Текст книги "Доверься мне (СИ)"
Автор книги: Кристен Каллихен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
Свет в его глазах тускнеет еще стремительней.
– Кнопка… – хрипит он и сглатывает. – Тебе стоит научиться не воспринимать меня всерьез. Я все время несу чушь. Я не для тебя.
Сердце уходит в пятки. Мне стоит поверить. Зачем ему лгать? В его словах есть доля правды. Я ее отчетливо слышу. Поэтому должна отпустить его. Голос в моей голове – тот, который время от времени появляется и твердит, что я неудачница – настаивает на том, что у меня нет шанса с таким человеком, как Джон. Он – легенда, а я – это просто я.
Но правда в том, что я ненавижу этого мудака, он слишком часто правит моей жизнью. Подозреваю, что у большинства имеется такой же голос, агрессивный скептик, который изо всех сил пытается заставить нас ненавидеть самих себя. Я предполагаю, что и у Джона есть тот, который иногда превращается в пронзительный крик.
Делаю глубокий вдох, прижимая прохладные пальцы к бедрам.
– Тогда это был бред собачий? О том, что ты хочешь поцеловать меня.
Джон заметно ежится. И на секунду я задаюсь вопросом, ответит ли вообще. Но затем он произносит жестким тоном и хриплым голосом:
– Я хотел поцеловать тебя с того самого вечера, когда мы встретились, и ты украла у меня поцелуй. Хочу узнать твой вкус, звуки, которые ты издаешь, как будешь двигаться напротив меня, когда я попробую тебя на вкус. – Он фокусирует на моих губах пылающий взгляд. – Я все время думаю о твоем рте. О задорных маленьких веснушках, мягком изгибе верхней губы, полноте нижней. – Он хрипло смеется. – Стелла-Кнопка, мне даже стыдно, как много я думаю о том, чтобы поцеловать тебя.
– Но не поцелуешь.
Даже не знаю, как прямо сейчас разговариваю. Внутри я чертова лужа из тепла и затуманенного желания.
– Нет.
Это «нет» я чувствую, словно удар в грудную клетку. Мне стоит прекратить этот разговор, чтобы сохранить остатки достоинства. Но я не могу.
– Почему?
Джон проводит руками по волосам, взлохмачивая их.
– Секс все портит. Особенно для меня. Я не знаю, что делать, как только все заканчивается. Это сломает нас, Стелла. Я не вынесу, если потеряю тебя.
Боже, о чем он? Откуда вообще мысли о том, что потеряет меня?
– Или для нас это может стать началом, – сопротивляюсь я, сердце бьется в горле, в руках, потому что я вполне могла бы положить его ему на колени.
Джон кривит свои выразительные губы, пряча улыбку, но выглядит усталым и смирившимся.
– Я не собираюсь влюбляться в тебя, Стеллс.
Это ранит, но не так сильно, как я ожидала. Не уверена, что вообще хочу любви. В моем мире она приравнивается к потере. Больше не желаю испытывать боль. Но хочу Джона. Это я, наконец, могу признать. Потому что отказ тоже ранит.
– Кто говорит о влюбленности?
Его улыбка слабеет.
– Что ж, это облегчение.
Странно, но звучит так, как будто Джон разочарован. Из-под опущенных век он наблюдает, как я приближаюсь. С каждым шагом мое сердце бьется все сильнее и быстрее. Диван слегка скрипит, когда я ставлю на него колено. Медленно седлаю Джона, как будто плыву под водой.
Свои большие руки он кладет мне на бедра и крепко сжимает их, двигая меня, пока средоточие моего удовольствия не прижимается к растущему бугру в его штанах. Мы оба резко вдыхаем.
Голова кружится, и меня обдает жаром, я наклоняюсь к нему, сосками касаясь его обнаженной груди. Обхватываю рукой его шею, и быстрое биение его пульса играет на кончиках моих пальцев. Он все еще наблюдает за мной, молчаливый и неподвижный, но с напряженными мышцами.
– Джон? – шепчу я, наши губы достаточно близко, чтобы его мягкое дыхание смешивалось с моим.
– Да, детка? – мягко отзывается он.
– Можно тебя поцеловать?
Его потряхивает, и он тяжело сглатывает.
– Ты меня спрашиваешь?
Недоверие в голосе Джона едва различимо, но все же присутствует. Его хватка на моих бедрах становится сильнее и крепче.
Я устраиваюсь удобнее, своей сердцевиной сильнее прижимаюсь к налившемуся члену.
– Тебя раньше кто-нибудь спрашивал?
На таком близком расстоянии его глаза чистого зеленого цвета, ресницы густые и мягкие. От его красоты у меня болят глаза. Джон моргает, и его ресницы буквально взлетают.
– Нет. Не могу сказать, что раньше это имело значение.
Раньше.
А теперь имеет. Потому что Джон сидел здесь и думал, что порченый, что я не желаю его.
Провожу пальцами по его крепкой шее.
– Дело в том, что я тоже думаю о том, чтобы поцеловать тебя. С того момента, как украла первый поцелуй, я хотела больше. – Пока я говорю, Джон рукой скользит вверх по моей спине, пальцами запутываясь в моих волосах. Я дрожу от удовольствия, и признание выходит сдавленным. – Когда я открываю рот, чтобы поговорить с тобой, боюсь, что начну умолять о еще одном поцелуе, лишь немного тебя попробовать…
– Стелла, – прерывает он, окидывая меня горячим взглядом.
– Да?
– Поцелуй меня.
Я подчиняюсь. И мне так хорошо, что тело расслабляется от облегчения, а секундой позже оно объято жаром и потребностью. Он приоткрывает рот, как будто ждал целую вечность, чтобы попробовать меня. Я обнимаю этого мужчину, прижимаюсь настолько близко, насколько могу, наши языки скользят, губы сливаются в медленном танце.
Джон мычит низким голосом, нетерпеливо, сильнее запутываясь пальцами в моих волосах. Он наклоняет голову, пытаясь заполучить больше меня. И я чувствую это повсюду, как будто мое тело привязано, и путы затягиваются все сильнее, сковывая желанием каждую мышцу. Мы целуемся, пока не заканчивается дыхание, потом отстраняемся, чтобы вдохнуть, и снова вернуться друг к другу. И снова. Глубокие, сладкие поцелуи, которые длятся всего несколько секунд до того, как мы пробуем снова и снова.
Джон захватывает мою губу и посасывает ее.
– Ох, блядь, ты ощущаешься… я нуждался в тебе… – Он целует с нежной ненасытностью, руками шаря по моему телу, словно пытается запомнить каждую выпуклость и впадинку. – Я нуждался в тебе, Стеллс. Нуждался в этом. Только в этом.
Я тоже нуждалась. Даже не осознавала, как сильно, пока не коснулась его.
Он скользнул губами по моей шее, посылая мурашки по коже.
– Ты ощущаешься так хорошо. Так охренительно хорошо.
Его волосы прохладные и мягкие под моими пальцами, колючая челюсть царапает губы. И Джон все время раскачивается подо мной, двигая бедрами в медленном, манящем ритме, практически доводящем меня до исступления.
Наши рты встречаются и на этот раз это как будто взрыв, контроль улетучивается. Я хватаюсь за его твердые плечи, сжимая и поглаживая их пальцами. Он пробирается ладонями мне под футболку, лаская бока.
– Хочу увидеть тебя, – произносит он. – Можно я сниму это? Можно увидеть тебя, сладкая Стелла?
Через меня волнами проходит жар.
– Да. Да.
Я сплетаю свои дрожащие от возбуждения пальцы с его, и мы вместе стягиваем чертову душащую футболку. Меня это нисколько не остужает. И становится еще жарче, когда по торсу блуждает восхищенный взгляд Джона.
– Такая красавица, Кнопка.
На мне обычный белый бюстгальтер, но сейчас я чувствую себя настолько красивой и манящей, словно ложка сахара. Широкие ладони скользят по моим ребрам, и я выгибаю спину, подставляя грудь. Джон садится, обнимает меня и прижимается нежным поцелуем к вершинке груди.
– Я мечтал о тебе каждую ночь.
Его кожа горячая и влажная под моими пальцами, и я провожу ими повсюду, куда дотягиваюсь.
Джон проводит грубыми кончиками пальцев по застежке моего бюстгальтера.
– Это тоже? – спрашивает он.
– Да, пожалуйста, Джон. – Моя грудь налилась, соски чувствительные и болезненные. Я нуждаюсь в прикосновении. – Пожалуйста.
– Что угодно, – отвечает он. – Все, что тебе нужно.
Бюстгальтер исчезает. Глубоко в его горле зарождается стон.
– Ох, черт. Веснушки. Ты убиваешь меня.
Джон как будто собрался поцеловать каждую, касаясь их, словно это конфетки, языком. Когда он, наконец, мягко захватывает сосок, я стону, откидывая голову.
Его горячие губы смыкаются на плоти и ритмично потягивают. Кончиком языка он щелкает по набухшей вершинке, и это слишком много и одновременно недостаточно. Не отстраняя груди от его рта, я обхватываю мужчину руками за шею. Объезжаю его член, трахая его в одежде, как будто мы похотливые подростки на заднем сиденье.
С влажным хлопком Джон высвобождает мой сосок. Я дрожу и хочу, чтобы он вернулся.
– Прикоснись ко мне, – просит он, двигаясь губами по коже в направлении второй груди. – Пожалуйста, прикоснись ко мне.
У него твердый и гладкий живот. Я провожу от середины его пресса вниз. Он мычит, потому что рот занят мной. Нащупываю пуговицу на джинсах, и вскоре член у меня в руке, горячий, твердый и большой. Глажу шелковистый жар, большим пальцем проходясь по влажному кончику, и Джон дрожит.
– Ох, блядь. Блядь. Еще, Стелла. Хочу еще.
Его рот находит мой. Больше никаких разговоров, только нежный шепот желания и согласия, нуждающееся хныканье, стоны с просьбой о большем. Мы целуемся беспорядочно, исступленно, влажно, глубоко. Смешиваем дыхание. Ласкаю его член, пока он щиплет мои соски, и это так горячо и приятно. Я вот-вот кончу, а он даже не прикоснулся к моему клитору.
– Джон… – пронзительно кричу, раскачиваясь на нем.
– Я знаю, – хрипит он, – знаю.
Я чувствую, как поднимается оргазм, горячий, холодный, заставляя меня дрожать. На краю пропасти тело натянуто, словно струна.
Громкое жужжание прорезает воздух. От этого звука мы вздрагиваем. Следом раздается еще одно жужжание.
Я утыкаюсь лбом в его лоб.
– Кто это?
– Дерьмо. – Джон сглатывает, касаясь губами моего рта. – Игнорируй.
Кто-то начинает колотить в дверь.
– Эй! – орет глубокий мужской голос. – Натяни штаны на задницу и открой дверь.
Тяжело дыша, мы поворачиваем головы к упомянутой двери.
Руки Джона все еще лежат на моей груди, и я чувствую, как он напрягается прежде, чем скользнуть ими к моим бедрам.
– Гребаные кайфоломы.
Я хрипло смеюсь и падаю на его обнаженную грудь. У меня все еще кружится голова и перехватывает дыхание. Джон прижимается губами к моей макушке.
– Это парни, – произносит он в мои влажные волосы. – Они сами себя пригласили на ужин. Я забыл.
– Догадываюсь, почему, – бубню я, и наступает очередь для его слабого смешка.
– Ебать, – рычит Джон, долго и болезненно. Но ощущение такое, что теперь это случится не скоро. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо. – В попытке успокоиться он медленно дышит носом.
Я сочувствую. Но слишком возбуждена, моя киска пульсирует, влажная и оставленная неудовлетворенной. Содрогаюсь всем телом, и Джон бросает на меня укоризненный взгляд, чуть крепче пальцами сжимая мои бедра.
– Не двигайся, – предупреждает он, – или я трахну тебя, пока они будут слушать.
– Это должно было стать угрозой? – спрашиваю, разглядывая симпатичный маленький диск его затвердевшего соска. Появляется желание нежно прикусить его, а потом зализать болезненные ощущения. – Потому что я совсем не против ее исполнения.
Но, несмотря на мою браваду и его страдальческий стон, я отстраняюсь от Джона. Черт возьми, его член выглядит хорошо, такой толстый и потемневший от возбуждения. Он дергается в мою сторону, как будто зовет назад. И я испытываю искушение. Очень сильное искушение.
Дверь снова жужжит с неумолимой настойчивостью.
– Сейчас я, сейчас, – выкрикивает Джон слегка охрипшим голосом.
– Не в том смысле, на который я надеялась, – бормочу я.
Он издает слабый смешок, проводя рукой по волосам. Пот стекает по его упругой груди и животу.
– Посмейся над этим, хохотунья.
– Выбор невелик: смеяться или убить твоих друзей. – Сражаюсь с лифчиком. Я тоже вспотела, а груди набухли и стали чувствительными. Схватив футболку, натягиваю ее через голову и встаю. – Я открою дверь. Ты исправишь… – машу рукой в направлении его упорно твердеющего члена, – все это.
– Думаю, что сломаю его, если попытаюсь спрятать прямо сейчас, – ворчит он, прежде чем встать и подтянуть джинсы. Кривая улыбка касается его губ. – Прости меня, Кнопка. Я все тебе компенсирую. – Он дарит мне нежный поцелуй, а затем бежит в сторону ванной.
Глава 16
СТЕЛЛА
Оставшись одна в гостиной Джона, провожу руками по волосам и поправляю футболку. Я точно выгляжу потрепанной. Губы чувствительные и наверняка выглядят отекшими. Но это рокеры. Им не привыкать к занятиям сексом, поэтому мне нечего стыдиться. И вообще я раздражена тем, как грубо они нас прервали.
Изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, открываю дверь. Оно моментально испаряется, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с самым красивым мужчиной из тех, что когда-либо встречала. Он стоит на пороге, одетый в безупречный серый костюм, его иссиня-черные волосы блестят на свету, а взгляд аквамариновых глаз серьезен. Клянусь, от этого вида у меня слегка подкашиваются колени. Но не он заставляет меня ахнуть от восторга.
Другая пара великолепных голубых глаз буквально меня зачаровывает. Я сразу же немного влюбляюсь. Потому что младенец, уютно устроившийся в переноске на груди мужчины – это самый красивый ребенок из всех, что я видела. Малыш точно осведомлен об этом и дарит мне беззубую улыбку, потрясая пухлым кулачком.
– О, мой бог. У меня просто сердце замирает.
Выражение лица мужчины в костюме не меняется, но его взгляд лучится чем-то смахивающим на гордость, что тут же заставляет его выглядеть обычным человеком. В защитном жесте он кладет руку на живот ребенка. Привет моим яичникам. Я уже чувствую, как они воспламеняются, и у меня вырывается счастливый вздох.
– Такой эффект он производит на людей, – произносит мужчина сбоку.
Я его даже не заметила, что не слабо шокирует, потому что парень не настолько идеален, как тот с ребенком, но горяч, хотя и немного легкомысленный с виду. Этот мужчина из тех, к которым стекаются женщины, зная, что он будет обращаться с ними правильно, даже если разобьет сердце. В этом он очень похож на Джона.
Меня поражает узнавание. Это Уип Декстер, басист «Килл-Джон». Он одаривает меня дружеской, но при этом оценивающей улыбкой.
– Один взгляд в голубые глазки этого малыша, и женщины превращаются в лужицы.
Рядом со мной появляется одетый в футболку и выглядящий расстроенным Джон.
– Господи, ну хоть ты не влюбилась в лицо Скотти?
– Скотти? – тупо спрашиваю я.
– Он говорит обо мне, – произносит горячий папочка с идеальным акцентом под стать костюму.
Меня нанял этот мужчина? Конечно. Я узнаю голос. Скотти встречается со мной взглядом и приподнимает черную бровь. Он прекрасно знает, что я признаюсь в чувствах ребенку, но не собирается поправлять Джона. Пока я этому удивляюсь, мой сосед продолжает жаловаться.
– Серьезно, это очень неловко. Знаешь, он счастливо женат.
Раздражение прокатывается по моей спине. Я только что засовывала язык Джону в рот, а он думает, что влюбилась в Скотти? Конечно, мужчина великолепен и я вижу, что он может заставить насторожиться любого парня.
Поэтому фыркаю и закатываю глаза.
– О, ради бога, я говорила о ребенке. – Корчу рожицы воркующему малышу. – Правда? Ты симпатичный микрочувачок.
– Микрочувачок, – повторяет Уип с улыбкой, – мне нравится.
Джон вздыхает, хотя бы делая вид, что огорчен.
– Точно. Феликс. Не заметил его. Привет, малыш.
– Тебя отвлекла моя потрясающая внешность, не так ли? – шутит Скотти. – Мне часто такое говорят.
Джон показывает ему средний палец.
– Это его имя? – спрашиваю Скотти.
– Да, это мой сын, Феликс Тибериус Скотт.
Феликс поднимает кулачки, как будто говоря: «Уважай мою потрясность, женщина!»
Скотти дал сыну имя из «Стар Трек»? Я еще немного влюбляюсь в них обоих. Хотя на самом деле Скотти слишком холоден и слишком красив для большего, чем обычное любование. Что до его ребенка? Мне хочется укусить эти пухлые щечки.
– Он великолепен.
– Спасибо. – Брови снова надменно поднимаются. – Мисс?..
Закрадывается странное ощущение, что он в курсе, но спрашивает из вежливости.
Мы с Джоном отвечаем одновременно.
– Я…
– Она…
Нас прерывает Уип.
– Мэдди, правильно? – Он невинно улыбается мне. – Джакс рассказывал, что ужинает с соседкой Мэдди.
Мэдди? Кто такая нахрен Мэдди? Я застываю, лицо по ощущениям каменеет. Он «ужинал» с одной из соседок? Я лишь одна из многих?
– Э-э, нет, я…
Джон раздраженно фыркает.
– Это Стелла. Господи, думаю, это предельно ясно, черт возьми, что она не Мэдди, мудила.
Ладно, это больно. Не могу притворяться, что это не так. Стреляю взглядом в Джона, когда он впускает внутрь Скотти и Уипа, но не говорю ни слова, потому что Скотти поворачивается и пришпиливает меня к месту своим таинственным напряженным взглядом.
– Наконец мы встретились, мисс Грей.
Вот дерьмо. Предполагалось, что я не буду вступать в контакт с Джоном. И вот она я. В близком личном контакте. Открываю рот и обнаруживаю, что голос пропал.
– Ты серьезно приказал ей не разговаривать со мной? – спрашивает Джон, вот так просто сдавая меня с потрохами.
Скотти бросает на него мимолетный взгляд, и Феликс пускает пузыри из слюны.
– Да, я Стелла Грей. Знаю, что вы говорили не контактировать с Джоном, но…
– Да-а, – тягуче произносит Джон, – этот план вылетел в окно, когда она украла мое мороженое.
Поворачиваюсь к Джону, которого теперь можно считать трупом.
– Эй! Ты наложил свои лапы на мое мятное мороженое с крошкой. Я просто забрала его назад. – Каждое слово подчеркиваю тычком в его ребра.
Джон с визгом отскакивает назад.
– Господи, перестань колоть меня пальцем. И мы оба знаем, что это неправда, Стелла-Кнопка. Нужно ли мне упоминать о том, что…
– Еще одно слово, и я укушу тебя, как бешеный хорек.
Джон секунду смотрит на меня, а потом разражается хохотом – полноценным, от которого трясутся плечи и наворачиваются слезы на глаза.
Я раздраженно выдыхаю.
– Я серьезно. Бойся моего гнева, рокер.
Это веселит его еще больше.
– Прекрати, – хрипит он со смехом, – у меня болит живот.
– Ослиная задница, – бормочу я, отчего он сгибается пополам.
Воркование ребенка заставляет меня остановиться, и я осознаю, что у нас имеются зрители, о которых я напрочь забыла. Жар заливает мое лицо и покалывает кожу. Вот дерьмище. Подавленная, толкаю локтем Джона, и медленно поворачиваюсь лицом к Скотти и Уипу.
Уип широко и довольно ухмыляется и, к моему ужасу, записывает смех Джона.
– Извини, – говорит он мне, – но это надо было сохранить для потомков.
Понятия не имею, почему настолько важен вид расслабленного Джона, но я слишком сосредоточена на Скотти, чтобы заботиться об этом.
– Простите, – оправдываюсь перед работодателем, – на самом деле я не имела это в виду.
Скотти лишь приподнимает темные брови.
– Это был бы позор, мисс Грей. Если кому-то и суждено быть убитым женщиной, подражающей бешеному хорьку, так это Джаксу.
Боже, я действительно упомянула бешеного хорька. Мне хочется убежать и спрятаться.
Наконец Джон приходит в чувство.
– Эй, – оскорбленно произносит он, – что я сделал?
– Тебе распечатать список? – невозмутимо бормочет Скотти и поворачивается ко мне. – Будьте уверены, мисс Грей, я намеревался удержать вас от любых раздражителей, и совершенно не собирался удержать вас от Джакса.
– Она зовет его Джоном, – встревает Уип, все еще до странного счастливый.
– Это мое имя. – Джон щелкает Уипа по уху, а потом отодвигается так, чтобы тот не достал, когда тянется, чтобы треснуть его по голове. А потом Джон округляет глаза на Скотти. – А вы, мистер Предатель, продолжайте в том же духе, и я расскажу Софи, что купленная тобой коляска не одобрена «Руководством для родителей».
Малыш Феликс издает возмущенный крик.
Скотти бледнеет, надменно наморщив лоб.
– Абсолютная ложь. Ты бы так низко не опустился.
– А ты испытай меня, – фыркает Джон, вздергивая подбородок. – Достаточно того, что ты пытался выбить мою дверь.
– Так мы вас прервали? – хмыкает Уип. Похоже, ему нравится эта мысль.
Он получает еще один щелчок по уху. И только собирается что-то сказать, когда дверь лифта открывается, и из него выходит занятая спором парочка.
– Улыбка водителю «Убера» и пожелание ей хорошего вечера совершенно не значат, что я за ней приударил, – произносит высокий блондин, явно Рай Петерсон. Достаточно лишь вида на совершенные мужские руки, чтобы узнать его. На «Тамблере» есть блог, посвященный рукам Рая Петерсона.
Женщина рядом с ним – это Бренна. Точно так же, как и в ночь вечеринки, ее волосы завязаны в высокий гладкий хвост, свисающий на плечо.
– Факт, что ты взял ее номер, свидетельствует о том, что ты абсолютный лжец.
Он раздраженно поднимает руки.
– А что мне было делать? Швырнуть им в нее? А потом во всем соцсетях я буду светиться как мудак Рай, который грубо повел себя с женщиной. И ты это знаешь. – Он наклоняется, нарушая ее личное пространство. – В смысле, разве ты не мой пиар-менеджер?
Бренна окидывает его холодным взглядом.
– Как твой пиар-менеджер, я рекомендую тебе держать член в штанах.
Он мрачно улыбется.
– Звучит так, словно ты ревнуешь меня, Ягодка.
– Ягодка? – повторяет Уип, разрыва тишину. – Ты дал ей кличку?
Оба застывают, Бренна покрывается малиново-розовым оттенком. Я сочувствую. Это отстой, как легко мы, рыжие, краснеем.
Феликс воркует в тишине. Бренна разглаживает юбку и направляется к нам, стуча каблуками по мрамору.
– Феликс Тиберий, дружище. – Она поднимает его маленький кулачок и хлопает им по своей ладони.
Джон отступает от двери.
– Не могли бы мы перенести все драмы внутрь?
– Никаких драм, – убеждает Бренна. – Просто переговариваюсь с кое-чьей большой головой.
– О какой голове ты говоришь? – интересуется Рай со сценической улыбкой. – Потому что у меня две головы, и обе большие.
– Я этого не слышала, – напевает Бренна, когда все протискиваются в пентхаус.
– Где Софи? – спрашивает Джон, прерывая протесты Рая.
– На встрече со своей мамой. – Скотти направляется к буфету Бидермайера, служащего баром. – Просила извиниться.
Прежде чем Джон успевает закрыть дверь, лифт снова коротко звенит, и из него выходит красивая женщина с серебристо-голубыми волосами. Он выглядит как модель пин-ап из сороковых, но одета в голубой комбинезон и красные чаксы, и держит большой жестяной пищевой контейнер.
– Свобода! – выкрикивает она с выражением в стиле «Храброго сердца», высоко вскидывая руку в победном жесте.
Глядя на то, как Скотти с Феликсом пялятся на нее, догадываюсь, что это Софи.
Джон приветственно целует ее в щеку.
– Слава богу. Не хочу иметь дело со Скотти, раздраженным твоим отсутствием поблизости.
Скотти хмыкает.
– За такое ради тебя я останусь угрюмым говнюком. – Но Софи он улыбается. – Дорогая, твои мужчины соскучились по тебе. – Феликс согласно кричит.
– Мои красивые мальчики, – воркует Софи, осыпая их нежными поцелуями.
Ни один мужчина, кажется, ни в малейшей степени не возражает. На самом деле, они оба мурлыкают от ее внимания. Она поворачивается к Джону.
– Знаю, что у тебя накрыт ужин, поэтому принесла на десерт немного бибинки17. – Она резко прерывается, округляя глаза от какого-то внутреннего шока. – Черт возьми, я становлюсь своей матерью. Быстро, кто-нибудь, возьмите эту чертову еду и проведите сеанс экзорцизма!
Джон хихикает.
– Слишком поздно, ущерб уже нанесен.
– О, заткни свой злой рот. – Она шлепает его по руке, а потом с улыбкой поворачивается ко мне. – Привет, я Софи. Слышала о тебе много хорошего.
– Правда? – выходит неприятным писком.
– О, да. Габриэль говорит, что ты сводишь Джона с ума. – Она практически светится. – Что, между прочим, потрясающе.
– Дорогая, – мягко прерывает Скотти, – оставь Джакса в покое. У него случится припадок, и мы никогда не доберемся до еды.
– Осторожно, Стеллс, – бормочет Джон, – я на грани припадка.
– По крайней мере я узнала, что свожу тебя с ума.
– Ты знала это, Кнопка.
– Это правда.
Он закрывает дверь, а я подхожу к нему ближе.
– Кто такая Мэдди?
От чрезвычайно любящего выражения его глаз мне хочется кричать. Тем более что он явно в курсе моей ревности.
– Мэдди, моя дорогая милая Стелла, наша семидесятичетырехлетняя соседка, которая любезно время от времени, когда мне становится одиноко, впускает меня в свой дом.
Секунду я смотрю на него, словно застигнутый врасплох олень, а потом обмякаю всем телом.
– Ох.
Он чертовски самодоволен и имеет на это полное право.
– Кстати, этот твой ревнивый негромкий рык мне вроде как нравится.
– Я не рычала. – Морщу нос, когда он смотрит на меня. Ладно, я могла рыкнуть. – Мэдди – это миссис Голдман?
Как ее имя? Мэделин? Наверное, да. Но все равно не получается представить ее как Мэдди.
Джон утвердительно кивает.
– Ты с ней знакома?
– Мы обедали вместе. Она пыталась свести нас с тобой.
– Правда? – довольно протягивает он. – Тогда это лишь доказывает, что у нее потрясающий вкус.
– Не задирай нос, Джон, а то споткнешься.
Улыбаясь, он касается моего сморщенного носа.
– Я говорил о ее вкусе в отношении тебя.
Ого. Он собирается убить меня своим обаянием. Меня обнаружат лужицей похоти, в которой будут плавать лишь мои трусики.
– Эй, – зовет нас Рай, – хватит строить друг другу глазки, давайте готовить. Я голоден.
Джон улыбается.
– Урок первый касаемо моих ребят – Рай жопоголовый.
– Я это слышал!
– Я на то и рассчитывал! – качая головой и негромко смеясь, Джон берет меня за руку и ведет в кухню.
И вот тогда я полностью осознаю, что собираюсь ужинать с тремя четвертями частей группы «Килл-Джон». Что еще важнее, с самыми близкими друзьями Джона. Поэтому я неожиданно начинаю нервничать.
ДЖОН
Стелла в шаге от того, чтобы познакомиться с большей частью моей семьи. Настоящей семьи. У меня есть родители, бабушки с дедушками, тети и дяди. Никто из них не хочет меня знать. Я обуза. Во-первых, потому что рокер. Во-вторых, из-за публичного освещения моих психологических проблем. Для них приличия превыше всего. Нельзя кружить по сцене, исполняя песни о трахе. И уж точно недопустимо пытаться принародно лишить себя жизни. Видимо, подобное дерьмо следует делать за закрытыми дверями в ожидании того, что родные должным образом это прикроют.
Мои семья гордится голубизной своей крови и ожидает соответствующего поведения от каждого ее члена. Я нахожу в этом особую иронию, учитывая, что познакомился с королевой Англии, зависая с обоими принцами. Да и в целом более осведомлен об устроенных королевским дворцом мероприятиях, чем любой из моих достопочтенных родственников. Может, именно в этом и проблема: я преуспел в свое время.
Как бы там ни было, за исключением Киллиана и Либби, все люди, которых я искренне люблю, сейчас здесь. Как и Стелла. Несмотря на то, что нас прервали, и мой член не стал счастливее этого, а яйца адски болят, я рад, что она знакомится с моими друзьями.
Рай приземляется на диван.
– Не чувствую запаха еды.
– Я забыл приготовить, – признаюсь, поморщившись. Я забывчив и это выводит людей из себя.
Уип хлопает меня по плечу и сжимает его.
– Тебе было чем заняться. – Он кивает на Стеллу. – Я понял, мужик.
Я даже не могу притвориться, что меня отвлекла не Стелла. Но то, что ее лицо приобретает оттенок розовой сладкой ваты, вынуждает толкнуть локтем Уипа в живот.
– Прекрати.
Тот со смехом принимает удар и направляется в кухню. За ним следуют Бренна с Софи, и все трое начинают рыться в холодильнике. Результатом поисков становятся две целые курицы, которые я купил, чтобы зажарить.
– Давайте начнем готовить, – предлагает Уип, поворачиваясь к духовке.
Софи со Скотти присматривают за Феликсом, пока все остальные готовят. Мы со Стеллой стоим у раковины и чистим картошку, время от времени касаясь друг друга руками. Каждый раз, когда это происходит, мы скользим взглядом друг по другу, и Стелла застенчиво улыбается. А мне хочется поцеловать ее. Каждый раз.
Я так сильно отзываюсь на эту девушку, что это не смешно. И я сражен. Сам не могу в это поверить. Только теперь, когда я знаю, какая она на вкус, как ощущается под моими руками, стало хуже. Она – моя новая любимая песня, хочу проигрывать ее снова и снова.
Когда подготовка закончена, я беру на себя основную часть приготовления пищи, главным образом потому, что лучший в этом деле. Стелла смеется, когда Рай и Уип рассказывают дорожные байки. И поскольку они придурки, большинство историй вращаются вокруг моих самых неловких моментов.
– Как насчет первого интервью для «Роллинг Стоун»? – услужливо перебивает Бренна.
– О, ради всего святого, – вскидываю руку, признавая поражение.
Взгляд Стеллы блуждает вокруг кухонного островка, подмечая дьявольские улыбки присутствующих.
– Что произошло? – Она точно наслаждается моей болью. Маленькая предательница.
Начиная повествование, Бренна практически впадает в экстаз.
– Это было первое интервью «Килл-Джон» для «Роллинг Стоун». Эх, вот были времена, да?
Стелла кивает, в восторге от предвкушения.
– Джакс все время флиртовал с репортершей, – вставляет Уип, нарезая розмарин. – На самом деле это было отвратительно.
– Только потому, что она игнорировала тебя, – чувствую себя обязанным сказать.
Не прерываясь, он посылает меня и продолжает:
– Мы заканчиваем, и мистер Делец подкрадывается, чтобы взять ее номер.
С горящим лицом качаю головой.
Стелла широко распахивает свои глаза глубокого синего цвета.
– Его отшили?
– Приятно осознавать, что ты находишь это шокирующим, Кнопка, – замечаю с нейтральным выражением лица, – но нет.
– Нет, – соглашается Уип со сдавленным смешком, – не совсем.
Рай широко улыбается, и его глаза превращаются в небольшие голубые треугольники.
– Он стоял весь из себя «итак, детка», когда внезапно начал качаться и крутить головой по сторонам с таким странным выражением лица…
В этот момент все корчат рожицы: губы сжаты, ноздри раздуваются, как будто что-то унюхали и, глядя на это, Стелла смеется. Все смеются. Только я кривлюсь, вспоминая.
Рай все еще хохочет, когда говорит:
– И мы такие типа: «Какого хера это было, чувак?» Но Джакс делает вид, что ничего не произошло и снова пытается заговорить с ней.
– И снова начинает раскачиваться, – произносит Бренна, четко меня копируя.
– Гребаный ад, – бормочу я, до сих пор ощущая под кожей отголоски того давнего смущения.
– Так что произошло? – спрашивает Стелла, глядя то на меня, то на моих друзей.
Я не успеваю ответить. Уип опережает меня.
– Он в последний раз открывает рот, чтобы заговорить, когда внезапно начинает плеваться и кашлять, и просто, на хрен, демонстрировать рвотные позывы.
Рай чуть не плачет от смеха.
– Репортерша отступает, выглядя на самом деле разочарованной тем, что снизошла до общения с этим чудилой, но спрашивает, в порядке ли он. – Рай вытирает глаза. – А Джакс говорит…
Мои друзья-предатели выкрикивают в один голос:
– Я… проглотил… насекомое.
Все смеются. Я тоже, пусть и с неохотой. Это был провал, но смешной.
– Гребаный комар достал меня. Преследовал все интервью.
Хихикая, Стелла кладет руку мне на плечо, на лице сияет улыбка, хотя ясно, что она изо всех сил старается держать себя в руках.
