Текст книги "Ублюдки и стрелочники (ЛП)"

Автор книги: Корали Джун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Мне стало неловко, что я убежал. Я увидел, что этот парень беспокоит тебя, и подбежал. Мне очень жаль, Вера. Я никуда не должен был уходить.

– Мне очень нужно позвонить маме, – снова прошептала я.

Она подделала беременность? Как? Тьма сгустилась в моих глазах. Я чувствовала, что не могу вдохнуть полной грудью. Вдыхая и выдыхая, я смотрела, как Джаред смотрит на меня с беспокойством в глазах.

– Могу ли я позвонить ей? Мне очень нужно позвонить…

Глава 15

Дрожащими руками я схватила чашку чая, стоящую на столе передо мной. Мне нужно понять, почему Сеинт так одержим моей семьей. Сегодня он явно перегнул палку. Это уже было не просто журналистское расследование, как он красноречиво выразился. Сделав медленный глоток успокаивающего ромашкового чая, я в очередной раз набрала номер мамы. Я ожидала, что и на этот раз звонок пойдет прямо к ней на голосовую почту. Прочитав статью о ее фальшивой беременности, я даже не могла обвинить ее в том, что она не хотела ни с кем говорить. Сеинт специально это сделал, ему нравилось копаться в наших секретах, чтобы мы выглядели, как дуэт золотоискательниц. По его мнению, я была мозгом нашего дуэта, а мама, как шлюха, выполняла мои указания.

– Алло, – ответил усталый голос мамы.

– Мама, – воскликнула я. – Что случилось? Почему о тебе пишут ложь в газетах?

Она выдохнула, растягивая этот момент. Моя грудь сжалась, пока она молчала.

– Они же врут, да? – нервно спросила я.

– Детка, они говорят правду. Я не беременна.

Я чуть не выронила телефон из рук от шока.

– Что?! – переспросила я, не уверенная, что правила ее расслышала.

– У меня была задержка месяц, и я сказала об этом Джозефу. Он сделал мне предложение на следующий же день, а я не смогла отказать. Это был наш шанс, детка. Наш шанс, наконец, когда о нас позаботятся. А через неделю начались чертовы месячные. Конечно же, когда я действительно хотела забеременеть, миру насрать на мои делания.

Я проигнорировала ее заявление, хотя мне казалось, что она ударила меня ножом в грудь.

– Значит, ты все это время лгала? – недоверчиво спросила я. – Мам, но я же видела тест в ванной.

– Я купила его на eBay. Я регулярно покупала их, чтобы сбить Джозефа с толку. И говорила ему, что мне просто нравится проверять, потому что боюсь потерять ребенка. Затем я оставила тех в местах, в которых он обязательно их увидит.

У меня не было слов.

– А как насчет походов к врачу? – спросила я неуверенно.

– Я нашла парня, который все еще принимал пациентов, хотя у него отозвали лицензию. Я пригрозила, что скажу об этом совету директоров, если он мне не поможет. Это было легко.

– Блядь, мама. Ты сделала все это… Только вот зачем?

Мама фыркнула.

– Ты действительно думаешь, что такой мужчина, как Джозеф, женится на такой женщине, как я, просто так? Я женщина, которую такие трахают ради удовольствия, а не на которой женятся. Я едва закончила среднюю школу. Я увидела возможность и решила ею воспользоваться. Я люблю его, детка, действительно люблю. Но ему нужен был толчок, чтобы быть со мной. Когда мы начали встречаться, наша химия была такой сильной. Было не сложно помочь ему забыть о презервативах.

– Что сказала Джозефу?

Мама подавила приглушенный всхлип, и мое сердце сжалось. Это была безумно глупая идея, но мне все равно было жаль ее. Зачем она вообще провернула такой трюк? Действительно ли она любит Джозефа так сильно, что боится его потерять, или дело в чем-то другом?

– Джозеф злится, но считает, что мы должны сделать пресс-релиз, в котором скажем, что у меня был выкидыш. И хочет обвинить газету в бестактности. Он только заступил на новую работу, понимаешь? Сейчас вообще не лучшее время для того, чтобы это всплыло.

Я скривилась в гримасе. Она серьезно собиралась лгать всем? Думаю, у них нет выбора, если они оба хотят сохранить лицо, но что это значило для их брака?

– Мама. У тебя все нормально?

– Джозеф злится, но он это переживет. Мы женаты, он не может развестись со мной сейчас, – тихо сказала она, ее голос был отстраненным. – Будет плохо, если он уйдет от меня. Вера, мы должны вести себя хорошо. Мы не можем больше давать ему повода не доверять нам, поняла? Я серьезно. Ты все еще разговариваешь с Хамильтоном?

Я дважды моргнула.

– Ты сейчас серьезно? Ты солгала о ребенке, а теперь хочешь поговорить о моем поведении?

– Я сделала это для тебя, Вера! Как еще мы бы платили за твое обучение, а?

Я не могла поверить в то, что она только что сказала. С ее слов получается, что я во всем виновата? Я рвала жопу в школе ради хороших оценок, чтобы получить стипендию, меня бы приняли в любой государственный колледж, если бы Джек не настоял, чтобы я посещала колледж, в котором он сам учился.

– Я могла бы получить стипендию, – возразила я.

– Но ты этого не сделала. Ты поступила в лучшую школу Лиги Плюща в стране. Ты живешь в хорошей квартире – в лучшей, чем мы когда-либо жили. Ты так же глубоко в этом погрязла, как и я.

– Но я хотя бы не врала! – крикнула я.

– Но ты существуешь, Вера! Ты, блядь, существуешь, и я не позволю тебе разрушить то, что сейчас есть у меня. Беременность может быть притворством, но я буду бороться изо всех сил, чтобы спасти этот брак. Прямо сейчас Джозеф в каком-то стриптиз-клубе трахает каждую горячую попку, которую только может найти. И я буду держать рот на замке, как хорошая жена, а ты будешь хорошо учиться и не попадать в неприятности. И мы обе это исправим.

Горячие слезы потекли по моим щекам.

– Я не просила об этом. Не просила о том, чтобы ты меня рожала. Не просила тебя лгать Джозефу. Я собиралась сделать это, мама. Я подавала заявку на стипендию и не хотела поступать в Гринвичский университет. Мне не нужна была эта чертова квартира. И я, черт возьми, не просила быть постоянным напоминанием о травме, которую ты пережила. Я люблю тебя, мама, но не могу чувствовать себя виноватой до конца своей жизни, потому что ты чувствуешь, что я – причина, по которой у тебя не может быть долгой и счастливой жизни. Это ты испортила отношения с Джозефом, солгав, а не я.

– Клянусь богом, Вера, не испортишь этого. Ты вообще читала статью? Люди уже думают, что мы спланировали это вместе. Они называют тебя техмозгом этой операции. Если я узнаю, что ты снова разговариваешь Хамильтоном…

– То что? Что ты будешь делать?

– Если я паду, я потащу тебя за собой. Ты можешь забыть про колледж. И удачи в поисках стипендии после того, как тебя выгонят из Гринвича.

Я сглотнула и вздернула подбородок, уставившись на пустую стену перед собой.

– Ну, тогда я думаю, что мы будем квиты. Я разрушила твое будущее, ты разрушишь мое.

Мама сделала успокаивающий вдох.

– Вера. Я знаю, ты расстроена, как и я. Давай просто успокоимся. Подумай об этом рационально. Ты же любишь свой колледж, не так ли? Гринвич – удивительный университет. Я сделала это для нас, детка. Я сделала это потому, что фамилия Борегар дает много преимуществ. Подумай о том, насколько хорошей может быть наша жизнь, если мы просто исправим это. Впервые за восемнадцать лет мне не нужно работать на трех работах. Джозеф говорит о том, что я буду заниматься онлайн и получу диплом. Наконец-то я могу делать все то, о чем мы говорили, Вера. Прости, что выместила на тебе злость, но я просто очень хочу, чтобы все сложилось лучшим образом.

– Даже если ты его не любишь? – переспросила я. – Даже если он тебе изменяет?

Мне нужно это знать.

– Ему сейчас больно, но, детка, я так его люблю. Я знаю, что он тоже любит меня. Его просто нужно было немного подтолкнуть в правильном направлении. Я не хочу тебя расстраивать. Ты всегда была моей хорошей девочкой. Всегда поступала правильно. Мне просто нужно, чтобы ты снова сделала это для меня, детка. Для нас. Я не думаю, что смогу справиться с потерей любви всей моей жизни. Я все испортила, да, я это сделала. Но знаю, что мы сможем это исправить.

Я вздохнула.

– Отлично. Я сделаю все, что смогу, – выдавила я, хотя ее слова причинили мне боль. Это не соответствовало моим истинным потребностям. Я верила, что моя мама будет честна в своих чувствах к Джозефу. Я хотела, чтобы их брак удался, потому что мне казалось, что он искренне делает ее счастливой. Она ошиблась, но…

– О, спасибо, детка. Может быть, я скоро приеду в гости, а?

– Хорошо, – ответила я. – Это было бы прекрасно.

Мама поболтала еще немного, рассказывая о своем новом доме, как будто мы только что вовсе и не ругались. Как будто она только что не просила меня поступиться своей моралью и счастьем ради нее. Как будто она только что не разбила мне сердце – снова.

– Я люблю тебя, детка, – проворковала она.

– И я тебя люблю.

Я повесила трубку и бросила телефон на диванную подушку рядом с собой, прежде чем обхватить голову руками.

Как вообще она могла это сделать? Зачем? Может, мне нужно бросить учебу сейчас и найти новое место для жизни. Я все еще могла подать заявку на стипендию. Возможно, было слишком поздно бросать все это сейчас, но если я подам заявление, то, возможно, в следующем семестре смогу пойти куда-нибудь еще. Мне нужно подготовиться к худшему. Я не могла полагаться на щедрость Борегаров. Тем более, из-за лжи мамы.

Мой телефон снова начал звонить, и я ожидала снова увидеть имя моей мамы на экране, но вместо нее был Хамильтон.

– Алло, – прохрипела я.

– У тебя все нормально? Я слышал об этой статье, и мой телефон безостановочно звонил, журналисты ожидают моих комментариев.

Я пыталась быть сильной, действительно пыталась.

– Хамильтон?

– Да, красавица. Поговори со мной.

– Ты же не думаешь, что я солгала? Ты же не думаешь, что я спланировала это с мамой… – Мой голос оборвался, меня переполняли эмоции. Мне вдруг пришло в голову, что Джек все это время был прав. Он был прав, заглянув в прошлое моей матери и поинтересовавшись ее мотивами. Мне становилось так больно, когда я думала об этом.

Конечно, я не думал так, не думаю, что ты способна на это. Не плачь. Я плохо справляюсь с эмоциональным дерьмом.

Я начала плакать сильнее. Бля, что со мной не так? И почему я так цепляюсь за Хамильтона?

– Когда ты приедешь домой? – спросила я и быстро добавила: – Хм. Маленькая Мама скучает по тебе.

Сквозь его голос я услышала его улыбку.

– О, конечно она скучает.

– Ага. Думаю, я тоже была бы не против тебя увидеть.

– Еще два дня. Думаешь, Маленькая Мама выдержит?

Я всхлипнула.

– Да, думаю, да. Не могу поверить, что Сеинт пришел в кампус и преследовал меня. Я действительно испугалась.

– Подожди, – прорычал Хамильтон. – Что? Он пришел к тебе в колледж?

Я сильнее схватилась за телефон.

– Ага. Он просто появился и начал задавать мне вопросы. Он такой грубый. Джаред напугал его, но…

– Что он спрашивал у тебя?

Резкий вопрос Хамильтона застал меня врасплох.

– Он спросил, знаю ли я об этом, – ответила я со вздохом. – Он сказал много дерьма.

– Ты можешь вспомнить что-нибудь конкретное? – спросил Хамильтон.

– Нет. Мне казалось, будто он просто хотел поиздеваться надо мной.

Я прислушалась к звуку шороха на другом конце телефона.

– Хамильтон? – начала я.

– Я еду домой. Не покидай свою квартиру, если с тобой не будет Маленькой Мамы, Джесс или, черт возьми, этого придурка Джареда. Хорошо? Мне не нравится, что этот ублюдок преследует тебя. Как насчет Джозефа или Джека? Звонили? Что они делают с Сеинтом?

– Я думаю, что они слишком заняты фиктивной беременностью моей мамы. Черт, я уверена, Джек позвонит в любую минуту и выгонит меня из квартиры.

Мой желудок скрутило. Я знала, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Дерьмо. Где мне теперь жить? – Еще больше слез потекло по моей щеке.

– Джек не выгонит тебя. Я думаю, что он на самом деле любит тебя своим странным эгоистичным образом. Ты умная и амбициозная. Он живет с этим дерьмом. А если он все же выгонит, у нас с Джесс есть отличный диван, на котором ты можешь спать, если, конечно, ты не захочешь спать в моей постели. На самом деле, это звучит крайне хорошо. – Я начала смеяться, хотя мне было не до смеха.

– Твоя дверь заперта, верно? Джаред с тобой?

– Я отправила его домой, – ответила я, вставая, чтобы снова проверить свою дверь. Я уже трижды убедилась, что она заперта с тех пор, как вернулась домой. Я была благодарна, что со мной была Маленькая Мама.

– Мы как бы поссорились еще до всего этого, и мне просто нужно было немного пространства.

– Черт, Лепесток. У тебя был ужасный день.

– Ага. В сочетании с тем, что моя мать угрожала мне платой за обучение, если я все испорчу для нее, проведя время с тобой, день был просто офигенным.

– Она сказала что? – спросил Хамильтон низким и сердитым голосом.

– Ее брак висит на волоске.

– Я звоню своему начальнику. Запри дверь. Никуда не ходи, если с тобой никого нет, хорошо? Скоро увидимся.

– Хамильтон, – выдохнула я, прежде чем открыть и снова запереть дверь. – Честно говоря, тебе не нужно…

– Заткнись, или я перегну тебя через колено и отшлепаю по заднице, когда вернусь домой. Ты одна, а твоя мама – полная сволочь. У тебя был дерьмовый день, и я не думаю, что кто-то искренне заботился о тебе за всю твою чертову жизнь, Вера. И, если быть честным, я никогда не был тем человеком, которому кто-то звонит. Позволь мне сделать это, хорошо? Я схожу с ума прямо сейчас. Мне не нравится, что тебе страшно. Мне не нравится, что сегодня Джаред спас положение. Я не люблю чувствовать себя беспомощным. Я забочусь о тебе, хорошо? Я забочусь о тебе, и это скручивает меня изнутри, так что не спорь. Просто открой дверь, когда я появлюсь, и позволь мне обнять тебя.

Мой рот раскрылся от шока.

– Хорошо, – прошептала я. – Скоро увидимся.

– До скорой встречи, Лепесток.

Глава 16

Хамильтон выглядел очень уставшим, его волосы блестели после целого дня путешествий, а тень щетины покрывала его челюсть. Он прислонился к дверному косяку, когда я заглянула в глазок, чтобы убедиться, что это он.

– Открой, Лепесток. Это я.

Маленькая Мама виляла хвостом рядом со мной и скулила, чтобы увидеть Хамильтона. Успокоив дыхание, я открыла дверь и повернула ручку.

– Черт, – прохрипел он, увидев меня.

На мне были рваные леггинсы и укороченная толстовка, обнажавшая кусочек моего живота. Мои волосы были спутаны и все еще влажные после долгого душа, который я приняла ранее.

– Я просто в пижаме, прекрати вести себя так, словно я открыла дверь в нижнем белье, – сказала я, медленно закатив глаза, прежде чем снова оглядеть его с ног до головы. Его рубашка была мятой, а джинсы узкими. Потертые ботинки на его ногах предавали ему мужества.

– Я перестану раздевать тебя своими глазами, когда ты перестанешь раздевать меня своими, – поддразнил он, прежде чем бросил свою спортивную сумку на пол и заключил меня в сокрушительные объятия.

До этого момента я не понимала, насколько мне это было нужно. В тот момент, когда его руки обвились вокруг меня, я почувствовала, как лед в моих венах растаял от накопившихся эмоций. Мои глаза горели от непролитых слез. Радом с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Я уткнулась носом в его грудь, держась за него изо всех сил. Мое тело дрожало от исходящего от него тепла. Меня еще никогда так не обнимали.

– Мне очень жаль, Вера. Я не хотел этого для тебя.

Я покачала головой и неохотно отстранилась.

– Почему ты извиняешься? – спросила я. – Ты не виноват в этом.

Хамильтон сглотнул и поднял свою спортивную сумку, прежде чем войти внутрь. Маленькая Мама ковыляла за ним с милейшей ухмылкой. Она скулила и извивалась, когда он присел, чтобы погладить и обнять ее. Когда я смотрела на них, мое сердце согревалось.

– Тебя кто-нибудь беспокоил? – спросил меня Хамильтон, прежде чем встать.

– Если не считать десяти звонков от мамы и постоянного стука Джареда в мою дверь, то нет.

Я вздохнула и подошла к Хамильтону. Быть рядом с ним было все равно, что получить прямую дозу серотонина и адреналина.

Я пыталась.

Я действительно пыталась ненавидеть его.

Мне должно быть неловко рядом с ним. Я не ожидала, что он придет мне на помощь – сияющий рыцарь с красными от недосыпа глазами, с ароматом виски в дыхании. В Хамильтоне было что-то, что заставляло меня чувствовать себя комфортно. Когда он не возбуждал меня до смешного, я наслаждалась легкостью, которую мы испытывали друг с другом. Как будто он просто понимал меня. Это было чувство, которое я никогда не испытывала ни с кем.

Но эти моменты подлинной связи казались хрупкими – как будто они были написаны на тонкой бумаге, которую легко можно вырвать из дневника.

Разорвать в клочья.

Сжечь дотла.

– Что мы будем делать, Хамильтон? – спросила я, скрестив руки на груди и прислонившись к кухонному островку. Он улыбнулся мне, словно ожидая моего вопроса.

– Что ж. Для начала я хочу сделать себе чашку кофе, потому что я поспал около трех часов в дерьмовом переполненном самолете.

Я кивнула. Не совсем то, что я ожидала услышать, но Хамильтону нравилось ходить вокруг до около. Его игривый и беззаботный вид поглощал весь воздух в комнате. Я чувствовала себя взвинченной, ожидая крушения.

– А что потом?

– Потом я еще раз проверю замки и позвоню в полицию, чтобы узнать, есть ли у них какие-нибудь зацепки на Сеинта, а после этого возьму свою собаку на прогулку и распакую вещи.

– Распакуешь?

Впервые с момента прибытия он выглядел неуверенным. Я заметила один нюанс, когда он неуверенный – Хамильтон небрежно отводил взгляд, не зная, что сказать.

– Ага. Судя по всему, ты заставила мою собаку полюбить тебя больше, чем меня. Я думаю, что единственный способ, которым мы можем разделить ее любовь – это если я останусь здесь ненадолго.

Я улыбнулась, когда он неторопливо подошел ко мне, его рот игриво изогнулся в ухмылке.

– Понятно, – прошептала я.

– И я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, Вера, – прошептал он. – И хочу провести с тобой время. Я не переезжаю, так что не пиши мое имя рядом со своим в личном дневнике, ладно?

Я игриво покачала головой.

– Хамильтон Борегар не заводит отношения, а?

Он обхватил мой подбородок, усталость стала моей второй кожей. Однако темные круги под моими глазами его не остановили. Затем он заговорил: – Хамильтон Борегар заботится только о себе примерно девяносто девять процентов своего времени. Он эгоистичен. Жесток. Статический. Без эмоционален. Он разбивает сердца без единого взгляда и берет то, что хочет.

Я уставилась на него, пока он так говорил о себе. Подумала о его лучшей подруге Джесс. Подумала о собаке, которую он спас. Подумала о Джеке, который хотел нормальных отношений со своим сыном. Я подумала о его долгой поездке сюда, чтобы утешить девушку, с которой он только недавно познакомился.

– Как скажешь, – ответила я, покачав головой. Я слишком устала, чтобы спорить с ним, а его представления о себе слишком глубоко укоренились в нем. Я не знала, пытался ли он убедить себя в том, что он плохой, или же меня, но в любом случае мне было все равно.

– Я серьезно, Вера.

– Я тоже, Хамильтон, – ответила я, прежде чем небрежно обнять его за шею и приподняться на цыпочках, чтобы поцеловать его в челюсть. Нежное и легкое прикосновение моих губ к его грубой коже вызвало мурашки. Он был здесь, и это помогло мне почти забыть о маминой лжи и тяготах жизни Борегаров. Мы были совсем одни. Никого не было здесь, чтобы сказать мне, что это неправильно. Сеинт не прятался по углам моей квартиры в поисках истории.

Хамильтон откашлялся и облизнул губы, при этом его язык коснулся моей щеки. Еще одна дрожь прошла по мне, когда я прижалась к нему всем телом, стремясь быть ближе.

– Я же могу сделать себе кофе, а? – спросил он.

– Да, бери все, что тебе понадобится, – прошептала я в ответ, прежде чем провести рукой по его волосам и вдохнуть его запах.

Он схватил меня за задницу и притянул ближе, его движения были медленными и неуверенными. Я никогда не сталкивалась с этой стороной Хамильтона. Как будто что-то сдерживало его. Я не понимала этого. Я не интересна ему сейчас, потому что нет погони? Ему нравились только те вещи, за которыми нужно бегать?

– Я хочу выпить кофе и принять душ. Я хочу тебя, Вера, но не тогда, когда мой член пахнет аэропортом. И тебе нужно отдохнуть. Я пришел сюда, чтобы позаботиться о тебе.

Я отстранилась, мои глаза потемнели, когда я облизнула губы.

– И как это так? Если ты такой эгоистичный, как утверждаешь, почему ты здесь? – смело спросила я его.

Он вздохнул и отвел свой темный взгляд от моего.

– Я не знаю.

Наконец он отстранился от меня и пошел варить себе кофе. Я смотрела ему в спину, а Маленькая Мама стояла у моих ног, пока он рылся в моих шкафах в поисках кофейных фильтров.

– Я попытаюсь уснуть, – прошептала я.

Мы не собирались никуда идти. Однако он был здесь. Он действительно был здесь. Это должно было что-то означать. Все это должно было что-то означать, черт возьми.

– Отлично. Ты выглядишь дерьмово, Вера. Серьезно. Тебе нужен отдых.

Я закатила глаза.

– Ключи висят у двери, если ты уйдешь. Диван раскладывается.

Я пошла к двери своей комнаты, но остановилась, когда услышала, как он тихо выругался.

Я повернулась, чтобы посмотреть, что его взбесило, и нахмурилась, когда он вытащил свой мобильный телефон и сердито ответил.

– Перестань мне звонить. Я задолбался.

Он закончил разговор и ударил ладонью по стойке.

Что, черт возьми, это было?

Я не могла уснуть. Мой телефон продолжал разрываться от сообщений от моей мамы. Знание о том, что Хамильтон был в моей квартире, но то, что он был таким эмоционально отстраненным, вызвало диссонанс в моей голове. Столько всего было против нас. Наши семьи. Общественное мнение. Мое желание поступать правильно с моей мамой. Его собственные проблемы с отношениями. Поначалу наши отношения можно было легко отнести к разряду химии и физических потребностей. Легко что-то оправдать, если это просто сексуальная потребность.

Но он появился сегодня. И продолжал появляться.

Я услышала, как открылась дверь моей спальни. Мое сердце бешено заколотилось. Матрас рядом со мной прогнулся. Тепло скользнуло под одеяло, и сильные руки обняли меня.

– Ты закончила притворяться, что спишь? – спросил Хамильтон. Он пах моим цитрусовым гелем для душа. Это было так странно, что его сильное мужественное тело пахло женским гелем.

– Ты закончил притворяться, что ты эгоист и что это всего лишь трах? – спросила я.

– О, так мы теперь трахаемся? – шепотом спросил Хамильтон, его губы нависли над моим ухом, когда он переместил руку и обхватил мою грудь. Я ахнула, когда он ущипнул меня за сосок и слегка скрутил его. Выгнув спину, я прижалась попой к его паху.

– Ты знаешь, о чем я, – выдавила я.

– Не думаю, что знаю, Лепесток. А ну-ка скажи мне.

Я потянулась назад и схватила его твердый член сквозь его штаны. Его обнаженная грудь сильнее прижалась к моей спине, когда он испуганно зашипел, когда мои длинные пальцы сомкнулись вокруг его талии. В тот момент я почувствовал себя сильной. Я держала его за член.

– У нас химия, – сказала я, прежде чем погладить его. Он продолжал мять мою грудь, целуя шею. – Я хочу тебя, Хамильтон. Мы могли бы заняться сексом прямо сейчас. Сбросить напряжение, которое витает в воздухе, а потом каждый вернется к своей обычной жизни.

Он перестал целовать меня и схватил за запястье, оттягивая от своего твердого члена. Я ждала, что он что-нибудь скажет, но вместо этого он перевернул меня на спину и оседлал. Я посмотрела на его резкое выражение лица. Он схватил меня за запястья и прижал над моей головой.

– Ты думаешь, мы можем просто потрахаться и потом жить обычной жизнью, Лепесток? – спросил он опасным низким голосом.

– Разве ты не этого хочешь?

Он наклонился и провел зубами по моей ключице.

– Почему мы должны быть кем-то, а?

– Потому что я вполне могу потерять свою единственную семью, если мы перейдем эту черту.

– И что? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя и ушел?

– Я хочу, чтобы ты стоил этого риска, Хамильтон, – прошептала я. Он остановился и вскочил, чтобы посмотреть на меня.

– Думаешь, я того не стою?

Вот оно. Трещина. Прорыв. То, что заставит Хамильтона стараться. Эта трагическая потребность в одобрении от людей, о которых мы заботились, похоронена глубоко в наших душах.

– Я знаю, что у тебя есть потенциал, чтобы быть более чем достойным, Хамильтон. Если мы делаем это, не делай этого наполовину. Не делай из этого какую-то ерунду на одну ночь, где мы оба веселимся, но на этом все закончится. Я хочу чего-то настоящего. Не просто «я сел на самолет в последнюю минуту, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке», а потом оттолкнешь меня. Не делай мне больно, Хамильтон.

Он приподнял край моей рубашки и стянул ее через голову. Я впилась зубами в нижнюю губу, наблюдая, как он смотрит на меня. Блядь.

– Я не буду этого делать, – прошептал он, прежде чем взять мою тяжелую грудь в рот и провести языком вокруг моего соска. Я практически поднялась с кровати. Мое тело было полностью разрушено. Тепло разлилось по моим конечностям. Липкая влажная потребность покрыла мои бедра. Хамильтон отстранился и схватился за резинку моих леггинсов.

– Это не будет секс на одну ночь.

Он сдернул мои штаны, забрав с собой мои розовые стринги. Порыв холодного воздуха омыл мою открытую кожу прежде, чем он оказался там.

Он лизал. Сосал. Дегустировал. Я стонала и извивалась на кровати. Выкрикивала его имя.

И кончила.

Хамильтон вытер губы внутренней стороной моего бедра, когда меня сотрясали легкие толчки. Он сел.

– Это правда, Лепесток. Я не буду отталкивать тебя.

Он медленно раздевался. Я наблюдала за его движениями. Смотрел, как он роется в карманах своих серых спортивных штанов и вытаскивает презерватив. Он знал, что все приведет к этому? Знал, что я нуждаюсь в нем?

Он надел презерватив. Затем залез на меня, раздвинул мои ноги. Я чувствовала себя более, чем обнаженной, когда он оказался у моего входа и потянул за выбившиеся пряди моих волос. Рукой он сжал мою шею, затем он рванулся вперед и пронзил меня своим членом. Я потянулась. Закричала. Я чувствовала полноту, которая была Хамильтоном, чертовым Борегаром.

– Ты такая чертовски узкая. Ты в порядке, Лепесток?

Одной рукой я схватила его за предплечье, а другой за бедро, побуждая двигаться. Я не могла сказать ему, что со мной все в порядке. Я не была точно в этом уверена. Хамильтон заставил меня чувствовать себя чертовски грязной.

И я дорожила этим.

Он врезался в меня. Я извивалась от нужды.

Крушилось. Падало.

Ломалось. Я ломалась.

Пот выступил на его лбу. Мой ночник, призванный освещать мои страхи, отбрасывал тени на его блестящую кожу.

Мы не приближались к завершению. Нет.

Мы мчались к финишу с истощенными мышцами, наши тела взрывались от напряжения. Я кончила жестко и сильно, всем, что у меня было.

Хамильтон уставился на меня, его глаза расширились от удивления, когда я разваливалась на части. Тяга. Жажда. Властность. Страсть. Что-то близкое к любви, но не совсем.

Он рухнул на меня сверху. Оргазмы обладали способностью очищать разум человека. Я не думала о том, что случится потом. Не беспокоилась о том, что скажут люди. Я просто чувствовала, как он становится мягким внутри меня. Дыша над моим ухом, целуя мою кожу с бессловесной благодарностью.

Но мое подсознание что-то нашептывало. Что-то, что я хотела бы проигнорировать.

Он никогда не говорил, что не причинит мне вреда.

Глава 17

Горячее дыхание обдало мою шею. Пот стекал по моим волосам. Тела прижались друг к другу. Соленая мягкая кожа. Легкий храп. Блаженство.

Сильный стук в дверь заставил меня открыть глаза.

– Кто это, черт возьми? – застонал Хамильтон. Я была слишком истощена. Мы провели всю ночь, прижавшись друг к другу, прорабатывая это роковое влечение, которое разделяло нас. Даже сейчас, когда я лежала обнаженной в своей постели, с его засохшей спермой между моих бедер и засосом на шее, я снова хотела его.

– Не обращай на них внимания, – пробормотала я.

Рукой он обхватил мой живот, скользнув кончиками пальцев к моей киске. Он провел ими ниже – медленнее. Прикосновение было слегка дразнящим, но в то же время расчетливым и многообещающим.

Даже в сонном состоянии Хамильтон знал, чего он хочет.

Стук продолжался.

– Черт возьми, – прорычал Хамильтон, прежде чем отдернуть руку. Нет!

Одним движением он скинул теплое одеяло со своей стороны кровати, и поток воздуха пронесся по моей коже. Он встал с кровати и вышел из моей комнаты. Мне потребовалось еще мгновение, чтобы сообразить, что он совершенно голый и идет прямиком к моей входной двери. Я выскочила из постели и схватила одежду как раз в тот момент, когда раздался голос Джареда.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Дерьмо. Я не в настроении для конфликтов с самого утра, особенно когда была так близка к еще одному оргазму. Хамильтону нравилось смаковать удовольствие, как конфетки на Хэллоуин.

Я споткнулась, надевая спортивные штаны, и побежала к входной двери, моя тонкая зеленая рубашка большого размера соскользнула с плеча, а мои растрепанные каштановые волосы подпрыгивали при каждом шаге.

– Ты можешь уже просто убраться отсюда? Мы спали, чувак. Кто приходит в девять утра в субботу?

– Ага. Я, черт возьми, вижу, что вы оба спали, – прорычал Джаред. – Сколько тебе вообще лет, братан? Тридцать? Не молода ли Вера для тебя? Или это часть всего этого извращения?

Я нахмурилась, когда увидела их обоих в прихожей. Хамильтон был полностью голым, он даже не удосужился хоть как-то прикрыть свое богатство. Синяки в форме моих губ покрывали его тело. А его спину покрывали царапины. Его блестящая кожа выглядела раздраженной и красной.

И его кулаки были сжаты.

Джаред был полной противоположностью, его только что вымытые волосы были зачесаны назад. Его поло было заправлено в штаны цвета хаки. Он выглядел свежим и чистым.

– Вера, – выдохнул он.

Его тон был полон разочарования. Я заставила себя улыбнуться.

– Хамильтон, почему бы тебе не одеться? – предложила я.

– Нет, я в порядке, – отрезал он. – Джаред только что спрашивал меня об извращениях. Рассказать ему, как ты умоляла меня наклонить тебя через край матраса? Я долбил твою киску, пока ты почти не потеряла сознание от своего десятого оргазма, не так ли, Лепесток?

Он снова повернулся к Джареду и саркастически пожал плечами, прежде чем приложить указательный палец к пухлой губе.

– Поскольку ты хочешь поговорить о моих извращениях, мне нравится душить ее, Джаред. Ты знаешь, как заставить женщину кончить, когда она на грани обморока? Знаешь ли ты как подобрать правильное давление? Ты знаешь, как выглядит ее прекрасная задница, когда на ней есть отпечаток моей руки?

Сегодня Хамильтон был на высоте. Думаю, он хотел устроить соревнование по измерению члена. Чертов ад.

– Не относись к ней так неуважительно! – закричал Джаред.