Текст книги "Идущий тропой мёртвых 9 (СИ)"

Автор книги: Крафт Зигмунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Вот ведь гад, и крыть нечем. Почему всё так обернулось?

– Считаешь, мне стоит уйти от общества ещё дальше? Прекратить весь этот фарс?

– Что? Ты вообще меня слышишь? – он схватил меня за плечи и тряхнул. Выглядел хмуро при этом. – Спустись к нам, в мир живых, пожалуйста! Чем тебя так тянет всё потустороннее? Все эти демоны и боги? И почему… ты совершенно не боишься этого?

Он отпустил меня и сделал шаг назад. Я же недоумевал, что он хочет сказать, ведь я неоднократно говорил, что это мне интересно. Как вообще магия может не привлекать?

Тем временем к нам подошёл Мэйн. Он положил мне руку на плечо и встал сбоку, напротив Этриана.

– Это его выбор, и мы можем только уважать его, а не осуждать.

– Кто бы говорил, – лицо Этриана скривилось в сарказме. – Ты даже не эльф, животное! Ты никогда не жил нормальной жизнью, хочешь, чтобы и он лишился этого? Даже не начав жить по сути? Ему двадцать лет! Он почти ребёнок! А уже погряз в демонологии по самую макушку! Это ненормально! Арлейн, ну хоть ты… – он обернулся к парню, который поднялся с дивана, продолжал стоять как истукан, смотря на нас исподлобья. – Хотя, о чём это я? Ты поддержишь любое самое безумное решение Адмира. Ещё один слепой фанат без крупицы здравого смысла. Один я за всё отдуваюсь. Думал, став ближе, смогу помочь, ты откроешься мне, но что в итоге? Лишь тёмная Бездна вокруг, беспросветная тьма. Ты тонешь в этом и даже не понимаешь, что творишь. Однажды… тебя просто не станет. Вместо тебя появится нечто новое, не зверь, не эльф… может, новый дух? Бог? Я не знаю. И знать не хочу, на самом деле.

– Ты сам хотел этого, – заметил я.

– Да, хотел. Ты живёшь буквально в мире сказок и легенд. Вот только мне за тебя всё страшнее и страшнее. Твоя лисья нора всё глубже и глубже, всё менее безопаснее. Тебе скучен мир живых, и этого не изменить.

– Ты хочешь уйти? – обратился я к нему, так как он направится к двери.

– Да, прогуляться. Голову проветрить.

– Я другое имел ввиду.

Он замер ненадолго, задумчиво смотря на меня.

– Ещё три года, пока будут существовать рамки, сдерживающие тебя. Что потом – я не хочу это видеть своими глазами. Это слишком для меня. Уже слишком. Все эти магзвери, твоя Даэлия, Айлинайн и прочие духи. Всему есть предел, но не для тебя. Хорошо это закончится или плохо, покажет время.

За ним захлопнулась дверь и в комнате повисла тишина. Этриан в принципе был самым болтливым из моей семьи, так что ничего удивительного.

Глава 3

Я повернулся к Мэйну и коснулся его локтя:

– Не воспринимай его слова слишком близко к сердцу. Подобные ему всегда будут видеть лишь то, что лежит на поверхности. Ты в первую очередь эльф, а уж потом всё остальное. Как минимум, ты родился эльфом, а прочее – шрамы от времени.

Он вяло улыбнулся и положил свою лапищу мне на голову, чтобы тут же убрать.

– Только ты думаешь подобным образом, – сказал он и посмотрел на улицу. За тюлью его лицо не было видно, лишь силуэт, потому он мог свободно открывать лицо в доме, как я его и просил ещё давно. – Этриан прав, я чудовище, не знавшее нормальной жизни. У меня всё это забрали помимо моей воли, но ты – совсем другое дело. Ты самовольно отталкиваешь других эльфов ради подобного мне. Действительно ли ты уверен в своих действиях? Не будешь потом сожалеть? Ты ведь и правда совсем юн.

Его слова было неприятно слушать.

– Ты находишься рядом со мной очень много времени. Скажи, Мэйн, когда я по-настоящему счастлив? Не тогда ли, когда ты катаешь меня на себе? Или уничтожая очередного демона? Или спасая жизни разумным магживотным? Скажи мне, а?

Это мне и было обидно – их сомнение. Якобы, я не сформировавшаяся личность и ответственность за мой выбор может лежать на них.

– Ты скучаешь рядом с эльфами, – признал Мэйн очевидное. – Тебя манит всё неизведанное и новое, но это черта юности. Всегда ли ты будешь таким? Не ожесточишься ли со временем, обвинив меня или Этриана в том, что не уберегли от Бездны, а наоборот, потащили туда?

– Как и сказал Этриан – время покажет, – насупился я. – Сейчас я получаю удовольствие от конкретных вещей, и странно было бы отказываться от них ради общения с глупыми личностями, которые возомнили меня своим кумиром или богом, не важно кем.

– Этриан любит рассуждать о нормальности, – недовольно проворчал Арлейн и мы с Мэйном повернулись к нему. Он в принципе мало разговаривал, и уж тем более высказывал своё мнение, предпочитая следовать за мной словно тень. – Да вот только нормальность лишь иллюзия. Общество эльфов прогнило до основания, в амротском королевстве так точно. Что с другими – не мне судить. Но то, что происходит рядом с тобой, как бы оно не выглядело в глазах глупых обывателей, которые дальше своего носа не видят… Именно это нормально, понимаешь? Моя жизнь, жизнь Мэйна – мы стали нормальными только рядом с тобой. Так что не ксилтарскому наёмнику пытаться говорить нам о нормальности. Потому что это не снаружи, это внутри, – он приложил руку к груди, намекая на сердце, либо душу.

Его слова прозвучали как бальзам на душу. Давала ли наша связь такой эффект, что он меня понимал без слов? Или он изменился, готовый поддерживать меня во всём?

Возможно, я поменялся в лице, либо он ощутил мой настрой по нашей связи, которая была самой прочной среди остальных, но Арлейн быстро подошёл ко мне сбоку и обнял. Мэйн задержался ненадолго и я оказался зажат в чужих объятиях.

Глупо до безобразия, но я был счастлив. Они поддерживали меня, любили. Возможно настоящий Адмир не был обделён лаской в детстве, но я голодал по подобному взаимодействию. Ну и что, что взрослый? Какая разница, что приносит удовольствие и как показывать свои чувства? Это лишь объятия, самые простые, но сколько в них несказанных слов поддержки и духовного подъёма в этом.

– Ладно, – вздохнул я, слегка отталкивая их. – Мне нужно закончить разговор с Итаелонаром. Как же неприятно узнавать что-то последним! Ещё надо понять, что делать с этим фанклубом.

– Он не один, – сказал Мэйн. – Их несколько, но следят за тобой, координируясь, три. Они самые активные и по сути сдерживают друг друга. Но это не имеет значения, пока они не переходят черты. Этриан говорит здравые вещи, пусть народ веселится как может. Если их твоё присутствие делает чуточку счастливее, есть ли в этом что-то плохое?

– Ты на чью сторону встал, предатель? – засмеялся я, слегка толкнув его.

Через время я вышел через заднюю дверь, там скрылся в ином слое реальности и побежал по крышам. Потому что это было проще и быстрее. Как хорошо, что эльфы в принципе делали крепкие кровли, что даже если табун пронесётся, то ничего нигде не сломается.

Итаелонар ждал меня в лесу, я заранее переда ему послание через Рэя. Этот разговор следовало закончить, чтобы он наконец свалил из города и я его больше никогда не видел. Желательно.

Парень сидел на ветке искривлённого дерева. Оно имело мало листвы, так и не смогло пробиться к свету.

Я вынырунл перед парнем, когда тот моргнул. Тоже странное свойство погружений в слои, нельзя переместиться ни туда, ни обратно в месте, которое наблюдает кто-то разумный. Лишь при моргании или рассеянном внимании.

– Ты как так сделал? – испуганно сказал он после того, как вздрогнул и поднялся на ноги.

– Секрет, – усмехнулся я. – Я пришёл закончить наш разговор. Какие там у тебя вопросы остались? Только давай ты сразу приступишь к сути, не растягивая? И улыбочку свою идиотскую сотри с лица, здесь нет свидетелей. Она слишком фальшивая и омерзительная.

– Ты невыносим, – хмыкнул он. – Общественные нормы поведения вообще не для тебя? С отцом ты тоже так общаешься?

– Мой отец не ведёт себя как актёр театра и не надевает на себя маски вежливости. В отличие от братца. Ты хочешь поговорить о моей семье?

– Ты можешь просто поговорить со мной? Не пытаясь оскорбить или унизить? Неужели я настолько отвратителен тебе?

Я пожал плечами. Сейчас он выглядел словно обиженный ребёнок, готовый расплакаться.

– Ты когда последний раз был собой, Итаелонар? Не тем, кем бы тебя хотели видеть другие? Мать, отец, братья, дядя, кто там ещё у тебя есть. Я смотрю на тебя и вижу пустую оболочку чужих надежд. Ты состоишь целиком из наносных норм, которые делают тебя идеальным эльфом, и оттого будто неживым. Ты собрание функций, которое ходит и умеет говорить шаблонные фразы. Подобная жизнь для меня неприемлема, потому ты мне противен до глубины души. Знаешь, какие слова я ненавижу больше всего на свете? – я с прищуром посмотрел на него. Выглядел парень жалко, похоже я и правда задел его за живое, и не мог остановиться. Мне это приносило удовольствие и стыд заодно за свой поступок. – Будь хорошим мальчиком, плохих мальчиков никто не любит. Вот ты Итаелонар – хороший мальчик.

Он упал на собственные пятки и закрыл лицо ладонями. Ссутулился и начал мелко подрагивать. Ну вот, Адмир, довёл бедного эльфа до слёз, пройдясь по больному. Доволен?

Каюсь, перегнул палку. Я был недоволен тем, что не замечал очевидного, и в это меня ткнул носом именно Итаелонар. Наверное, я злился на него и из-за этого тоже. Кто вообще любит проверяющих из столицы?

Жалости к нему я не испытывал, но и оставлять его так сидеть на земле тоже было неправильно. Мы так никогда этот разговор не закончим и он мне свои вопросы не задаст.

Попросив Айлинайна присмотреть за нами, я сел перед ним и обнял, притянув к себе. Он на удивление тут же поддался и прижался, словно маленький ребёнок.

– Расслабься, – шепнул я. – Всё будет хорошо. Ты в безопасности.

Ну а дальше дело техники. Сколько раз я уже погружался в чужое сознание? Не счесть. Вот и сейчас подловил парня на расслабленности, что не совсем честно.

Его ключевая точка представляла из себя залитую светом комнату. Огромные окна из стекла открывались настежь, красивые кружевные занавески трепыхались на ветру. Пели птицы, пахло цветами. На полу разбросаны подушки, из которых вполне можно было собрать домик. Для полной картины и идиллии не хватало только детского смеха и самих детей, бегающих по комнате.

– Но как такое возможно? – Итаелонар сидел среди подушек и оглядывался в недоумении. Волосы его были распущены, да и выглядел он чуть моложе и красивее, чем есть в реальности.

Многие военные носили высокий хвост и уже могли в нём что-то делать – заплетать косу, жгут, ещё как-то извращаться. У Итаелонара там были три тонкие косы с зелёными лентами. Видеть его с распущенными, слегка вьющимися волосами было странно. Вообще чем-то смахивал на Рапунцель.

Он попытался встать, но я сел рядом и схватил его за руку.

– А-а-адмир? – кажется, он испугался моего присутствия. Был я, кстати, в белом родовом костюме, а не армейском, как сейчас в лесу. Да и он одет в нежный салатовый оттенок с тёмно-зелёной вышивкой. Видимо, его клановское одеяние. Свободная футболка и широкие штаны под растёгнутым халатом.

– Тише, всё хорошо, – я тут же улыбнулся, как умел, отчего начавшее дрожать окружение успокоилось. – Мы в твоей голове. Прости, что без разрешения. Но таким ты мне определённо нравишься больше.

Я отпустил его руку и погладил по щеке. Было в нём что-то детское и наивное, немного от девчонки.

И тут же одёрнул руку и перестал улыбаться, вспомнив недавний разговор в кафе, когда намекнул про влюблённость в себя.

– Это твоя стартовая точка, – принялся я пояснять, чтобы избежать неловкого молчания. – Твоё сознание ощущает себя комфортно в этом месте и в это время. Это олицетворение твоего внутреннего состояния души, если можно так выразиться. Расскажешь, что это за комната?

– Это моя комната, – ответил он смущённо. – Детская. В ней уже давно сделали ремонт, и даже не один.

– Ты скучаешь по такой обстановке?

– Нет… не знаю… никогда не задумывался об этом, – он смутился ещё больше.

– Эй, успокойся, – я слегка улыбнулся ему, так как окружение начало слегка дрожать. – Всё хорошо. Ты здесь настоящий, и это мне нравится. Помнишь, ты хотел поговорить со мной?

– А… да…

Он выглядел совсем растерянным. И что мне теперь, клещами из него всё тянуть?

– Выходит, ты ещё и менталист? – вяло улыбнулся он.

– Пожалуешься на меня? У меня нет лицензии. Если хочешь, можем вернуться обратно в лес.

– Нет! – внезапно громко воскликнул он, отчего птицы на мгновение смолкли, а потом возобновили свои трели за окном. – Прости, это так неожиданно.

– Если ты мне позволишь, я могу прогуляться по твоим воспоминаниям. Ты всегда сможешь закрыть мне глаза, если будет что-то смущающее. Но только пообещай не жаловаться на мою незаконную деятельность.

– Что? Нет! Конечно не буду. Мне… сложно говорить… быть настоящим…

Он погрустнел. Я опять взял его за запястье.

– Подумай о том, что хотел бы мне показать, что бы объяснило мне то, что ты хочешь сказать? Глаза прикрой только.

Итаелонар задумался и мы провалились в библиотеку. И это было, эээ… очень странно. Огромное цветочное поле вроде как лилий, или колокольчиков, но это не точно. Каждый венчик имел глубокое основание, в котором присутствовала тень. Ну а воспоминания это подобие тычинок? Очень странная библиотека, уж такую необычную я точно встречал впервые. Он что, непризнанный ботаник? Так его стихия земля, не растения.

Между тем, нас потянуло к одному из цветков. И да, это были тычинки на малых ножках. Итаелонар улыбался, словно дурачок, смотря на них, на эти шарики непропорциональные и пушистые. Я коснулся одного и нас затянуло в первое воспоминание.

Итаелонар был крохой, лет шести-семи. Какой-то старик рассказывал ему местные легенды о богах, о Кореллоне в частности. Как плохо жили эльфы дикарями, пока бог не решил вывести их на пусть истинный и бла-бла-бла. А сам мальчик с открытым ртом не деда слушал, а следил за феями-бабочками, порхающими по динами. Здесь находились и другие эльфы в медитации, потому старик говорил очень тихо.

Духи любят маленьких детей, они ещё не умеют лгать, потому часто показываются им на глаза. Так же они лёгкие жертвы, потому тут стоит быть осторожными, потому даже в динами вход воспрещён подросткам до тринадцати лет и без разрешения родителей. Письменного, разумеется. Светилища Кореллона безопасны в целом, но эльфы любят перестраховываться. Уж кто, а храмовники должны понимать, что скрывает за собой водная гладь в подобном месте.

Отношение к религии у эльфов своеобразное. Разумеется, они все повально верят в Кореллона и его малый пантеон. Постоянно возносят молитвы и даже могут получить ответ. Испытывают трепет и благоговение, никогда не просят что-то глупое, лишь то, что исходит от сердца и в чём есть нужда. Самосбывающиеся предсказания на удачу и счастье частое явление. Ведь все эльфы шаманы по своей сути, и не всегда контролируют то, что магичат, особенно аглары.

– Я всегда восторгался храмовыми комплексами, – голос Итаелонара звучал тихо. – Мне нравилось слушать легенды о богах и разнообразные сказки. Мама… часто читала мне их. Знаешь, какая самая любимая?

– О лисьей норе? – ткнул я пальцем в небо и пожал плечами. Парень смотрел на мои пальцы, которые продолжали держать его запястье, потому я его отпустил. Кажется, он расстроился от этого.

– Ты прав, – сказал он. – Я очень завидовал герою, который мог увидеть все эти чудеса своими глазами. Я даже мечтал стать храмовником, чтобы прикоснуться к этому миру. Но родителям… такая идея не понравилась.

– Ты всё внимательно слушал? – поинтересовался старик у маленького Итаелонара, и тот кивнул с улыбкой. – Хороший мальчик.

И погладил его по макушке. Меня передёрнуло и я с отвращением посмотрел на настоящего Итаелонара. Он выглядел виновато и пожал плечами. Реально Рапунциль, его локоны доходили до пяток. Старик же начал учить ребёнка, как входить в медитацию, так что стало очевидно, что это воспоминание исчерпало себя.

Я опять взял парня за запястье и попросил вести нас. Следующее воспоминание привело нас к его матери, которая читала книгу сказок с картинками. И учила сына быть правильным на примере героев поучительных историй. Примечательно, что это делалось очень мягко, хоть и настойчиво. Итаелонару нравилось играть в эту игру, примерять маски персонажей сказок и легенд. Он наслаждался процессом, а в результате получал похвалу. Хороший мальчик.

Потребовалось не так много воспоминаний, чтобы понять – Итаелонар лицедей. Помимо храмовника, он ещё хотел стать актёром, ведь те устраивали красочные шоу на публику, что выглядело сказочно. Собственно, он так и остался наивным ребёнком, который играет роли и выполняет цели, за которые получает похвалу. Все эти цветы в библиотеке, похоже, являлись отражением постановки о фее-королеве цветов. Итаелонар в своё время загорелся идеей сыграть главную роль в этой пьесе, буквально грезил об этом, волосы отрастил до пяток. Его совершенно не смущало, что персонаж девушка, он не страдал, подобно мне, жёсткой половой идентификацией. Ведь всё, что он делал, было игрой, а не им самим, потому не принимал близко к сердцу. А фея цветов выдавала потрясающие по своей красоте сцены.

Илидель Кетаран хотела стать танцовщицей в театре, теперь вот Итаелонар с мечтой сыграть фею цветов. Мимо меня прошла вся эта театральщина, надо бы ради приличия выкроить время и сходить в театр. Потому что то, что я увидел в воспоминаниях этого парня, даже мою челюсть заставило отвиснуть. Это безумно красиво, феерически просто, пусть и по диснеевски наивно.

Чем дальше мы путешествовали по его воспоминаниям, где он показывал свои мечты и стремления, тем чётче я понимал, что он стал моим фанатом. Потому что я был красив не меньше, чем фея цветов. А ещё – был приближен к богам, к тем сказкам, которые он пропускал через себя в детстве. Если театр он отыгрывал через свои дипломатические штучки почти постоянно, то во мне увидел возможность уже по-настоящему прикоснуться к сказке, к богам. Ведь даже выбитый хранитель, отмаливание которого щедро проплатил отец, как я случайно выяснил, не приблизил парня к мечте. Дух с ним никак не взаимодействовал, лишь помог пару раз, так как тот особо с демонами и не бился, а жил мирной жизнью.

Также я задал себе вопрос: «какого лешего, Адмир? тебе ведь нравится красоваться, нравится сказочное, разве проблема дать эту красоту другим?»

Как Итаелонар хотел показать миру свою версию королевы цветов, так и мне захотелось показать того себя, каким я уже был – тем, кто ходит с богами по тропам мёртвых. В мире демонов и мёртвых? Нет, первый вариант куда благозвучнее.

То, как я путешествовал по Бездне, выглядело красиво, и мне хотелось показать ему эту сказку. Тоже завораживающе, не меньше, чем театральная постановка о фее цветов, а даже больше.

– Моя очередь, – сказал я, когда мы повисли в его цветочной библиотеке.

Он с лёгким удивлением посмотрел на меня, когда взял его за запястья.

– Закрой глаза, – улыбнулся я.

Хорошо в чужой голове, никаких помех. Я создал иллюзию Бездны, а самого Итаелонара уменьшил до состояния ребёнка и посадил перед собой на гигантского золотого змея.

– Открывай, – шепнул ему на ухо.

Искренний детский восторг был мне ответом. Я держал мальца, чтобы он не свалился и не разрушил мою иллюзию. Кроме меня и змея не было никого, если не считать тварей Бездны, которые прятались при нашем появлении, а некоторые с любопытством смотрели вслед. Разумеется, использовал самые нейтральные образы, я ведь не пугать собрался.

Я видел много сюрреалистичных пейзажей, и показывал парню самые необычные. Зелёное небо и красное море с синим песком. Жёлтое небо и малиновые пески барханов. Непроходимые джунгли с чёрными, угольными листьями и пурпурным небом. И много чего ещё.

Но долго делать это было нельзя, ведь создавал всё из личной препраны, а её у меня не то, чтобы много было изначально. Часть позаимствовал у самого парня. Это не воспоминания смотреть, то куда проще делать.

Наконец, мы вновь оказались в лесу Реальности. Наступили сумерки, а я продолжал обнимать Итаелонара.

– Ой, – встревоженно сказал я, поднимаясь с земли. Отсидел себе все ноги, потому прогнал ману по конечностям. – Нужно скорее возвращаться, пока нас не хватились.

Итаелонар ничего не ответил. Он продолжал сидеть на земле и смотреть на меня пришибленным взглядом как тот ребёнок из воспоминаний. Пришлось его силой тянуть.

Но то, как он смотрел на меня – сложно передать словами. Как на кумира, бога? Просто взрослого, исполнившего заветную мечту. И мне было приятно на самом деле от осознания этого.

– Это ведь… – сказал он наконец перед самым входом на аванпост.

– Да, это была лисья нора. Теперь ты тоже её видел, – подтвердил я его предположение. – Идём скорее.

Ворота прикрыли, но не закрыли до конца – нас ждали. Дежурившие в это время защитники нас отругали, но я пообещал больше так не делать. Кажется, мне не поверили, но спорить не стали и отпустили.

Итаелонара пришлось довести до самого дома, слишком уставшим и потерянным он был. Я сожрал всю его препрану, оттого моральное истощение налицо. Сдал уже засыпающего на ходу парня в руки его слуги, довольно взрослого дядечки.

Вообще это норма для аристократов, иметь того, кто решает большую часть бытовых вопросов. Такой же парнишка был у Фисларона, да и у меня это Этриан, который частично привлекал Арлейна. Так что да, свои вещи я не стирал, как и не следил за наполненностью ящика с крупами или количества шампуня на дне банки.

Но если Этриан и правда собирается уходит из услужения мне, то стоит уже начать присматриваться к кандидатам. Арлейн совсем не выход, он сам аристократ и глава своего рода Энгван. Заставлять этого хмурого парня стирать свои трусы мне как-то не по себе, пусть это и не вручную делается, а специальными артефактами.

* * *

А ещё внезапно про эту книжку, которую вы сейчас читаете (или цикл, точнее?) впервые кто-то нарисовал рисунок. Мне как автору было безумно приятно, и раз уж в главе упоминалась изображённая сцена, то я просто не могу не вставить. Эстасэя Вортэ, спасибо тебе огромное!