Текст книги "Ублюдки и стрелочники (ЛП)"
Автор книги: Корали Джун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Четыре коробки. Четыре жалкие коробки стояли в багажнике Джека. Вся моя прежняя жизнь с памятными воспоминаниями разместилась в хрупком картоне. Спасибо, что Джек успел забрать мои личные вещи из дома. И была рада, что мне не пришлось возвращаться в дом Джека так быстро. Несмотря на то, что я беспокоилась об этом новом этапе моей жизни, была рада, что мне больше не нужно там оставаться. Сеинт действительно напугал меня. И чем дольше я смогу оградить себя от этого всего, тем лучше, потому хоть на чуть-чуть хочу почувствовать себя нормальной.
По словам Джека, дизайнеры интерьера уже все сделали, и я перееду в квартиру с потрясающим дизайном и высококлассной мебелью. Наряды на все случаи жизни тоже привезли два дня назад. Мне казалось, что все это слишком, но он заверил меня, что ему нравится делать мне приятно.
– Впереди много разных встреч, связанных с моим переизбранием. Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и выглядела красиво.
А то, что у меня сейчас было, недостаточно?
Я вежливо улыбнулась ему, пока регулировала положение вентиляционных отверстий, чтобы не замерзнуть из-за холодного воздуха, который дул из них. Мы находились всего в пятнадцати минутах от дома Хамильтона, а Джек был весь такой счастливый и увлеченный рассказами про каждую деталь, которую он мог вспомнить о Гринвичском университете.
Роскошный кампус был неподвластен времени. Хотя занятия начинались только через две недели, просторные ухоженные лужайки уже были заполнены студентами. Я сразу почувствовала себя неуместной в этом частном университете, но Джек с гордостью хвастался тем, что всегда чувствовал себя тут, как дома, когда учился здесь.
– А вот тут новое здание «Beauregard Business Building», ― сказал он и указал на статую… Черт возьми, самого себя. Бронзовая статуя была высокой и внушительной.
– Вау, ― только и вымолвила я.
– Тебе нравится? Я попросил их убрать немного живот. Знаешь, не хочется быть вечно толстым. ― Он посмеялся над своей шуткой. Потом мы свернули на другую улицу. Мне даже не хотелось думать, сколько денег нужно пожертвовать, чтобы в честь тебя поставили памятник и назвали новое учебное здание.
– Мы с женой впервые встретились возле химического корпуса. Она была в бледной юбке и прижимала к груди стопку тетрадок. Она уронила их, а я помог ей собрать тетради и отнести в ее комнату, ― вспоминал Джек с легкой улыбкой. ― На первом свидании она заставила меня поработать, ох, но это стоило того. Когда она умерла, я перевез ее любимую скамейку в сад нашего летнего домика.
– Держу пари, что вы скучаете по ней.
– Каждый день, ― ответил Джек
Я закусила нижнюю губу просто потому, что не знала, что сказать. Джек продолжил свой тур, указывая на сентиментальные места, пока рассказывал об изменениях в кампусе. Он был консерватором и показал, как сильно ненавидит новые здания, которые строятся, но, конечно же, кроме здания, которое построили в его честь.
– Ты хочешь высшее образование по социальной роботе, да? Кем именно ты хочешь стать? ― спросил Джек.
– Я хочу работать детским социальным работником, ― ответила я, пока смотрела на окна зданий.
– Что заставило тебя выбрать эту профессию? ― полюбопытствовал Джек, свернув в сторону нескольких жилых домов.
Я ударилась коленом об машину, а мои пальцы покалывало, пока я пыталась придумать ответ.
– Думаю, я родилась с миссией защищать детей, ― прошептала я.
Джек кивнул и продолжил:
– Оу, твоя мама…
Я повернула голову налево, чтобы посмотреть на него, а он заехал на незнакомую для меня парковку.
– Что вы имеете в виду?
– Я, эм, просто хочу сказать, что знаю историю твоей мамы. Она была в сложной ситуации, да?
Пальцами я сжала подол своей футболки, мне захотелось выйти из этой машины прямо сейчас. Джек наверно увидел мое выражение лица, потому что его глаза расширились.
– Ох, дорогая, извини. Это совершенно не мое дело. ― Я всегда отчаянно защищала свою маму, а тут Джек Борегар скинул мне такую бомбу на голову и говорил об этом так просто, словно о погоде.
– Как вы узнали об этом? ― спросила я.
Джек вздохнул.
– Моя команда проверила все прошлое твоей семьи, когда Джозеф и твоя мама начали встречаться. Я не хочу показаться навязчивым, но это было довольно интересно. И был шокирован, когда узнал, сколько всего она пережила в столь юном возрасте.
Я скривилась. Не хотел показаться навязчивым? Что за херня?
– И что именно вы узнали? Знаете ли вы, что мой биологический отец один из ухажеров моей бабушки?
Джек остановился и посмотрел на свои колени. Во мне бурлила злость.
– Вы обе очень сильные, вы так много преодолели. Честно говоря, я впечатлен, как далеко вы продвинулись. Мне не хотелось переходить границы дозволенного, я просто защищаю своего сына. Он хочет заняться политикой и унаследует много денег. Я не хотел скандалов. Боже, Джозеф по ошибке обрюхатил ее и хотел поступить правильно ― жениться на ней, но мы должны были быть умнее.
Я таращилась на Джека.
– И что вы хотели сделать с этой информацией? Напечатать в газетах и рассказать, сколько благотворительности вы делаете, или это должна быть история об искуплении?
– Я ничего не собирался с этим делать. Я позаботился, чтобы все это запечатали в протоколах суда.
– Такой себе постыдный секрет, ― нервно сказала я, не веря ни одному сказанному им слову.
Возможно, на меня просто слишком много навалилось за последние дни, но я не хотела сдерживаться.
– Спасибо за экскурсию, Джек, дальше я справлюсь сама. ― Я отстегнула ремень безопасности в полном разочаровании.
– Вера, когда ты так долго находишься под прицелом общественности, как я, ты понимаешь, что тебе нужно быть осторожным. Я просто пытаюсь защитить свою семью, Джозеф очень быстро женился на твоей маме, и мне просто хотелось знать, с чем мне придется столкнуться. Я никогда не пытался специально обидеть тебя или твою маму, но ты не росла в этой среде.
Я понимала, к чему он клонит, но это все равно расстроило меня. И не могла понять, что обижало меня сильнее: то, что Джек знал наш грязный секрет, или то, что мне больно думать о нем.
– Вы застали меня врасплох. Вы защищаете вашего сына, правильно? Хорошо, а я защищаю свою маму. Она не хотела бы, чтобы ее свекр так просто говорил о ее травме. Да, она попала в ужасную ситуацию, но преодолела все трудности. Мама тяжело работала и всегда защищала меня. Когда я родилась, она сбежала из трейлера, в котором жила, бросила школу, но все равно получила аттестат. Мама лезла из кожи вон, чтобы позаботиться обо мне. Не оставляла меня, заботилась обо мне. Пожалуйста, не дайте ей узнать, что вы знаете. Она и так каждый день смотрит на меня и видит его, но ей не нужна ваша жалость.
Джек громко выдохнул.
– Многие мужчины, находящиеся в моем положении, не позволяют их детям жениться по любви. Мы строим планы, как свести наших детей и увеличить свое состояние. Будь рада тому, что я хотя бы позволил это…
– Позволил?! ― Я покачала головой в отвращении. ― Вы думаете, что вы намного лучше, чем мы, а я думала, вы добрый и гостеприимный. Но оказалось, что все это время вы смотрели на нас с высока.
Джек остался непоколебим и, как настоящий политик, продолжал настаивать на своем:
– Я владелец самых больших корпораций в мире. Сенатор самого богатого штата в стране. Я живу под прицелом журналистов. Да, я знаю, что неправильно ожидать от тебя быстрой адаптации в мир, в котором даже младенец превращается в безжалостного миллиардера, но чем быстрее ты привыкнешь, тем лучше.
– Привыкну к чему?
– Теперь твоя жизнь будет разделена на части, твоя мама вышла замуж за наследника одной из самых известных семей мира. Видишь черную машину, которая едет за нами? Так вот это охрана. Про меня каждый день пишут в газетах. Теперь ты будешь под микроскопом. Я могу контролировать то, что знают СМИ, но это не сказка, Вера. Теперь это твоя жизнь. И не буду извиняться за то, что просто хотел убедиться, что твоя мама не разрушит то, что я так упорно строил. Не люблю неконтролируемые перемены. Все, что я сделал, ― это посмотрел ее прошлое, чтобы убедиться, что оно не застанет нас врасплох в самый неподходящий момент. Ты должна быть благодарна, что мне удалось замять такой большой скандал. Трудно скрыть что-то, когда есть живое, дышащее доказательство. Если люди узнают то, как ты родилась…
Мое сердце сжалось, в груди стало тесно, и я положила руку на грудь.
– Как вы посмели! ― Джек только что озвучил то, что мучило меня годами.
– Ты ведешь себя так, будто это плохо. ― Голос Джека звучал раздраженно. ― Сейчас весь мир у тебя перед ногами, твоя мать никогда не смогла бы предоставить тебе возможностей, к которым у меня есть доступ. Ей не придется работать на трех работах, а тебе не придется усердно работать, чтобы поступить в какой-то университет. В чем проблема, я не понимаю?! Ты прямо как Хам…
Джек закусил внутреннюю сторону щеки.
– Прямо как Хамильтон? ― спросила я, закончив его предложение за него. ― Как сын, которого вы отослали подальше?
– Он хотел уехать, и я дал ему такую возможность. Ему хотелось нормальной жизни вдали от меня, и тот получил ее. Я тоже могу тебе это предложить, если хочешь. Университет в Европе, работа в одной из моих фирм. Это выбор, который сделала твоя мама, когда залетела и потащила Джозефа замуж. Если бы я не работал в партии, в которой ставят семейные ценности превыше всего, я бы даже не подумал о замужестве. У меня слишком много корпораций, напрямую связанные с законами, которые принимаю, и я не позволю никому это разрушить. Ты можешь подумать, что я жестокий, но это просто бизнес. Я просто даю тебе возможность стать частью семьи, Вера.
Но я не была уверена, что это и есть та семья, частью которой мне хочется быть. Я положила руку на дверную ручку, отчаянно нуждаясь в пространстве от Джека.
– Вера, ― позвал он меня после того, как я вышла из его машины. Но я продолжала идти. ― Вера! ― Я пыталась как можно дальше уйти от Джека, а в голове вертелись слова Джесс:
«Все ненавидят его, в конце концов…»
Глава 6
За последние два дня мама успела позвонить мне шесть раз. Я написала ей и сказала, что у меня ужасная сотовая связь в квартире. И поэтому не могу поговорить с ней. Она переживала за меня. Новость о том, что Сеинт ворвался в дом Борегаров и приставал ко мне с расспросами, облетела весь интернет, и многие уже успели мне посочувствовать.
Прошлой ночью, я вышла в магазин за колой и мороженым – и какой-то человек сфотографировал меня и выложил это фото в сеть. Интернет сразу же начал гудеть от разных комментариев, и большая их часть касалась моего веса и внешности. Некоторые писали, что я заедаю стресс, другие говорили, что я слишком худая, но был еще третий тип комментаторов. И они писали, что я наоборот поправилась. Также появились сплетни, что причина моего позднего похода в магазин за едой – беременность. Теперь, когда мама и Джозеф объявили о ее беременности, всем было интересно узнать побольше о нашей семье. Многие пользователи сети, решили, что мы с мамой забеременели в одно времени, они даже дали этому название – «беременный сет мама+доча».
Раньше я особо не обращала внимания на сплетни, но после моего разговора с Джеком, вселенная продолжала бросать их мне в лицо. Люди называли нас белым мусором. Каждая газета изображала мою мать как охотницу за деньгами, наживающуюся на удобном случае.
К счастью, Гринвичский университет привык обслуживать элиту, поэтому в кампусе у них была отличная охрана. Возле моей квартиры круглосуточно дежурила охрана, поэтому я чувствовала себя в безопасности.
Но иногда мне также казалось, что я нахожусь в ловушке.
Мама волновалась и хотела услышать мой голос, но я была слишком зла и напряжена. Если она услышит или увидит меня, то сразу все поймет. Я все еще была в ярости из-за слов Джека, но с другой стороны, я не могла его винить. Мое короткое знакомство с этим Сеинтом дало мне возможность заглянуть в их мир. Джек просто пытался защитить свое наследие, а я справлялась с травмой, того места откуда была родом. Но не могла понять, он специально вел себя так бессердечно и смотрел на мир, как на бизнес, или же тот просто слишком много болтал о том, как он вел свой бизнес. В любом случае, это оставило очень неприятный привкус во рту. В моем представлении Джек был моим милым, заслуживающим доверия дедушкой. Он мне очень нравился. Было ли это все игрой? И если это так, как ему так хорошо удалось отыграть заботу?
Джек защищал свое богатство и репутацию. Я знала, что эта быстрая свадьба и все эти слухи были правдой. Мне просто было противно, что мама начала свою новую жизнь неправильно. Она достойна лучшего. И не виновата, что ее единственная дочь родилась от насильника. Ей не нужно скрывать того, что с ней случилось, или подвергаться травле из-за того, как она воспитана. Каждый человек в кругу Борегаров и так смотрел на нас с высока, но, если бы они узнали эту информацию – они б смотрели на нас еще более презрительно. Поэтому, в какой-то степени я была благодарна Джеку за то, что он смог замять эту историй и в какой-то мере защитить маму. Я просто ненавидела тот факт, что ему вообще пришлось узнать об этом. Но еще больше меня поражало, то с каким безразличием он к этому относится.
Я сидела на мягком диване и листала объявления с просьбами о помощи, когда мой телефон начал звонить. На этот раз на экране телефона, было имя не моей мамы. Я ответила на видеозвонок, и лицо Джесс появилось на экране.
– Привет, незнакомка, – сказала она с ухмылкой. – Мы с Хамильтоном едем оторваться сегодня ночью, хочешь с нами?
Позади нее, стоял Хамильтон и снимал рубашку. Я ничего не могла с собой поделать и просто смотрела на его мощное тело с загорелой кожей и мышцами. Черт. Он выглядел прекрасно.
– Я буду воспринимать твое пускание слюней, как «да», – поддела меня Джесс, тем самым переводя мое внимание с Хамильтона на себя.
Хамильтон повернул голову к нам и посмотрел на свой пресс, потом игриво провел пальцами по нему. Я прекрасно знала, что он делает – и мне это нравилось.
Постойте, нет. Мне это не нравится. Плохая, плохая, очень плохая Вера.
– Я не пускаю слюни, – быстро возразила я. – И куда мы пойдем? Я даже не уверена, что ты мне нравишься, ты помнишь это?
Хамильтон усмехнулся и взял черную футболку, прежде чем надеть ее.
– Джесс, ты обидела мой маленький лепесток розы? – спросил он.
Лепесток розы? Почему эти его слова вгоняют меня в краску?
Глаза Джесс расширились.
– Ммм, твой? – спросила она, а потом продолжила: – Ииии, вооозмоожжноо.
– Давай, Лепесток. Пойдем с нами. Разве ты не хочешь познакомиться с новыми людьми? Ты же хочешь найти друзей, верно?
– Куда мы пойдем? – спросила я.
Мои мысли все еще возвращались к тому папарацци, который сфотографировал меня возле магазина. Что, если они увидят меня и Хамильтона вместе? Но это же нормально, да? Проводить время с… дядей?!
– Группа моей девушки играет в местном заведении. У нее реально хорошо получается, в прошлый раз пришло аж десять человек. Надеемся, что сегодня будет пятнадцать. Ну пойдем, нам нужны все силы, которые мы только можем собрать.
– В какой группе она играет? – спросила я.
– Это что-то среднее между полькой и альтернативным скримо.
– Звучит ужасно. – Я скривила лицо в отвращении.
Хамильтон откинул голову назад и засмеялся.
– Это то, что я и сказал! – ответил он.
Джесс взяла что-то в руки и прицелилась этим в его голову.
– Ребят, ну пожалуйста! Я просто пытаюсь поддержать свою девушку.
Я закусила губу прежде, чем ответить:
– Я не уверена, что мне стоит идти. За мной проследили папарацци до магазина, и я думаю, что мне не нужно давать им повод, для новых заголовков.
– Я много лет избегал журналистов. Лепесток, ты уже вчерашняя новость, – лениво растягивая слова, ответил Хамильтон. – Они не найдут тебя там, а если найдут, я сделаю что-нибудь очень скандальное, и их внимание будет полностью сосредоточено на мне.
– Ты уверен? Это все в новинку для меня, и я просто не хочу…
– Все будет хорошо! Обещаю, – заверил меня Хамильтон.
– Ты будешь меня еще допрашивать? – спросила я Джесс, изогнув брови.
– Я клянусь, больше не буду задавать тебе миллион разных вопросов, – пообещала она, показав мне свой мизинец.
– Хорошо, – согласилась я. – Напиши мне адрес и во сколько начало.
– Я знала, что ты мне нравишься, – ответила эта врушка. – Начало в десять.
– Отлично, увидимся там. Если что, могу опоздать. Я все еще пытаюсь разобраться с общественным транспортом.
– Я заеду за тобой, – крикнул Хамильтон через плечо.
– Все нормально…
Он подошел и выхватил телефон у Джесс. Когда тот полностью оказался в кадре, я сглотнула. Боже, почему Хамильтон такой горячий? Он был настолько близко, что я могла увидеть каждую черту его идеального лица.
– Я заберу тебя через тридцать минут. Напиши Джесс свой адрес.
Я просто кивнула, потому что не могла сказать ни одного чертового слова.
– Лепесток, я заставляю тебя нервничать? – спросил он, уловив мое настроение.
– Нет, – ответила я, выпрямив спину.
Я не знала, что ему ответить. Разговор с Джеком засел глубоко в моей голове. Он был слишком сосредоточен на своем имидже, и по каким-то неведомым пока мне причинам – Хамильтон был изгоем. Как это будет выглядеть, если я влюблюсь в своего… дядю? С такой новостью Сеинт мог бы заработать миллионы. Я даже засмеялась, это же просто глупо и абсолютно не имело никакого значения. Я ведь даже не интересна Хамильтону. Все это больше напоминало игру, в которую я играю, но при этом не знаю правил.
– Ты чувствуешь это, не так ли? – облизал губы Хамильтон, а его глаза потемнели, и он склонил голову на бок. – Между нами химия.
Я сглотнула, мои глаза расширились в шоке, от его утверждения.
– Хамильтон, ты действительно думаешь, что между нами есть химия? – спросила я, не понимая, почему цепляюсь за его слова, как за воздух
– Я задыхаюсь от этого напряжения между нами, Лепесток. Мой член становился чертовски твердым, стоило мне только подумать о тебе. – Хамильтон усмехнулся и отстранился. – Надень что-нибудь развратное.
Я покачала головой, не понимая почему у Хамильтона такие резкие перепады настроения.
– Мой дядя извращенец?!
Он откинул голову назад и засмеялся.
– Я дядя, который собирается помочь тебе заняться сексом и немного расслабиться. Тебе просто нужно, чтобы твою киску хорошенько вылизали. К черту аналогию с розой. Лепестки нужно собрать, Наблюдательница.
В горле пересохло. Что-то изменилось в Хамильтоне сегодня, он более наглый.
– Я надену то, что захочу.
– Правильно, девочка, – отозвалась Джесс.
И в этот момент Хамильтон просто повесил трубку.
Я разглаживала ткань своей любимой футболки, когда в мою дверь постучали. Я решила надеть черную джинсовую мини-юбку, с массивными ботинки и завязала футболку на талии, оставив полоску загорелой, подтянутой кожи между юбкой и футболкой, а мои волосы спадали на плечи. Каждая деталь моего образа была выбрана с учетом пожеланий Хамильтона.
Я не могла не думать о его словах…
Лепестки нужно собрать.
Я прижала указательный палец к нижней губе, представляя его полные губы на моих. Влечение такая переменчивая штука. Как что-то настолько недосягаемое, запретное, могло быть таким желанным? С тех пор, как наши с Хамильтоном глаза встретились, я чувствовала эту грязную потребность в нем. Все это неправильно. Но прекрасно понимаю, насколько рискованно мне проводить с ним время. Мечтать о Хамильтоне Борегаре, то же самое, что во время грозы стоять с металлическим стержнем в руках. Риск получить удар молнии будоражил. Из соображений о самосохранении ты носишь резиновые сапоги и идешь дальше танцевать в сильную бурю.
Мама разочаруется во мне. Что-то подсказывало мне, что ей не понравится, что она не хотела бы, чтобы я фантазировала о младшем брате ее мужа. Это слишком скандально, слишком запретно. И конечно же, был еще вопрос взаимности моих чувств: Хамильтон то слишком холодный ко мне, или же наоборот, уделяет мне слишком много внимания. Все, что могло быть между нами, будет: грубым, страстным и, что самое ужасное, временным. Я не была уверена, что риск того стоил.
Я могла бы просто переспать с ним, но что-то подсказывало мне, что Хамильтон будет другой. У меня был секс раньше, но слова мамы все еще глубоко сидели в моей голове и диктовали то, как я себя чувствовала. Каждый раз, когда трахалась, была настолько в своих мыслях, что редко кончала. Я нуждалась в физической близости, может пришло время перестать маминым заскокам и травмам диктовать мою сексуальную жизнь?
Но как молния, Хамильтон погубит меня.
Он снова постучал, я откашлялась, прежде чем ответить.
Легкий шлейф его одеколона ударил мне в нос в момент, когда я его увидела. Хамильтон выглядел чертовски сексуально в черных джинсах и в подходящей темной футболке. Его темные волосы, слегка волнистые, все еще были влажные, будто сразу после душа он поспешил ко мне. В переднем кармане его джинсов увидела четкие очертания пачки сигарет, но я еще не видела, чтобы он курил. Хамильтон пах мятой и табаком.
– Ты приняла мои слова слишком буквально, – сказал Хамильтон, оглядев меня с головы до ног.
Я слегка смутилась под его взглядом. Вздохнув, схватила сумочку и положила в нее телефон.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – шутливо ответила я.
Я уже хотела закрыть дверь, но Хамильтон протянул руки и обхватил мои бедра, потом заволок меня обратно в квартиру и закрыл дверь.
– Ч-ч-то ты делаешь? – прошептала я.
Хамильтон коснулся теплыми руками моей голой кожи над поясом юбки, дразня меня. Я боролась из-за всех сил, чтобы мои глаза оставались открытыми.
– Нам стоит поговорить о паре вещей, – прошептал он с гордой и соблазнительной ухмылкой.
– Оу, – вздрогнула я. – О чем именно?
– Сегодня у нас свидание, – ответил он. – Я просто хочу, чтобы ты точно знала, что между нами.
– Хамильтон, мы не можем просто взять и пойти на свидание. Как это вообще может получиться? – Он не проявлял ко мне интереса до этого момента.
– Я не могу перестать думать о том, как ты смотришь на меня этими большими, карими глазами. У меня есть теория.
– Теория?! – Я сглотнула.
– Наполовину гипотеза, наполовину теория. Мне интересно, если я проскользну в тебя, твои губы раскроются с выдохом? У меня нет привычки отказывать себе в удовольствиях, но я думаю, что ты это уже заметила. Поэтому считаю, мы можем провести прекрасное время вместе, Вера.
– Я не думаю, что это хорошая идея, – опешила я. – Все это очень неожиданно.
– Разве это так? – спросил Хамильтон. – Потому что мне вот кажется, что влечение между нами возникло, когда мы впервые встретились. Я знаю, что ты это тоже чувствуешь.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он проигнорировал и продолжил:
– Ты не можешь поехать в этом, – прошептал он мне на ухо.
Я закусила нижнюю губу, чувствуя, что возбуждение пробирает меня:
– Ну почему?
Он просунул палец в петлю ремня и потянул на себя. Я положила ладони на его грудь:
– Для начала, ты не имеешь никакого права выглядеть так чертовски аппетитно.
– Ты считаешь, что я выгляжу аппетитно? – спросила я. Если честно, то не была готова к тому, что он сделает мне комплимент. Мне хотелось ударить себя за то, как я размякла от его слов.
Он ухмыльнулся и наклонился ближе к моему уху. Я почувствовала, как тот скользил теплым языком вниз по моей шее. Мне было так хорошо, так приятно, и Хамильтон снова прошептал:
– Да, еще как.
– Мне кажется, тебе не нужно этого делать.
– Делать что, Лепесток? – спросил Хамильтон, обхватив руками мою шею.
– Этого всего, это ненормально. Не вздумай целовать меня, – умоляла я, когда его губы оказались в миллиметре от меня.
Он был всегда в одном шагу от того, чтобы накинуться на меня и полностью поглотить. Хамильтон слегка пошатнулся от моих слов, а мои губы приоткрылись во вздохе. Я хотела его в этот момент. Было легко просто раздеться и трахаться с ним в каждом углу квартиры, за которую платит его брат.
Но сдержалась.
– Как пожелаешь, – неохотно ответил он, прежде чем отстраниться. – Никаких поцелуев. Но тебе правда стоит переодеться. Я приехал на мотоцикле и не уверен, что ты захочешь показать всему миру свои трусики.
Я отстранилась и посмотрела на свою юбку, громкий вздох покинул мои губы. Блядь. Я сейчас задохнусь от этого влечения между нами. Стоп, он на мотоцикле?
– Кто сказал, что я надела трусики? – ответила я, прежде чем успела подумать.
Что насчет признаков, по которым мы определяем нравимся ли мы человеку? Что в Хамильтоне было такого, что заставляло меня нервничать? Может мне просто нужно было с кем-то переспать? Бля.
Хамильтон облизал губы:
– А я вижу ты любительница подразнить, – прошептал он, проводя кончиками пальцев по моему бедру. – Я не могу тебя поцеловать, верно? Что насчет прикосновений, они тоже вне закона?
Я сжала трясущиеся ноги вместе и прислонила лоб к его груди.
– Перестань так делать, – прошептала я.
– Перестать делать что? – спросил Хамильтон, поднимаясь все выше по внутренней части моего бедра, все выше и выше.
– Хватит меня трогать, – сказала я.
Хамильтон обернул руку вокруг моей талии и ухмыльнулся.
– Я просто хочу проверить еще одну вещь, – прошептал он.
Его рука находилась в самом верху внутренней части ноги. Хамильтон прошелся пальцами вдоль темной ткани, которая скрывала мое чувствительное место. Моя юбка была полностью задрана, слава богу, что мы находились в моей квартире, а не в месте, где нас могли увидеть.
– Я хочу, чтобы ты остановился прямо сейчас, – хрипло попросила я.
– Твои мысли чертовски громкие, Лепесток, – произнес он и еще раз провел рукой вдоль ткани назад и вперед. Я сжала пальцами его футболку от этих приятных ощущений. – А еще, ты красивая маленькая врушка.
Он убрал руку, и безумие, которое поглощало меня всякий раз, когда Хамильтон прикасался ко мне, тут же исчезло. Мой телефон начал громко звонить, и я тоже отошла от него:
– Ты чертов извращенец, – выругалась я, достав из сумочки мобильник.
Черт, снова мама звонила.
– Ты собираешься ответить на звонок? – дразняще спросил он.
– Нет, идем.
У меня не было ни малейшего желания общаться с матерью, когда Хамильтон находился со мной в одной комнате, ну и к тому же, я все еще избегала ее. Он поднял обе брови.
– Ты не будешь переодеваться?
Наверно, мне стоило бы это сделать, но я чувствовала себя как-то странно, поэтому просто покачала головой.
– Что ж, тогда поехали, – ответил он, прежде чем схватил меня за руку и вытащил из квартиры.
Я заперла дверь, и мы спустились на парковку. Молча, он отпустил мою руку и уже самостоятельно продолжил идти к своему мотоциклу.
Одним ударом ноги, двигатель сразу же завелся.
Я серьезно задумалась над тем, чтобы остаться. Ночной воздух все еще был теплым, но по моей коже пробежал холодок.
Что же я творила?
Я одернула юбку и залезла на заднюю часть сидения его мотоцикла. Потом придвинулась к нему, чтобы весь мир не увидел мои черные, кружевные трусики. Черные, кружевные, промокшие трусики. Я обняла его за талию и прижалась щекой к его мускулистой спине, параллельно вдыхая его запах, пока у меня была на это возможность.
Когда он выехал с парковки, я уже практически забыла, что это неправильно, хотеть Хамильтона Борегара.
Глава 7
Местом проведения концерта была маленькая кафешка, расположенная недалеко от кампуса. Когда я вошла сюда, мне в нос сразу ударил запах травки и пота. Здесь было немноголюдно, но небольшая сцена в передней части была заставлена инструментами и различными проводами. Все это выглядело так, будто сейчас загорится. Хамильтон переплел наши пальцы.
– Давай выпьем чего-нибудь, – предложил он и потащил меня по паркету к бару, за которым стоял парень в топе.
– Бутылочку Пепси и скотч со льдом, пожалуйста, – заказал он.
Я подняла брови, мне абсолютно не нравилось то, что Хамильтон заказал для меня. И сразу же вспомнила о нашем разговоре на кухне. Но с другой стороны, мне не хотелось напиваться сегодня, я и так еле-еле могла контролировать себя трезвой, не говоря уже о том, что могло произойти, когда алкоголь будет в моей крови.
– Я слишком маленькая для тебя, – сказала я себе под нос, когда бармен поставил передо мной винтажную бутылку Пепси. Взяв бутылку в руки, я сделала долгий, медленный глоток, пузырьки приятно щекотали мое горло.
– Ага, – согласился Хамильтон и взял свой стакан в руки. – Слишком маленькая, слишком невинная, слишком запретная. Я думаю, это то, что меня в тебе и привлекает, – наконец, признался он.
– Ах, а я думала, что тебя привлекает мой внутренний мир, – ответила я и скрестила руки на груди, при этом все еще держала бутылку с Пепси сжатой в руке.
Хамильтон кинул пару купюр бармену и повел меня к дальней стене с десятками разных картин. Здешняя атмосфера была теплой, манящей и чувственной. Через динамики лилась джазовая музыка, Джесс удалось собрать не более пятнадцати человек в этом маленьком пространстве, а я все еще думала о словах Хамильтона.
Это то, что меня в тебе и привлекает…
Все это было больше похоже на фетишизм, чем на свидание.
Не то чтобы я хотела, чтобы это было свидание, но Хамильтон меня даже и не спрашивал – просто поставил меня перед фактом.
– О чем ты думаешь? – Хамильтон навис надо мной, его дыхание щекотало мне шею, пока он вдыхал мой аромат.
– Да так, ты не стыдишься того, что хочешь трахнуть свою племянницу. Но есть одна проблема – я этого не хочу, – слова покинули мой рот еще до того, как я смогла их обдумать.
– Хм, – ответил он, неистовая улыбка тронула его губы. – Итак, мы перешли к траху. Давай вернемся в твою квартиру, ты была даже против обычного поцелуя. И я уверен, тебе не нравится, что мы с тобой на свидании. – Я открыла рот, чтобы возразить, но Хамильтон приложил указательный палец к моим губам, тем самым давая мне понять, что мне нужно заткнуться. – А теперь ты обвиняешь меня в том, что я делаю что-то плохое. Интересно.
Я глубоко выдохнула, желая, чтобы меня убили прямо здесь и сейчас, и мне не пришлось бы видеть самодовольную мину на его идеальном лице.
– Я не хотела…
– Конечно, ты хотела этого. Ты не говоришь ничего из того, что не имеешь в виду, не так ли, Вера? Ты предельно уверена в тех вещах, которые говоришь, делаешь и хочешь. – Он облизал губы и сделал глоток своего напитка. – Скажи мне, Вера, ты развила чувство самосохранения со временем или это передалось тебе от матери?
– Не нужно сюда приплетать мою мать, – быстро ответила я.
Хамильтон улыбнулся, будто точно знал, за какие веревочки нужно тянуть, чтобы спровоцировать меня.
– Не-а, – уже мягче продолжил он. – Я не какой-то извращенец и не дрочил на видео с инцестом на Порнохабе, думая о тебе. На самом деле, я даже не считаю нас семьей. Твоя мать просто вышла замуж за моего засранца-брата, но мы не росли вместе. Ты просто красивая девушка, которая видела, как я жестко трахал какую-то женщину на свадьбе моего брата.
