Текст книги "Ублюдки и стрелочники (ЛП)"
Автор книги: Корали Джун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Это заставило меня почувствовать себя капризным ребенком, который боится поделиться своей мамой. Ради бога, я не была маленькой.
– Так задумано, дорогая. Хамильтон обычно не ходит на семейные мероприятия, а мой отец работает сверхурочно, чтобы о его разврате не упоминалось в газетах.
Некоторое время я смотрела на отчима. Не так ли он поступит со мной, если я поставлю под угрозу репутацию Борегаров? Перестанут ли меня приглашать на семейные мероприятия? Смогу ли я узнать своего брата или сестру? Сомнения было трудно переварить. Я всегда была тихой и правильной. Не была из тех, кто устраивал вечеринки или заставлял волноваться. С юных лет меня приучили внимательно относиться к своему поведению. Я была прямым отражением воспитания моей матери. И критика была по отношению ко мне резче, когда она была моложе. Иначе нельзя было, но я задавалась вопросом, когда мне не придется беспокоиться о том, что мои действия напрямую повлияют на кого-то другого.
Мой отчим был идеален на фотографиях. На его лице всегда была улыбка. Джозеф был красивым мужчиной. У него были светлые волосы, зачесанные назад в элегантном стиле, и ярко-зеленые глаза. Модный и строгий. У него был облик влиятельного человека. Он был высоким и проводил большую часть своего свободного времени, глядя на меня свысока.
– Дорогая, тебе действительно не следует пить кофе в твоем положении, ― сказал он моей матери, прежде чем медленно перевел взгляд на меня умеренно расчетливым движением. Затем остановился и застенчиво ухмыльнулся: ― Ох. Я просто имел в виду, что она, вероятно, и так чрезмерно обезвожена, ― быстро добавил он.
– Я уже знаю о ребенке. Поздравляю, Джозеф. ― Я улыбнулась ему, хотя совершено не была счастлива. Хотя должна была радоваться рождению ребенка, верно?
Джозеф улыбнулся, как будто был полностью доволен собой.
– Тебе нужно будет приехать в наш новый дом и посмотреть детскую, когда мы вернемся из Парижа.
Моя мама начала размахивать руками, как будто он не должен был что-то говорить. Я нервно засмеялась.
– Ну, конечно, я приеду в гости. Я же буду жить с вами, ― заметила я. ― Думала, что это был план, поскольку ваш новый дом находится так близко к университетскому городку. ― Где, черт возьми, я еще останусь?
Джозеф склонил голову набок и сочувственно посмотрел на меня. О нет. Что это значило?
– Я думал, твоя мать тебе сказала?
– Что она должна была мне сказать? ― спросила я, поворачиваясь к маме. Она выглядела так, будто в ее кофейной кружке были сверчки. Я смотрела, как та раздраженно морщилась. Еще секреты. Было ли это новой нормой?
– Джек и Джозеф нашли тебе квартиру. Мы подумали, что тебе нужно собственное пространство. Она находится всего в получасе от нашего нового дома, прямо на территории кампуса. Ты все еще можешь приходить на ужин и навещать нас. Джек собирался тебя этим удивить. Твой новый дедушка думал, что квартира станет забавным подарком на выпускной. Он так взволнован, что ты будешь учиться в Гринвиче.
Я обратилась к отчиму:
– Вот это да. Он действительно не должен был этого делать.
Джозеф подошел к моей матери и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
– Мы просто предположили, что ты не захочешь жить с парочкой молодоженов. Тебе уже восемнадцать. Ты можешь получить фору при поступлении в колледж. Мой отец даже упомянул стажировку в своем офисе, если тебе интересно.
Я не ходила в политическую школу, но когда Джозеф предложил эту новую возможность, у меня возникло ощущение, что она не является обязательной. Думаю, в некотором смысле политика и социальная работа шли рука об руку. Борегары были полностью уверены в своем имидже.
– Я подумаю поговорить с ним об этом, ― уклончиво ответила я. ― Спасибо, Джозеф. Я очень ценю это. Но ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась дома, мама? Я действительно не против помочь тебе с ребенком и все остальным. ― Мне хотелось сказать, что не хотела пропустить рождение и дальнейшее развитие, но слова не складывались. Возможно, большинство людей были бы счастливы бросить своих родителей и начать жить независимо, но она была всем, что я когда-либо знала. Я не была готова.
– У нее будет более чем достаточно помощи со мной и нянями, ― ответил Джозеф, заканчивая разговор.
– Я потерял девственность из-за нашей няни, ― произнес ровный голос. Даже не заметила, как Хамильтон начал подниматься к нам по ступенькам. Я выпрямила спину, когда взглянула в его сторону. Хамильтон с гримасой поднялся по ступенькам. Дерьмо. Изменилось все в его поведение. Он был спокоен со мной, но теперь я почувствовала резкую остроту его присутствия, которая проявилась на его лице.
– Хамильтон, ― произнес Джозеф. ― Ты такой грубый ублюдок. Будь вежливым при знакомстве с моей новой семьей.
Хамильтон приподнял бровь и подошел к брату, чтобы пожать ему руку.
– Поздравляю со свадьбой, ― сказал он, хотя это прозвучало совсем не искренне. Мужчина казался милым, когда мы были одни. Что-то изменилось, и я хотела знать, что.
Я посмотрела на обоих братьев Борегар, пытаясь найти в них хоть какие-то сходства. Хамильтон был сплошной тенью и загадкой. Дерзкое озорство, завернутое в греховно сексуальный пакет. Джозеф был подобен полированному фарфору или золотым слиткам.
Хамильтон медленно подошел к нам, и я скрестила руки на груди.
– Это моя падчерица, Вера, ― представил Джозеф, кивая в мою сторону. Хамильтон ухмыльнулся, как Чеширский кот. Я собиралась признать, что мы уже встречались, но он перебил меня:
– Ты выглядишь так знакомо. Мы раньше не встречались? ― спросил он, протягивая руку, чтобы пожать мою, как будто мы только что не разговаривали на этом самом крыльце.
Как будто не я застала его прошлой ночью. Будто не знала, как сильно он любит трахать незнакомок.
Так вот как он хотел это разыграть? Отлично.
– Я так не думаю. Если бы это было так, я бы запомнила, ― ответила я. Я не злилась из-за нашего маленького секрета, меня это наоборот забавляло.
– А это моя жена Лайла, ― представил Джозеф с теплотой и положил руку на плечо моей матери. Обожая внимание, мама встала и погладила его по волосам, прежде чем протянуть руку и пожать протянутую ладонь Хамильтона.
– Приятно наконец познакомиться, ― поприветствовала мама.
– Мне тоже, ― игриво промурлыкал Хамильтон, прежде чем поднести ее руку к своим губам для поцелуя. ― Ты намного красивее моего брата. Чем же он тебя зацепил.
Она покраснела.
– Я понятия не имела, что твой брат такой очаровательный, Джозеф, ― сказала мама своему мужу. Я боролась с желанием закатить глаза при ее комментарии. У меня было ощущение, что Хамильтон был из тех мужчин, которые заставляют женщин падать перед ним на колени.
– Я собирался вернуться в свой дом, но забыл свой кошелек. Раз уж все встали, мне пойти купить шампанского для мимозы? ― Затем он щелкнул пальцами. ― Ах. Я забыл. Вы ожидаете, да?
Все знали, кроме меня? Или Хамильтон делал обоснованное предположение?
– Да. Уже двенадцать недель, ― гордо сказала мама.
Двенадцать недель? Двенадцать гребаных недель? Как мама так долго скрывала это от меня? Я еще раз оглядела ее тело. Она была такой худой.
– Поздравляю, ― сказал Хамильтон с улыбкой, прежде чем снова обратить внимание на меня. ― Ты останешься здесь, пока счастливая пара будет проводить медовый месяц в Париже? ― спросил он меня, проводя рукой по своей тонкой белой майке Hanes. Его темные волосы были в беспорядке на макушке, блестящие пряди закручивались волнами. Думаю, именно это и происходит, когда ты всю ночь трахаешь все, что движется.
– Вера здесь на неделю, потом переезжает в новую квартиру. Она полностью обставлена. Тебе просто понадобятся твои личные вещи. Мне очень жаль, что нас не будет рядом, чтобы помочь тебя, дорогая, ― ответил Джозеф.
Сильное чувство в моем животе снова дало о себе знать. Я много работала, чтобы поступить в институт. Чтобы получить высшее образование, записалась на все бесплатные внеклассные мероприятия, которые могли бы предложить мне стипендию. Черт, я была президентом шахматного клуба. Все это испытание было обесценено властным влиянием Джозефа на мою учебу в колледже.
Сейчас все это было разрушено. Как неважное. То, что я совершенно не планировала.
– Я не против помочь, ― предложил Хамильтон.
– Разве ты не должен быть на нефтяной вышке? ― спросил Джозеф.
– У меня отпуск в двадцать один день, ― ответил Хамильтон. ― Я могу помочь и перевезти ее вещи в целости и сохранности.
– Я лучше найму транспортную компанию, ― нахмурившись, ответил Джозеф.
– Ты бы предпочел отправить свою падчерицу в ее первую квартиру в одиночестве, пока вы будете в Париже? Прям как Джек Борегар, ― с ухмылкой сказал Хамильтон.
Мама выглядела совершенно удрученной, как будто ей только что пришло в голову, что я отправлюсь в это новое приключение в одиночку.
– Может, стоит подождать, пока мы вернемся? Или перенести нашу поездку. Мне не нравится мысль о том, что она переезжает в одиночку. Это кажется немного неожиданным, да? ― сказала мама, повернув голову в сторону Джозефа и засунув указательный палец в рот. Это был признак того, что она переживает.
– Я уверен, что с Верой все будет в порядке, ― ответил Джозеф. ― Не так ли, дорогая?
Я не хотела, чтобы они раньше закончили поездку, и уж точно не хотела, чтобы маме стало плохо.
– Я буду в порядке, ― ответила я с натянутой улыбкой. ― Я рада за тебя. ― Отработанные слова, которые использовала в отношении журналистов и всех, кто спрашивал, как я отношусь к этому странному новому браку, просто сорвались с моих уст. И даже не поняла, что говорю их.
– Ты уверена?
– Ага. Я хочу, чтобы ты повеселилась. Не волнуйся. Мы можем встретиться, когда ты вернешься.
Преодолеть. Привыкнуть.
Хамильтон запрокинул голову и засмеялся, прежде чем обнять меня за плечи. От него пахло виски и сексом.
– Посмотри на нее! Уже знает, как поступать.
Хамильтон неловко обнял меня. Джозеф выглядел так, будто хотел задушить своего младшего брата.
– Я бы сказал, что был рад тебя видеть, но это было бы ложью, ― отрезал отчим. Я впервые слышал, как он проявляет такую внешнюю враждебность. И не поняла этого.
– Конечно, братец. ― Хамильтон отпустил меня и направился к задней двери. Только когда он исчез внутри, я выдохнула, не понимая, что задерживала дыхание.
Что он имел в виду? И почему у меня возникло ощущение, что Джозеф хотел, чтобы я исчезла из поля зрения?
Глава 3
Мама и Джозеф были в Париже уже на протяжении недели. Иногда я ездила в книжный магазин, но все же большую часть своего времени проводила в доме Борегаров, в котором мама и Джозеф отмечали свадьбу. Это был мой маленький отдых от свадебной суматохи. Поначалу я чувствовала себя здесь одиноко, потому что Джек пропадал в Вашингтоне уже шесть дней, занимался какими-то законопроектами, которые делают богатых мужчин еще богаче. И хотя его не было рядом, он все равно интересовался, хватало ли мне еды, и знала ли я, где лежат ключи от его Астон Мартина, которым я так и не воспользовалась.
Джек возвращается завтра, и он согласился помочь мне переехать в мое новое жилье, потому что мама и Джозеф решили не прерывать медовый месяц. Маме нравился ее роскошный тур в Париж, и я не могла ее в этом винить.
– Детка, ― кричала она через FaceTime с широкой улыбкой. Ее звонки напоминали кисло-сладкие конфеты и помогали осознать то, что все изменилось. Я сидела на веранде, одетая в черное бикини, загорала и пила холодный лимонад. ― Смотри! Это Эйфелева башня!
Она повернула камеру, чтобы я могла ее увидеть. Башня сияла, выделяясь на фоне темного неба. Мама сидела на балконе в красном платье, ожидая Джозефа для похода на ужин. Она выглядела элегантно, как фарфоровая кукла.
Мы всегда мечтали о том, как поедем путешествовать и вместе увидим мир. Я была счастлива, что мама смогла разделить эти мечты с Джозефом, но все равно эгоистично завидовала ему, что он там с ней, а не я.
– Она прекрасна. Я рада, что ты хорошо проводишь время.
– У тебя все хорошо? Как там вообще дела? Тебе что-то нужно? ― спросила мама ровно в тот момент, когда ее позвал Джозеф. Она повернула голову и подняла палец, давая понять, что ему нужно подождать. Но я не возражала закончить это разговор раньше.
Победить. Адаптироваться.
– Со мной все хорошо. Иди насладись ужином. Я собираюсь провести день, читая пошлые романы. Все отлично, серьезно. Я будто в отпуске. Ведь, когда начнется универ, у меня совсем не будет времени на чтение.
– Хорошо, детка, я скучаю.
– Я тоже скучаю. ― И я действительно скучала по ней. Между нами было так много не высказанного. Я не была уверена, что мне нужно переехать в квартиру, которую еще никогда не видела, и хотела бы знать больше о ребенке. Знала ли мама уже пол? Когда ей рожать? Должна ли я была устроить вечеринку в честь ее беременности? Вопросов накапливалось все больше, словно хлам на чердаке.
Мы попрощались, и она положила трубку. Я откинулась назад на шезлонге и впитывала в себя лучи полуденного солнца, пока пыталась собрать все мысли воедино. Последние несколько недель были полнейшим хаосом, поэтому мне просто нужна была минутка спокойствия. Так приятно просто сидеть в тишине. Легкий ветерок ласкал мои щеки, пока солнечные лучи танцевали на покрасневшей коже. Я просто позволила себе расслабиться и привести мысли в порядок.
– Развлекаешься? ― спросил меня гнусавый голос. Я подскочила на шезлонге, открыла глаза и повернулась, чтобы увидеть того, кто тут находился. ― Прости, я не хотел тебя напугать.
Передо мной стоял высокий мужчина со светлыми волосами. На нем были штаны с подтяжками и кожаная сумка через плечо.
– Ты Вера Гарнер? ― спросил он, подходя ближе. Его худощавое телосложение пугало меня. ― Ну конечно, ты Вера Гарнер, ты выглядишь, как твоя мама, такая же утонченная и красивая.
– К-кто ты? И что ты делаешь на приватной территории? ― спросила я, заикаясь.
– У меня есть парочка вопросов, ничего серьезного, ― сказал он, прежде чем залезть в карман. Я встала. Что за хрень творил этот мужчина? Потом сделала шаг назад. ― Эй, все нормально, я не хотел тебя напугать. ― Я увидела его светло-желтые зубы, когда он улыбнулся. ― Я абсолютно безобидный, просто хочу задать пару вопросов и узнать тебя получше для моей статьи.
Я посмотрела на дверь, но он встал впереди нее, закрывая мне обзор.
– Ты папарацци? Как ты прошел через охрану на входе?
Он сморщил свой покрытый веснушками нос.
– Ненавижу термин «папарацци», предпочитаю ― журналист-сыщик. ― Он достал телефон и сфотографировал меня. Что за хрень? Я обняла себя, чтобы закрыть то, что ему не нужно было видеть. Чувствовала себя уязвимой и незащищенной под его жестким взглядом, это так чертовски некомфортно. Боясь пройти мимо него к спасительной двери, я схватила телефон.
– Я звоню копам, ― закричала я.
Он махнул рукой.
– Я уйду еще до того момента, как они приедут. Кстати, я Сеинт, моя мама была полна надежд, когда называла меня этим именем, в общем-то, ее идея была хорошей, но что-то пошло не так, ― пошутил парень. Я набрала номер девять-один-один, пока он с любопытством осматривал меня, и, конечно же, продолжил говорить: ― Ты знаешь, что жена Джека умерла в этом доме? Они сказали, что она ушла безболезненно, во сне, от какой-то генетической сердечной болезни, про которую никто не знал. Но я не верю в это, эта женщина чертовски страдала депрессией, у меня есть источник, который говорит, что большую часть своего времени она проводила в изоляции, в местной психологической больнице.
Я сглотнула и поднесла телефон к уху.
– Девять-один-один, что случилось?
– Мужчина пробрался во владения Джека Борегара, ― произнесла я, а Сеинт поправил свой пиджак, показав пушку, прикрепленную к его бедру. Я забыла все слова, которые знала, и выронила телефон из рук. Он упал на веранду, а звук при его ударе о пол заставил меня поморщиться.
Он посмотрел на свой пистолет и ухмыльнулся.
– Оу, эта старая вещичка. Дорогая, не нужно беспокоиться, я не буду стрелять в тебя, это скорее для самообороны. Люди не любят хороших журналистов в наши дни. ― Мужчина сделал шаг ко мне. ― Сезон выборов начнется скоро, и Джек Борегар заплатит много, чтобы выглядеть хорошо в газетах. Черт, без обид, но поспешная свадьба твоей мамы достойна огласки. Красивая женщина заполучила богатого мужчину ― эта история стара, как мир. Все знают, что она всегда старалась найти богатого мужчину, но ни одна газета не написала ни единой плохой статьи. Тебя это не удивляет?
Я сглотнула.
– Ты не имеешь права говорить о маме в таком ключе, ― еле выдавила я из себя.
– Эй, ― сказал Сеинт и поднял руки в знак примирения, ― я уважаю ее поспешность, она вышла замуж за одного из самых богатых мужчин в мире, я, честно, рад за нее. ― Сеинт похлопал себя по груди. ― Но я здесь не из-за нее, ну, точнее, Лайла не совсем то, что меня интересует. Мне интересен Джозеф. Понимаешь, некоторые детали не сходятся с ним, у меня плохие предчувствия, связанные с ним. Когда его собственная мать умерла, он не плакал на похоронах, а просто стоял и смотрел на гроб. Отчеты о смерти его матери подделка, думаю, что Джозеф имеет к этому отношение, и к тому же, каждый знает, что у Джека достаточно денег, чтобы заставить людей замолчать. ― Сеинт почесал нос, а потом осмотрел особняк и ухоженные лужайки, которые окружали его.
– Я не знаю, про что ты говоришь, ― проблеяла я, молясь о том, чтобы копы появились как можно скорее.
– Ну конечно, ты не знаешь. Послушай, я более чем уверен, что все тайны спрятаны здесь, и могу с уверенностью сказать, что ты бы не хотела, чтобы твоя мама оказалась втянута во что-то ужасное, верно? У нее сейчас есть другие причины для волнения ― ребенок. ― Он пристально посмотрел на меня, пытаясь уловить хоть какие-то изменения в выражении моего лица, которые откроют правду про беременность моей матери. Они еще не огласили эту новость публично, но что-то мне подсказывало, что Сеинт сделает это завтра. Когда я не ответила, он продолжил: ― У Джозефа всегда были проблемы с контролем гнева, а Хамильтон ― загадочный ловелас, мы не знаем о нем ничего, кроме нескольких случаев, когда тот устраивал оргии, а также случая с биологической матерью, но и там собственно ничего интересного нет.
Сеинт еще раз сфотографировал дом до того, как убрал телефон в карман, а потом протянул мне визитку, и, о боги, я наконец-то услышала вой сирен.
– Тут есть мой е-мейл. Если что-то узнаешь ― дай мне знать. Я действую в твоих интересах. ― Он постучал по груди. ― И я заплачу, хорошо заплачу за любую информацию, которую ты дашь мне. ― Я уставилась на него, как рыбка, выброшенная на берег, слишком окоченевшая от страха, чтобы двигаться.
– Ты сумасшедший, ― наконец-то сказала я.
– Нет, просто хочу новых сенсаций. Пока. ― И с этими словами Сеинт спрыгнул с веранды, затем пошел по тропинке и исчез в лесу, который окружал поместье Борегаров. Я рухнула на шезлонг в тот момент, когда появилась полиция с оружием наготове.
– Туда, ― сказала я, указывая дрожащими руками на лес, ― он пошел туда. ― Мой голос был слабым.
Что, черт возьми, только что произошло?
― Я уверен, что ты потрясена, но нам не впервые приходится приезжать сюда из-за папарацци, ― сказал офицер Андерс. Я сидела на диване, обнимая свои колени, и грызла ногти. Наспех нашла какое-то летнее платье и накинула его поверх купальника, хотя лучше бы надела уютную пижаму и пошла плакать. ― Когда миссис Борегар умерла, они были безжалостными, помнишь это, Джози?
Офицер Андерс посмотрел на свою напарницу.
– Это было сумасшествие, ― согласилась она, пока осматривала вазу на каминной полке. ― Тогда я еще не была детективом, но помню, как смотрела все происходящее по новостям.
Офицер Андерс и детектив Джози оставались еще на пару часов, снимая мои показания, пока не убедились, что со мной все в порядке. Андерс был взрослым мужчиной с жидкими седыми волосами, он выглядел так, будто ему скоро на пенсию. Джози была миниатюрной женщиной с кривоватой улыбкой и сливовой помадой на губах.
– Он сумасшедший, у него был пистолет, ― объясняла я, все еще встревоженная случившимся. Попыталась позвонить маме или Джозефу, но в том месте, где они находились, была ночь, и ни один из них не взял трубку, а ассистент Джека уверил меня, что мой занятой дедушка наберет меня, как только освободится.
Я чувствовала себя забытой и одинокой.
– Сеинт терроризирует Борегаров уже на протяжении многих лет, у Джека даже есть судебный запрет на него. Мы найдем его и арестуем за вторжение на частную территорию.
Я кивнула.
– Вы оставите здесь кого-то на случай, если он вернется? ― спросила я, пока растирала руки друг о друга.
– В этом районе есть круглосуточная охрана, мы предупредим их, и они припаркуются возле дома для слежки. Он не вернется. Ну, а если все же вернется, звони нам, у тебя есть номер, ― сказала мне детектив Джози, вручая свою визитку.
Да, но это не вселяло в меня и крупицы уверенности.
– Может мне стоит переночевать сегодня в отеле? ― спросила я. Мама и Джозеф оставили мне денег на всякий случай, но я к ним так и не притронулась. Может, мне стоило…
Мои мысли прервал звук открывающейся входной двери.
– Ты ждешь кого-то? ― шепотом спросил офицер Андерс, закрывая меня своим телом, тем временем детектив Джози достала оружие. Кого, черт возьми, принесло сюда?
– Нет! ― лихорадочно прошептала я. Кровь стыла в жилах. Еще чуть-чуть, и я упаду в обморок. Сеинт вернулся? Я не привыкла быть окруженной всеобщим вниманием или опасностями, которые это сопровождали.
– Эй? ― позвал знакомый голос. ― Есть кто? Почему машина копов на улице?
– Блядь, ― выдохнула я с облегчением. ― Это младший сын Джека, ― объяснила я офицеру Андерсу и детективу Джози. Не знаю, почему я просто не назвала Хамильтона своим дядей. Это название казалось мне странным, определенно потому, что я не могла выкинуть из головы картинку того, как он трахал Коллин.
Джози убрала в кобуру пистолет в тот момент, когда Хамильтон появился на веранде. Он выглядел хорошо с зачесанными назад волосами и в темно-синей рубашке, которая обтягивала его массивную грудь. Капля пота катилась с его виска к щеке.
– Что здесь происходит? ― Он посмотрел на меня, его жесткое выражения лица немного смягчилось. ― Вера? С тобой все в порядке?
Я будто проглотила язык, офицер Андерс ответил за меня, приняв мое молчание за шок от сегодняшнего дня:
– Мистер Борегар, я офицер Андерс. Этим утром мы получили тревожный звонок от Веры Гарнер. Я уверен, вы помните Сеинта.
Хамильтон вздохнул.
– Да, я его знаю. ― Потом он обернулся и посмотрел на меня. ― Вера, он обидел тебя?
Я кивнула, кусая губы.
– Ага, ― наконец-то, вымолвила я.
– Черт. ― Хамильтон повернулся к офицеру. ― Спасибо, что приехали к ней. Мой отец уехал на неделю, правильно я понимаю? Он знает, что Сеинт опять нарушил предписание суда?
– Он в Вашингтоне, уехал на неделю, ― объявляет детектив Джози. ― Его ассистент сказал, что Джек позвонит нам, как только сможет. Мы уже убедили мисс Гарнер, что все хорошо.
– Я останусь тут, чтобы убедиться, что Вера в безопасности. Я уже говорил с Сеинтом по этому поводу раньше, ― ответил Хамильтон.
Они обменивались любезностями, пока я сидела на краю кресла, онемевшая от всего происходящего. Только когда офицер Андерс пожелал мне всего хорошего, поняла, что остаюсь наедине с Хамильтоном.
– Что ты тут делаешь? ― спросила я, когда Хамильтон закрыл входную дверь. Он застыл на месте, будто мой вопрос удивил его.
– Иногда мне нравится сюда приезжать, когда отца нет в городе. Маме нравилось это место, и, к тому же, его запасы виски очень хороши.
Вполне правдоподобно. Думаю, если бы у меня был такой же дом в распоряжении, я бы тоже заходила, когда могла. Но зачем ждать, пока его отец уедет?
– Хорошо, наслаждайся домом. Я собираюсь переночевать в отеле, ― сказала я перед тем, как встать. Меня все еще трясло, и мне не хотелось здесь оставаться.
Хамильтон подошел ближе ко мне.
– Могу остаться на ночь с тобой. Я знаю, что это может показаться странным в первый раз.
Я покачала головой в замешательстве, смотря ему прямо в глаза.
– В первый раз?
Хамильтон закусил губу и кивнул в сторону отцовского бара.
– Хочешь что-нибудь?
– Не-а, со мной все в порядке.
Я скрестила руки на груди, наблюдая за ним, и ждала объяснений. Что он имел в виду под первым разом? Хамильтон достал бутылку Бакарди и прежде чем налить в стакан, сделал глоток из горлышка.
– Первый раз, когда я понял, что моя жизнь мне не принадлежит, было во втором классе, ― объяснил он, нашел второй бокал и налил в него алкоголь. Хамильтон подошел ко мне, протянул стакан и продолжил свой рассказ. ― Тебе это понадобится, каждый Борегар знает, что неприятности лучше всего сочетаются с алкоголем.
Я забрала предложенный мне напиток.
– На чем я остановился?
Он поднял стакан и посмотрел на меня, затем сделал глоток. Мой взгляд остановился на его кадыке. Хамильтон облизал губы и продолжил:
– Отца выбрали… эм, думаю, его выбрали окружным представителем? Не могу вспомнить, у него было очень много разных званий и ролей на протяжении этих лет. Знаешь, благодаря его идеальным законопроектам, отец нажил много врагов. Люди любят искать нестыковки в словах политиков, это просто человеческая натура.
Я сделала глоток из своего стакана и позволила жидкости обжечь мое горло, согревая грудь.
– Всем нравится Джек, ― промямлила я.
– Все думают, что им нравится Джек, ― поправил меня Хамильтон. ― Первый скандал в нашей семье произошел тогда, когда молодая девушка заявила, что является моей биологической матерью. Мы были похожи, чертовски похожи. Я был в шоке от этой новости и от папарацци, гуляющими на лужайке перед нашим домом. Они вытащили меня из класса, чтобы задать пару вопросов. Мне годами приходилось уклоняться от них. Странно, конечно, но я не возненавидел их, ― рассказал он и, повернувшись ко мне спиной, подошел к окнам, которые выходили во двор. ― Полагаю, сложно ненавидеть кого-то, кто осмелился задать вопросы, которые я никогда не решался задать сам. И я до сих пор не знаю, правду ли говорила та женщина.
Блядь. Я даже не могла представить этого.
– Ты никогда не хотел узнать правду? ― спросила я.
Хамильтон повернулся ко мне лицом, с улыбкой, которая выглядела чересчур наигранной, слишком «политической». Интересно, образ убеждения он унаследовал от своего отца или путем многолетних попыток стать тем, кем он не являлся?
– Это ничего не поменяет. У меня есть… была мама. ― Эту фразу он произнес довольно страстно и быстро. Я сделала еще один глоток. ― Все, что я пытаюсь тебе сказать… ты привыкнешь. В момент, когда Джозеф женился на твоей матери, твоя жизнь изменилась навсегда. Постепенно Джек будет интересоваться тобой. Постепенно они хорошенько промоют тебе мозги и будут использовать, как реквизит. Люди любопытны и любят интриги, они найдут все твои грязные секреты.
– У меня нет никаких грязных секретов. ― И это было ложью, вся моя жизнь была одной большой мерзкой тайной.
Хамильтон улыбнулся и шагнул ближе ко мне.
– Это пока, ― прошептал он.
– И их никогда не будет, ― уверила я, стискивая зубы.
Хамильтон прищурил глаза и сделал шаг ко мне, а я от него, затем еще один и еще. Он продолжал надвигаться на меня, пока моя спина не оказалась вжата в стену, а рамка, висевшая на ней, не начала покачиваться.
– Все, что я хочу тебе сказать, ― тебе пора начинать привыкать. ― Я оказалась в ловушке его рук, которыми он уперся в стену по обе стороны от моей головы. Была окружена его ароматом и сильным телом, это чувствовалось так по-животному и так… свободно.
Как он смел?!
– Именно поэтому ты работаешь на нефтяной вышке и появляешься под конец свадьбы единственного брата? ― спросила с сарказмом я и посмотрела налево, обнаружив портрет Джозефа и Джека, который опасно накренился. ― Тебя даже нет на семейной фотографии, ― цокнула я и положила ладони на его грудь, чтобы оттолкнуть.
– Я предпочитаю быть либо всем, либо никем, ― прошептал Хамильтон и приблизился ко мне еще ближе, несмотря на то, что я вовсю пыталась его оттолкнуть.
– Я собираюсь переночевать в отеле, ― предупредила я.
Хамильтон улыбнулся, будто мои слова были правильным ответом на его фразу.
– Тогда давай уже поедем в твой чертов отель, ммм?
Глава 4
К родительскому дому Хамильтон приехал на мотоцикле. А так как у него не оказалось второго шлема, я предложила вызвать себе такси до отеля. Но он настоял поехать со мной и убедиться, что со мной все будет в порядке. И поэтому взял Астон Мартин Джека. Хотя что-то мне подсказывало, что тому просто хотелось прокатится на автомобиле стоимостью триста тысяч баксов.
Хамильтон продолжал поглядывать на меня своими темными глазами, пока мы ехали по извилистым дорогам. Дом Джека находился в закрытом, роскошном районе примерно в тридцати минутах езды от города. Казалось, что пока ты ехал по этой дороге, то сатывался по социальной лестнице вниз. Дорогие машины и лимузины сменялись среднестатистическими, и чем ближе приближался к городу, тем сильнее это ощущалось.
До того, как мы выехали, Хамильтон поделился, что знает хорошее место, где я буду чувствовать себя в безопасности. Мне было все равно куда ехать, просто хотелось убежать из дома Борегаров и от того, что устроил там Сеинт. Было время, когда мы с мамой жили в ужасных местах, но я никогда не чувствовала такого страха, как сегодня.
– Сеинт что-то говорил тебе? ― спросил Хамильтон, когда мы остановились на светофоре.
На языке вертелись слова Сеинта про замужество моей мамы, но я решила промолчать об этом.
– Он спрашивал меня, что я знаю о твоей маме, ― призналась я. ― Кажется, тот думает, что существует какая-то тайна, связанная с ее смертью.
Хамильтон сжал руль и скривил губы.
– Все любили мою маму. ― Его слова были осторожными и немного расчетливыми. ― Я слышал сотни теорий о ее смерти за эти годы. Не удивлен, что он все еще зациклен на этом. Людям нравится цепляться за теории заговора и сплетни, когда кто-то из богатых умирает молодым.
Я прислонилась к окну и посмотрела на него.
– Джек никогда не рассказывал мне, как она умерла, ― ответила я. ― Сеинт упоминал что-то связанное с сердцем, сердечный приступ, по-моему, но он не был уверен. Я просто думаю, что это неуважительно ― копаться в прошлом. Джек всегда с такой грустью говорит о ней, он любил ее. Я не представляю, что ты чувствовал, когда потерял маму.
Хамильтон провел языком по зубам и перевел взгляд на дорогу.
– Не совсем так, он не любил ее. Тебе и не нужно представлять, ― ответил он. ― Ты тоже скоро потеряешь свою. ― Мои слова определенно выбесили его, потому что Хамильтон нажал выжал педаль газа, как только загорелся зеленый. ― Чертов сердечный приступ. ― Его голос был ледяным, пока он лавировал между машинами.
