Текст книги "Ублюдки и стрелочники (ЛП)"

Автор книги: Корали Джун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Никаких но. Моему мужу подвернулась удивительная возможность, и я хочу его в этом поддержать. Мы будем растить нашего ребенка там, в Вашингтоне, и ты можешь приезжать к нам, когда захочешь. Ты уже взрослый человек и не можешь продолжать цепляться за меня. Пришло время тебе жить самостоятельно.

Мои глаза расширились, я знала, что она права. Многие подростки в моем возрасте уезжали в колледж даже без задней мысли. Но в моем случае дело немного в другом: как я смогу убедиться, что с ней все хорошо, когда она в Вашингтоне?

– Много чего свалилось за последнее время, – произнесла я с гневом. – Я не хочу быть навязчивой, но ты мой лучший друг…

– Я твоя мать, Вера, и всегда ей буду для тебя. Детка, пора взрослеть.

– Я не могу поверить, что ты сбросила эту бомбу сразу после того, что случилось со мной прошлой ночью. – Я задрожала, меня переполняли эмоции до такой степени, что я не могла нормально говорить.

– Именно поэтому я и хотела поговорить о персональной охране. Джек и Джозеф думают, что это хорошая идея, пока есть такая проблема в виде журналиста. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Видишь? Я не бросаю тебя.

А мне, блядь, казалось, что она меня ббросала.

– Ага, конечно, – язвительно ответила я. – Мам, мне не нужен телохранитель. Все хорошо.

– Нет, все не хорошо, – возразила мама. – Вера, ты проводишь время с Хамильтоном. Мне не по себе от этой мысли. Он смотрит на тебя так… будто хочет тебя съесть. Не думай, что я не заметила, как он себя вел прошлой ночью. Между вами что-то есть? Ты собираешься учиться в колледже, тебе не нужно отвлекаться. И, Вера, я не думаю, что должна говорить тебе о том, как это безответственно. Технически, он твой дядя.

Мое сердце бешено колотилось, а голова трещала от потока мыслей, и на мгновение, единственное, что я могла слышать, был свист крови в моих ушах. Она хотела, чтобы кто-то защищал меня, или хотела, чтобы кто-то докладывал им о том, где я и с кем?

– Хамильтон – мой единственный друг. Я бы никогда не поступила так с тобой, не могу поверить, что ты вообще спрашиваешь меня об этом. Он просто был добр ко мне. Ты не была рядом в тот момент, когда появился Сеинт, он действительно напугал меня.

– Я была на медовом месяце, Вера! Ты не имеешь права меня обвинять в том, что я счастлива, люблю мужчину и смотрю мир. Мне жаль, что какой-то психопат напугал тебя, но что я могла сделать. Я была в Париже. И не могу проводить каждый день, заботясь о тебе.

Ее слова были похожи на удар под дых.

– Мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне, – прошептала я, чувствуя себя маленьким ребенком. – Это не то, что мне нужно. Я просто не понимаю, почему я не могу общаться с Хамильтоном?

– Потому что Джозеф не доверяет ему. Сейчас я должна во всем поддерживать своего мужа, Вера.

– Как насчет поддержки для меня? Или ты забыла?

– Как я могу забыть?! – воскликнула мама. – Как ты не понимаешь?! Я провела всю свою жизнь, поддерживая тебя. Сейчас моя очередь. Моя очередь получить все, что ты украла у меня.

Глаза мамы распахнулись в удивлении, она прижала пальцы к губам, когда по ее лицу покатились слезы. Такое ощущение, что на меня вылили ведро холодной воды, очень ледяной. Мои эмоции переполняли меня, я не хотела, чтобы она видела, как я ломаюсь.

– Детка, прости, я не хотела.

– Все нормально, – спокойно ответила я, останавливая ее, прежде чем она скажет что-то еще. – Я рада за тебя и Джозефа. Ты права, это эгоистично – вставать на твоем пути. Я хочу, чтобы ты ушла.

– Вера, – плакала мама. Слезы текли по ее щекам. – Вера, мне так жаль. Я не это имела в виду.

– Да, конечно. Пожалуйста, скажи Джеку и Джозефу, что мне не нужен телохранитель. Это будет странно, что за мной ходит кто-то, особенно в новом коллективе, мне не нужно, чтобы за мной следили. Полиция уже делает свою работу. Здесь установили новую систему безопасности. Я не буду больше говорить с Хамильтоном. Не хочу, чтобы ты злила своего мужа. Уверена, что смогу завести много друзей в колледже.

Мама поставила чашку с кофе и вздохнула.

– Я пойду, – прошептала она. – Джек устраивает Джозефу вечеринку в эти выходные, чтобы отпраздновать новую должность. Ты будешь? Я хочу увидеться с тобой перед отъездом. – Ее голос был полон надежды.

– Ага, – ответила я с натянутой улыбкой. – Я буду.

Я всегда буду там, где мама, чтобы поддержать ее.

Мама собрала сумочку и направилась к входной двери. Держась за ручку, она обернулась, чтобы посмотреть на меня через плечо.

– Просто сейчас моя очередь, – прошептала она. – Надеюсь, ты сможешь это понять.

Я отвела свои глаза.

Да. Я уже поняла это.

В тот момент, когда она исчезла, мой телефон запищал, оповещая меня о новом сообщении.

Хамильтон: Как ты себя чувствуешь?

Я сердито напечатала ответ, перед тем как заблокировать его.

Я: Не пиши мне больше. Все кончено.

Глава 10

В роскошном зале, который Джек снял для празднования повышения Джозефа, витала властная и влиятельная атмосфера. Некоторых людей, находящихся здесь, я уже видела на свадьбе. Но здесь было намного больше влиятельных политиков, которые боролись за внимание Джозефа. Так же находились несколько журналистов, но благо, что Сеинта здесь не было.

Прошла неделя с тех пор, как мама сказала мне те страшные слова. Большую часть этого времени я провела дома, хандрила и готовилась к учебе, которая начнется на следующей неделе. Я не знала, почему не хотела выходить из дома: потому что была в депрессии или потому что боялась встретить Сеинта.

Именно в квартире я чувствовала себя безопасней всего. Будто бы, если буду проводить все время в пижаме и под одеялом, мои проблемы не найдут меня.

Но я знаю, что не смогу прятаться вечно.

– Вера, ты выглядишь потрясающе, – сказал Джек, подходя ко мне.

Я посмотрела на свое черное шелковое платье. Мне не хотелось надевать эту дорогую вещь от Веры Вонг, но мама отправила мне единственное сообщение, напоминая, что я должна выглядеть хорошо этим вечером.

– Спасибо, Джек, – ответила я со скромной улыбкой.

Мы не разговаривали с ним с момента нашей последней ссоры. Я не хотела с ним говорить и сейчас, но знала, что даже неправильный взгляд в сторону кого-то напрямую отразится на репутации мамы. И не хотела создавать еще больше проблем, у нас и так их достаточно.

– И спасибо за то, что ваш личный стилист прислал это, – добавила я, глядя на платье.

В зале, на столах, застеленные хрустящими белыми скатертями, стояли фарфоровые вазы, а в них большие цветочные композиции.

Струнный квартет играл классическую музыку в углу помещения, которая заставляла чувствовать себя еще более элегантно. Атмосфера была богата роскошью, которую можно было купить только за деньги. Это было такое неподдельное богатство. Дорогие бриллианты висели на шеях женщин, облаченных в вечерние платья, которые цеплялись за руки стариков в идеально сшитых костюмах. Они вальяжно ходили по комнате. Смотрели. Заводили полезные знакомства. Сравнивали. Сплетничали. Это было слишком, и именно к этому я не хотела иметь никакого отношения.

– Я не говорил с тобой с момента того случая. Мне хотелось набрать тебя на этой неделе, но не был уверен, что ты возьмешь трубку. Мои слова были слишком резкими, но надеюсь, что мы сможем оставить это в прошлом. Сейчас важно проявлять солидарность. Это прекрасное время для Борегаров.

Я прекрасно понимала, что он имел в виду.

Просто улыбнись и смирись с этим.

Выгляди красиво для картинки.

– Я очень благодарен, что ты пришла, и рад, что пойдешь в колледж уже на следующей неделе. – Я хотела быть равнодушной с Джеком, но вместо этого медленно выдохнула и сказала именно то, что он хотел услышать:

– Я понимаю, почему вы сказали то, что сказали. И знаю, что вы не пытались быть злым. Вы просто защищаете свою семью. Я не знаю, как у вас здесь все устроено, и не знаю, что вам пришлось сделать, чтобы сохранить свой статус. Но понимаю, что мы застряли друг с другом. После переезда мамы и Джозефа в Вашингтон вы будете единственным, к кому я смогу обратиться.

– Не совсем так, – сказал знакомый голос сзади. Глаза Джека расширились, и он открыл рот. – Я на вышке всего пару недель в месяц, но потом всегда возвращаюсь обратно. Как надоедливый комар, которого нельзя прихлопнуть. Ведь так, Джек?

– Хамильтон? – начал заикаться Джек.

Я развернулась и чуть не упала при виде Хамильтона в костюме. Его волосы были зачесаны назад, а широкие плечи выглядели впечатляюще в черном пиджаке. Светло-пурпурный галстук отлично сочетался с загорелой кожей, а темные глаза лукаво блестели.

– Вера, привет. Выглядишь сногсшибательно. – Его взгляд скользнул вверх и вниз по моему телу. Хамильтона абсолютно не смущало, что его чертов отец стоит рядом.

Его взгляд был горячим, нуждающимся, ужасно мучительным и неправильным. От одного взгляда он разжег пожар во мне. Желание переполняло меня до краев.

– Хамильтон, ты здесь. Не думал, что ты придешь, – сказал Джек, делая шаг навстречу к сыну.

Казалось, его даже не волновало, что этот сын смотрел на меня так, будто мы одни. Горящим взглядом, который заставил меня дрожать от возбуждения.

– Привет, Джек, – ответил Хамильтон, не сводя с меня глаз. – Я предполагаю, что мое приглашение опять затерялось на почте. Сначала свадьба, теперь это?

– Я сказал Джозефу…

– Не начинай, мы оба знаем, что мне здесь не рады, но ты не сможешь выгнать меня, конечно, ты можешь попробовать, но тогда придется устроить скандал, – сказал Хамильтон мрачным голосом. – Ты легко читаешься, Джек.

– Не глупи, Хамильтон. Я счастлив, что ты здесь. Черт, я приглашаю тебя на ужин каждый раз, когда ты дома. Я скучал по тебе. Если бы твоя мать была здесь…

– Не говори о моей матери, – рявкнул Хамильтон, сжав руку в кулаке. – Ты не можешь говорить о ней. Я здесь из-за бесплатного алкоголя, ужина и… – Хамильтон сделал паузу, чтобы посмотреть на меня, – компании. Было приятно поговорить с тобой, Джек. Теперь беги обратно к Джозефу и сосредоточься на нем. Как всегда ты всегда и делаешь. Как предпочитаешь делать.

Плечи Джека опустились, и на мгновение мне стало его почти жаль. Джек уставился на сына, его лицо исказилось гримасой боли.

Он казался искренне расстроенным тому, что Хамильтон оттолкнул его. Джек, может, и чрезмерно опекает своих сыновей, но я чувствовала, что в нем что-то меняется, когда дело касалось Хамильтона. Я не могла сказать, хотел ли он нормальных отношений со своим сыном или хотел, чтобы тот стоял по стройке смирно и соблюдал все правила, связанные с фамилией Борегар. Хамильтон был бунтарем и изгоем. Он не скрывал, что не хочет иметь ничего общего со своей семьей. Я просто не могу понять, чего хочет от него Джек. Мой новый дедушка обычно был гордым человеком, но его спина казалась согнутой, как будто он испытал физическую боль от слов Хамильтона.

– Я люблю тебя, сынок, – прошептал Джек, прежде чем бросить на меня долгий взгляд, его рот скривился, как будто он не знал, что еще сказать. – Поговорим позже, Вера.

Хамильтон фыркнул и аккуратно обнял меня за плечи. Джек следил за этим собственническим движением, склонивши голову набок со странным взглядом.

– Пока, – прохрипел Хамильтон.

Я смотрела на спину Джека, пока он отдалялся от нас, отмечая, что его осанка потерпела поражение. Затем медленно высвободилась из хватки Хамильтона или, по крайней мере, попыталась. Он крепко прижал меня к своему твердому телу, его губы нависли над моим ухом.

– Ты заблокировала меня, Лепесток, – прошептал он. – А я пытался писать тебе всякие гадости.

– Я же пробросила тебя оставить меня в покое, – прошипела я, наступив ему на ногу.

Хамильтон издал гортанный стон в тот момент, когда моя шпилька встретилась с его туфлей. Он опустил меня и скривился от боли, а я пошла прочь, захватив с собой бокал с шампанским. Вскоре Хамильтон догнал меня, я почувствовала его голодный взгляд на мне. Он, как волк, преследовал свою добычу.

Я не поворачивалась к нему, вместо этого мой взгляд был прикован к другому концу комнаты, где мама и Джозеф приветствовали гостей. Ранее она вежливо поздоровалась со мной, но сейчас была слишком поглощена болтовней с влиятельными людьми. Я сделала глоток и продолжила наблюдать за ними. Джозеф ярко улыбался. Его спина гордо выправлялась, когда он пожимал руку очередному дипломату. Мама покорно стояла рядом с ним, ее волосы были собраны в элегантную прическу, а золотое вечернее платье спадало до пола. Я смотрела на ее живот, думая о ребенке. Буду ли я общаться со своим младшим братом или сестрой?

– Ты поэтому меня заблокировала? – спросил Хамильтон, его голос послал волну мурашек вдоль моего позвоночника. – Ты пытаешься угодить своей мамочке? Думаю, я понимаю тебя. Если бы Джозеф мог, он отправил бы меня в ад, если бы ему дали хотя бы пятьдесят процентов вероятности, что он меня больше никогда не увидит. Мне кажется, для него приготовлено отдельное место в аду еще с тех пор, как он был ребенком.

– Разве это имеет хоть какое-то значение? – спросила я низким голосом, поворачиваясь к нему. – Я же сказала – все кончено. Почему ты до сих пор здесь?

Хамильтон усмехнулся и схватил бокал с шампанским. Глядя на меня своими темными глазами, он выпил алкоголь за один раз. Как только бокал опустел, поставил его на ближайший столик и вытер свои мягкие губы тыльной стороной ладони.

– Здесь бесплатная выпивка и одна очень красивая девушка.

Мои брови поднялись.

– Так вот почему ты проводишь время со своей семьей, которую явно ненавидишь? – недоверчиво спросила я.

– Разве нужны еще какие-то причины? – спросил он, прежде чем подойти ко мне еще ближе.

Хамильтон постоянно вторгался в мое личное пространство.

Я бросила взгляд через плечо на маму. Ожидала, что она будет хихикать над чем-то, что сказал Джозеф, но нет, она смотрела на меня. Она стояла, натянутая, как струна, а ее грудь гневно поднималась и опускалась, что заставило меня покраснеть от стыда. Сидевший рядом с ней Джозеф сохранял бесстрастное выражение лица, но агрессивно поправлял запонки.

– Пожалуйста, оставь меня в покое, – прошептала я.

Я не хотела неприятностей.

Не хотела усложнять вещи, особенно ради мамы.

– Теперь я даже не могу поговорить с тобой? Это нечестно. У меня есть для тебя работа, и именно об этом я хотел поговорить, – надулся Хамильтон.

– Что? – Работа?

– Завтра я уезжаю на вышку. Они позвонили и попросили меня приехать раньше. Джесс официально съехалась с Инфинити, и мне нужен кто-то, кто присмотрит за Маленькой Мамой, пока меня не будет. И я вот думаю…

Точно! Мы же говорили с ним об этом.

– Да. Конечно да. Могу я забрать ее сегодня вечером? Что вообще ей нужно? Я должна купить лежанку для нее себе в квартиру? А может лучше будку? А еще угощения, игрушки и поводок.

Хамильтон ухмыльнулся.

– Вау. Остановись. У нее все это есть. Я могу привести все завтра, но тебе придется разблокировать меня. Мне нужно иметь возможность общаться с Маленькой Мамой по FaceTime хотя бы раз в день.

Я прищурила глаза.

– Ты хочешь с помощью собаки общаться со мной?

– Я просто использую все преимущества, которые у меня есть. Во всем виновата моя кровь Борегаров, – ответил Хамильтон, прежде чем протянуть руку и провести указательным пальцем по моей руке. Я вздрогнула от его прикосновения.

Бля, сейчас не то время и не то место.

– Отлично. Я присмотрю за ней. Но этого, – я указала рукой между нами, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, – между нами быть не может.

– Конечно, может, – прошептал Хамильтон. – Чего же ты боишься? – Я оглянулась на свою маму. Она что-то шептала Джозефу, но ее глаза были прикованы ко мне.

– Почему Джозеф так ненавидит тебя? – спросила я.

Былая игривость в выражении лица Хамильтона тут же исчезло.

– За эти годы я дал Джозефу множество поводов для ненависти. Ненависть к кому-то не делает тебя правильным, а других неправильными, это просто выход для обиды. А в нашей семье много обид, Вера. Я уверен, что ты скоро узнаешь все об этом. Это тебя пугает?

– Немного, – признала я.

Хамильтон обхватил меня за запястье своими длинными пальцами.

Напряжение и притяжение между нами чертовски утомляло.

– Пойдем со мной, – прошептал он, прежде чем потащить меня сквозь толпу подальше от вопросительных взглядов моей мамы, но я все еще чувствовала ее жесткий взгляд на моей спине.

Мы вышли из бального зала через боковую дверь, затем пошли по длинному темному коридору в другую часть здания. Высокие стеклянные окна тянулись вдоль стен, мимо которых мы проходили, и я видела пышный сад за ними.

Это действительно красивое место. Если бы Джозеф не захотел проводить свадьбу в родительском доме, чтобы чувствовать себя ближе к своей матери, мама с большим удовольствием закатила бы праздник здесь.

– Пойдем, – прошептал Хамильтон, прежде чем затащить меня в маленькую кладовку.

– Что ты делаешь? – спросила я, когда он захлопнул дверь.

– Это, – простонал Хамильтон, прежде чем обхватить меня за щеки и прижаться губами к моим.

Мы слились в жарком поцелуе. Сильное желание потрескивало между нами. Его язык полностью овладел моим ртом. Я застонала ему в губы, царапая его спину, как будто в этом не было ничего плохого.

Будто это естественно.

Будто это не сможет стать для нас разрушением.

Жар пробежал по моему позвоночнику, и мои соски затвердели, напряглись и терлись об тонкую ткань моего платья. Мое тело – это канистра с бензином, а его пальцы – зажигалка. Он легко мог спалить меня.

Хамильтон нашел подол моего платья и провел руками по внутренней стороне моих бедер, дразня меня, доставляя мне удовольствие, заставляя меня задыхаться от желания.

– Ты разрешишь мне попробовать тебя на вкус, Лепесток? – спросил он.

Его большой палец скользил по моим трусикам, и я застонала, прежде чем впилась зубами в его нижнюю губу. Я чувствовала себя такой дикой и такой жаждущей его прикосновений.

Я потянулась к молнии на платье, и Хамильтон стянул его с моего тела и швырнул дорогую ткань на пол. Моя голая грудь прижалась к его груди, и он погладил мои соски своей теплой ладонью. Я выгнула спину навстречу к нему.

– Если бы я так чертовски не хотел, чтобы ты оседлала мое лицо, я бы заставил тебя опуститься на колени и засунул бы свой член между твоих идеальных пухлых губ, красотка. – Его голос сорвался, когда он отстранился.

Хамильтон провел большим пальцем по моей нижней губе, его полуприкрытые глаза были полны возбуждения. Затем он лизнул мою шею. Мою грудь. Мом соски. Мой живот.

Выпрямившись, он прижал меня к стене. Громкий стук наполнил комнату от удара моего тела о твердую поверхность, за которым последовало тяжелое дыхание.

Выглядя, как бог, в этом идеальном костюме, Хамильтон опустился на колени и осторожно поднял мою ногу, на которой все еще были обуты дорогие туфли на шпильке. Он закинул мое бедро себе на плечо, затем уставился на тонкие черные трусики, которые были на мне.

– У меня есть пристрастие к трусикам, – сказал Хамильтон со злой ухмылкой. – Хочу, чтобы ты кончила в них, чтобы я мог забрать домой маленький сувенир, который пахнет твоим желанием.

Я была ошеломлена. Слишком ошеломлена похотью, но должна что-то сказать.

– Извращенец, – наконец, простонала я.

– И тебе это нравится, – сказал Хамильтон, прежде чем наклониться вперед и вдохнуть мой запах. Глубоко вдохнуть. – Скажи мне, что я могу взять твои трусики, когда мы закончим, Лепесток, – прошептал он.

– Ты можешь взять все, что только захочешь. Просто прикоснись ко мне, Хамильтон, – умоляла я. Но вместо того, чтобы дразнить мой комок нервов, он просто снова вдохнул мой запах. Хамильтон словно хотел наполнить свои легкие моим возбуждением. Затем, без предупреждения, его язык оказался на влажной ткани, и он начал пробовать меня на вкус. Удовольствие расцвело в моей груди. Это была грубая, жесткая и такая неправильная страсть.

– Так чертовски восхитительна. Как я и предполагал, – пробормотал Хамильтон, прежде чем сжать тонкую ткань, прикрывающую меня, и отодвинуть ее в сторону. – Посмотрите на эти блестящие половые губы. Такие горячие. Такие розовые и так нуждаются в моем языке.

– П-пожалуйста, – выдавила я.

– Ты хочешь, чтобы я сделал так, чтобы ты почувствовала себя хорошо, Лепесток? – спросил он. – Скажи мне, что хочешь, чтобы я тебя уничтожил, и я позволю тебе покрыть мое лицо своими соками.

Он слишком много говорил. В этом вся проблема, не так ли?

– Хамильтон, уничтожь меня.

И с мрачным смешком он ринулся к моему клитору, обхватил его губами и начал сосать. Мои ноги дрожали, я не могла удержать себя, и Хамильтону пришлось протянуть свободную руку и прижать меня к стене. Я запустила свои пальцы в его темные густые волосы и откинула голову назад, когда Хамильтон поочередно посасывал мой нуждающийся комочек и кружил вокруг него своим языком.

Я взобралась на самую вершину удовольствия. Он поедал меня, как голодный. Это было все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше.

– Черт, Хамильтон, – закричала я, когда мое тело напряглось от надвигающегося оргазма.

Он еще раз провел своим теплым языком по моему клитору, и все мое тело содрогнулось от силы, которое принесло мне удовольствие. Хамильтон поглощал каждую волну моего блаженства своим ртом, торжествующе улыбаясь, когда я терлась о его лицо.

Это был один из тех бесконечных оргазмов, которые, казалось, никогда не закончатся. Снова и снова. Казалось, что время остановилось. И маленькие толчки сотрясали меня. Я бы, наверное, рухнула на пол, если бы он не удержал меня.

– Ты чертовски хороша, Лепесток. Такая, какую я тебя и представлял, – пробормотал Хамильтон.

Я пыталась успокоить свое дыхание.

– Думаю, что ты единственный парень, который может меня разозлить и возбудить одновременно. Кажется, я говорила тебе, что этого не может случиться, а? Хамильтон опустил мою ногу, его рот блестел от моего удовольствия.

– Ты же говорила, что хочешь, чтобы я тебя уничтожил, Лепесток, – прошептал он.

– Перестань называть меня так.

На меня нахлынула новая волна стыда. Что, черт возьми, я только что сделала? Неужели я так серьезно изголодалась по сексу, что позволила ему…

О, черт. Это было плохо. Это было очень плохо. Мы не должны быть здесь. Что, если кто-нибудь увидел нас, как мы идем вместе? Я сто процентов выгляжу так, будто у меня только что был секс, и это просто вопрос времени, когда кто-нибудь заметит, что мы с Хамильтоном улизнули вместе.

– Я так облажалась. Это была плохая идея.

Я отодвинула его в сторону и пошла за платьем, которое лежало на полу, стараясь не смотреть на внушительный стояк, торчащий спереди его классических брюк.

Я ему ничего не должна.

Это была ошибка.

– Вера? – позвал меня Хамильтон тогда, когда я подняла мятый шелк с пола.

– Что? – рявкнула я, внезапно почувствовав себя подавленной, перевозбужденной и просто ужасно из-за всего этого.

– Ты кое-что забыла.

Я натянула платье и посмотрела на него сверху вниз.

– Я обязана вставать перед тобой на колени.

– Не обязана, – начал Хамильтон, подходя ближе ко мне. Его руки потянулись, чтобы помочь мне поправить бретельки платья. – Я говорю о твоих трусиках. Сделка есть сделка.

Я фыркнула.

– Не припоминаю, чтобы я на что-то соглашалась.

– Я считаю, что это справедливая награда за хорошо выполненную работу. Я проведу следующие две недели на буровой вышке с четырнадцатью другими мужчинами. Это меньшее, что ты можешь сделать для меня.

Я закатила глаза, а Хамильтон ухмыльнулся. В комнате было темно, но маленький лучик света освещал его голодное выражение лица. Одного его взгляда было достаточно, чтобы я смело полезла под юбку и стянула промокшие трусики по своим все еще дрожащим ногам.

– Такая послушная, – поддразнил он, когда я отдала ему их. – Вера, с тобой приятно иметь дело.

Он доставил удовольствие только мне.

Глава 11

Пока я шла обратно через зал с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами, я понимала, что кто-то точно догадается, чем мы с Хамильтоном только что занимались. Я все еще отходила от принесенного мне удовольствия. Каждый шаг дразнил меня. Каждое сжатие ног вместе посылало волну желания по всему моему телу.

– Перестань ерзать, ты выглядишь виноватой, – прошептал Хамильтон с довольной улыбкой. Он выглядел гордым собой, облизывая губы и следуя за мной.

Многие люди уже сидели за столиками, готовые насладиться различными деликатесами, и параллельно сплетничали. А вот у меня совсем пропал аппетит.

– Я и так виновата, – прошипела я. – Предстань ходить за мной по пятам.

На самом деле я не хотела, чтобы Хамильтон перестал ходить за мной. Кроме моей мамы, он был единственным для меня знакомым человеком здесь. Но это было к лучшему, что я отталкивала его.

Мы и так зашли слишком далеко. Это было именно то, чего я пыталась избежать с самого начала. Если бы всем стало известно, что я очень хочу младшего брата Джозефа, это вызвало бы шквал дерьма в СМИ.

Это табу и крайне неправильно.

– С кем мне еще поговорить? На этой вечеринке душно. Хочешь уйти? У меня дома маринуется пара стейков. Я даже нарушу правила и дам тебе бокал вина. Тебе срочно нужен поддельный паспорт.

Я потерла переносицу и продолжала идти к буфету. Мне просто нужно выпить, вернуться домой и смыть Хамильтона с кожи.

– Ты так горячо выглядишь, вся такая взволнованная, – прошептал Хамильтон. – Так забавно наблюдать, как твои щеки краснеют. Ты думаешь об этом, Вера? О том, что у меня все еще остался твой вкус на языке?

– Перестань такое говорить, – умоляла я. – Такое ощущение, что ты хочешь, чтобы каждый человек в этой комнате узнал об этом.

– Что, по-твоему, самое худшее, что может случиться? Я имею в виду прям самое-самое.

– Люди могут разгруститься слухи, – призналась я. – Это может принести дискомфорт маме.

– Я не думал, что ты волнуешься о том, что люди скажут про тебя. Так не интересно. Жизнь гораздо веселее, когда ты не пытаешься оправдать чужие ожидания.

Я уставилась на Хамильтона, на его блестящие губы, дикие глаза и растрепанные волосы.

– Тебе все равно, что другие думают о тебе?

– Да, мне все равно. Я забочусь только о том, чтобы хорошо повеселиться, чувствовать себя хорошо и делать все, что я только захочу. Жизнь слишком короткая, чтобы жить по чужим правилам, Вера.

– Мне кажется, что у меня на лбу написано, что мы только что сделали, – нахмурилась я, пока поправляла ремешок на платье.

– Ты знаешь, что очень интересно? Ты бы хотела, чтобы мы занялись сексом на людях? – Я покраснела и отвернулась от него.

– То, что было между нами, было просто ужасно. Очень ужасно.

– Думаю, то, как ты кричала мое имя, должно означать, что тебе очень понравилось, – ответил Хамильтон низким голосом. – Было так чертовски хорошо, что я собираюсь дрочить с мыслями о тебе, о том, как ты кончила на мой рот. Ты такая сладкая.

Я медленно выдохнула.

– Почему именно я? Уверена, что ты можешь заполучить любую.

– Почему ты сомневаешься в том, что кто-то хочет, ммм?

На мгновение я задумалась над его вопросом. Почему мне было так сложно поверить в то, что кто-то хочет меня? В момент, когда хотела ответить на этот вопрос, я услышала голос мамы:

– Вера, детка, где ты была? Ты пропустила тосты. – Я перевела свое внимание на маму и легко выдохнула.

– Я просто выходила на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Ты же знаешь, как толпа действует на меня, – ответила я.

Она взглянула на меня, и Хамильтон – этот мудак – положил руки мне на плечи.

– Привет снова, Лайла. Как ты? Поздравляем с переездом. Ты полюбишь Вашингтон. Это отличное место для детей.

Мама посмотрела на Хамильтона. Открытая враждебность читалась на ее лице.

Что Джозеф уже сказал ей?

– Я очень горжусь своим мужем, – сказала она приятным, но в тоже время раздраженным голосом. – Он очень много работал, чтобы следовать по стопам Джека. У него есть те амбиции Борегаров, о которых все говорят.

– Это такой странный ген. Я слышал, он пропускает младшие братья и сестры, – ответил Хамильтон с нечестивой ухмылкой.

– Какое совпадение. Я слышала то же самое. На самом деле, я недавно узнала много интересного, – огласила мама.

– Уверен, что только девяносто девять процентов из них правда. Мой брат рассказал тебе о том, как я подарил стриптизерш ему на тридцатилетие? Какое же хорошее время было, – ответил Хамильтон, повернув голову так, чтобы смотреть на маму сверху вниз.

Мама нахмурилась и закатила глаза.

– Вера, давай, пойдем к Джозефу. Это вечеринка в честь его достижений, а ты даже не говорила с ним. Это очень не красиво.

Я сжала зубы вместе. Если она беспокоилась о внешности, то она разозлится, когда узнает, что я позволила Хамильтону сделать со мной в кладовке.

– Конечно, идем.

Я не хотела идти к Джозефу. Даже элементарно не хотела быть на этой глупой вечеринке, и впервые в моей жизни хотела сбежать от мамы как можно дальше. Сейчас она была как совершенно не знакомый мне человек.

Хамильтон прочистил горло, прежде чем начать говорить:

– Я заеду завтра.

Брови мамы поднялись.

– Завтра? Что такого у вас завтра?

– Я уезжаю на нефтяную вышку. Меня попросили приехать раньше, и у меня есть собака. И Вера согласилась с ней посидеть

Хамильтон сжал мои плечи крепче. Я и забыла, что его руки лежат у меня на плечах. Поэтому пожала плечами, пытаясь откинуть его руки.

– Поняла, – ответила она, наклоняясь ближе. – И как надолго ты уезжаешь?

– На две недели. Но я вернусь. Я всегда возвращаюсь, – пообещал Хамильтон.

Было что-то зловещее в том, как он подчеркнул слово «всегда». Я посмотрела на них и решила, что это слишком драматично для меня.

– Давай. Пойдем к Джозефу, – сказала я маме, прежде чем схватить ее тонкую руку и потянуть к главному столу в передней части комнаты.

– Увидимся завтра, Вера, – Хамильтон проговорил это достаточно громко, уверена, что люди за соседним столом услышали.

Он говорил так, будто хотел, чтобы люди узнали. Я вежливо кивнула, мои губы зафиксировались в натянутой улыбке. До того момента, как мы добрались до стола, где Джозеф вежливо улыбался, мама потянула меня в сторону.

– Вы пытаетесь отомстить мне? Это так, Вера? – спросила мама истерическим шепотом, в то время как осматривала комнату. – Я знаю, что обидела тебя в прошлые выходные, но думала, что ты будешь держаться подальше от Хамильтона, а не исчезать с ним на сорок пять минут, делая бог знает что. Я растила тебя нормальным человеком, а то, как ты проступаешь… На следующей неделе начинается колледж. И сейчас не время начинать сходить с ума и спать с кем попало. Ты не можешь быть такой эгоисткой.

Она не смотрела на меня, пока говорила, ее взгляд слишком занят, наблюдая за комнатой, чтобы убедиться, что никто не подслушивал на нас.

– Между нами нечего не было. Я серьезно не понимаю, почему ты расстроена, – солгала я.