Текст книги "Ублюдки и стрелочники (ЛП)"
Автор книги: Корали Джун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Серия: «Дуэт дурного наследия» #1
(одни герои)
Переводчик: (Пролог-18-ая глава) Sasha Loyuk, (с 19-ой главы) Дмитрий С.
Редактор: (Пролог-18-ая глава) Виктория К., (с 19-ой главы) Екатерина Л.
Вычитка: Екатерина Л.
Обложка: Татьяна С.
Пролог
Хамильтон
Моя мама говорила, что смерть ― это всего лишь один из монстров, которого нельзя побороть. В восемь лет я не понимал, что она имела в виду, и думал, что монстры ― это существа, которые прячутся под моей кроватью или находятся в руках моего старшего брата. В день ее смерти, мама нашла способ справиться с этим странным существом. Я нашел ее извивающейся на полу. И вместо доспехов у нее был фентанил, а вместо меча ― шприц.
Я помню, как умолял:
– Ты не можешь умереть. ― Слезы текли по моим щекам, пока я сжимал ее руку, ее волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу. ― Ты не можешь.
Я не верил, что она сделала это в месте, в котором ни один монстр не мог бы достать ее. В месте, в котором она клеила пластыри на мои поцарапанные колени и пекла мой любимый пирог. Мама не могла сделать это в гостиной, в которой мы строили замки из подушек и ели шоколад, когда она плакала. Моменты, когда та проявляла свою заботу ко мне, были редкостью, но они являлись особенными для меня, как и этот дом.
Иногда я видел, как она сползала вниз по стене, кусая свои губы. Мама находила самый темный угол дома и оставалась там на неделю или месяц, на протяжении всего моего детства. Папа говорил, что она любит играть в прятки, тем самым он превращал ее депрессию в игру.
– Мам!
Она не ответила, так как была под кайфом, слишком далеко от меня для того, чтобы сказать хоть что-то. Когда я нашел ее на полу с пеной, выходящей изо рта, быстро позвонил в скорую, так как делал это не один раз. Маленькие мальчики не должны знать, что сказать оператору девять-один-один, они так же не должны знать такое слово, как «передоз». Мама любила вещи, которые уничтожали ее. Она любила балансировать на грани жизни и смерти.
Ей нравилось заставлять меня чувствовать себя ужасно, просто потому, что я существую.
Она любила меня. По-своему, конечно. Я был той самой привычкой, которую та была обязана любить, и это самый худший тип любви. Ты не должен заставлять кого-то испытывать к тебе чувства.
– Мам? ― У нее начался припадок. ― Нет!
Я был слишком напуган, так напуган мыслью, что потеряю ее, что мой рот скривился в безумную, ужасную, нервную улыбку. Если бы не эта ситуация, я, наверное, узнал бы гораздо позже, что моя слабость решит мою судьбу.
Я прижал маму к груди.
– Не делай этого. ― Я трясу ее хрупкое тело.
Она умерла в руках внебрачного сына, который был абсолютно лишним.
Глава 1
Вера
― Я люблю тебя, ― прошептала моя мама с некой неуверенностью в голосе, хотя ее новый муж, видимо, не услышал этой тональности. Я не была уверена, что именно вызвало улыбку на его лице ― мамина любовь или то, что он сможет полностью наслаждаться ей.
– Я тоже тебя люблю, ― прошептал он с той же неуверенностью. Потом наклонился и поцеловал ее. Это какая-то приятная грусть наблюдать, как моя мама целует любовь всей ее жизни на своей же свадьбе. Щемящее чувство возникло во мне, когда я увидела ее ответную улыбку. Мне пришлось сглотнуть, чтобы убрать горький привкус во рту. Все будет хорошо. Я всегда поступала правильно, поэтому все будет хорошо.
Лайла Гарнер, ой, Борегар, выглядела отлично, и она прекрасно знала это. Сегодня мама чувствовала себя богиней, на которую все должны смотреть. Ее макияж яркий, а платье несколько откровенное. Эта свадьба была ее самым лучшим шоу, а любовь ― игрой. Я была уверена, что ей не безразличен Джозеф, но это не та любовь, о которой пишут, а просто выгодный брак, и все это знали.
– Хочу представить миссис и мистера Борегар, ― произнес ведущий, пока счастливая пара шла на танцпол. Я вежливо хлопала, как и все гости.
Мы с мамой были близки, всего пятнадцать лет разделяло нас. Были одни против всего мира. Она всегда хотела комфортной жизни. Когда ты на протяжении всего своего существования пытаешься выбраться из всякого дерьма, то определенно захочешь лучшей жизни, и ее муж дал нам этот шанс, но все имело свою цену.
Я натянула улыбку, эта маска счастья была со мной целый день, как и дорогое дизайнерское платье, обхватывающее мое худое тело, а туфли на высоченных каблуках ― мои пульсирующие ступни. Мои светло-каштановые волосы были аккуратно собраны на макушке, а пухлые губы подведены лиловым карандашом и накрашены матовой помадой, ногти покрыты розовым лаком. Моя загорелая кожа блестела и выглядела чертовски идеально, а карие глаза были подчеркнуты серыми тенями.
Один из лучших визажистов сделал мне макияж и намертво приклеил накладные ресницы к моим векам, наверное поэтому мой макияж все еще держался, хоть и расплывался от этой сентябрьской жары.
Я не желала присутствовать на этом мероприятии.
Но моя мама хотела пышную свадьбу.
Она хотела чувствовать себя, как в сказке.
Хотела того, что забрала у нее незапланированная беременность.
Но было кое-что, что могло бы сделать этот день еще лучше, ― мое отсутствие.
Нет. Это просто глупая мысль, которая почему-то закралась в мою голову. Моя мама любит меня, она бы не работала так усердно, если бы не любила меня.
Счастливая пара ходила по залу и пожимала руки гостям, принимая поздравления с широкими улыбками на лицах. Когда они подошли ко мне, Джозеф посмотрел на меня, его губы были вытянуты в тонкую линию, и он неуклюже похлопал меня по плечу.
– Я люблю тебя, ― прошептала мама перед тем, как поцеловать меня в щеку накрашенными блеском губами, оставив след на щеке.
– Я тоже тебя люблю. Поздравляю, Джозеф.
Мой новоиспеченный отчим проигнорировал меня и положил руку на поясницу моей мамы.
– Тут еще много гостей, пойдем. Вице-президент тоже здесь.
Мама грациозно кивнула мне и улыбнулась, затем сжала мою руку и пошла за своим мужем к гостям справа от меня.
Она выглядела счастливой в этом винтажном платье, и словно парила, а не шла. Она действительно смотрелась как героиня, сбежавшая из какой-то сказки. Софиты освещали ее лицо, тем самым показывая ее улыбку каждому человеку, находящемуся здесь. Ее грудь немного выпирала из лифа, немного приоткрывая то, что было спрятано под этим дорогущим платьем.
Она хотела чувствовать себя принцессой.
Не поймите меня неправильно. Лайла Борегар заслуживала побыть принцессой, ведь наша жизнь никогда не была легкой. День, когда мама узнала, что беременна мной, стал началом ее страданий, именно поэтому она заслуживала счастья. Эта упрямая женщина работала на трех работах, одновременно оканчивая школу, и все это ей удавалось через кровь, пот и слезы. Она всегда беспокоилась о том, чтобы я была счастлива и чувствовала себя в безопасности. Были времена, когда нам еле-еле хватало на то, чтобы оплатить аренду квартиры, но мы никогда не жили с ее странными парнями. Моя мама любила меня и никогда не была жестокой или грубой, она была простым человеком.
Расти с родителями означает принимать все их странности. И я привыкла к ее недостаткам, потому что ожидание лучшего могло привести меня к разочарованию. Я не могла бы сказать точно, когда поняла, что иногда мама все же разочаровывала меня. Наверное это случилось два года назад, на мое шестнадцатилетние, когда та подарила мне сумочку, которую я давно хотела, а в ней лежал рецепт на противозачаточные. Мама заставила меня поклясться, что я не разрушу свою жизнь, как она.
Или это было на мой выпускной, когда она плакала, увидев меня в платье, ведь до того момента мне никогда не приходила в голову мысль, что мама пропустила свой выпускной из-за меня.
Или может это произошло сегодня ночью, когда она сказала тост со словами:
– Пора начать все заново.
Мама любила меня, черт, она бы никогда не променяла свою юность на меня, если бы не любила. До свадьбы наша жизнь была похожа на медленный танец, но скоро все изменится, я чувствовала это.
– Вера, тебе не нужно улыбаться весь день. ― Мой новый дедушка сел рядом. Я не ожидала, что он заговорит со мной, здесь для этого были более важные люди. Как он не понимал? Мне нужно была было улыбаться, иначе плакала бы. Я наблюдала за мамой, она улыбалась тому, что Джозеф шептал ей на ухо.
– Я боюсь, что, если не буду улыбаться, завтра все заголовки будут кричать о моей недовольной физиономии, ― пробормотала я, слегка вздохнув. Мне приходилось привыкать к излишнему вниманию к моей персоне. Мой новый дедушка, губернатор Джек Борегар, осмотрел комнату, ― все камеры были направлены на влюбленную пару, ― но остановил свой взгляд, когда увидел несколько камер, направленных на нас. Как опытный политик он быстро обнял меня за плечи.
– Я знаю, что это сложно, мы довольно известная семья, ты скоро привыкнешь. ― Я сопротивлялась желанию громко вздохнуть, для меня адаптироваться, значит плакать в подушку каждую ночь, и тогда да, однозначно привыкну к этому.
Борегары были не просто политиками, их фамилия присутствовала во всех отраслях бизнеса, которые приносят деньги. Мама смогла найти иголку в стоге сена.
– Твоя поддержка и любовь очень помогают твоей маме. Ты переехала в другой штат, помогла спланировать эту свадьбу и надела платье, которое выглядит крайне неудобно. Ты была бы хорошим политиком, потому что тебя не так легко сломать.
– Во всяком случае, не на людях. ― Мои слова вызвали у Джека смешок, он любил отмечать, что я довольно зрелая для своего возраста. У меня не хватило духу сказать ему, что мне пришлось вырасти сразу же в свой день рождения. Мне восемнадцать, но чувствовала себя на все семьдесят. Улыбаясь, я повернулась, чтобы посмотреть на дедушку. Его волосы уже были слегка седыми, а глубокие морщины успели врезаться в бледную кожу. По большей части они располагались возле его рта, отчего создавалось впечатление, будто он провел всю свою жизнь с улыбкой на губах. Его смокинг был идеально выглажен и подходил ему по всем параметрам. Я заметила порез на его подбородке, скорее всего от бритья.
Я еще не встречала никого, кому бы не понравился мой новый дедушка. Хотя мне казалось, что он вел себя так только на публике.
Джек пытался подружиться со мной, даже устроил барбекю, на котором мы обсуждали книги. Он также помог мне попасть в один из лучших здешних университетов.
– Все будет хорошо. Вот бы моя жена прожила дольше и побывала на свадьбе Джозефа, ты бы понравилась ей.
Я медленно выдохнула, думая, что ему ответить. Что сказать при упоминании его жены.
– Я уверена, что она была хорошим человеком и с вами в сердце навсегда, ― произнесла я, нежно сжимая его руку.
Джек погладил меня по плечу перед тем, как снова посмотреть на мою маму и моего нового отчима.
– Ты очень хорошо выглядишь сегодня. ― Мое сердце ушло в пятки, я никогда не умела правильно принимать комплименты. ― Ты всегда умеешь поддержать, и я рад, что ты стала частью моей семьи.
– Я просто хочу, чтобы она была счастлива. ― Эта фраза была заучена в качестве ответа для репортеров о том, что я думала о неожиданной свадьбе и беременности моей мамы. Четыре месяца назад они просто встречались, два месяца назад они уже были помолвлены, а сейчас моя мама вышла замуж за одного из самых известных мужчин всей Калифорнии. Насчет беременности… я нашла тест в мусорном ведре, но мама ничего мне так и не сказала.
– Ты тоже должна быть счастливой. ― Он щелкнул меня по носу. ― Я пойду, мне нужно поговорить с моим другом. Увидимся, Вера. ― Я вдохнула запах его виски и кивнула, будто это была единственная правильная вещь, которую я могла сделать. Потом перевела свой взгляд обратно на маму.
Согласно расписанию, первый танец жениха и невесты состоится только через час, поэтому я могла спрятаться от журналистов в доме, а еще мне нужно было найти какую-нибудь помаду.
Я улыбалась, пока шла мимо сенаторов, дипломатов, генеральных директоров и других важных незнакомых мне людей. Я не росла в этой среде и не знала, с чем мне предстояло столкнуться после маминой свадьбы, но быстро училась.
Вся жизнь политиков проходит на сцене, они не могут даже спокойно сходить в туалет. Джозеф пошел по пятам своего отца, а мама ждала возможности позировать перед камерами. Ее история похожа на историю современной Золушки, которая все же нашла своего принца.
Я схватила стакан воды и пошла через толпу, параллельно делая глотки. Поместье, в котором мама и Джозеф отмечают свадьбу, принадлежала Джеку. Оно было окружено красивыми лужайками и садами. Сам дом был на удивление современным и казался лишним среди виноградных лоз и традиционных ландшафтов. Этот особняк был построен как подарок его второй жене, и они иногда проводили лето здесь. А вообще сам Джек называл это место его «домом престарелых».
Я прошла мимо охраны, они кивнули мне в знак приветствия. Потом зашла в дом и поднялась в спальню, в которой мне предстояло жить, пока мама и Джозеф будут наслаждаться их медовым месяцем в Париже. Чертов Париж. Очевидно, что у Борегаров имелась там квартира с потрясающим видом на город. Единственный раз, когда я была где-то в отпуске, прошел в местном парке, где мы с мамой провели пару дней, ночуя в палатке.
Мои пульсирующие лодыжки ныли, пока я поднималась по ступенькам. По пути потянулась к застежке своего платья и выдохнула с облегчением, когда сняла эту маску счастья с лица.
– Наконец-то, ― выдохнула я до того, как услышала странные звуки, заставившие меня остановиться на последней ступеньке. ― Здесь кто-то есть? ― Это место было только для членов моей семьи ― а таких у нас с мамой не было.
– О, господи, сильнее, ― требовал высокий женский голос. ― Трахни эту киску.
Звук шлепков заполнил весь коридор. Дерьмо, по-моему, источник этого звука находился прямо в моей комнате. Если кто-то занимается сексом на моей кровати, я не буду на ней спать.
Я знала, что мне лучше уйти, любая бы на моем месте ушла бы, но не я. Поэтому положила руку на ручку двери и аккуратно нажала на нее, дверь тихо приоткрылась.
Я ожидала увидеть темную комнату. Мои неудачные попытки заняться сексом с бывшим парнем всегда были в темноте, когда мама работала, и с подушкой, зажатой в зубах, чтобы наши соседи не слышали мои стоны.
Но тут все было по-другому: вся комната была ярко освещена. Казалось, что им абсолютно все равно, что их могут увидеть или услышать, эти двое были потеряны в своих ощущениях.
Напротив того места, где я стояла, висело большое зеркало. В нем можно было увидеть каждое движение двух тел. Я сразу же узнала девушку по отражению ее острых черт лица. Она работала вместе с мамой официанткой. Они были просто знакомыми, иногда делились какими-то сплетнями во время перерыва, но маме нужна была подружка невесты, а Коллин вроде бы была нормальной.
Ее партнер впечатал ее щеку в столешницу, и ее задница была выпячена перед ним. Стоны Коллин были громкими и резкими, что мне казалось, если бы я постояла здесь еще несколько минут, мои барабанные перепонки просто лопнули бы.
Но мой взгляд был прикован к красивой заднице мужчины. Высокий, загорелый, накаченный, с темными волосами и татуировкой в форме черепа, темные глаза которого будто заглядывали мне в самую душу. С каждым новым толчком его задница сжималась.
– Да, дорогая, продолжай, ― простонал мужчина, прежде чем снова врезаться в нее.
– Сильнее, ― требовала она, но если он будет делать это сильнее, то они сломают этот стол. В комнате пахло сексом и страстью, а их одежка была разбросана по всему полу. Я выдохнула, когда увидела, что из зеркала на меня смотрела пара насыщенно глубоких серых глаз. На его лице была легкая щетина. Черты его лица были острыми, а волосы беспорядочно торчали. Казалось, что кто-то уже успел поиграть с ними, и я даже знаю, кто ― Коллин.
Наши взгляды встретились.
– Тебе нравится? ― Я не знала, к кому он обращается: ко мне или к Коллин
– Да, ― простонала она.
Мужчина ухмыльнулся, когда в блаженстве откинул назад свою голову. С его губ сорвался вздох, который я никогда не забуду. Его рот открылся, глаза плотно сжались, каждый мускул в его теле был напряжен. Я чувствовала, как мое сердце выпрыгивает из груди, а колени трясутся.
– Уйди, ― скомандовал мужчина перед тем, как посмотреть на меня. Та игривость, которая была в его голосе, испарилась. Сейчас он изучал меня своим пристальным взглядом. Мои щеки горели. Что я только что сделала?
Я должна была сказать, что это моя комната. Должна была позвать охрану. Должна была сделать хоть что-то, но вместо этого вылетела, как пуля, из той комнаты. И слышала, как громко они вдвоем кончили. Я вышла на улицу, но все еще слышала их стоны удовольствия.
Глава 2
Доски скрипели под моими ногами, пока я шла по крыльцу к задней части дома Борегаров. Некоторые свадебные украшения все еще находились во дворе. Бригада уборщиков должна была прибыть в течение часа, поэтому я расположилась в шелковой пижаме на шезлонге.
Во дворе пахло цветами и средствами от насекомых. Я сжала ладонями чашку с кофе, смотря на сад и желая, чтобы мое тело побыстрее проснулось. Мои глаза чесались от усталости и аллергии. Я не спала прошлой ночью. Мне хотелось бы насладиться комфортом своей кровати, но также хотелось увидеть маму перед отлетом. Мы договорились попить кофе до того, как она уедет. И я ждала с нетерпением возможности провести с ней время наедине. Последние пару месяцев были вечной спешкой. Я уже и не помнила, когда мы просто проводили время вместе.
Задняя дверь открылась, и я повернулась, чтобы поприветствовать маму. Но осеклась, когда поняла, что это не она, а тот самый мужчина. После того, как свадьба закончилась, я вернулась в свою комнату с ощущением тревоги. К счастью, пара освободила мою комнату. Но я все же попросила домработницу о свежем постельном белье, на случай, если они переместились с моего туалетного столика на двуспальную кровать. Большую часть прошлой ночи я провела в раздумьях о той странной встрече с этим мужчиной и о том, как он входил и выходил из той женщины.
Я быстро поправила свою розовую шелковую пижаму и села ровнее, понимая, что мои соски, вероятно, виднелись сквозь тонкую ткань рубашки. Черт.
Этот мужчина выглядел потрясающе, правда немного с похмелья. Вероятно, он так же хорош во владении своим изворотливым языком с женщинами, как те парни, что с легкостью могли завязать с помощью него плодоножку от вишни в узелок. Его оливковая кожа блестела от пота. Он осмотрел веранду, прежде чем остановил свой взгляд на мне.
– Это случайно не мой маленький вуайерист? ― спросил он с ухмылкой перед тем, как разгладить рубашку и облизать губы. ― Тебе понравилось шоу прошлой ночью? Решила вернуться и повторить?
Мужчина закусил губу, глядя на меня своими угольными глазами. Я покраснела от его слов.
– Я не хотела подсматривать, ― пробормотала, а потом вспомнила, что я не тот тип женщин, которые краснели при виде привлекательных мужчин. ― Ты, как бы, был в моей спальне.
Он подошел ко мне.
– В твоей спальне? ― спросил мужчина и почесал затылок. Это движение продемонстрировало мне каждый его мускул. Я выдохнула. ― В последний раз, когда я проверял, это была моя спальня. ― Другой рукой он держал свои туфли, глядя на пустой шезлонг рядом со мной. ― Можно?
Я заерзала на месте, новое и странное чувство поселилось во мне. Он не дождался моего ответа. Этот странный мужчина опустился на шезлонг рядом со мной и начал обуваться. Что тот имел в виду под «его спальней»? Тоже тут живет? Я наблюдала, как легко он двигался, будто его ничего не смущало. Поразительно, но мужчина не был впечатлен тем, что случилось прошлой ночью. Не чувствовал себя неловко. Хотя, казалось, что неловкость ― это часть его жизни. В то время, как я покраснела от пальцев ног до кончиков ушей, мужчина не обращал на меня внимания, будто секс для галочки ― это то, что с ним происходило регулярно, что, вероятно, так оно и было.
Я поднесла кружку к губам и сделала глоток, больше потому, что мне нужно было чем-то занять руки. Он улыбнулся.
– Теперь между нами будет неловкость? Технически, я твой дядя, но…
От шока я округлила глаза и подавилась кофе. Только спустя несколько мгновений я смогла прохрипеть:
– Дядя?
Он усмехнулся и забрал чашку из моих рук, чтобы я не пролила ее содержимое на себя. Наши пальцы соприкоснулись, и по моей руке пробежали мурашки.
– Я младший брат Джозефа. Уверен, он рассказывал тебе обо мне, так ведь? ― Сразу поняла, что его голос полностью пропитан сарказмом. Я не знала, что у Джозефа есть младший брат. Единственный его родственник, которого я встречала, был Джек, но никого больше они и не упоминали. Должно быть, он увидел расстроенное выражение моего лица, потому на его лице появилась улыбка. ― Я Хамильтон.
– Как игра? ― спросила я, поднимая брови.
– Мои родители любили пафосные имена. Они считали, что по имени можно определить статус человека.
Хамильтон Борегар ― в имени такого человека, как он, слишком много букв.
– Я Вера, очень приятно с тобой познакомиться, ― сказала я.
У меня было слишком много вопросов. Почему я не знала о нем? Свадьба прошла в спешке, но не в такой, чтобы у Джозефа не было времени рассказать мне о младшем брате.
– Я здесь немного изгой. Тебе не нужно беспокоиться, если ты увидишь меня на неловких обедах в честь Дня благодарения или застанешь меня с какой-нибудь девушкой рождественским утром. Большую часть времени я работаю на буровой на шельфе (прим. ред.: Морское бурение ― это механический процесс, при котором скважина бурится под морским дном). Ты знаешь, в политике нет денег. Папе приходится прятать свое состояние и младшего ребенка там. ― Он посмеялся со своей же шутки, но это не казалось чем-то веселым. ― У меня отпуск двадцать один день, вот и решил, что приеду и посмотрю, как мой старший брат женится, хотя неудивительно, что мое приглашение потерялось где-то в пути.
Он поднял чашку с кофе к губам и сделал глоток, пока осматривал двор. Я никак не прокомментировала тот факт, что тот пил из моей чашки.
– Офшор? ― спросила я
– Я контролирую бурение скважин на нефтяной вышке, ― ответил он.
Это объясняло, почему я раньше его никогда не встречала.
– Классно, ― ответила я, не зная, что еще сказать.
Я знала о его работе ровно столько, сколько и о нем, ― ничего.
– Там хорошо платят, ― сказал он с ухмылкой, затем вручил мне обратно мою чашку с кофе. ― Также это делает меня незаметным для публики. ― Хамильтон подмигнул, будто я была частью какого-то секрета, о котором на самом деле нечего не знала.
– Это хорошо? ― спросила я.
Хамильтон наклонился ближе. В утреннем свете казалось, что в его темных глазах были золотистые вкрапления.
– У меня есть привычка лажать.
– И как же, например?
– Прошлой ночью я занимался сексом с женщиной, чье имя не могу вспомнить, пока на это все смотрела моя племянница, ― прошептал он с улыбкой, которая отозвалась в моем животе. Ага, мужчина действительно облажался.
Я прочистила горло.
– Давай договоримся больше это не вспоминать.
– Достаточно справедливо, ― ответил он и облизал свои губы. Несмотря на то, что едва ли его знала, я могла сказать, что Хамильтон довольно сексуальный.
Прошло еще пара минут, и между нами возникла некая напряженность. Моя кожа покрывалась мурашками, пока мы смотрели друг на друга.
– Я должен идти, ― наконец, сказал он. ― Обычно дела идут плохо, когда мы с братом проводим слишком много времени вместе.
– И чья это вина? ― спросила я, мой вопрос был на удивление смелым. Я не знала, почему спросила. Может, искала подтверждение того, что новый жених моей матери был плохим человеком.
– Обычно моя, ― ответил Хамильтон, прежде чем встать и поправить рубашку. ― Увидимся, Вера.
Он подмигнул мне, затем спустился с террасы и направился к припаркованному вдалеке мотоциклу.
Звук открывающейся задней двери отвлек мое внимание от Хамильтона, и я повернулась, чтобы поприветствовать маму, довольная тем, что мне больше не придется вести этот неловкий разговор с моим дядей и что она вспомнила о нашем утреннем завтраке. Спасибо, что этот чертов Хамильтон ушел до того, как та пришла. Я не хотела объяснять, как мы с ним вчера встретились.
– Привет, детка, ― поприветствовала меня мама, поправляя свой бледно-лиловый халат и усаживаясь в мягкое кресло рядом со мной. Она выглядела уставшей. Ее каштановые волосы все еще были завиты, как и прошлой ночью, а помада все еще оставалась в уголках ее губ. Мама медленно отпила свой напиток, и мой взгляд остановился на мерцающем камне на ее левой руке.
– Я боялась, что ты забудешь, ― призналась я.
– Я никогда не смогу про тебя забыть, ― ответила она со вздохом. ― Хотя сегодня утром было тяжело встать. Может быть, открытый бар было плохой идеей, а? ― поддразнила мама, ее голос походил на прокуренный сигаретами звон церковных колоколов. Я засмеялась. Давно не видела, чтобы мама выпивала хоть каплю алкоголя. Потом посмотрела на ее живот, пытаясь увидеть доказательства беременности, но ничего не увидела.
Сколько я себя помню, каждое воскресенье мы с мамой делали это ― сидели в патио и пили кофе. Иногда болтали о жизни. Иногда сидели молча.
– Я видела тест на беременность, мама, ― призналась я. ― Я рада за тебя. Тебе не нужно скрывать это от меня.
– Ты знаешь? ― спросила она, явно шокированная. Мама с ухмылкой повернулась ко мне лицом. ― Мне жаль, что я еще не успела сказать тебе. Для тебя это многое бы изменило, детка. Это убивало меня, что я тебе не говорила.
Я поставила чашку и взяла ее за руку.
– Я рада за тебя. Но у нас никогда не бывает секретов.
Мама вздохнула.
– Ты всегда была больше подругой, чем дочерью. Черт, у меня даже подруг нет. Мне пришлось попросить Коллин стать подружкой невесты, а эта сучка мне даже не нравится. Она слишком любопытна. ― Я прочистила горло. Коллин определенно не возражала против того, чтобы стать подружкой невесты, когда Хамильтон был глубоко внутри нее. ― Мы с тобой всегда были против всего мира, детка. Я просто чувствую себя виноватой… У этого ребенка будет все то, что я не могла тебе дать. Отец. Нормальный дом. Ему не понадобятся игрушки с барахолки или одежда из секонд-хенда. Мне не придется работать на трех работах или беспокоиться о том, откуда возьмется арендная плата. Я не могу не грустить из-за того, что этот ребенок получит совершенно другую версию меня. ― Она положила руку на живот и на мгновение посмотрела на деревья вдалеке. ― Черт возьми, я собираюсь провести медовый месяц в Париже. А ты никогда даже не была в самолете.
Мое сердце колотилось. Я понимала, что этот ребенок будет воспитан по-другому с тех пор, как увидела тест.
– Мне нравится моя версия тебя, ― солгала я. ― И я хочу, чтобы вы были счастливы. Ты это заслужила, мама. ― У этого ребенка могло не быть такого же воспитания, как у меня, но мама заслужила право иметь счастливую маленькую семью. Это был еще один пит-стоп на пути к принятию нашей новой нормы.
– Ты слишком хорошо ко мне относишься, ― прошептала она, ее зеленые глаза искрились эмоциями. ― Это все еще мы. Ты и я. У нас просто еще немного помощи. Я люблю Джозефа. Очень люблю, правда. Верь мне. Он хороший человек. Я обожаю его. Он заплатит за твой колледж. Джозеф хочет, чтобы я увидела мир. Он покупает мне все, что я хочу. Знаю, что у вас двоих действительно не было возможности узнать друг друга, но Джозеф заботится о тебе. И очень рад, что ты будешь посещать тот же институт, что и он когда-то. Знаешь, Джек там тоже учился. Это в некотором роде семейная традиция.
Учился ли там Хамильтон?
Я заставила себя улыбнуться. Мне не хотелось поступать в претенциозный Гринвичский университет. Пока мама и Джозеф не начали встречаться, я мечтала поступить в Бруклинский колледж по специальности социальная работа. Весь мой личный дневник в старшей школе был исписан надеждами, что я получу стипендию и смогу там учиться. Знала, что Гринвичский университет ― это большие возможности, которые не открылись бы для меня при других обстоятельствах. Стоимость обучения здесь стоила дороже, чем дома у большей части людей, и его посещали только самые элитные студенты. Было страшно думать об этом, но как только было объявлено о помолвке, Джозеф сообщил моей маме и мне, что для всех будет лучше, если я поступлю в Гринвич, так как он находился недалеко от дома и был более респектабелен для наследия нашей семьи. Я даже не знала, что это значило, учитывая, что не чувствовала себя частью семьи.
Я не знала Джозефа. Не совсем. Он тоже не беспокоился о том, чтобы познакомиться со мной. По крайней мере, не больше того, что от него вежливо требовалось. Я просто надеялась, что терпимость друг к другу со временем, по крайней мере, укрепится.
Я была полна решимости принять все изменения, произошедшие со мной. И поняла, что способность приспосабливаться не является даром большинства людей ― черт возьми, некоторым людям даже не дали такой возможности.
Были целые народы, которые жили, дышали и умирали в соответствии с распорядком, данным им обществом. Джозеф мог быть неожиданной переменой, но он был похож на все проблемы, с которыми я сталкивалась.
Блин.
Словно вызванный моими тревожными мыслями, Джозеф с хмурым лицом вышел из дома через раздвижную заднюю дверь. Он выглядел так, будто хотел кого-то ударить.
– Мой брат такой засранец. Хамильтон не может появиться на церемонии просто так, но прийти ради бесплатной выпивки? Придурок. Серьезно, заниматься сексом втроем в столовой просто смешно. Я только что нашел его шлюх, закутанных в одеяла на полу и пахнущих выпивкой. Мне хотелось, чтобы пресс-релиз нашей свадьбы прошел безупречно, но теперь должен убедиться, что ни одна из этих женщин не продаст его разврат таблоидам и не затмит нас.
У меня вертелось на кончике языка предупреждение о нем и Коллин, но я промолчала. Втроем? Блядь.
Я видела только то, что происходило в моей комнате для гостей. Думаю, он хорошо провел ночь.
Джозеф перестал кричать, когда заметил меня.
– Ой, мне очень жаль, Вера. Я не знал, что ты здесь. ― Я прикусила язык и заставила себя не напоминать Джозефу, что мы с матерью пили утренний кофе каждое воскресенье в течение последних восемнадцати лет моей жизни, прежде чем тот появился. Он знал это. Должен был знать. Джозеф вошел в нашу жизнь и должен был быть осведомлен.
– Я не знала, что у тебя есть брат, ― сказала я, пытаясь не обращать внимания на раздражение, которое почувствовала в животе при виде моего нового отчима.
Успокойся, Вера. Ты сможешь привыкнуть.
Было в нем что-то не так. Джозеф никогда не был со мной откровенно груб и не давал мне повода не доверять ему, за исключением нескольких неловких моментов, когда он забывал о моем существовании. Я просто инстинктивно переживала за него. И хотела бы понять, почему.
