Текст книги "Неудержимый мужчина (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Поэтому на вопрос Джоуи, я улыбнулась, глядя в его голубые глаза и ответила:

– Да.

Он посмотрел на своего брата, Рекс смотрел на него, потом они оба перевели взгляд на меня.

Затем Рекс спросил:

– Ты делаешь торты, как «Король кондитеров»? («Король кондитеров» Cake Boss – американский телевизионный сериал, который транслируется в сети кабельного телевидения TLC. Шоу следует за работами Carlo's Bake Shop, семейного бизнеса в Хобокене, штат Нью-Джерси, которым управляют братья и сестры Бадди Валастро, Лиза Валастро, Маддалена Кастано, Грейс Фаугно и Мэри Скарроне. – прим. пер.)

Я отрицательно покачала головой и вернулась к сахарному узору, объясняя:

– Мой магазинчик маленький, мне помогают только две девушки с выпечкой и украшением, я не корчу из себя великого кондитера, не делаю каких-то супер экстравагантных тортов, а всего лишь стремлюсь сделать каждый торт, который выпекаю, красивым.

– Торты не должны быть красивыми, они должными быть вкусными, – сообщил Джоуи в тот момент, когда его отец поднимался к нам по ступенькам.

Я перевела взгляд от Брока к сыну, потом ответила:

– Для того, чтобы украсить торт, нужно положить на него побольше глазури, это значит, что торт будет с глазурью, и человек, пробующий его, съест больше глазури, согласна, что торты вкусные на вкус, но украшенные торты, декорированные большим количеством крема и глазури, на вкус еще вкуснее.

Брок положил руки на грудь Джоуи, игриво прижав его к своего торсу, пробормотав:

– Не поспоришь с этим, Джоуи.

– Неа, – согласился Джоуи, глядя на торт голодными глазами, я поняла, что хорошо проделала свою работу, все объяснив, тем самым расширив его горизонты.

В этот момент раздался стук в дверь. Я посмотрела на Брока, он нахмурился, повернув голову в направлении входной двери, отпустил своего сына и пошел вниз. Я вернулась к сахарному узору.

– Морковный торт мой любимый, – поделился Рекс, не скрывая своего предвкушения, отчего я усмехнулась.

Я уже поняла, потому что это был любимый торт его отца. Вот почему именно этот торт я испекла сегодня, и он стоял на столешнице.

– Хорошо, – пробормотала я.

– Какого хрена? – Услышала я рычание Брока, приподняла голову, мальчики тоже вытянули шеи, чтобы увидеть кто пришел.

– Мило, – услышала я женский голос, который продолжал: – Мне нужно забрать мальчиков пораньше. Можешь собрать их вещи? Я подожду в машине.

– Еще раз, – сказал Брок.

– Мне нужно забрать мальчиков пораньше, – повторила она. – Я подожду их в машине. Скажи им, чтобы поторопились.

– Оливия, ты не заберешь их до пяти, – заявил Брок натянутым, как струна, голосом, а мой мозг отказывался верить, что на пороге квартиры Брока стояла его бывшая жена и разговаривала, как сука, хотя я подозревала, что она ею и была, судя по тому, что узнала от Брока (и Фейн, Лауры и Джилл), я напряглась, когда точно поняла, что это она, заметив насколько одеревенели мальчики, уставившись на дверь, сидя на барных стульях.

– Я знаю, Слим, но сегодня мне нужно забрать их пораньше, – возразила она.

– Если тебе нужно забрать их пораньше, ты заранее предупреждаешь меня об этом, мы обсуждаем этот вопрос и строим с ними планы. И ты не заявляешься к моей двери и не указываешь, чтобы я собрал их вещи.

– О, ради всего святого! – сорвалась она. – Об этом даже не стоит говорить. Почему ты раздуваешь из мухи слона? Осталось всего два часа. Пусть соберут свои вещи, я буду ждать их в машине.

– Женщина, я забираю их всего четыре дня в месяц, два часа минус – для меня это много.

Ответил Брок с опасным рокотом в голосе.

– Вот видишь, ты придаешь этому слишком большое значение, – ответила она.

– Они не успели поесть, – сказал ей Брок.

– Дейд позже отвезет их поесть гамбургеры или что-нибудь еще, – ответила она.

– Нет, Дейд не отвезет. У нас есть планы на ужин. Ты вернешься через два часа или я заброшу их к тебе домой в пять или в другое время, которое ты назовешь.

– Ты можешь перенести свои планы на следующий раз. Я уже приехала и спешила изо всех сил, чтобы забрать их, и у меня нет времени припираться с тобой.

– Ты спешила изо всех сил, чтобы забрать мальчиков? – Спросил Брок, его опасный рокот в голосе становился все опаснее.

– Господи, Слим, просто скажи им, чтобы они собирались.

– Хорошо, ты не слышишь, что я говорю, так вот послушай – у нас есть планы. Торт уже испечен, и мальчики с нетерпением хотят съесть его. Они съедят его, и я отвезу их к тебе, или ты заедешь за ними в пять часов, когда придет их время возвращаться домой.

– Торт испечен?!

Ой-ой.

Брок не ответил на ее вопрос. Вместо этого он заявил:

– Уходи, я привезу парней в семь.

– Какой торт испечен? – спросила она. – Ты испек торт? – Недоверчиво переспросила она.

Очевидно, не Рекс, не Джоуи не рассказывали обо мне.

Я оглянулась на детей Брока и в этот же момент они медленно повернули ко мне головы.

По их глазам я увидела, что они напуганы.

О, боже.

– Оливия, Господи, постой, – прорычал Брок.

О, боже!

– Какой торт, Слим? – спросила она, поднимая голос и переходя на крик. – Какой торт?

Затем наступила минута молчания, Брок пробормотал «Бл*дь», я перевела взгляд на гостиную за полсекунды до того, как внизу лестницы на кухню появилась женщина.

И один взгляд на нее, меня словно ножом полоснуло.

Она была прекрасна. Совершенна с ног до головы, если это самое лучшее определение прекрасного.

Переливающиеся, ухоженные, длинные светлые волосы. Сказочная фигура. Идеально симметричные черты лица. Интригующей формы глаза. Скулы, за которые можно умереть. Высокие и тонкие. На ней был приталенный, стильный свитер, джинсы за двести долларов, сапоги за семьсот долларов и сумочка за полторы тысячи долларов.

И у нее были необычайно красивые руки с идеальным красным маникюром.

Она выглядела так, будто сошла со страниц журнала селебрити.

И она была бывшей женой Брока.

Ее поразительные, сердитые, наполненные ненавистью глаза устремились на меня, и она требовательно спросила:

– Кто ты?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в моем видении появился Брок, который меня опередил:

– Это Тесс, Оливия, и серьезно, это перебор, – прорычал он.

– Тесс? – спросила она, не отрывая от меня своего взгляда, а потом посмотрела на Брока, – Тесс?!

– Может ты сделаешь мне одолжение и выйдешь на улицу продолжить свою истерику вместо того, чтобы выплескивать все перед детьми и моей женщиной.

Ой, не нужно, неправильно, совсем неправильный ответ.

Я поняла это, когда она прошипела:

– Твоей женщины?!

– Господи, Оливия, мы можем, бл*дь, выйти на улицу? – Спросил Брок.

– Нет, мы, черт побери, не можем! – Взвизгнула она.

И тут я не выдержала.

– Ладно, мальчики, – тихо сказала я, положив свой кондитерский мешок, – сделайте мне одолжение, возьмите пальто. Давай прогуляемся по кварталу.

– Не смей никуда уводить моих детей, – набросилась на меня Оливия, подняв руку, она видно хотела ударить меня по руке.

– Уводи их, Тесс, – прорычал Брок.

– Вставайте, мальчики, пойдем, – прошептала я, но они видно, словно приклеились к стульям.

– Не смей покидать этот дом с моими детьми! – крикнула Оливия.

– Давай, Тесс, – рявкнул Брок.

– Ребята, – позвала я, обходя барную стойку, – подъем. Пошли.

– У тебя будут огромные проблемы, если эта женщина выведет моих сыновей из дома, – пригрозила Оливия Броку.

– Ты ворвалась в мой дом без приглашения, у нас уже огромные проблемы, Оливия, – ответил Брок.

– Что происходит? – Услышала я, Оливия и Брок оба повернули головы к двери, я попыталась вспомнить, потому что голос смутно казался мне знакомым, но так и не смогла, пока Джоуи не прошептал:

– Дедушка.

Господи, старик Лукас все время появлялся в самое интересное время.

– Что происходит, Коб, я приехала, чтобы забрать своих детей, а Слим не отпускает их, —сообщила Оливия своему бывшему тестю, скрестив руки на груди, выставив вперед ногу.

– Ну, не ожидал, – ответил Коб, которого мы по-прежнему не видели. – Должно быть, я что-то перепутал. Мне казалось, ты забираешь мальчиков в пять, поэтому зашел повидаться с внуками. Неужели я не заметил, как пролетели два часа?

Я увидела, как Рекс кинул косой взгляд на своего брата, Джоуи слегка улыбнулся, затем они оба, наконец, спрыгнули с барных стульев и помчались вниз по лестнице.

– Привет, дедушка! – Услышала я крик Джоуи.

– Привет, дедуля! – крикнул Рекс за ним.

– Джоуи, Рекс, обнимите своего деда, – приказал Коб.

Оливия внимательно прислушивалась, мы по-прежнему их не видели. Брок нахмурившись смотрел на свои ботинки.

– Тесс испекла нам торт! – Услышала я взволнованный голос Рекса. – Морковный. Любимый мой и папин!

– И мой любимый, парень, – добавил Коб. – У кого-то день рождения?

– Нет, – ответил Джоуи. – Она делает это все время. Мы ели кексы в прошлый раз, когда навещали отца. Она зарабатывает на жизнь, выпекая торты.

– Она зарабатывает, выпекая торты, – презрительно прошептала Оливия, и я почувствовала, как выпрямила спину, но заметила, как голова Брока дернулась, и он повернулся лицом, злобно взглянув на свою бывшую жену, отчего я, хотя взгляд относился не ко мне, вздрогнула.

– Ты бы видел, как она его украшает, дедуля, – сказал Рекс. – Она делает это так быстро, что не видно, как двигаются ее руки. Это как те люди по телевизору.

Их слова заставили меня почувствовать себя намного лучше, и когда я говорю намного лучше, имею в виду, что я гордилась собой, испытывая, настоящее самодовольство, но нацепив на лицо довольную улыбку, я уперлась взглядом в пол.

– Я должен это увидеть, – пробормотал Коб.

– Ты должен поторопиться, она почти закончила, – сказал Рекс.

– Хорошо, мы с внуками посмотрим, как Тесс будет украшать торт, а вы двое выходите на парковку и заканчиваете свой разговор, – предложил Коб. – По-моему хороший план?

Я перевела взгляд с пола в гостиную, Оливия смотрела на Коба, затем перевела глаза на Брока, а затем она посмотрела на меня, стреляя кинжалами.

Потом она опять посмотрела на Брока, и на меня, сказав:

– Почему-то я не удивлена, что ты выпекаешь торты?

– Может потому, что у нее имеется настоящее женское тело, которым наслаждается настоящий мужчина, – пауза, а затем последний убийственный выстрел, – наслаждается часто, а не телом, состоящим из углов и костей, краткая новость специально для тебя, Оливия, тело, в котором нет ничего хорошего? – спросил Брок, она с ненавистью взглянула на него, и было ясно по его взгляду и настроению, которое повисло в комнате, что затыкаться он не собирался. – Тебе тоже следует посмотреть, как Тесс украшает торт, может тебе станет интересно, понаблюдать, как имеющие талант люди делают подобные вещи, что вообще не присуще тебе. – Он уже и так совершил убийственный выстрел, но этим он окончательно воткнул в нее нож. Но он все равно не закончил: – Я специально передам детям пару кусочков для тебя домой. Попробовав его, ты может поймешь, что жизнь может быть сладкой, а не горькой. А когда его попробует Дейд, то может он вспомнит, что есть женщины, которые заботятся о своем мужчине, а не тратят всю свою энергию, высасывая ему мозги.

– Слим, – мягко произнес Коб, появившись в поле моего зрения, поднимаясь по лестнице, с нежностью глядя на сына, но несмотря на его любящий взгляд, он явно давал понять Броку, что все поняли его точку зрения и этого вполне достаточно, пришло время двигаться дальше. Когда его глаза остановились на мне, он мягко сказал:

– Привет, Тесс. Приятно тебя снова увидеть.

– Привет, – также тихо ответила я.

– Дети должны быть у меня дома в пять. – Услышала я, как Оливия прошипела Броку.

– Я привезу их в семь, чтобы папа мог насладиться общением с ними.

Я отошла за стойку, но взглянула на гостиную, когда Коб и парни расселись у барной стойки, и в данную минуту я заметила гримасу на ее лице, и как она воротила нос, когда смотрела на Брока.

Элли была права. У нее все время была гримаса на лице, и после первоначального впечатления ее внешности, ее слов, отношения к детям, Броку и ко мне, ненависти и злости, она показалась мне уже не такой красивой, как первоначально.

– Хорошо, – выплюнула она и гордо пошла к двери.

Я взяла кондитерский мешок и вернулась к украшению торта, прислушиваясь к звукам вокруг.

Поэтому услышала, как Брок тихо сквозь зубы произнес:

– Остынь, и подумай об этом, Оливия. Сделаешь подобное дерьмо еще раз, я имею в виду, что ты здесь устроила – с шоу на два часа раньше и все такое, выплескивая свое дерьмо перед моими детьми и моей женщиной, предупреждаю тебя, я приму меры.

– Пошел нах*й, Слим, – прошипела она в ответ.

– О, Боже! – пробормотал Брок.

Я мельком глянула на Коба, он сжал губы, подбородок напрягся, и смотрел он на столешницу.

Должно быть почувствовав мой взгляд, он поднял голову, встретившись со мной глазами, его черты разгладились, и он улыбнулся, но глаза все равно остались напряженными, сердитыми, затем он протянул руку и положил на голову Рекса, прижав его к себе.

– Это большой торт, парень, такой большой, что подумываю уговорить Тесс разрешить мне остаться, чтобы я мог стрельнуть кусочек, – сказал Коб Рексу.

– Я не знаю, каждый собирался съесть по четвертинки, – сказал Рекс и ухмыльнулся ему.

Вернулся Брок, подошел к концу стойки бара и посмотрел на сыновей.

– Вы в порядке? – спросил он.

Джоуи пожал плечами, пристально смотря на торт, поэтому я вернулась к украшению, хотя поняла, что его взгляд означал большое, толстое, волосатое «нет» на вопрос отца.

– Да, папа, – пробормотал Рекс.

– Точно, – недоверчиво прошептал Брок, но не стал уточнять. – Тесс?

– Со мной все хорошо, дорогой, – сказала я в торт, а затем спросила: – Хочешь, я принесу тебе пиво?

– Я достану, – он остановился на пути к холодильнику, – папа?

– Будет неплохо, Слим.

– Парни? – крикнул Брок, продолжая двигаться к холодильнику.

– Мы можем выпить пиво? – Спросил Джоуи.

Я посмотрела на него, он наблюдал за Броком, засунувшим голову в холодильник, и увидела, как он улыбнулся, когда отец бросил ему газировку, сказав:

– Хорошо, я выпью газировку.

– И я тоже, – вмешался Рекс.

Я вернулась к узору.

– Ничего себе, Тесс, мальчики не врали. Твои руки летают с такой скоростью, что уследить невозможно, – отметил Коб.

– Тренировка, – пробормотала я.

– Я вижу, – буркнул Коб, а потом сказал нечто такое, отчего теплый фонтанирующий поток наполнил мой живот и руки замерли на середине спринцевания. – Может быть, он мой сын, но долгое время общался с мужчинами. Женщина, которая выглядит такой красивой босиком на кухне, в футболке и очках, без макияжа, с распущенными волосами, собранными в хвост, украшающая торт, от одного вида которого твой рот наполняется слюной, прекрасна, ну, – я подняла глаза на него, и он мягко улыбнулся мне, – не знаю ни одного настоящего мужчины, а я повидал их много за свои шестьдесят восемь лет, который бы не хотел иметь такую женщину на своей кухне.

Ему не нужно было успокаивать меня после встречи с ОЛевией.

Но это все равно было приятно.

– Спасибо, Коб, – прошептала я.

– Не благодари меня за правду, милая, – прошептал он в ответ.

Брок оказался рядом со мной, прижав меня спиной к своей груди, с грохотом поставив бутылку пива на столешницу, и с улыбкой сказал:

– Па, перестань флиртовать с моей женщиной.

Отчего Рекс и Джоуи хихикнули, прикрыв рот ладонью, а Коб пробормотал:

– Я стараюсь, Слим, но очень трудно сдерживаться.

– Господи, – пробормотал Брок, и я почувствовала, как он глотнул пива.

Я вернулась к своему узору, но украшала теперь торт с улыбкой.

* * *

– Вот, держи, Коб, – произнесла я, подавая отцу Брока новую бутылку пива.

Ужин (и торт) был съеден с дедушкой (и папой), Брок поехал отвозить детей в дом ОЛевии и ее мужа Дейда, а я зависла с его отцом дома у Брока.

Почему Коб все еще находился у него в доме, я не могла сказать. Я же все еще была дома у Брока, потому что оставалась на ночь.

Я свернулась калачиком на диване напротив него с мятным чаем и старалась не столь открыто изучать старика, пока он смотрел на огонь в камине.

Когда тишина затянулась, мы молча потягивали наши напитки, и взгляд Коба перешел от огня в темноту комнаты, я прошептала:

– Эй, – он посмотрел на меня. – Все в порядке? – Спокойно спросила я.

Коб не стал ходить вокруг да около, а выложил свои мысли

– Когда он познакомился с ней, я испытал радость, – сказал он, и я уставилась на него. – Мы не были близки, до сих пор не близки, но я был рядом. Внешность напоминала сладкий сахар, – пробормотал он, а затем продолжил: – а вышел сахарин.

О, боже.

Он говорил об ОЛевии.

Его глаза становились все напряженнее, когда он мягко сказал:

– Не мое это дело, я лишился этой роли, небось ты знаешь об этом, но я скажу в любом случае, надеюсь, ты понимаешь, что я говорю тебе из лучших побуждений по отношению к моему сыну, но ты, как Оливия, ты радуешь глаз, как Оливия, ты сахар сладкий, но ты должна мне пообещать, Тесс, что где-то под глазурью, – он кивнул подбородком в мою сторону, – на вкус сладкая.

Я почувствовала, как мое сердце таяло от вопроса мужчины, который боролся с такой болезнью, болью и скорой возможной смертью, но все же хотел выяснить будет ли у его сына со мной что-то хорошее в его жизни, поэтому я прошептала:

– Я то, что вы видите перед собой, Коб, я обещаю.

Он внимательно изучал меня, кивнул и перевел взгляд на огонь.

Затем, все также глядя на огонь, он сказал:

– Джилл рассказала мне, что ты пережила.

Это был неожиданный поворот, заставивший меня вдохнуть, я закрыла глаза и отвернулась. Потом открыла, он снова заговорил, не отводя от меня глаз.

– Мои девочки близки со мной. С женщинами мне всегда было легче, чем с мужчинами, кроме Ферн, и то только лишь потому, что сорок с лишним лет я был мудаком. Я не знаю, позиции Слима, но Джилл обеспокоена, как и вся семья, и я хочу, чтобы ты узнала мое мнение на этот счет – ты всегда можешь обратиться ко мне, клянусь Божьей истиной.

– Хорошо, – прошептала я.

– Мужчина причинил тебе боль? – спросил он.

– Да, – ответила я.

Он внимательно и долго смотрел на меня, жестким взглядом, я смотрела на него с некоторым шоком и вихрем других, более сильных чувств, когда его глаза засияли.

Затем он спросил тихим, густым голосом:

– Что им овладело?

– Я не знаю, – ответила я также тихо.

– Он заплатит?

Я покачала отрицательно головой.

На это он прошептал:

– Милая.

– Есть много других разных способов пережить это, Коб, – защищаясь произнесла я.

– Ну, дорогая, придерживайся и дальше этого мнения, что ты и делаешь. Никто не осудит. Понимаешь меня?

Я кивнула.

А он выдохнул.

Затем он поделился:

– Очень хочу, чтобы мой сын Леви нашел себе такую женщину, как ты, чтобы он был таким же счастливым, как Слим с тобой, когда он смотрит на тебя, чтобы он также чувствовал, как ты заставляешь ощущать Слима, чтобы он хотел постоянно быть рядом с ней, как Слим с тобой, который не может стоять вдали от тебя, словно он все время ждет, что в комнату с рычанием ворвется лев, поэтому должен быть достаточно близко к тебе, чтобы встать между тобой и им, чтобы защитить тебя.

Я смогу умереть спокойно, зная, что у моих Лауры и Джилл есть такие мужья, могу умереть спокойно, зная, что Слим имеет такую женщину, и хотел бы я умереть также спокойно, зная, что ночью какая-то женщина будет согревать кровать Леви.

Его слова согревали мое сердце, скользнули в мою душу и заставили ту сжавшуюся, свернувшуюся ядовитую змею сжаться в животе почти до мизерных размеров, словно она исчезла.

– Может ты не умираешь, – мягко предложила я.

– Человек всегда знает когда, Тесс, – ответил он, помолчав.

– Тяжело сражаться с болезнью? – Спросила я, и он улыбнулся.

– О, милая, не волнуйся, я буду биться до последнего.

– Хорошо, – улыбнулась я в ответ.

– Надеюсь, что смогу на какое-то время дать этой дряни отпор, чтобы заключить мир с моей семьей.

– Я познакомилась с твоей семьей, Коб, и я не хочу давать тебе большую надежду, но то, что я вижу, идет к лучшему.

Он с напряжением смотрел на меня, а потом спросил:

– Слим?

Я наклонила голову в сторону.

– Ты только что поужинал с ним и его сыновьями, – напомнила я ему.

– Он впустил меня в свой дом и позволил своим сыновьям познакомиться со своим дедушкой, пока у них есть такая возможность, он всего лишь впустил. Я неправильно вел себя с Ферн, со всеми своими детьми, но Слим пострадал от меня больше всего.

– Я знаю, – прошептала я, и на его лице отразилась боль.

– Точно, – пробормотал он, глядя на огонь.

– Коб, – позвала я, и он оглянулся на меня. А потом сказала:

– Жизнь – забавная штука. Самое смешное, что иногда что-то плохое приводит к хорошему. Мне не нравится наблюдать за вашим конфликтом и, без обид, я серьезно расстроилась, узнав, какое тяжелое детство было у Брока, и Ферн тоже было не легко, и всей твоей семьи из-за выбора, который ты сделал. Но из-за твоего выбора Брок сейчас такой, как он есть, и, если бы он не был таким, честно не знаю, была бы я здесь сейчас. И все потому, что в комнате, где есть лев, Коб, Брок встанет между этим львом и мной, а если бы он не был таким, не знаю, как бы я выжила. Ты создал тогда такую ситуацию, совсем не хорошую, и вот результат. Мы не можем что-то переиграть и исправить наши ошибки. Но в конце концов, твои действия соединили всю семью, они очень близки, сильно любят друг друга, до ярости преданы, заботятся друг о друге и о тех, кто что-то для них значит. Ты приложил к этому руку, хотя это совсем не оправдывает твоих поступков. Но я надеюсь, что это принесет некоторый мир для тебя, ты знаешь всю свою семью, которую создал, ну, они тоже пережили и выжили, даже если то, что им пришлось пережить, было совершено тобой.

– Это самая странная речь, которую я когда-либо слышал, милая, – ответил он, я только пожала плечами, а затем продолжила:

– Будь я проклята, если это неправда.

И рассмеялась.

А потом насмеявшись, сказала ему:

– К твоему сведению, ты можешь в любое время прийти ко мне в пекарню и мой дом, и если тебе что-то понадобиться сейчас или если возникнут трудности, я хочу, чтобы ты знал, ты можешь позвонить мне.

Он смотрел на меня, и его глаза снова стали яркими.

Затем он прошептал:

– Глазурь насквозь, полностью.

Я улыбнулась и также прошептала в ответ:

– Неа, в конечном итоге, немного влажный намного вкуснее. Но этот слой глазури больше похож на горный вихрь.

– Горный вихрь?!

– Ага, цвета лаванды. Или иногда розовый. А может нежно-синий или мятно-зеленый, или какой-нибудь, который я придумаю. Но всегда с конфетти и пищевой волшебной пылью.

Выражение его лица моментально изменилось, и он рассмеялся.

И когда он смеялся, Брок вошел через парадную дверь.

Мы оба посмотрели на него, пока он осматривал нас, скинув свою кожаную куртку, бросив ее на спинку дивана.

– Что-то смешное? – спросил он, двигаясь вокруг дивана, прямиком ко мне.

И когда он подошел ко мне, я вспомнила слова Коба:

«Нашел себе такую женщину, как ты, чтобы он был таким же счастливым, как Слим с тобой, когда он смотрит на тебя, чтобы он также чувствовал, как ты заставляешь ощущать Слима, чтобы он хотел постоянно быть рядом с ней, как Слим с тобой, который не может стоять вдали от тебя, словно он все время готов, что в комнату с рычанием ворвется лев, поэтому он и должен быть достаточно близко к тебе, чтобы встать между тобой и им, чтобы защитить тебя.»

Эта изменяющая жизнь мысль была прервана речью Коба.

– Тесс здесь описывала горный вихрь, покрытый конфетти и волшебной пылью, – сказал Коб своему сыну, когда Брок уложил свое длинное тело рядом со мной на диван, обнял меня за плечи, прижал к себе и положил ноги в ботинках на журнальный столик.

– Повтори, – попросил он, и я захихикала.

– Нечего повторять, Слим, тебе нужно было это слышать, – пробормотал Коб, и я наклонила голову назад, чтобы посмотреть на Брока.

– Хочешь пива?

– Ты или я, чтобы принести мне пиво, нужно тебе или мне встать, пройти по комнате, а на улице чертовски холодно, у меня отказала в грузовике печка по дороге домой, а с тобой тепло, поэтому ответ на этот вопрос... нет.

– Хорошо, – пробормотала я одновременно, наклонившись вперед, поставив свою чайную чашку на подставку рядом с его ботинком, затем придвинулась к нему поближе, обняв его за торс, обнаружив, что он действительно весь холодный, поэтому сильнее прижала к себе.

Потом я посмотрела на Коба, он задумчиво наблюдал за моими действиями, а потом выражение его лица стало напряженным.

– Слим, – начал нерешительно Коб, – я знаю, что ты меня не поблагодаришь, если я укажу тебе на очевидные вещи, но у тебя есть леди, которая печет райские торты и жарит отменную говяжью отбивную, и я не уверен, что благодарность будет подходящей, если ты будешь морозить ее задницу в своем грузовике по дороге домой.

Я почувствовала, как тело Брока напряглось, и именно в этот момент я поняла, почему Коб колебался и пытался сохранить спокойствие, и почему он спросил, какую позицию занимал его сын. Потому что напряженное тело Брока говорило мне, что он хотел, чтобы его сыновья узнали своего дедушку, он хотел мира в своей семье, ему не нравилась идея, что его больной отец одинок, но он ни в коем случае не позволит отцу влезать в его дела или подпускать его ближе к себе.

– Пап, – начал он предупреждающим тоном.

Коб перебил его мягко:

– Купи новый пикап, Слим.

Треск искр начал появляться в комнате, и я напряглась.

Коб чувствовал это, он должен был чувствовать, но поскольку времени ему оставалось мало, как он думал, поэтому следующие слова больше относились к человеку, которому уже нечего было терять.

– Тебе нужно разобраться со своей бывшей женой, – объявил он.

Тело Брока стало твердым.

– Мы не..., – начал он.

– Нет, – снова перебил его Коб. – Эта сука... а она... сука. Я слышал, как она кричала всю дорогу, направляясь к парковке. И послать моего сына нах*й перед моими внуками? – Он покачал головой, – нет. – И еще выпил пива.

– Я разберусь с этим, – прорычал Брок.

– Когда, через десять лет? – Выстрелил Коб в ответ.

Ой-ой.

Напряжение в комнате поднялось до красной линии, Брок снял ноги с журнального столика, слегка подавшись вперед вместе со мной, сказав:

– По осторожней, папа.

– Посмотри на меня, сынок, осознай то, что ты сейчас чувствуешь, и посмотри на меня, на человека, который заставляет тебя это чувствовать, – произнес Коб, наклонившись к Броку. – Я всю жизнь откладывал на завтра то, что должен был сделать сегодня, а ты, – он указал на сына бутылкой, – чувствовал себя еще хуже. Учись у меня, не заставляй своих сыновей чувствовать то, что чувствуешь ты сейчас, глядя на меня. Я не знаю, что происходит в доме этой суки. Но я точно знаю, что там что-то происходит, семь лет назад у меня было двое внуков, которые чувствовали себя прекрасно в своей шкуре, а теперь они выглядят так, будто готовы в любую секунду выпрыгнуть из нее. Либо она, либо ее мужчина, за которого она вышла замуж, но что-то там происходит, и тут дело не в тебе. Ты ушел со своей работы, стал более свободным, у тебя стабильная жизнь, теперь у тебя не будет оправданий.

– Я не могу поверить, что у тебя есть яйца, чтобы сидеть на моем диване и учить меня, как мне воспитывать своих парней.

Брок опустил ноги на пол.

Коб сделал огромный глоток пива, встал, с грохотом поставил бутылку на стол и посмотрел на своего сына.

– Нет, у меня мало времени, чтобы лелеять себя надеждой, что ты не облажаешься, как я – твой старик, и сделаешь все правильно со своей семьей.

Воздух стал колючим, царапая кожу, Коб перевел на меня взгляд.

– Хороший ужин, Тесс, прекрасный торт. Польщен, что ты поговорила со мной, дорогая, клянусь своей душой. – При этих словах тело Брока стало каменным, Коб перевел взгляд на него. – Я не сержусь, когда ты злишься на меня, потому что я этого заслуживаю, но, Слим, как только ты перестанешь злиться, то поймешь, что я прав. Ты можешь мне ничего не говорить, просто разберись со своим дерьмом. – Затем он поднял вверх подбородок, направившись к входной двери, пробормотав: – Я сам найду дорогу.

И ушел.

Я неподвижная и молчаливая сидела на диване возле разъяренного Брока, ничего не предпринимая, потому что не хотела опрокинуть чашу весов его ярости.

Мне следовало отодвинуться.

– Польщен, что ты поговорила с ним о чем?

Я отстранилась, передвинув руку, откинула голову назад и посмотрела на него.

– Что?

– Польщен, что ты поговорила с ним о чем?

– Мы... ну…, – неуверенно начала я, слишком осторожно.

– Выкладывай уже, Тесс. О чем ты говорила с Отцом Года?

О, боже.

Все становилось серьезнее, семье Лукас нужно разобраться со своими проблемами в самое ближайшее время.

– Он переживал, что я могу оказаться похожа на ОЛевию, что я не настоящая с тобой, а та, какую бы ты хотел видеть, – как можно мягче ответила я, Брок упал на диван.

Поднял обе руки к лицу и потер, выплюнув:

– Господи Иисусе!

– Я не обиделась, – сказала я, он опустил руки, резанув по мне взглядом.

– Ну, детка, это хорошо, но…

– Брок…

– И это все?

– Э…

– Тесс, давай уже выкладывай, – прорычал он.

– Он знает, что со мной произошло, – прошептала я.

Брок нахмурился, мне стало не по себе, а затем зарычал:

– Бл*дь, мать твою, бл*дь, – он вскочил, схватил бутылку пива своего отца со стола и бросил через всю комнату, она разлетелась об стену, пиво фонтаном залило все вокруг, и он выдохнул: – Черт!

Во время его действий я заползла обратно в угол дивана, прижала ноги к груди, обхватив их руками. Я наблюдала за ним, он стоял, качая головой, схватив себя за волосы, проводя руками по волосам до шеи, его руки остановились, он все еще продолжал качать головой.

Затем он опустил руки и повернулся ко мне.

– Кто? – потребовал он ответа.

– Что кто? – Спокойно переспросила я.

– Кто из сестер? Джилл или Лаура?

– Брок, я не против, – осторожно ответила я ему.

– Мать твою, – выстрелил он в ответ, и мне ничего не оставалось, как признать, что он был прав. – Этот человек не должен был узнать, что с тобой произошло.

– Но твоя семья знает, – пояснила я.

– Именно, – отрезал он, – а этот человек – не семья.

– Брок, – прошептала я, – он твой отец.

– Да, что ты? – с сарказмом спросил он, и я решила, что сейчас мне самое время заткнуться.

Не смотря на ярость, Брок понял, что я решила отстраниться от него, поэтому выбрал новую цель, вытащил свой телефон из заднего кармана и нажал несколько кнопок, приложив к уху.

И начал расхаживать по комнате.

Затем произнес:

– Привет, Джилл, это я, – подняв голову, – я чертовски зол.

О, боже.

Он догадался сам.

Продолжая ходить.

– Почему? Я скажу тебе, почему. Потому что Тесс не рассказывала своей гребаной лучшей подруге, что ее изнасиловали, мать твою, шесть лет. Марта узнала об этом месяц назад. Ее мать и сестра не знают до сих пор, но знает, знаешь кто? Наш отец.