Текст книги "Забитая жена для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 66. Дракон

– Д-да, – едва слышно прошептала Женна и покачнулась. – Но я сделала это не ради себя… Ради Сибила… Ради его будущего…

“Она говорит правду!”, – почувствовал я.

– Я хотела, чтобы мальчика наконец-то признали законным сыном! Я люблю его! Я хочу для него лучшего! Я хочу, чтобы он жил с отцом! – воскликнула Женна, трясясь от страха.

– Альгейда была не против. Она была только за, – произнес я. – Иначе бы не стала делать подарок мальчику, которого совсем не знает. И не выбирала бы детскую.

– Это правда? – прошептал граф.

– Да, господин, – кивнул дворецкий. – Она хотела сделать вам подарок. И отпраздновать Новый год всей семьей. Она даже приготовила для него носочек с его именем… Который вы не заметили на камине.

– Так что уточняйте, что не только мальчик, но и вы хотели переехать в этот дом. И не на правах дальней родственницы. А на правах хозяйки, жены и матери.

Дворецкий прокашлялся и протянул мне огромный ржавый гвоздь толщиной почти с палец. У меня было чувство, что только еще недавно этот гвоздь держал целую люстру.

– Ваш гвоздь, господин генерал! – произнес дворецкий.

– Что… Что вы собрались делать? – прошептал граф.

Я отвел руку с гвоздем за спину, проигнорировав его вопрос.

– Значит, мисс Женна, подарок подменили вы. Вы его получили, распаковали, добавили туда магию, запаковали обратно и вручили своему племяннику. А потом, когда произошел взрыв, вы сообщили графу, что это сделала его супруга.

Женна молчала.

Она лишь едва заметно кивнула.

– Это всё, что вы хотели рассказать? – спросил я, глядя на нее.

– Я… Я всю жизнь любила Альбина… – задохнулась Женна, цепляясь взглядом за графа. – Всю жизнь. Даже когда он спал с моей сестрой… Я мечтала, что однажды он обратит на меня свое внимание… А он… Он женился на другой… Вы не представляете, что я чувствовала…

– Надеюсь, к смерти матери мальчика вы не причастны, – усмехнулся я.

– Нет, что вы! – замотала головой Женна.

“Врет!”, – прорычал дракон. Я даже сам удивился. Честно – эта история меня не волновала. Я сказал наобум.

– И здесь врете? – выдохнул я, глядя на нее с удивлением.

Женна дернулась, осматриваясь, словно затравленный зверь.

– Я делала это ради Сибила! – шептала Женна, цепляясь за графа. – Ради него. Только ради него…

Но он, граф, отшатнулся от нее, не обращая внимание на то, что ее тонкие ручки пытались удержать его рядом.

– Получается, – растерянно произнес граф, не обращая внимания на рыдающую Женну. – Моя жена не виновата?

“Не виновата…”, – мысленно передразнил я его. – “Ай-я-яй! Как так получилось? Не виновата!”.

– Нет. А вы сломали ей жизнь, – произнес я, наслаждаясь его замешательством.

Я схватил его за плечо и рывком потащил к камину.

– Есть то, о чем в газетах не писали, – произнес я, видя, как граф испуганно вырывается. – Но то, что мучает ее в кошмарах до сих пор.

Я резко прижал его к камину, приставляя гвоздь к его уху.

– А что такое? – произнес я, получая невероятное наслаждение от страха в его глазах. – Страшно? Боишься боли? А ей, думаешь, не страшно было? Не больно? Больно. Еще как больно.

– Прошу вас… Не надо, – задыхался от ужаса граф. – Мы можем с вами просто поговорить!

– Много вы с женой разговаривали? – улыбнулся я, надавив кончиком гвоздя на его ухо.

Он попытался вырваться, но я резко схватил его и легонько по меркам дракона ударил головой о каминную полку.

– Стоять! – страшным голосом приказал я.

Граф вздрогнул.

– Она так же просила? – прошептал я, наслаждаясь его ужасом и муками.

– Но я же маленьким гвоздем, – прошептал граф, с ужасом пытаясь ухватить меня за руку.

Это была не попытка защиты.

Это была мольба.

– Так вы мужчина. Можно сказать, это – мужской гвоздь, – усмехнулся я, выискивая глазами то самое место. – Это тебе новогодний подарок от жены. Уже бывшей.

Пришлось провести пальцем по каминной полке, чтобы найти дырку от первого гвоздя.

– Нет! – дернулся граф.

– Да! – усмехнулся я.

И в этот момент я вдавил пальцем гвоздь в ухо с такой силой, что послышался отчаянный крик, от которого задрожали стекла. Крепко вошел. Хорошо.

Граф просто визжал от боли. Задыхался и плакал, пытаясь дрожащими пальцами прикоснуться к уху.

Я отошел на шаг, чтобы полюбоваться на эту картину.

– У вас длинные волосы. Как-нибудь прикроете дырку, – усмехнулся я.

Он выл, скулил, боясь пошевелить головой.

– Правила вы знаете. Если вдруг вы захотите уйти, то вам достаточно просто дернуть головой, – улыбнулся я, наслаждаясь зрелищем. – И да. Приказ герцога. Тот, кто освободит его, будет прибит рядом. Это понятно. А я ведь узнаю.

Я направился к двери, видя, как в холле собрались слуги. Они смотрели на рыдающего графа и на меня. В их глазах было восхищение. Хозяину они не сочувствовали.

– Спасибо, – прошептал дворецкий, едва не плача. – Вы… Вы настоящий мужчина.

Я посмотрел на слуг, которые собрались в зале.

– Спасибо, – шептали они, глядя на меня.

Какой плохой дом. И какие верные, хорошие слуги. Прямо жаль их оставлять тут.

– Усложняем правила игры, – усмехнулся я, вспоминая, что именно дворецкий освободил Диту. – Я нанимаю вас на работу.

– Меня? – удивился дворецкий. – Но у вас уже есть дворецкий. Мой брат…

– И что? Я вполне могу позволить себе двух дворецких, – усмехнулся я. – Остальные…

Я посмотрел на гостку слуг, вспоминая, что слуги у меня не задерживаются.

– Тоже теперь переходят служить в мое поместье.

Я направлялся к двери, слыша, как рыдает Женна, сидя в холле на полу, и как воет от боли граф.

“Хорошо-то как!”, – вздохнул я, вдыхая холодный воздух и направляясь к карете.

Я посмотрел в сторону, где за снежной пеленой видно было мое поместье.

– С Новым годом, любовь моя! – прошептал я. – Надеюсь, что только что одна твоя мечта сбылась!

Глава 67

Я проснулась одна. Окно уже стояло на месте. В комнате горел камин.

Было такое чувство, словно меня бросили.

Подняв с пола остатки платья, я залезла в карман и нашла свой гвоздь.

Крепко сжала.

Поежившись, я попыталась убедить себя в том, что всё в порядке. Но женское чувство обиды, когда просыпаешься одна и не видишь рядом того, кто еще вчера шептал тебе слова любви, не покидало меня.

Я замоталась в одеяло и тут увидела подарок.

“Отбой тревоге!”, – прошептала я, глядя на красивый знакомый бант.

Я осторожно, чтобы не портить бант, стянула ленту и открыла. Там лежала еще одна лошадка. Такая милая. Теперь у меня целая конюшня!

Немного успокоившись, я отпустила игрушку бегать по кровати, а сама подошла к окну.

Снег падал крупными хлопьями, я посмотрела на дорогу и увидела странную картину.

Прямо к нашему поместью спешили люди. Много людей. Женщины и мужчины. С узелочками и чемоданами.

Я немного не поняла, в чем дело, обернувшись на дверь.

В коридоре стоял шум, а я прошла по кабинету и открыла дверь. Неподалеку я увидела мистера Герберна, рядом с которым стоял мистер Брукс.

От неожиданности я тряхнула головой.

– Куда можно поставить вещи? – послышался голос Лины. Я увидела ее и удивилась. В старом чепце с узелком в руках, она обращалась к мистеру Герберну.

– Сейчас я провожу вас в вашу комнату. У нас теплые комнаты. И всегда есть горячая вода. Даже для слуг, – произнес мистер Герберн.

Я увидела, что мистер Брукс смотрит на меня. Мне вдруг стало стыдно за свой неподобающий вид, но дворецкий уже бросился ко мне.

Я обняла старика, как родного. Ведь он столько для меня сделал.

– Что вы здесь делаете? – прошептала я.

– Всё как обычно! Служим, мадам! – усмехнулся мистер Брукс. – Нас позвал господин генерал.

– Он был у вас? – прошептала я.

– Да, – довольным голосом произнес мистер Брукс. – Но просил вам не рассказывать. Но я, как порядочный дворецкий, просто обязан поделиться! Отойдемте в сторону, мадам. Меня просто распирает! Вы себе не представляете как!

Я слушала и сжимала в руках гвоздь.

– А потом… – захлебывался восторгом мистер Брукс.

Я не верила своим ушам.

– А дальше… – довольным голосом вещал старик. – Но это секрет. Мы обещали не рассказывать вам. Это приказ господина генерала. Но, как показывает жизнь, не все приказы нужно слушать!

– А где сам генерал? – прошептала я.

– Он уехал, но не сказал куда, – прошептал мистер Брукс. – О, боги, если бы я мог пережить этот момент еще раз, я бы разрешил стереть себе память! Я вбежал, говорю: “Гвоздь! Мне срочно нужен гвоздь! Просил господин генерал!”. И мы стали быстро искать самый большой гвоздь из всех, что был в доме. И тут Томми принес! Не гвоздь, а просто… король гвоздей! Он его нашел на улице! Видимо, от кареты. Так что теперь ваш муж украшает собой ваш бывший камин! За что спасибо господину генералу! Так, мадам, мне пора! Мы с братом сейчас распределяем слуг по комнатам.

Он пожал мою руку и направился к младшему брату.

Я вернулась в кабинет и села в кресло. Развернув ладонь, я смотрела на свой гвоздь. Свой талисман.

Дверь открылась, и вошел генерал, неся в руках какие-то документы.

– Поздравляю. Ты больше не замужем, – заметил Эллинер, а я увидела на документах королевскую печать.

Эпилог

Я ужасно волновалась и не хотела.

Мне не хотелось появляться среди людей, которые до сих пор верят, что я убийца, несмотря на опровержение.

Так уж вышло, что первое слово всегда дороже второго.

Не радовало ни отражение в зеркале, ни прическа, которую сделала Лина, ни бриллиант на месте, где когда-то был гвоздь.

– Ты прекрасна, – послышался голос генерала.

Меня обняли крепкие руки.

– Я не хочу ехать, – прошептала я, сжимая гвоздь в руке.

– Поверь, моя репутация в сто раз хуже, чем твоя, – рассмеялся Эллинер. – Так что переживать нет смысла.

Мне на плечи накинули плащ, и я направилась в карету.

В холле нашего дома висели гирлянды и стояла елка.

Под елкой лежала гора подарков для слуг. Все-таки я выполнила свое обещание. И от этого на душе стало легче.

Карета тронулась, я сжимала гвоздь, понимая, что гвоздем сегодняшнего королевского бала будем мы.

Рука генерала легла на мою руку, и я почувствовала голос зверя.

– Да ладно, я не паникую, – выдохнула я. – Да, мне самой нравится это платье…

Эллинер посмотрел на меня с удивлением.

– Я ничего вслух не говорил, – произнес он, глядя мне в глаза. – Как ты это узнала?

И вот тут наступил мой черед удивляться.

– Я… я просто… ну как бы это сказать? Почувствовала. Вот ты касаешься меня рукой, а я… я слышу, – сглотнула я. – Нет, правильнее сказать, чувствую его голос.

– Так, давай попробуем еще раз, – прошептал Эллинер.

– Ты сказал, что у меня красивая грудь, – произнесла я, кожей чувствуя голос зверя. – А потом добавил, что карета тащится слишком медленно…

– Да. Так и есть, – прошептал Эллинер.

– Это хорошо или плохо? – спросила я.

– Это… странно, – заметил он. – Я видел такое один раз. Бабушка сказала, что это приходит с годами.

Я не хотела выходить из кареты.

Не из-за платья. Не из-за короны.

А потому что за дверью – сотни глаз, которые до сих пор видят во мне убийцу, несмотря на опровержения в газетах, официальные документы, признания виновных.

Потому что первое слово всегда звучит громче последнего – и моё имя уже навсегда вписано в чужую память чернилами позора.

– О, вы выглядите шикарно, – со всей лестью в голосе произнесла какая-то пара.

– Угу, – кивнул Эллинер, сжимая мою руку.

Я почувствовала, как зверь фыркает, что обошелся бы без их комментариев. И чтобы проваливали, куда шли.

– Угу, – кивал Эллинер, когда к нам подходили люди.

Я едва сдерживала смех, слыша мнение зверя о каждом из гостей.

– Альгейда! – послышался голос, и мне вдруг стало не до смеха.

Я не обернулась, зная, кому принадлежит этот голос.

Мне хотелось затеряться в толпе, спрятаться и больше никогда в жизни не видеть этого человека. Моего бывшего мужа.

– Альгейда, – послышался голос совсем рядом, а внутри все взорвалось раздражением: “О, нет!”.

Передо мной стоял Альбин. Его волосы, которые раньше он носил зачесанными назад, теперь были зачесаны на один бок.

Я молчала. Мне нечего было сказать ему.

Тогда, когда я хотела, чтобы меня услышали, он не дал мне права говорить.

– Я хотел бы извиниться, – прошептал он.

Я молчала. Словно все слова кончились.

– Мне жаль, что так получилось.

“Тебе не жаль. Если бы было жаль, то твоя рука бы дрогнула!”, – пронеслось в голове.

Мне сейчас реально было жаль тратить слова на этого человека.

– Я ужасно виноват перед тобой. И мне тяжело жить с этой виной, – произнес Альбин.

“Так не живи. Я при чем?”, – с раздражением подумала я.

В этот момент я поняла, что извинения трогают только сердце, в котором для тебя осталась еще капелька чувств. Но у меня не осталось ничего. И сейчас передо мной пытался извиниться тот, на кого было плевать.

Мое молчание не нравилось ему. Он ждал, ждал, что я что-то скажу. Брошу упрек, обвинение, хотя бы слово горечи. Для него это будет знак, что во мне что-то еще теплится. То, за что можно зацепиться.

Но я продолжала молчать.

– Я все осознал, – прошептал он. – Все… И то, насколько был к тебе несправедлив.

“Конечно, осознал!”, – пронеслось в голове, когда я вспомнила, как его прибили гвоздем к камину.

– Я понимаю, что прошлое уже не вернуть, – произнес он, но в его голосе затеплилась надежда, что это не так. – Но…

Альбин посмотрел на меня.

– Я бы постарался все исправить, если бы ты дала мне шанс, – выдохнул он. – Я прошу тебя…

Я молча развернула руку и показала ему гвоздь. Тот самый гвоздь.

Он вздрогнул, как будто вновь вбивал его в дерево – и в этот раз чувствовал боль сам.

А потом сжала ее снова, сверкнув помолвочным кольцом с гербом семьи Моравиа.

– Но он же… Ты хоть знаешь, какая у него репутация! – произнес Альбин.

– У меня теперь не лучше. Благодаря тебе, – произнесла я спокойным голосом.

Это были единственные слова, которые он услышал от меня.

Вот и весь мой ответ.

Больше добавить нечего.

Когда-то ему жалко было милосердия и нескольких минут, чтобы выслушать. Сейчас мне жалко слов и прощения, которое ему так необходимо.

Он отошел и затерялся в толпе.

Наутро после бала Столица взорвалась слухами.

«Они помолвлены! Эллинер Моравиа и та самая графиня!»

А на следующий день все ювелиры получили заказы на новые серёжки.

Их назвали “Триптих”.

Теперь все атакуют докторов и целителей, чтобы те прокололи им ухо в еще одном месте. Некоторые попытались сделать это дома самостоятельно. Новая мода на три серёжки просто взорвала Столицу.

Дерзко. Красиво. И лишний повод выгулять еще один фамильный бриллиант.

Так что теперь все уважающие себя дамы выглядят так, словно мужья прибили их к каминной полке. Моралисты хватаются за голову, предрекая, что новая мода станет причиной гибели всего устоявшегося уклада и началом разложения всеобщей морали.

И если мой позор стал их украшением – значит, я победила.

– Угу, – услышала я, чувствуя, как зверь тоже высказал мнение по этому поводу.

– Тебе не надоело угукать? – спросила я, поглаживая его руку.

– Мне кажется, это даже забавно. Всегда завидовал ба Эвриклее и дедушке Угу, как они понимают друг друга без слов. И теперь, кажется, секрет вот-вот раскроется. Я просто был уверен в детстве, что бабушка досконально знает драконий язык. А вот теперь, кажется, понимаю, как они это делают.

Сибил остался жить с отцом. И порадовал отца тем, что собирается стать военным.

Видимо, игра в солдатики оставила свой отпечаток. Добрые люди сказали мальчику, кто виноват в его трагедии. И что-то мне подсказывает, что без генерала это не обошлось.

Он прожил долгую жизнь. Дослужился до майора, женился, даже стал отцом двух девочек. Майор Вестфален вышел в отставку в преклонном возрасте, пристроив замуж обеих дочерей.

Женна уехала в свое поместье. И закончила жизнь там. В одиночестве. И нищете.

Брошенная и забытая всеми.

Когда-то меня прибили к камину, как новогодний носок, не дав даже шанса оправдаться. Больно. Обидно. Унизительно.

Теперь же в зеркало смотрит герцогиня Моравиа.

Теперь у меня – своё собственное имя.

И любовь, за которую не стыдно.