Текст книги "Забитая жена для генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19

Генерал сделал паузу, и в ней я услышала вызов.

– Так что будьте уверены: ваше письмо он проверит. А если что-то не сойдётся… он будет ужасно недоволен.

Я настороженно посмотрела на него.

В его серых глазах плясали тени – и что-то ещё. Что-то древнее. Змеиное. Драконье.

Но я не отвела взгляд.

Я обещала, что впредь не позволю себе слабости.

Я сжала пальцы в кулак под столом.

Ошиблась ли я в подсчётах? Или он просто… играет?

Но если ошиблась – потеряю работу. А у меня нет второго шанса. Нет дома. Нет имени.

Только гвоздь в кармане и ложь на губах.

– Не волнуйтесь так, – прошептал генерал, явно почувствовав мое замешательство.

И вдруг его рука легла поверх моей – той самой, что держала перо.

Я едва не вздрогнула.

Кожа горела.

Его большой палец медленно, почти лениво провёл по тыльной стороне моей ладони – по тонкой коже, по пульсирующей вене.

Жест будто невинный… но я знала: это не прикосновение – это посягательство.

– Сейчас мы всё сделаем, – прошептал генерал, и его губы почти коснулись моего виска. – Правильно.

Я резко втянула воздух.

– Разрешите, я сделаю это сама, – выдавила я, но голос уже не был ледяным. Он дрожал – от гнева? От желания? От того, что я чувствую его – каждой клеточкой, каждым нервом.

Он засмеялся – тихо, низко, как будто я сказала что-то смешное.

Потом взял мою руку и потянул к себе.

– Всё, что касается моего тела, моего дома, моих ночей – моё дело, – сказал генерал, и в его голосе прозвучала сталь.

– Я думаю, что у меня всё сойдётся, – ответила я и тут же замерла: он подался вперёд.

Его грудь почти касалась моего плеча.

Я почувствовала тепло сквозь тонкую ткань платья.

– Уже не сходится, – произнёс он тихо, почти в ухо. – Тут написано – сегодня было пять женщин. Но их было шесть.

Потом добавил почти ласково:

– А я… скажу вам всё. Шестая прошла мимо комнаты и решила заглянуть в нее.

– Во-первых, господин генерал, – произнесла я. – Эта шестая женщина не раздевалась. Раз. Второе. Никаких финансовых затрат на нее не было. Поэтому ее смело можно не учитывать. Меня интересуют только цифры, которые я смогу подтвердить.

– Мне кажется, ее придется учесть, – заметил генерал, доставая из кармана бархатную коробочку и открывая ее. В ней сверкал драгоценный браслет. – Это подарок.

Я уже видела…

…браслет.

Тот самый.

О котором мечтала.

Словно сама судьба решила посмеяться надо мной.

Быть такого не может.

Глазам поверить не могу! Этот браслет лежит передо мной, сверкая драгоценными камнями – сердечками.

– Ах, одну минутку, – произнесла я, чувствуя, как присутствие генерала вызывает у меня волнение.

“Боже, неужели знак судьбы? Откуда он мог знать? Или не мог?” – панические мысли сбились в кучу.

Я хотела взять его, но тут же вспомнила кое-что, что видела в книге.

Глава 20

Мои движения стали резкими, но я старалась себя контролировать. Пролистав несколько страниц, я посмотрела на коробку, а потом в книгу.

– Итак, – произнесла я деловым голосом, указывая на браслет пером. – Это у нас браслет из лавки «Бриллианты Королевы».

На лице генерала появилось удивление. Он приподнял бровь, а я усмехнулась, ведя пером по строчкам.

Здесь были подарки.

Я уже достаточно изучила книгу, чтобы ориентироваться не только в ней, но и в привычках генерала. У генерала в наличии всегда должны были быть десять подарков для «Шледи». Так и написано. Один-два очень дорогих, изысканных. Для очень важных шледи. Пять солидных подарков. Для взыскательных красавиц. Остальное – для «шледи попроще».

– Так, стоимость… Две тысячи… Триста сорок восемь лорноров! – произнесла я, вспоминая, что было написано на ценнике.

О, как я могу!

Я подняла глаза, видя, какое впечатление точное название цены произвело на генерала. Он же не знал, что когда-то я могла себе позволить такие браслеты хоть каждый день.

– Из чего делаем вывод, что подарок неважный, – произнесла я с улыбкой. – Тут еще приписочка: «Для шледи попроще». И да, он стоил не три тысячи, как здесь написано, а две триста сорок восемь.

Я посмотрела на генерала, который опустил глаза на браслет. Мне было даже немного обидно. Не самый роскошный. И даже не для «взыскательных красавиц». А для женщин попроще. Просто сам факт.

Хотя я вспомнила, что теперь не аристократка, а скромная экономка. Для которой даже такой подарок должен показаться «вау!».

– Но, поскольку подарок не принят, – выдохнула я. – Шестую… Как вы тут написали, «шледи» мы не учитываем. И браслет свой заберите обратно. Я подарок не приму. Идем дальше… Ущерб от драки. Три тысячи восемьсот лорноров. Из них две – это компенсация. И тысяча восемьсот лорноров на ремонт кареты. Есть какие пояснения?

– Да, есть. Плохая новость. Он выжил, – заметил генерал.

Я старалась сконцентрироваться на цифрах и все аккуратно перенести в отчет.

– Позавчера оргия с участием двенадцати шледи, – заметила я. – Есть пояснения?

– Вам описать все детали? – спросил генерал, рассмеявшись.

– Нет, детали мне не нужны, – заметила я, чувствуя, как меня волнует его присутствие, его близость.

«Ничего! Скоро привыкнешь. И не будешь так реагировать!» – утешала я себя.

– Что ж, – заметила я, резко вставая. – Письмо я закончила. Теперь, прошу простить меня, мне нужно отправить его до девяти вечера. Еще раз прошу простить меня!

Я резко встала, как вдруг оказалась лицом к лицу с генералом. Он стоял между мной и дверью, словно не давая мне пройти.

Я попыталась обогнуть его, но он выставил руку, словно намереваясь меня поймать.

– Господин генерал! – произнесла я, чувствуя, как его рука привлекает меня к себе. – Я на работе.

– Но с утра вы тоже были на работе, – заметил он, не давая мне уйти.

– То, что было с утра, никогда больше не повторится, – произнесла я, стараясь дышать ровно.

Я обогнула его и направилась в коридор, выискивая глазами дворецкого.

Спустившись по лестнице, я увидела, как он маячил в конце коридора.

– Я написала письмо, – произнесла я, протягивая конверт.

– Вы точно все проверили? – спросил мистер Герберн, глядя на адрес. – Господин генерал любит точность.

В этот момент внутри что-то предательски заскреблось. “А вдруг я где-то ошиблась?”.

– Ну, если что, я все уточню, – выдохнула я. – Я не могу уточнить точную стоимость подарков, поскольку лавки закрыты. Я об этом уже написала господину генералу. Но впредь я обещаю проверять все. И вести все финансовые дела лично. Пока что я основываюсь на книге расходов.

Дворецкий кивнул и взял письмо.

Я с тревогой проводила письмо взглядом, а потом посмотрела обратно. Генерал, видимо, ждал меня в комнате.

– Мистер Герберн, – произнесла я, догнав дворецкого. – А я не могу переночевать в какой-нибудь другой комнате? Желательно в такой, где меня не найдут?

– А что случилось? – спросил мистер Герберн, а письмо исчезло в облаке магии.

– Просто у меня в комнате генерал. И возвращаться туда я пока не хочу. Пока он не уйдет. А он, судя по всему, никуда не собирается. Так что я вас очень прошу. Мне нужно убежище. Хотя бы на ночь…

– Кажется, я знаю такое место, – задумчиво произнес дворецкий. – Но, боюсь, оно вам не понравится!

Глава 21. Дракон

Я проводил ее взглядом.

Дверь за ней закрылась.

Честно, я даже не ожидал такого поворота. Впервые мой подарок был отвергнут!

Сам виноват. Просто схватил первую попавшуюся коробку. Даже не подумал, что там.

А она внимательная. Надо отдать должное.

И ведь главное – точно знает цену.

Мне кажется, я ее слегка недооценил.

Я посмотрел на браслет, который лежал на столе.

Интересно, сколько же доплачивает ей мой отец, раз она разбрасывается такими дорогими подарками?

Нет, нет, нет…

Кажется, я понял, в чем дело. Она просто решила пойти на принцип. Показать, что она – неподкупная.

Неподкупных женщин, как подсказывает опыт, не бывает. Просто нужно сойтись в цене.

Интересно, а если я подарю ей самый дорогой подарок, она его примет?

На мгновенье я представил ее глаза, когда я открываю коробку. Украшения, достойные герцогини.

Я улыбнулся.

Люблю принципиальных женщин. Потому что такие женщины – большая редкость. Но мне они, к сожалению, не попадались. Видимо, я очень убедителен, раз даже самые принципиальные нарушают все свои принципы ради одной ночи любви.

Я вспомнил запах ее волос, волнующее тепло ее кожи. В тот момент, когда я склонился к ней, я почувствовал непреодолимое желание оставить поцелуй на ее шее.

Она писала, а я смотрел только на ее шею, где обязательно должен был остаться отпечаток моих губ.

Закрыв глаза, я ощутил знакомое напряжение в штанах.

Соблазнительный изгиб ее тела, легкий румянец, который проступает на ее щеках, стоит мне приблизиться к ней. Все это порождало внутри меня страстное желание.

Ничего, сейчас она вернется, и мы продолжим наш разговор. Мне казалось, что я не успокоюсь, пока эта женщина не станет моей.

Время шло.

Маленькие часы на стене показывали, что прошло уже полчаса с того момента, как дверь закрылась.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Уже час, как ее нет.

Каждый щелчок – удар по терпению. Через час я уже чувствовал, как время душит меня, как верёвка на шее.

Я чувствовал, что начинаю волноваться. Где можно пропадать целый час?! Что? Отправить письмо занимает целый час времени? Или она лично повезла его отцу?

Я выглянул на улицу. Нет, карета сегодня никуда не ездила. Тонкий нетронутый покров снега. Никаких следов.

Значит, она не уехала. Тогда что можно делать целый час?

Допустим, она ест вместе со слугами. Пьет чай.

Подождем. Не надо быть таким нетерпеливым. Она все равно сюда вернется.

Прошел еще час.

Следом третий.

Я сел в кресло, глядя на унылую стену и дешевую картинку с какими-то раздражающими цветами.

Где она? Она время видела?

Во сколько она собирается ложиться спать?

Глава 22. Дракон

На часах уже была полночь.

Я недоверчиво смотрел на стрелки, но чувство тревоги не покидало меня. Я вскочил с кресла и стал расхаживать по комнате.

Искушение выйти в коридор росло с каждой секундой.

Нельзя настолько пропадать. А вдруг я тут состояние спустил, а она не заметила?

Я вышел в коридор в час ночи.

В голове всплыли слова дворецкого: «Посмотрите, какая милая, правильная, скромная и благочестивая леди!».

Все приличные леди ложатся спать не позже десяти, если нет бала или званого ужина.

Где носит эту «милую, правильную, скромную и благочестивую леди» в час ночи?

Пройдя до середины коридора, я вдруг поймал себя на странной мысли.

А я какого дракона не сплю? Ни оргии, ни пьянки, ни кутежа. Это первый вечер, когда я вместо того, чтобы развлекаться, сижу и жду.

Интересно, где ее носит?

В коридоре было тихо.

И тут мне в душу закрались подозрения. Милая, благочестивая, правильная и скромная леди вполне может спать в другом месте. И не одна.

Я не помнил, было ли на ней обручальное кольцо.

Так, с этим вопросом – к дворецкому. Он-то точно знает, кто с кем спит.

Я подошел к комнате дворецкого и несколько раз постучал.

– Одну минуту, – послышался безукоризненно вежливый голос.

Если бы меня разбудили в два часа ночи, я бы не был таким вежливым.

Дверь открылась, а я увидел Герберна в ночном колпаке.

– Господин генерал? – удивился дворецкий. – Что-то случилось?

– А где… экономка? – спросил я, видя, как дворецкий пожимает плечами.

– Хорошо, спрошу по-другому, – произнес я, глядя на старика. – Она мне сейчас срочно нужна.

– Я не знаю, господин, где она, – произнес дворецкий.

Лжет.

По глазам вижу.

– Так найди ее, – ледяным голосом произнес я. – Немедленно.

– Господин генерал. Время – два часа ночи, – произнес дворецкий, подавив зевок.

– Хорошо, просто скажи, где она, и я сам ее найду, – произнес я, глядя в его глаза. – Вы прекрасно знаете, где она. Я вижу. По вашим глазам. Где она и с кем! Отвечайте!

Я не знаю, что на меня нашло. Никогда еще в два часа ночи я не бегал по дому в поисках служанки.

– Господин генерал, – произнес Герберн, закрывая глаза и сжимая кулаки. – Вы правы. Я знаю, где она. Но она просила вам не говорить. И я не скажу! Можете меня пытать, но я не скажу.

Значит, тайна, да? А раз тайна, то…

Мысль о том, что она сейчас греет постель какого-то лакея, вызывала у меня приступ ярости. Лакея!

Отказать генералу, чтобы спать с лакеем?

– У нее здесь любовник? – спросил я.

И только сейчас, когда фраза уже прозвучала, я вдруг понял, как это выглядит со стороны. Я ревную служанку.

– Господин генерал, – произнес дворецкий. – Я вас уверяю, никаких любовников у нее нет. В этом доме точно. Но я не могу вам сказать, где она.

– Может, хватит этих тайн и загадок! – резко произнес я, впиваясь глазами в дворецкого.

– Может и хватит. Просто леди решила, что раз вы заняли ее комнату, то она будет спать в другом месте. Господин генерал… Вы привыкли, что всё вам дарят. Но леди Дита – не подарок. Она – человек. И она тоже имеет право выспаться. Но место, где она спит, я вам не выдам. Хоть увольте, – ответил дворецкий.

В другом месте? Потому что в комнате я? Она просто не захотела возвращаться в комнату, потому что в комнате я?

– Спокойной ночи, господин генерал, – послышался голос дворецкого, а дверь закрылась.

Получается, моя близость – для неё не награда, а угроза?

Я остался стоять в коридоре, в пустоте, в холоде, в тишине.

Хорошо. Я найду её. Даже если подниму на уши весь дом.

Но шагая обратно, я вдруг остановился.

Зачем?

Она не скрылась. Не сбежала. Не прячется от меня.

Она просто… ушла туда, где я не имею права быть.

Мой дом. Мои стены. Мои слуги.

А она – не моя.

Хотя еще утром я чувствовал, как ее тело отвечает на мою ласку. А сейчас… исчезает. В моем же доме.

Отказывается играть по моим правилам.

Я сжал кулаки.

Зрачки сузились – драконье раздражение, жар под кожей.

Но в груди уже не было уверенности.

Там, где раньше горело пламя контроля, теперь – пустота.

Она не бежала от меня.

Она просто оставила меня за дверью.

Глава 23

Дворецкий молча вёл меня по задним лестницам, мимо кухни, мимо чуланов, где пахло воском, мукой и чем-то древним – будто дом дышал воспоминаниями. В руках я несла матрас, подушку и три одеяла, накинутых поверх плеча, как мантию изгнанницы. Всё это пахло лавандой и пылью – запахом чужого уюта, который мне дарят на одну ночь.

Я никак не могла отделаться от неприятного чувства, что теперь это всё не моё. Всё чужое. Всё казённое.

И от этого почему-то стало грустно. Раньше я была уверена, что матрас – мой, подушка – моя. И это давало какое-то ощущение уюта и спокойствия.

Ничего. С первой зарплаты я куплю себе свой матрас, постельное бельё и подушку. Вот первым делом!

– Чтобы вас гарантированно не нашли, – произнёс мистер Герберн, не оборачиваясь, – я предлагаю вам спать в семейном склепе.

Я замерла. Мне показалось, что я ослышалась.

– В… склепе?

Дворецкий остановился, обернулся. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из мрамора – спокойное, безжалостное, почти как надгробие.

– Не переживайте. Он отапливается.

Я моргнула. Склеп… с отоплением?

– Господин генерал купил это поместье у одной вдовы, – продолжил он, будто читая по квитанции. – Она часто проводила время возле могилы своего мужа. Поэтому заботливые родственники устроили ей в склепе магическое отопление. Бедняжка сидела там сутки напролёт, шептала мёртвому, вязала, вышивала. Ей даже чай приносили туда. Словом, мадам совершенно сошла с ума от горя…

– Бедняжка, – кивнула я, думая о несчастной вдове.

– Её уже хотели признать сумасшедшей, но однажды её сумасшествие внезапно исцелилось, – продолжил дворецкий.

Я была заинтригована.

Больше всего на свете я обожала истории про старинные дома. Наверное, это осталось еще со времен того мира, где я ютилась в квартирке, любовалась роскошными поместьями на фотографиях и вздыхала: «Живут же люди!».

– Чудо исцеления случилось во время уборки. Горничная, прибираясь в комнате покойного, обнаружила под его матрасом стопку писем. В них он признавался, что изменял ей все двадцать лет брака. С горничными, с подругами, с кузиной… даже с ее сестрой, если верить последнему письму.

Я невольно хмыкнула. Даже в этом – чудовищном – рассказе был какой-то безумный, утешительный юмор.

– После этого вдова быстро сняла траур, закрыла склеп на замок и ключ выбросила. Потом оформила документы и продала поместье, а сама уехала к родственникам. Тем, с которыми точно не спал ее супруг, – продолжил мистер Герберн. – Это я к чему рассказываю? К тому, что ключа нет. Склеп не закрывается.

Он снова пошёл вперёд. Я последовала за ним, прижимая подушку к груди, как щит.

Под покровом ночи, с лампой, дрожащей в его руке, мы вышли в сад.

Снег падал мягко, бесшумно, окутывая всё серебром. Кусты, деревья, дорожки – всё сияло, будто мир перевернули, и небо теперь под ногами. Настолько светло, что не нужны фонари. Только снежинки, кружащие в воздухе, словно ангелы трусили над нами перьевую подушку.

– Вы точно не передумали? – спросил дворецкий, глядя на меня. Он резко остановился.

Я посмотрела вдаль.

Там, метрах в трёхстах от дома, среди старых тисов и чугунной ограды, возвышалась низкая постройка из серого камня. Крыша покосилась, но дверь – чёрная, массивная, с медными заклёпками – выглядела почти… гостеприимной.

– Я сразу предупредил, что место надежное, но оно вам может не понравиться, – пояснил он. – Однако, здесь точно никто не помешает вам уснуть. И никто не сможет вас найти, даже если будет искать.

Мы дошли до склепа.

Дворецкий толкнул дверь. Она скрипнула – не зловеще, а устало, по-стариковски, мол, что вы от меня хотите? Ходють тут всякие! Покой нарушают!

Внутри пахло сухим деревом, воском и… странно, но правда – теплом. Да, именно теплом. Ни сырости, ни могильного холода. Словно кто-то только что ушёл, оставив за собой доброту и печаль.

Лампа отбросила длинные тени на стены. По обе стороны стояли мраморные саркофаги – чёрные, белые, с выбитыми именами, датами и короткими эпитафиями. У одного из саркофагов лежали сухие цветы – розы, наверное. Когда-то красные. Теперь – коричневые, хрупкие, как пепел.

В углу – каменный шкафчик для урн. На одной из полок – прах. Рядом – ещё одни засохшие цветы и… крошечная игрушечная лошадка из дерева.

Я подошла ближе.

На крышке одного саркофага значилось: Эл. Ди. Донверт. 1798–1842. «Примерный муж, любящий отец, но плохой наездник».

– Так вам куда постелить? – спросил дворецкий, пока я рассматривала эпитафии.

– Я сама. Не беспокойтесь, – улыбнулась я, понимая, что здесь вовсе не холодно. И совсем не страшно. Пока что.

Дворецкий усмехнулся, но в глазах его мелькнуло сочувствие.

– Тогда я оставлю вам лампу, – кивнул он. – Тут нет сквозняков. И тепло будет до утра. Спокойной ночи, мисс Дита.

– Спокойной… – прошептала я, уже стоя в дверях.

Он ушёл. Его шаги затихли в снегу, будто их и не было.

Я вернулась выбирать себе место. Так, на ком я сплю?

“Гарольт Донверт Младший. Слишком многим был отцом, а теперь лежит с концом!”

Фу таким быть! Нет, пожалуй, я посмотрю еще варианты.

“Квентин Донверт. Он бы нас проклял за то, что мы похоронили его не возле любимого борделя!”.

Тоже не вариант. Ишь ты! Покойный ловелас!

Кто у нас тут еще?

“Авелин Донверт. Немного заблудившаяся дочь”.

Я отошла подальше. Так, а тут у нас кто? Имя почти стёрлось.

“Думал, что умер от вина. Но немного ошибался!”.

Алкоголики – не наш профиль.

“Йогер Донверт Странный. Реально странный!”

“Честер Донверт. Любимый муж”

– Так-так… А ты, видимо, и есть тот самый «дорогой муж», – прошептала я. – Но на чужих мужьях я не сплю.

“Каспар Донверт. Впервые спит один”.

В груди щемило. Не от страха. От странных мыслей, которые навевали чужие надгробия.

– Ладно, – сказала я. – Пусть будет склеп. А кому какая разница? Либо спать под генералом… либо на как там тебя? Каспар Донверт! Второй вариант, пожалуй, честнее.

Я расстелила матрас прямо на саркофаг. Подложила подушку. Накинула одеяла – одно, второе, третье. И всё равно дрожала.

Но не от холода.

А от усталости. От всего, что случилось за этот день.

Гвоздь в кармане.

Поцелуй генерала на губах.

Саркофаг под спиной.

Я лежала, глядя в потолок склепа, и вдруг поняла: никогда ещё я не чувствовала себя такой живой.

Живой – в мире мёртвых.

Свободной – в доме, где каждый уголок принадлежит дракону.

Невидимой – и потому невредимой.

Я закрыла глаза, радуясь, что сегодня ночью сплю одна. Интересно, что ответит отец генерала?

Я перевернулась на другой бок, словно пытаясь отогнать все лишние мысли.

За стеной – снег.

В поместье – дракон.

А здесь… здесь я могу просто дышать.

Глава 24. Дракон

Я что? Собираюсь её искать?

Да брось.

Небось спит в какой-нибудь кладовке.

«В кладовке», – пронеслось в голове, как ядовитая искра. – «В пыльном чулане. Лишь бы не с тобой!»

Я фыркнул, откинулся в кресле – и тут же вскочил.

Нет. Не выйдет. Я не такой дурак, чтобы позволять служанке играть в кошки-мышки в моём собственном доме. Особенно если она считает, что может отвергнуть меня, словно я – нищий, а не Эллинер Моравиа, чьё имя заставляет молчать даже министров.

Но… чёрт возьми…

Меня грызла не просто обида.

Не просто уязвлённое самолюбие.

Меня жрала ревность – чёрная, жгучая, как яд в крови.

Я был более чем уверен: она не одна.

Дворецкий лгал. Глаза – как у загнанного оленя: молчит, но дрожит.

Она – с кем-то. С кем-то из моих слуг. С лакеем? С конюхом? С поварёнком, что еле бреется?

От мысли, что её губы, которые только сегодня утром не отвечали на мои поцелуи, теперь шепчут ласковости кому-то другому, мне захотелось разнести весь дом к чёртовой матери.

Или сжечь его дотла.

Или…

… или найти её и доказать, что никто не достоин её дыхания, кроме меня.

Теперь это стало принципом.

Не желанием. Не страстью.

Принципом.

Я вышел в коридор, не зажигая свет.

Стук в дверь первой горничной.

– Кто?! – пискнула она, дрожа.

– Это я, – бросил я. – Видела ли ты сегодня экономку?

– Н-нет, господин… – выдохнула она. – Она ушла сразу после ужина… и больше не возвращалась…

Я обошёл комнаты прислуги.

Все – поодиночке.

Кухарка и лакей – да, в одной постели. Но мне было плевать. Это их жизнь. Их грехи.

А моя?..

Моя экономка исчезла.

Кладовые пусты.

Буфет заперт.

Библиотека пахнет пылью и скукой.

Кухня – тьма и остывшие очаги. Я сюда не заходил ни разу за десять лет. Сегодня – ради неё.

И всё напрасно.

Чердак холодный, пустой. Только ворона каркнула с балки, будто насмехаясь.

Экономка как сквозь землю провалилась.

Я вышел на улицу. Снег хрустел под сапогами, как кости.

Конюшни.

Конюх сонно распахнул дверь. Взглянул на меня – и побледнел.

– Где она? – только и спросил я.

– Кто, господин? – прохрипел он.

– Не прикидывайся. Экономка. Дита.

– Я… не видел… – Он дрожал. Но честно. Глаза чисты. – Я вообще ее ни разу в глаза не видел.

Я вернулся в дом.

Поднялся в кабинет. Подошёл к окну.

Снег прекратился.

Луна вышла из-за туч – и я увидел их.

Следы.

Тонкая цепочка от задней двери в сад – к чугунной ограде, к серой глыбе в тисах.

К склепу.

Сердце стукнуло так, что, кажется, остановилось.

Нет. Быть этого не может.

Она не пошла туда. Не могла.

Это же… склеп.

Но ноги понесли меня сами.

Я спустился по лестнице, вышел в сад, пошёл по следам – уже почти стёртым, но всё ещё читаемым.

Снег снова начал падать, будто небо пыталось стереть за ней путь.

Но слишком поздно.

Дверь склепа приоткрыта.

Я толкнул её – и замер.

Там, в полумраке, на мраморном саркофаге, завернувшись в три одеяла, как в кокон, спала она.

Волосы рассыпаны по подушке – тёмные, густые, живые.

Лицо – бледное, но спокойное.

Даже во сне – упрямое.

И тут она скривилась во сне.

Эллинер… – пробурчала она.

Выражение ее лица стало еще страшнее.

Позорище-то какое…

Она готова спать среди мёртвых – лишь бы не со мной.

Слово «виноват» впервые за много лет коснулось моего сознания – не как осуждение, а как ощущение.

Тёплое. Горькое. Беспомощное.

Я не знал, что сказать.

Не знал, как подступиться.

Но знал одно: она не должна спать здесь.

Не потому что это опасно.

А потому что… А! Неважно!

Я подошёл, осторожно взял кокон из одеял и прижал подушку к её щеке. И вот так, правда, без матраса, я понёс её в дом.

Кому сказать… Засмеют.