меня собой.

Даже если для этого придётся обернуться драконом и сжечь всё дотла.

Я посмотрела на его лицо.

Тень чешуи, как будто дракон внутри не хотел уходить.

– Всё хорошо, – выдохнула я, желая помочь. – Ничего не случилось. Ты успел…

– Зачем ты это говоришь? – послышался хриплый голос, а меня опалило жарким дыханием.

– Я… я хочу тебе помочь успокоить… его, – прошептала я, чувствуя присутствие зверя совсем близко.

– Ты не успокоишь его, – прошептал генерал. – И он не уйдёт.

– Почему? – прошептала я.

– Потому что он хочет тебя.

Глава 63

Я чувствовала.

Слышала его.

И я не могла объяснить, как это у меня получается.

Он хотел обладать мной.

Не нежно. Не медленно. Не как любовник.

А как дракон – целиком, без остатка, до последнего вздоха. И не сегодня ночь. Всегда.

– Он хочет обладать тобой. Здесь и сейчас, – прошептал Эллинер, будто не для меня, а для зверя внутри себя.

Его пальцы дрожали на моей шее – не от слабости, а от того, как трудно сдерживать то, что рвётся наружу.

Узор на скулах то вспыхивал чёрным, то мерк. И я слышала, чувствовала его голос на своей коже, внутри себя, в своем сердце: «Отдай себя мне».

– А ты? – едва слышно выдохнула я, чувствуя, как голос ломается от близости. – Ты сам?

Он замер.

Взгляд – прямой, без масок, без насмешки. Я видела: он не привык говорить правду вслух. Но сейчас пытался.

Его палец скользнул по моей шее, чуть касаясь пульса. Затем – к губам. И тут же мое тело ответило: не словами, не страхом, а дрожью.

Той самой, что начинается внизу живота и разливается по жилам.

Губы почти коснулись моего уха.

Жар от его дыхания обжёг кожу..

– А я…. и есть…. зверь, – прошептали его губы.

То, что видит мир – не маска. Это оболочка, отлитая из воспитания, приказов, ожиданий. Но под ней… под ней пульсирует огонь, который не укрощён, не приручён – только заперт.

И сейчас он бьётся в эту оболочку, требуя выхода. Не чтобы уничтожить – чтобы обнять.

Он – не человек.

Нет…

И то, что шепчет сейчас без слов сквозь его кожу, прикосновения, движения…

Это он.

Настоящий.

Эллинер поднял меня, как будто я ничего не вешу.

Я запрокинула голову, и он подхватил меня – одной плавной, уверенной линией движения – и посадил на свои колени.

Я почувствовала его.

Живого. Горячего. Жаждущего.

Под тонкой тканью мундира – напряжённые мышцы, пульс силы, желание, сдерживаемое только волей.

В его движениях не было грубости. Была жадность. Он не рвал одежду. Не требовал.

Он целовал.

Сначала – шею. Медленно. С благоговением.

Потом – ключицу, где сердце стучало так, будто хотело вырваться и лечь у него ног.

Его пальцы расстегивали уцелевшие пуговицы на платье, не торопясь, как будто раскрывал подарок.

Я откинула голову, обнажая шею, – и он замер.

Взгляд поднялся к моим глазам.

Спросил без слов: «Можно?».

Я снова почувствовала этот вопрос, который словно горячая волна пробежал внутри меня.

Я ответила чудовищу.

Не словами. Ему не нужны были слова. Движением тела. Прижавшись ближе, положив ладонь на его щеку – прямо поверх тонкой чешуи, что проступила у виска.

Его сердце колотилось – так же быстро, так же безнадёжно, как моё.

Его руки скользнули по моей спине, поднимая платье – не чтобы сорвать, а чтобы почувствовать кожу под тканью.

Я задрожала.

Не от холода.

От того, что впервые за долгое время позволила себе чувствовать.

Он целовал меня – в висок, в шею, в уголок рта – будто изучал каждую черту, каждый вздох, каждый звук, который я издавала.

А я…

Я прижималась к нему всё ближе, вжималась в его тепло, цеплялась за его плечи,

словно он для меня все.

– Дита… – выдохнул он, и в этом имени все.

Боль.

Надежда.

Обещание, которое он не знал, как сдержать… но всё равно давал. И зверь шептал мне, что он его выполнит. Любое обещание. Любое желание.

И от этого голоса внутри я чувствовала дрожь.

Мы не спешили.

Не было раздирающей поспешности.

Не было отчаяния.

Только медленные прикосновения.

Только горячее дыхание на коже.

Только его пальцы, сплетённые и шепот чудовища внутри меня о том, что я наконец-то ... его.

Ткань платья сползла с моих бедер.

Холод воздуха коснулся кожи – но тут же его вытеснил жар его ладоней.

И когда его губы снова нашли мои, я уже не думала о прошлом.

Не думала о гвозде в кармане.

Не думала о том, что завтра может рухнуть весь этот хрупкий мир.

Я чувствовала, что с этого момента всецело принадлежу только ему.

Когда все закончилось он поцеловал в висок. Поцелуй задержался на несколько мгновений.

И я услышала голос чудовища.

“Больше никто. Только я».

Глава 64. Дракон

Она спала, завернутая в одеяла.

Бесшумные слуги чинили стекло в комнате, а я встал с кровати и направился в кабинет.

На полу лежали два брошенных подарка. В одинаковых коробках с одинаковыми бантами.

Я наклонился и поднял их. Один маленький – это лошадка.

Я отнес его в комнату и положил возле кровати.

Мой взгляд задержался на ней, спящей.

И я понимал, что если постою еще немного, я никуда не уйду.

Оторвав взгляд, я направился в кабинет и взял с пола вторую коробку. В коробке были солдатики.

Я вспомнил, как хозяйка завязывала бант на коробке с лошадкой. И тогда я посмотрел на коробку с солдатиками. И попросил, чтобы она завернула их тоже.

Я сверил банты.

Хозяин лавки был прав.

Я ни разу не видел, чтобы кто-то с таким мастерством делал обертку для подарка.

Два одинаковых вычурных банта наводили меня на определенные мысли и подозрения.

Клер была почти довольна. Я сделал вид, что покупаю дорогой набор исключительно, чтобы угодить ей. На самом деле, мне было плевать на ее заигрывания.

У меня появилось такое чувство, словно все женщины в мире перестали для меня существовать.

Только она.

Та, спит сейчас в моей кровати.

– Пусть подадут мне карету, – произнес я, приводя в порядок волосы и мундир.

Я спустился и сел в карету, положив на колени нарядную коробку.

– Не надо, – произнес я самому себе. – Обойдемся без убийств. Нам нужна правда, а не кровь.

Я посмотрел в окно, видя, как карета останавливается возле дома с башенкой.

– Кровь пролить мы всегда успеем.

Я вышел и подошел к двери, постучавшись.

За дверью послышались шаги. Дверь открылась.

Меня встретил дворецкий.

– Господин граф дома? – громко спросил я.

– Да-да, сейчас позову, – произнес дворецкий.

Я тут же остановил его.

– Подарок выглядел так, когда его отправляли? – прошептал я.

– Да! – шепотом произнес дворецкий. – Его отправили именно таким. Я еще просил, чтобы не повредили бант. Кучер, который отвозил подарок – свидетель.

– Спасибо, – кивнул я.

Дворецкий ушел, а потом я увидел графа.

Значит, так выглядит ее муж. Тот самый садист, который настолько боится осуждения, что свои зверства предложил прикрыть прической.

Мразь.

Просто мразь.

А потом говорят, что драконы – жестокие.

Нет, люди не перестают меня удивлять.

Дракон внутри дернулся, желая вцепиться в шею графа, но я осадил сам себя. «Нам нужна правда!»

Я улыбнулся, видя, как граф замер.

– Господин генерал, – дрогнувшим удивленным голосом произнес граф Вестфален. Он выглядел взволнованным. – Это… это большая честь… Ваше сиятельство…

Он был польщен. И это читалось в его глазах. Сам герцог явился к нему в дом с подарком. Ведь обычно бывает наоборот.

– Я прочитал в газете, – произнес я. – О трагедии, которая постигла вашу семью. И решил лично выразить вам поддержку.

«Я тебя поддержал бы! За горло. Над пропастью!» – подумал я.

– Могу ли я видеть вашего сына? – улыбнулся я. – Я хотел бы лично вручить ему подарок.

– К-конечно! – послышался голос графа.

Я увидел, как по лестнице спускается дама с лицом вечной экономки. Она была молода, но красотой не блистала. Бледные губы, невыразительные глаза. Мила? Да. Наверное.

Полагаю, это и есть Женна. Новая хозяйка.

– Сибил, – послышался ее голос.

Маленький мальчик удивленно выглянул из-за угла.

Отец позвал его, продолжая глупо и учтиво улыбаться.

Маленький Сибил подошел к отцу. Худой, почти полупрозрачный, какой-то болезненный ребенок с на удивление ясным взглядом.

– О, господин герцог, – послышался мягкий голос Женны. Она говорила так кротко, словно боялась лишний раз вздохнуть. – Для нас такая честь видеть вас в нашем доме.

«В нашем доме!» – пронеслось в голове, когда я посмотрел на графа, а потом на нее. – «С каких это пор он «ваш»? Этот дом все еще принадлежит законной супруге! Но, надеюсь, это ненадолго!»

Одна мысль о том, что по документам Дита все еще чужая жена, вызывала внутреннюю ярость.

Моя женщина не может быть чужой женой. Она может быть только моей женой. И точка.

– Сибил, милый, – прошептала Женна, склонившись к мальчику. – Это господин генерал. Герцог. Будь почтителен и вежлив. И…

– Подойди, – позвал я ребенка.

Тот вздохнул, словно на экзамене. И сделал шаг ко мне.

– Г-г-господин г-г-генерал, – с восторгом в глазах произнес Сибил и попытался вытянуться по струнке.

– Это тебе. Подарок, – протянул я коробку.

– У-у-у-у, – прошептал Сибил, трогая бант, а я вспомнил, что мальчик заикается.

– Не спеши. Не торопись.

Он пытался успокоиться и выговорить слово полностью.

– У-у-ух-ты… – прошептал Сибил. – К-к-какой… к-к-к-красивый… б-б-б…

– …бант, – прошептала Женна. – Простите, господин генерал. После того случая малыш заикается. Ему очень тяжело говорить…

– Я понимаю, – кивнул я.

– Н-н-ножницы, – превозмог себя ребенок. – Я х-х-х…

– Хочешь срезать бант, чтобы сохранить? – послышался голос отца.

Он кивнул дворецкому, который направился за ножницами.

Дворецкий предложил аккуратно отрезать ленту, но Сибил взял ножницы сам.

– Сибил, – присел я к ребенку, который прижимал подарок к груди. – А у тебя дома слуги были?

Глава 65. Дракон

– О, у нас была только кухарка и кучер. Еще горничная приходила раз в два дня, – вместо Сибила ответила Женна. – Мы привыкли справляться сами, да, малыш?

Она покровительственно положила руку на плечо мальчика.

Мальчик кивнул.

Значит, вариант с магазином и магическим браком отпадает.

– Сибил, а разве ты не видел таких бантов? – спросил я.

Мальчик покрутил головой.

– Ни разу? – произнес я удивленно.

Он кивнул, разворачивая коробку с солдатиками.

Подарок был завернут в магазине с фирменным бантом. Дворецкий подтверждает, что просил кучера не повредить фирменный бант. И дома подарок не открывали. Его сразу приказали отвезти мальчику. Круг сужается.

Выходит, подарок доехал до мальчика в целости.

Значит, кто-то дома переупаковал подарок и вручил его ребенку.

– Был рад знакомству, Сибил, – улыбнулся я, видя, как мальчик радуется солдатикам. – Это подарок тебе к Новому году. От меня и…

Я посмотрел в глаза графа. Но пока промолчал.

– Уведите ребенка, – кивнул я, а дворецкий заботливо повел мальчика по лестнице.

– Так вот. Это был мой подарок и Альгейды, – произнес я, как только мальчик скрылся из виду.

При упоминании имени бывшей жены граф вздрогнул. Женна побледнела.

– Не смейте произносить это имя в моем доме, – гордо произнес граф.

– Почему же? – спросил я, видя, как Женна прижимается к графу.

– Потому что эта женщина… – начал было граф, и его кулаки сжались.

– Господин генерал, – послышался тихий кроткий голос Женны. – Я прошу вас. Рана еще слишком болит. Мы все любили Альгейду и поверить не могли, что она на такое способна…

– Мисс, – произнес я, глядя на Женну. – Или уже немного миссис? Будьте так любезны отлипнуть от своего… Кто он вас сейчас? Жених, полагаю?

– Нет, что вы, – смутилась Женна.

– Я уже прекрасно осведомлен, – произнес я, видя, как Женна нервно теребит платочек. – Я даже знаю, что ваши покои теперь рядом с покоями графа. В бывшей комнате хозяйки. Не успела она покинуть дом, как вы заняли ее комнату.

Женна вспыхнула. Она не ожидала, что я в курсе таких подробностей.

– Господин генерал, – прошептала она.

– Поражены моей осведомленностью? Или это ваш семейный секрет? – спросил я. – Ладно, опустим вашу личную жизнь. Лучше расскажите мне. Кто в вашем доме переупаковал подарок от Альгейды.

– Н-никто, – прошептала Женна.

– Итак, подарок был выбран и упакован прямо в магазине. Фирменным бантом магазина, который вы все видели. Господин дворецкий, графиня передала вам подарок с бантом или без?

– Она передала его с бантом, – произнес дворецкий. – Я еще тогда сказал кучеру, чтобы вез осторожно, чтобы не повредить бант.

– Тогда получается, это кучер? – усмехнулся я. – Давайте позовем его.

Дворецкий, не дожидаясь приказа графа, бросился на улицу. Через две минуты в холл вошел мужчина, весь в снегу.

– Расскажите про подарок, который вам приказано было отвести мальчику, – произнес я.

– Ну… Подарок как подарок. Я положил его на сидение пустой кареты, чтобы не повредить бантик. И привез. А потом вручил его лично в руки мисс Женне.

Я перевел взгляд на бледную Женну.

– Вот мы отследили судьбу подарка. Теперь вам слово, мисс Женна. Если у вас в доме только кухарка и кучер, то кто мог распаковать подарок, перепаковать его и вручить мальчику?

– Я не знаю, о чем вы! – произнесла мисс Женна.

“Врет!” – прорычал дракон.

– Мисс, если вы сейчас же не скажете правду, – произнес я. – Я вынужден буду вас убить.

– Вы… Вы не посмеете! – произнесла Женна, сжимая платочек так сильно, как только были способны ее тонкие пальцы. – Вы считаете меня виноватой в том, о чем я даже помыслить не могла!

– Господин генерал, – вмешался граф. – Я требую объяснений.

– Вы не в праве ничего требовать. Просто стойте молча и слушайте, – произнес я. – А я требую гвоздь. Господин дворецкий. Принесите мне гвоздь.

– А молоток? – спросил дворецкий, а его глаза засияли.

Но он тут же сообразил.

– Простите, господин дракон… Одну минуту!

Он удалился.

– Вы не посмеете… – прошептала Женна.

– Как вы думаете, если я попросил увезти ребенка, я сделал это просто так? – спросил я, видя, как она тяжело дышит.

– Считаю до трех. Раз, – произнес я.

В этот момент я почувствовал, как дракон внутри напрягся. Он чуял кровь.

Я чувствовал, как проступает чешуя сквозь кожу. Как внутренний жар раздирает меня изнутри.

На моих руках появились когти.

Она молчала.

– Два! – прошептал я.

В этот момент огонь в камине, в том самом, к которому прибили мою единственную, вспыхнул. Я понимал, что секунда отделяет жизнь от смерти. Дракон уже готов вырваться и убить.

Женна опустила голову, тряся головой.

– Три, – произнес я.

Это слово было как приговор. Как топор палача, обрушившийся на голову.

Я сделал шаг вперед.

В этот друг она резко подняла голову и дернулась.

– Это сделали вы? – спросил я, видя, как приоткрылись ее губы.