Текст книги "Гнев (ЛП)"

Автор книги: Кора Кармак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Нам нужно найти способ проникнуть в город. Быстро.

* * *

Две ночи спустя пришло время сделать свой ход. Они спрятали Скалу глубоко в лесу, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы сохранить её в безопасности. Аврора не могла сдержать эмоций, когда они отпустили лошадей в дикие земли. Хани попыталась последовать за ней в лагерь оборышей, но послушалась, когда Аврора приказала ей остаться. Так долго эта лошадь была её единственной компанией, её единственным утешением. Ей ненавистно было оставлять лошадь. Но взять её с собой было невозможно.

Ночь умерла тысячью смертей, пока они ждали идеального момента. Снова и снова тёмное небо освещалось, словно сам мир трещал по швам. Возможно, так оно и было.

Аврора была одета в плотный плащ, но когда ночь становилась тёмной в перерывах между вспышками небесного огня, она всё ещё видела слабое свечение своего собственного сердца под тканью. Оно мерцало быстрее, напоминая ей с каждым бешеным ударом сердца, что она собирается домой. Аврора собиралась получить все ответы, которых так желала и боялась. Она уже не была той девочкой, какой была в прошлый раз, когда стояла так близко от своего дома. Она ушла немощной, не имея в руках ничего, кроме надежды, и вернулась с бурей, окутавшей её сердце.

Буря небесного огня наступала с юго-запада, и хотя она ещё пока не была прямо над городом, Аврора уже слышала голоса оборышей, несущихся по ветру. Люди умоляли стражей у городских ворот впустить их. Ей очень хотелось вернуться к ним, сделать хоть что-нибудь, но как только она повернула голову в их сторону, Киран уже был там. Его голос был тихим шёпотом, когда он сказал:

– Мы должны идти сейчас, пока есть возможность.

Она понимала это, понимала, что Киран и остальные охотники делали всё это для неё, а она даже не набралась смелости сказать им о причине. Но она не понимала, что, вернувшись домой с магией, она всё ещё могла чувствовать себя такой же совершенно беспомощной, как и раньше.

Она открыла рот, чтобы возразить, но на этот раз её остановил Дьюк.

– Мы не можем бороться с бурей, Роар. Это территория Бурерождённых. Мы подвергнем людей ещё большей опасности, если попытаемся вмешаться.

В тысячный раз ей захотелось откинуть капюшон, закрывавший её волосы, и объявить всему миру, что она Бурерождённая, что она дома. Что она хочет всё исправить.

Но наравне с тем, что она превратилась в нечто новое в диких землях, Паван тоже изменился.

В своё время Аврора сделала всё, что могла, чтобы помочь оборышам. Киран продолжал ругать её за то, что она отдаёт еду и припасы бесплатно, вместо того чтобы пытаться обменять, утверждая, что это слишком выделяет их. Но после той демонстрации Казимира она поняла, что этим людям нечем торговать, и даже если бы они и торговали, она бы не взяла с них оплату. С каждым часом на её плечи наваливалось всё больше вины, пока она не начала гадать, как всё ещё может ходить прямо. Как только они окажутся в городе, она расскажет Кирану правду. Она расскажет им всю правду. Даже если это означало, что они все покинут её.

Сегодня вечером она провела их через то, что осталось от знаменитых пшеничных полей Павана. Они были в значительной степени выжжены или иным образом уничтожены бурями, а в немногих нетронутых районах за ними явно не ухаживали в течение нескольких недель. Земля заросла сорняками и другими растениями.

К тому времени, когда они остановились в пункте назначения, в точке у городской стены вдали от ворот, на которых сейчас было сосредоточено всё внимание солдат, она уже не могла расслышать крики оборышей из-за грохочущей бури. В последние дни она с грустью заметила, что, когда начиналась буря, дежурные, казалось, больше заботились о том, чтобы удержать оборышей снаружи, чем о том, чтобы быть начеку, если буря проскользнёт сквозь штормовую оборону города, а это означало, что единственной их заботой были солдаты, размещённые в каждой из высоких башен, обращённых к сторонам света. Поэтому они выбрали место, равноудалённое от двух ближайших башен, и таким образом у них был лучший шанс взобраться на стену незамеченными.

Это была азартная игра. Но никто не ожидал, что на их стороне окажется земная ведьма.

Джинкс опустилась на колени в грязь и, запустив руку в нагрудный карман своей кожаной куртки, вытащила оттуда одно зёрнышко. Она втолкнула это ничтожное семя в почву, выводя пальцем вокруг рисунок в виде корней дерева.

Потребовалось всего несколько вдохов, прежде чем крошечный зелёный лист вырвался на открытый воздух, разворачиваясь, как будто делал свой первый вдох. Листья росли и множились, за ними тянулись виноградные лозы, которые быстро двигались по земле, пока не нашли каменную стену, окружавшую город Паван. Ещё быстрее виноградные лозы начали разворачиваться, поднимаясь всё выше и выше, обвивая друг друга, чтобы достичь вершины. Роар узнала в этом растении Покой Резны, то самое растение, на которое она полагалась в течение многих недель в диких землях, чтобы вырубить её, когда она теряла контроль из-за бури. Растение, казалось, шептало, карабкаясь вверх, задыхаясь и разрастаясь так, что это слишком сильно напоминало ей людей, которые даже сейчас в страхе хватались за передние ворота, моля о пощаде, надеясь лишь на отсрочку от натиска этого опасного мира.

Когда виноградные лозы стали толстыми и крепкими, Джинкс откинулась назад, её обычно смуглое лицо покрылось испариной, а кожа стала на несколько оттенков бледнее, чем обычно.

– Это должно сработать, – прошептала она.

Секундой позже рядом с ней возник Рансу, помогая ей подняться на ноги. Джинкс отмахнулась от него с бесцеремонной улыбкой и повернулась, чтобы посмотреть на остальных.

– Кто хочет попробовать первым? Это абсолютно безопасно. Наверное.

– Наверное? – переспросил Бейт, преувеличенно приподняв брови.

Роар шагнула вперёд, её голос был тихим, но твёрдым, когда она сказала:

– Я пойду, – краем глаза она заметила, что Киран собирается возразить, и подняла руку. – Я сделаю это.

В конце концов, они все были здесь только из-за неё, из-за её просьбы, и потому что теперь они считали её частью своей команды. Её желудок сжался, и она отказалась позволить себе думать о том, как скоро они будут чувствовать себя по-другому.

Прежде чем кто-либо успел возразить, она подошла к толстой лозе и схватилась за неё. Она подняла ногу, нащупав крепкую выемку в лианах, а затем немного подтянулась на руках. Ей хотелось взбираться медленно, осторожно, но она понимала, что риск слишком велик, нужно действовать быстро и эффективно. Добравшись до вершины, она с облегчением обнаружила, что Джинкс вырастила виноградную лозу не только на стене, но и с другой стороны. На одну короткую секунду она позволила себе взглянуть на город Паван. Фонарей почти не было видно, и улицы были пустынны. Она знала, что все люди, скорее всего, прячутся в убежищах, но это не остановило беспокойство, которое она испытала, увидев свой город таким безжизненным. Если бы она осмелилась опустить свои щиты, то, вероятно, смогла бы почувствовать души людей внизу, возможно, даже уловить немного их эмоций, но было слишком опасно рисковать тем, что её стены будут разрушены.

Она почувствовала шорох виноградной лозы, когда кто-то ещё начал свой подъём, и быстро перекинула ноги, чтобы продолжить спуск. Когда она оказалась в нескольких футах от земли, она спрыгнула, звук её приземления поглотил раскат грома, который, казалось, сотряс небеса.

Киран уже был там ко времени, когда она нашла устойчивую опору, он спрыгнул с вершины, даже не потрудившись спуститься вниз.

– И ты называешь меня безрассудной, – прошептала она. – Ты мог сломать ногу.

Он не ответил, просто сократил расстояние между ними, обвил рукой её шею и притянул к себе в самом нежном поцелуе, который когда-либо дарил ей. Это длилось всего лишь мгновение, но они оставались рядом, склонив головы друг к другу и шепча одними губами. И медленно, неистовое биение её сердца стихло, напряжение в её пальцах ослабло, и она почувствовала, как весь её страх скользнул куда-то далеко на задворки разума, оттесненный интенсивностью, которая всегда поднималась между ними.

Она справится. Они смогут сделать это.

Этот мужчина побеждал ураганы и переживал огненные бури, и он любил её. Она скажет ему правду, и он поймёт. Он должен был понять, потому что она не была уверена, как сможет прожить следующие несколько дней без него. Если её поиски матери увенчаются самым худшим… она не знала, что тогда будет делать.

– Я чувствую, как ты снова становишься вся натянутая, – прошептал Киран.

Глухой удар возвестил о появлении ещё одного охотника по эту сторону стены. Роар одарила Киран самой лучшей улыбкой, на какую только была способна, и пообещала:

– Позже.

Она обещала это «позже» уже в течение нескольких дней, но на этот раз она действительно это подразумевала. Она притянула его к себе для ещё одного крепкого поцелуя, и когда они оторвались друг от друга, он выглядел ещё более обеспокоенным, а не наоборот.

– Я обещаю, что расскажу тебе всё…

Он прервал её:

– Но сначала мы должны найти твою мать. Я понимаю, принцесса.

Она поморщилась, надеясь, что он не видит этого в темноте.

– Мне также нужно выяснить, что произошло с тех пор, как я уехала.

– Как и всем нам. Нам нужно знать, в какие неприятности мы себя втянули.

Неприятности, в которые она их втянула. Боги, она была эгоисткой. Если бы у неё была хоть капля чести, она сказала бы им прямо здесь, прямо сейчас и позволила им уйти, пока они не втянулись в это ещё больше. Но жадная часть её не собиралась облегчать Кирану задачу покинуть её. Если бы она могла просто подготовить его и сказать нужные слова в нужное время, возможно, ей не пришлось бы терять всё, что она приобрела за последние несколько месяцев.

Киран положил ладонь ей на сердце, и она почувствовала, как вспыхнул небесный огонь, встречая его прикосновение. Она сомневалась, что он чувствует это, но ей всегда казалось, что её сердце переполнено и что оно может разорваться от его внимания.

– Что вы там двое делаете? – спросил Бейт. Роар даже не слышала, как он спустился. Он продолжил: – Увижу ли я что-нибудь неуместное в следующий раз, когда небо вспыхнет? Потому что у некоторых из нас девственные глаза. Не от недостатка усилий, заметьте.

Киран закатил глаза и ровно выдохнул, а потом уже отстранился от неё.

– Смотреть не на что. Твоя невинность останется нетронутой.

– Очень плохо, – было темно, но каким-то образом Роар почувствовала, как взгляд Кирана остановился на начинающем охотнике, и по тому, как рыжеволосый подросток вскинул руки, он тоже это почувствовал. – Что? Я только говорю, что вы оба могли бы расслабиться. Вы ведёте себя так, будто мы врываемся во враждебный город посреди сильного шторма глубокой ночью и в любой момент можем быть пойманы и заключены в тюрьму.

В течение длительного момента никто не отвечал. В ярком свете небесного огня они увидели, как Джинкс грациозно сошла с виноградной лозы и направилась к ним.

– Что? И никто не смеётся над этим? – Бейт нахмурился. – Я думал, что это было умно.

– Сейчас не время умничать, – сказала Джинкс.

– Всегда хорошее время, чтобы поумничать.

– Нет, это не так, – сказал Дьюк, вися на середине виноградной лозы.

Старику понадобилось больше времени, чем всем остальным, и Роар следила за ним, как могла, в кромешной темноте. Она хотела сказать ему вторым, после того как признается Кирану. Она была почти уверена, что он уже разгадал её тайну, но ей понадобится его поддержка, если она собирается убедить команду остаться и помочь ей привести всё в порядок. Если это вообще было возможно – неизвестные факторы постоянно разворачивались в её сознание, угрожая втянуть её в панику.

Конечно, Дьюк был не единственным в их команде, кто подозревал, что Роар лгала о некоторых аспектах её прошлого. Слай, которая каким-то чудом появилась по эту сторону стены, – Роар совершенно не заметила её на лиане, – стояла, прислонившись к камню. Скрестив руки на груди, с острым, как всегда, взглядом Слай осматривала опустевший город. Роар почувствовала облегчение от того, что эти зоркие глаза для разнообразия не следят за ней.

Рансу спустился по виноградной лозе последним, его крупное тело двигалось с удивительной ловкостью. Роар предположила, что она не должна была быть шокирована – в конце концов, он был охотником.

Как только все покинули стену, Джинкс вернулась к виноградной лозе. От прикосновения её пальцев и нескольких прошептанных слов умиротворения виноградная лоза стала сухой и хрупкой и распалась на ветру. После нескольких порывов бури не осталось никаких признаков их проникновения.

– Нам нужно двигаться, – сказал Киран, входя в круг, образованный остальными. – Бурерождённым не понадобится много времени для усмирения этой бури. Нам нужно добраться до Глаза раньше, чем люди начнут выглядывать из своих укрытий.

Этим утром они с Кираном договорились, что тайный чёрный рынок, где покупают и продают магию бурь, станет их первой остановкой. Глаз был единственным местом, где она могла получить честный отчёт о том, что случилось с Паваном в её отсутствие. Потребовалось некоторое объяснение, почему они не должны были первым делом заняться поисками её матери. Формально она не солгала, когда сказала ему, что не знает, где находится её мать, хотя всё равно чувствовала себя обманщицей. Но она не могла подойти к воротам дворца, назвать себя и спросить об аудиенции с матерью, не зная, что ждёт её по ту сторону.

Они двигались быстрой и бесшумной поступью по пустому городу. Киран с его длинными шагами возглавил шествие, а Роар держалась в ровном темпе с Джинкс прямо позади него. Они метались по углам и переулкам, и её поразило осознание того, что Киран знал Паван гораздо лучше, чем она.

Она не знала их маршрута, но по мере того, как дома и здания становились всё более заброшенными, она чувствовала, что они приближаются. Они свернули на знакомую улицу как раз в тот момент, когда небесный огонь над головой достиг края города. Роар запрокинула голову, наблюдая за обманчиво красивым проявлением света, когда небесный огонь обрушился вниз, разбившись о невидимый барьер над городом. Мерцающий серебристо-белый свет бежал, как ручейки, по барьеру. Они напоминали ей большие солёные слёзы, как будто богиня была где-то там, наверху, оплакивая то, во что превратился её мир.

Она была слишком увлечена зрелищем над головой, чтобы сразу заметить, что случилось. Сначала она почувствовала жжение в ноздрях и обвинила в этом молнию над головой. Несколько дней назад она испытала такое же обжигающее ощущение в лагере оборышей, а также в пустыне Сангсорра, когда оказалась прямо в центре той огненной бури. Фантомная боль пронзила её лёгкие при мысли о том дне, и она прижала руку к груди, как будто могла успокоить бушевавшую под ней бурю. Но небесный огонь был слишком далеко, чтобы быть его причиной. Барьер Бурерождённого был плотным и мощным, и даже когда она попыталась, она смогла обнаружить только тусклое присутствие души внутри шторма. Она оторвала взгляд от серебряных огней над головой, чёрные вспышки заплясали в её глазах, когда она попыталась сосредоточиться на улице впереди, где замерли все остальные охотники.

На мгновение ей показалось, что это всего лишь игра тьмы над улицей, из-за которой она выглядела такой зловещей. Но по мере того, как всё больше света мерцало над головой, она начала понимать смысл почерневшей, пустотелой шелухи и зловония, которое заставляло её моргать слезящимися глазами. Вся остальная улица выглядела так, словно уже пережила огненный шторм. В воздухе висел запах гари, а улицы были завалены обгоревшими досками от рухнувших зданий. Когда она открыла рот, чтобы заговорить, то почувствовала на ветру вкус пепла, и слова пересохли у неё в горле. Здания, скрывавшие Глаз, были разрушены, не осталось ничего, кроме сгнивших лестниц и обвалившихся стен. Она могла видеть район, где раньше располагался чёрный рынок, даже остатки нескольких ларьков были различимы в развалинах.

Ни одна из соседних улиц не была разрушена. Не похоже, чтобы кто-то вообще пытался убрать то, что здесь произошло. Казалось, будто вся область была выжжена бурей небесного огня, а затем оставлена позади, словно… словно это было предупреждением.

Как то, которое Казимир преподнёс оборышам несколько дней назад.

Глаза Кирана потемнели, брови сошлись в мрачную линию, когда их взгляды встретились. Она видела его беспокойство и то, как он пытался скрыть его, стиснув челюсть и сжав кулаки. Она знала, что он предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь, под властью семьи, которая уничтожила его семью. Но он не сказал этого, не сказал ей, что глупо было приходить сюда.

Вместо этого он спросил:

– Что теперь?

Она посмотрела на то, что осталось от их единственного плана. Она надеялась, что все обитатели Глаза в безопасности, что ущерб был нанесён, когда рынки опустели. Но боялась, что это не так. Во время своего путешествия по диким землям они столкнулись с погребальным костром, и зловоние сожжённой плоти она никогда не сможет забыть. И хотя повреждения здесь не выглядели недавними, тошнотворный запах цеплялся за оболочку рынка.

Она отвернулась, захлопнула глаза и сильно прикусила губу, сдерживая крик. Она должна была понять, что Глаз будет скомпрометирован. В конце концов, она нашла его, последовав туда за Кассием. Она не ожидала, что он его уничтожит, потому что когда-то он был ему нужен. Но, очевидно, она знала о принце Локи гораздо меньше, чем полагала.

Она не знала, что делать дальше, куда идти и кому доверять. Прежде чем она успела ответить на вопрос Кирана, барьер над головой внезапно исчез. Роар судорожно вздохнула, когда на неё напала тёмная, бурлящая душа, бушевавшая высоко над головой. Её присутствие ощущалось густым, как масло, даже сквозь щиты Роар, и знакомое чувство раньше было ничтожным по сравнению с тем, как горели сейчас её глаза и нос. Тугие бугорки натянулись на её коже в ответ на огромную силу в воздухе. Затем свет вспыхнул ярко и яростно, блокируя весь дворец, над которым он парил. Роар зажала уши руками, когда завыл ветер, и прижала локти к коленям, используя всю свою силу, чтобы блокировать душу, которая хлестала во всех направлениях наверху. Она изо всех сил пыталась дышать под градом ярости, которая высвободилась, и могла поклясться, что чувствует маслянистые щупальца силы, пытающиеся схватить её, найти в ней убежище.

Затем с оглушительным грохотом грома и ослепительным взрывом света ночь замерла и затихла в последний раз.

Роар медленно выпрямилась, расправив затёкшие плечи. Она перевела взгляд с купола дворца на выжженную дорогу, на своих доверчивых друзей.

Что теперь?

Хотела бы она знать.

«Встретимся на рассвете.

З»

– записка, которая была сожжена после прочтения

4

Аврора не могла уснуть, поэтому с приближением рассвета она оказалась на крыше гостиницы, где они укрылись накануне вечером. Все были настолько усталыми, что все пошли сразу же спать. Аврора попыталась сделать то же самое, радуясь, что наконец-то у неё снова есть настоящая кровать. Но как бы она ни ворочалась, она не могла перестать думать о своей матери, Киране, Кассие и Повелителе Бурь, и о том, что всё это может рухнуть в любой момент.

Она смотрела на медленно светлеющее небо, расцветающее розовыми, оранжевыми и голубыми цветами, которые приносили хоть малейший покой её хаотичному сердцу. В последнее время её мысли и эмоции слишком часто путались. Она пришла на крышу именно по этой причине, надеясь собрать себя воедино, прежде чем сделать то, что нужно было сделать сегодня.

Затем её внимание привлекло какое-то движение на улице, и она нырнула за карниз крыши. У неё перехватило дыхание, когда в свете рассвета показалась группа солдат. Она инстинктивно потянулась к своим волосам, и, несмотря на то, что они были прикрыты, её сердце всё ещё тревожно колотилось. Её сердце не билось как прежде, с той ночи в пустыне. Скорее, оно проносилось сквозь неё, как гром, и она почувствовала беспорядочную молнию небесного огня до самых пальцев. Иногда она чувствовала, что у неё не осталось крови, только небесный огонь, шипящий в потоках под её кожей, и она задавалась вопросом, будет ли она кровоточить так же. Будет ли что-нибудь когда-нибудь таким же, как прежде…

Глубокий, выразительный голос снизу прорезал её мысли, возвращая её к самому реальному и потенциально опасному настоящему.

Солнце едва успело расколоть небо, а солдаты уже патрулировали окрестности, где она с командой случайно нашли жильё. Могло ли это быть совпадением? Неужели это происходит по всему городу? Или они пришли за ней?

Она приподнялась на коленях и выглянула через край крыши на людей в синей униформе, рыскающих внизу. Одна высокая тёмная фигура заговорила с остальными, посылая их парами в разные стороны. Солдаты рассыпались веером по улицам, двигаясь в неторопливом темпе, останавливаясь и заглядывая в окна и дверные проёмы. Когда командир остался один, он поднял голову к утреннему небу, и всё внутри Авроры резко сжалось.

Она знала это лицо – короткие, почти выбритые волосы, тёплая смуглая кожа и выступающий лоб в сочетании с вечной хмуростью. Он был её учителем, охранником и почти другом. И всё же, несмотря на уверенность в личности этого человека, её мозг всё ещё пытался осмыслить увиденное. Тавен, человек, который научил её метать нож, был облачен в синюю униформу семьи Локи.

Аврора сделала резкий, болезненный вдох. В этом не было никакого смысла. Из всех она больше всего положилась бы Тавену в верности ей и её матери. Возможно ли, что она чего-то недопонимает? Могло ли всё быть не так плохо, как казалось?

Тавен вздохнул и с явной апатией наблюдал, как последние из его людей исчезают на разных улицах и переулках. Аврора хотела открыть рот и окликнуть его, но какая-то настороженность сдержала её. И буквально секундой позже она обрадовалась, что смогла сдержать себя, когда его незаинтересованность исчезла, не успела она и глазом моргнуть. Его высокая фигура была натянута как струна от напряжения, Тавен огляделся, а затем развернулся и быстро зашагал по дороге, ведущей к тому, что осталось от Глаза.

Аврора выждала пару секунд. Она покачала головой, понимая, что её поступок безрассуден, даже когда перекинула ногу через край крыши.

Три этажа. Слишком высоко для прыжка. Она пнула ногой металлическую водосточную трубу и решила, что та достаточно прочная, и она сможет добраться по ней, по крайней мере, до ряда нижних окон. Ей бы очень пригодилась лоза Джинкс прямо сейчас.

Аврора дала себе время только на короткий вдох, а затем свесилась с крыши, упираясь ногами в стену и крепко держась за водосточную трубу. С громко бьющимся сердцем она начала неуклюже сползать вниз по стене здания. Труба заскрипела под её весом, но продержалась достаточно долго, и Аврора смогла опуститься на карниз окна второго этажа.

Взглянув на Тавена, она поняла, что тот почти скрылся из виду. Аврора решила, что нет времени на осторожность. Она присела на карнизе, а потом прыгнула.

Она приземлилась с толчком, боль пронзила её ноги, но она позволила инерции нести её вперёд в перекате, и Аврора поднялась на ноги, лодыжки болели, но в остальном ноги были невредимы.

Она проверила волосы и убедилась, что они по-прежнему прикрыты капюшоном, а затем бросилась вглубь по дороге вслед за Тавеном, прихрамывая только при первых нескольких шагах. Она держалась в тени и старалась не обращать внимания на свои противоречивые мысли. Она могла совершить серьёзную ошибку, но она уже устала от чувства безнадёжности. Впервые с тех пор, как она увидела разрушенный Глаз, она увидела ясный путь вперёд. Тавен мог бы рассказать ей всё, что ей нужно было знать… если она сможет довериться ему. И это мог быть её единственный шанс застать его одного.

Миновав несколько улиц, она нагнала достаточно, чтобы замедлить шаг. Она тяжело дышала, её лодыжки изнывали в протесте, но глаза оставались прикованными к Тавену. Когда её бывший охранник проходил мимо обугленных руин Глаза, он даже не взглянул на разрушение. Он прошёл мимо него с холодным безразличием.

Аврора хотела бы сделать то же самое. Но, огибая почерневшие остатки рыночных прилавков, она не могла остановить своё воображение, которое становилось всё мрачнее и мрачнее. Каждый раз, когда она приходила сюда, на рынке были десятки людей. Где были все эти люди сейчас? Выжили ли они? Она не чувствовала более сильного, чем обычно, присутствия душ в этой области, но это не означало, что не было жертв. Она была так сосредоточена на своих воображаемых ужасах, что едва не пропустила резкий поворот Тавена в переулок, усыпанный мусором, обломками и гадостью сомнительных источников.

Споткнувшись, она остановилась за миг до того, как вышла бы на открытое место. Быстро выглянув из-за поворота, она поняла, что Тавен остановился на полпути вниз по переулку. Над заброшенной аптекой висела сломанная, раскачивающаяся вывеска. Окна были заколочены досками, а ступеньки крыльца прогнили. Надежда начала разворачиваться снова. Это уже не первый раз, когда она следовала за кем-то в кажущееся заброшенным место только для того, чтобы найти другую реальность. Может быть, Глаз просто сменил место?

Аврора ещё больше высунулась из-за угла, пытаясь получше разглядеть, что происходит. Она почувствовала, как что-то коснулось её руки, и через мгновение кто-то прошептал:

– Я всегда прикрывала твою спину, новичок. Но это кажется… скажем так, неразумным.

Страх сжал сердце на продолжительную минуту, и отвлечение заставило её ментальные щиты ненадолго дрогнуть, посылая в Аврору перегрузку ощущений от окружающих её духов – живых и мёртвых. Она повернулась, и её взгляд упал на знакомую улыбку Джинкс. Сделав глубокий вдох, Аврора спросила:

– Как ты меня нашла?

– Я видела, как ты падала мимо моего окна.

Нахмурившись, Аврора прошептала:

– Я не падала.

– Кувырок в конце был хорошим дополнением. Вид был почти целеустремлённый.

Аврора не хотела спорить, особенно когда Тавен мог их подслушать. Но она прошептала:

– Ты последовала за мной.

– И это тоже хорошо. Похитить этого парня будет намного проще вдвоем.

– Похитить? – глаза Авроры распахнулись, и она яростно затрясла головой. – Никто никого не похищает.

В конце концов, последнее похищение, которое она спланировала, имело крайне непредвиденные последствия.

– Ты уверена? – Джинкс наклонила голову. – Его информация была бы невероятно ценной. К тому же, если он хоть немного похож на тех солдат Локи, которых мы встречали раньше…

– Это не так, – по крайней мере, Аврора надеялась, что это не так. – Я… знаю его. Знала его. Когда я увидела, как он проходит мимо гостиницы, я не раздумывала. Я просто пошла за ним.

Джинкс сощурила глаза и что-то промурлыкала сквозь сжатые губы.

– Насколько хорошо ты его знала? Потому что у меня такое чувство, что Киран вот-вот испытает первый приступ ревности, если этот солдат – причина твоей скрытности.

– Всё было совсем не так. Он был… другом.

– Ты дружила с солдатом Локи?

Тихими, отрывистыми словами Аврора ответила:

– Раньше он им не был. Его зовут Тавен, и он…

Она выглянула из-за угла, чтобы убедиться, что их не подслушивают, и её желудок сжался.

Тавен исчез.

Аврора выругалась и вошла в переулок, снова и снова высматривая, куда он мог направиться, но пути к отступлению не было. Она прижала пальцы к вискам, и внезапная боль пронзила её голову.

– Не надо выглядеть такой потерянной, новичок.

Аврора повернулась лицом к Джинкс и увидела, что ведьма стоит у входа в старое штормовое убежище, заросшее мхом и сорняками. Пока она наблюдала за ней, ведьма наклонилась и одним размашистым движением сорвала зелень с двери убежища. Она поднялась как одна большая простыня, как одеяло, и Джинкс бросила траву на землю, сморщив нос.

– Мне даже не нужна была магия, чтобы понять, что эти растения не настоящие. Это всего лишь матерчатая подделка.

И, конечно же, теперь, когда зелень была убрана, Аврора могла видеть, что у двери убежища были совершенно новые петли. Она бросилась вперёд, опустилась на колени у двери и прижалась к ней ухом.

Она слышала свист ветра вокруг них, раскаты грома вдалеке, но из укрытия не доносилось ни звука. Она присела на корточки и подняла глаза на Джинкс.

– Что ты хочешь сделать? – спросила её подруга.

Самым разумным было бы дождаться, пока Тавен выйдет. Но надвигалась буря, гром с каждой секундой становился всё чаще. Она чувствовала это. Воздух был влажным и густым. Но более того, неприятное чувство царапнуло её затылок, и что-то тёмное и гнетущее притаилось прямо за её щитами.

Что, если что-то случится и они потеряют его? Или он не выйдет, пока не закончится буря? Она сомневалась, что сможет прожить ещё один день, не узнав, что случилось с Паваном в её отсутствие. Неуверенность в этом вкупе с тревогой по поводу того, что она раскроет свои секреты Кирану, были слишком велики, чтобы размышлять о них.

Послышался скрип, и Аврора, оглянувшись, увидела ухмыляющуюся Джинкс, которая придерживала дверь убежища достаточно открытой, чтобы заглянуть внутрь. Ведьма пожала плечами и жестом пригласила Аврору присоединиться к ней.

Аврора быстро наклонила голову к отверстию. Внутри была кромешная тьма. Луч света из щели осветил верхние ступеньки лестницы, но темнота поглощала её раньше, чем они смогли разглядеть дно. Аврора слышала голоса. Женщина – её голос ровный и богатый с оттенком властности. Мгновение спустя раздался мужской голос, но Аврора не могла разобрать слов, только приглушённые звуки.

Она сжала губы, размышляя о риске оказаться в незнакомой обстановке. Потом она подумала о том, что Джинкс назвала её новенькой, и о том, что она путешествовала по диким землям Каэлиры, и смотрела в самое сердце шторма небесного огня, и выжила, чтобы вернуться домой. Сейчас, как никогда, ей нужно было быть храброй.

Решившись, она подняла кусок ткани, который уже был завязан вокруг её шеи, и использовала его, чтобы прикрыть лицо. Она жестом велела Джинкс поднять дверь повыше, осторожно перекинула ногу через карниз и нашла первую ступеньку лестницы.

Внутрь хлынуло ещё больше солнечного света, осветив маленькую пустое помещение с грязным полом. Аврора мельком увидела обломки, несколько деревянных бочек с припасами и маленькую мелькающую тень, которая, как она предположила, была крысой. Она быстро и тихо спустилась по ступенькам, не желая привлекать к себе внимания. Джинкс, казалось, думала о том же, когда опускала дверь настолько, что сквозь неё пробивался лишь слабый луч света. Аврора сделала паузу, давая глазам привыкнуть к ограниченному количеству света. В комнате пахло сыростью и затхлостью, как будто свежий воздух месяцами не проникал сюда. Стук сердца в ушах напомнил ей о давке в лагере оборышей, и Авроре оставалось только надеяться, что её спуск по лестнице был достаточно тихим, чтобы остаться незамеченной.