Текст книги "Гнев (ЛП)"

Автор книги: Кора Кармак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Этот раз отличался от всех предыдущих. Когда Аврора закрыла глаза и начала уходить от него в тот мир, который она чувствовала и видела, она вела себя не так спокойно и мирно, как раньше. Её плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Через несколько минут на её лбу проступил пот и вместо горя, жалости или сострадания, которые он привык видеть, когда она притягивала к себе душу, выражение её лица исказилось в гримасе, а нос сморщился, как он мог только догадываться, в отвращении.

Он смотрел, как она борется, и чуть было не прекратил всё это. Ему нравилось, как она выглядела, когда использовала магию – воздушная, искрящаяся, самая лучшая в этом мире. Но сейчас… сейчас всё было совсем не так. Когда она стиснула зубы, покалывание магии начало распространяться и вокруг. Всё стало ощущаться… испоганенным. Воздух стал густым и липким, как будто он дышал смолой, и хотя было утро, казалось, что тёмный мрак затмевает солнце перед тем, как разразится буря.

Тогда он увидел это. Словно ползучие пальцы, вырывающиеся из неглубокой могилы, длинные завитки густого молочно-белого тумана начали подниматься из леса вокруг них. Он посмотрел на Аврору, её лицо покраснело от усилий, которые она прилагала, и понял, что теперь его очередь.

Киран шагнул вперёд, готовый встретить зловещий шторм на полпути.

* * *

Аврору трясло. Её внимание было разделено между контролем над самой бурей, чтобы она не решила повернуть в другую сторону в поисках мест для разрушения, и поддержанием целостности самой себя. Эти границы, о которых говорила ей Слай, становились всё более чёткими в последние дни, когда она работала над своими собственными эмоциями вместе с душами, которым она помогала. Она представляла каждый свой зов душам как возможность для очищения, шанс освободиться от эмоций, которые связывали их здесь. Но этот опыт был очищающим и для неё. Каждый раз она изливала эмоции, за которые держалась, освобождаясь от старых обид, давней вины и невысказанных страхов. И каждый раз, когда она повторяла этот процесс, границы её собственной души становились всё чётче.

Они не всегда были идеальными. У неё были рваные и потрёпанные места, где только ей было безопасно ступать, но, если быть честной с собой, эти вещи потеряли часть своей прежней силы, дав ей больше контроля, в котором она нуждалась.

И она радовалась этому сегодня, потому что не была уверена, что смогла бы прикоснуться к этой душе, приблизить её так близко к своей собственной. Душа извивалась и вырывалась даже под её присмотром, то пытаясь выбраться, то вцепляясь в неё, как пиявка. Это был хрупкий баланс, ей нужно было удержать душу достаточно близко, но не настолько, чтобы она могла проникнуть в её собственные мысли и желания.

Она почувствовала момент, когда Киран вошёл в туман, потому что буря яростно вспыхнула из-за своей неспособности повлиять на него. Словно зная, что она в чём-то виновата, буря обратила всё своё внимание на неё, колотя по барьеру её разума. Она роилась вокруг неё, сжимаясь, добираясь до любых видимых слабых мест, пытаясь втиснуться в пространство, которое принадлежало только ей.

Её челюсть замерла в судорожном вздохе, но она изо всех сил попыталась втянуть воздух. Она пыталась выбрать дух, который был бы испорчен, но не был сильно опасен. Похоже, она недооценила решимость души причинить вред. Но пока её внимание было сосредоточено на ней, это должно было облегчить задачу Кирану. Разделённую душу ему было бы легче победить.

Она сосредоточилась на том, что приобрела за последнее время: к ней вернулась уверенность, её мать была в безопасности, они с Кираном восстановили свои отношения, она знала о своей магии больше, чем считала возможным несколько месяцев назад. Небеса, она обладала магией. Это было больше, чем она могла себе представить несколько лет назад. Она была не просто принцессой Авророй. И она не была охотницей Роар, которая лгала своим друзьям. Она была совершенно другой, той, что приняла все эти переживания и вышла с другой стороны цельной, и она будет продолжать делать это, независимо от того, что этот мир подкинет ей.

Буря внезапно прекратилась, и она почувствовала, как тлеющий крик ярости пронзил её разум. Аврора, наконец, смогла сделать столь необходимый вдох, и она знала, что настоящая битва началась – Киран отправился за сердцем бури.

Всё давление, которое медленно давило на неё, исчезло, оставив лишь головокружение от этой перемены. Она открыла глаза и увидела, что поляна полностью погружена в туман. Она подняла руку, заметив, что её контуры исчезли, как только она вытянула её во всю длину. Она знала, что вода была слева от неё, но больше не могла её видеть. Киран был где-то впереди. Она чувствовала напряженность его души, решительной и сильной. В отличие от той ночи в пустыне, на этот раз она не боялась. Он выиграет эту битву, и она знала это. Это был только вопрос времени, когда туман уступит своё сердце.

Она была так сосредоточена на битве, на приближающейся победе Кирана, что перестала обращать внимание на всё остальное вокруг. Было уже слишком поздно что-либо предпринимать, когда она почувствовала чьё-то присутствие за своей спиной, чью-то душу, сложную и большую, связанную из разных частей, как лоскутное одеяло.

Чья-то рука зажала ей рот и дёрнула назад с такой силой, что она потеряла равновесие. Другая рука обвилась вокруг неё, сковывая её движения, и горячее дыхание проникло ей в ухо.

Она вздрогнула, когда низкий мужской голос произнёс:

– Успокойся или я вызову другую бурю для твоего друга, пока он отвлечён. Как думаешь, что произойдёт, тогда? Он либо умрёт от моей бури, либо потеряет концентрацию и умрёт от твоей.

Сердце Авроры сжалось, провалившись куда-то в желудок. И тогда она сделала единственное, что могла сделать. Аврора кивнула в знак согласия и позволила Повелителю бурь забрать себя.

Вода продолжала подниматься всё выше, унося с собой всё больше жителей города, всё больше невинных жизней и последние остатки веры Финна в своего дядю. Король продолжал отступать, оставляя всё большую и большую часть битвы солдатам, которые слишком устали, чтобы сдерживать бурю. Финнес больше не мог смотреть на медленное разрушение своего дома. В ту же ночь он начал набирать людей для своей миссии. Он либо спасёт Калибан, либо погибнет, пытаясь это сделать.

– Сказ о лорде Финнесе Вольфраме

19

Дверь в комнату Новы и Джинкс распахнулась без предупреждения. Так было всегда, даже во время обеда, солдаты старались показать им, что здесь им никогда не будет слишком комфортно, даже если их принц приказал накормить девушек и обращаться с ними хоть немного уважительно.

К счастью, они занимались своими опасными делами только по ночам, практикуясь с магией Новы, из-за которой им чаще всего приходилось вдвоём тесниться на одной из четырёх кроватей в комнате. Никто из них никогда не обсуждал привычку спать в одной постели после тренировки. Это случалось не каждую ночь, но когда случалось, они неизменно попадали в одну и ту же ситуацию.

Но сегодня они были на противоположных концах комнаты, когда дверь распахнулась. Джинкс делала сложные растяжки, она занималась этим каждое утро, а Нова украдкой наблюдала за ней, ковыряясь в остатках завтрака.

– Ты, – сказал солдат, указывая на Нову. – Идём со мной.

Джинкс немедленно прекратила свою растяжку и вскочила на ноги.

– Куда ты её ведёшь?

– Тебя это не касается, – усмехнулся солдат. – Ты останешься здесь. Принц просил только её.

Нова постаралась не залезть глубже в кровать от страха. В последнее время ей стало намного лучше. Её тревога никуда не делась; она сомневалась, что это когда-нибудь случится. Но с контролем и принятием её магии, влияние беспокойства уменьшилось. Стало легче определить, когда вмешивается тревога, и Нова научилась не придавать ей значения, жить с ней рядом.

Пока солдат пересекал комнату, направляясь к ней, Джинкс встала перед Новой, отрезав ему путь.

– Нет. Ты можешь забрать нас обеих или не забирать никого.

Мужчина с силой отпихнул Джинкс, и она рухнула на кровать напротив Новы. Спрыгнув с кровати, Нова приготовилась дать отпор, но кто-то вошёл в комнату, оборвав её намерения.

– Довольно, – рявкнул принц Кассий. Он подождал, пока Джинкс поднимется на ноги, и, увидев, что она цела и невредима, продолжил: – Я не хочу причинить Нове никакого вреда.

Джинкс усмехнулась.

– Можно подумать мы можем доверять всему, что ты говоришь.

– А следовало бы. Я решил освободить её.

Нова стояла в ошеломлённом молчании, уверенная, что ослышалась.

– Освободить меня?

– Да. Я решил, что верю твоей первоначальной версии событий, связанных с похищением принцессы. Как и верю, что ты не участвовала в этом плане. Поэтому я немедленно освобождаю тебя из-под стражи.

Нова покачала головой.

– Я ничего не понимаю.

Он смотрел на неё так, словно она была простодушна, как ребёнок, который ещё не научился читать.

– Тебя больше не будут держать здесь против твоей воли. Боюсь, что твоё место у портнихи уже занято, но тебе будет предоставлена возможность вернуться к своим обязанностям горничной. Старая комната будет предоставлена тебе снова. Ты можешь продолжать жить так, как жила до этого несчастного стечения обстоятельств.

Это несчастное стечение обстоятельств. Вот как он назвал её заключение?

– А как насчет Дж… – Нова умолкла раньше, чем произнесла имя Джинкс, и вместо этого указала на неё.

Принц нахмурился и покачал головой.

– Боюсь, что она – это совсем другое дело. Она незаконно проникла во дворец и напала на нескольких моих людей. И я думаю, что в ней есть ещё много такого, чего я ещё не знаю.

Нова колебалась, не желая верить, что всё так просто, как он говорил, и ещё больше не желая уходить без Джинкс.

– Она просто пыталась мне помочь. И поскольку теперь вы решили, что я, скорее всего, была несправедливо заключена в тюрьму всё это время, её единственное преступление – это попытка исправить вашу ошибку.

Губы принца вытянулись в ровную жёсткую линию.

– Предлагаю тебе принять моё великодушное предложение, Новайя. А то я решу выяснить, почему кто-то с предполагаемыми связями среди повстанцев был так заинтересован в твоём освобождении.

Она знала, что он ничего не делает из великодушия. Он был себе на уме, в этом она была уверена. Вероятно, он надеялся, что отпустив её, она приведёт его к восстанию. Может быть, он собирался понаблюдать за ней и использовать в качестве приманки.

– Иди, Нова, – прошептала Джинкс, встав рядом с ней. – Со мной всё будет в порядке. Ты же меня знаешь.

Вот в чём была проблема. Нова только начала узнавать другую ведьму и она не хотела, чтобы это закончилось сейчас. Она предпочла бы оказаться в заточении в этой комнате с Джинкс, чем вернуться в мир дворца без неё.

Джинкс поймала несколько пальцев Новы своими и нежно сжала. Земная ведьма закрыла телом их связь от взгляда принца, но Нова почувствовала, как её огонь поднялся в ответ. Они могли бы сражаться, и их объединенная магия даст им шанс выбраться отсюда. Но Джинкс ещё раз сжала её пальцы и отпустила их.

– Иди, – прошептала Джинкс. – Ты уже достаточно долго сидишь взаперти. Будь свободна. Возвращайся к работе. Восстанови связь с друзьями. Вот увидишь. Всё будет хорошо.

Слова были лёгкими, её тон осторожным и небрежным, но Нова услышала послание среди этих фраз. Вне этих стен Нова могла продолжать работать над своей магией. Она могла бы найти Аврору, если отыщет способ ускользнуть от принца, конечно. И вместе… вместе они вернутся за Джинкс, за принцем Кассием, за всем тем, что они ещё не успели сделать.

Наконец, Нова кивнула и позволила увести себя из комнаты, где она была пленницей с момента своего почти что бегства. Она не возненавидела эту комнату, в отличие от камеры, что была внизу, в подземелье. Для неё эта комната не стала местом страданий. Именно тут её пробудили. И она будет отчаянно скучать по всему этому.

Она остановилась у двери и ещё раз взглянула на Джинкс. Она уже скучала по проведённым вместе ночам, даже не успев выйти из комнаты.

– До скорой встречи, – сказала Нова ведьме, прежде чем отступила назад и позволила солдату закрыть и запереть за собой дверь, на этот раз с Новой снаружи.

Принц проводил её до её прежней комнаты в крыле для прислуги, где она нашла уже застеленную постель и множество своих старых вещей в том же виде, в каком оставила их. Однако кровать в другом конце комнаты была пуста.

– В целях предосторожности, ты пока останешься во дворце. Ты будешь делать свою работу, принимать пищу и заниматься любыми другими видами деятельности, представляющими интерес при дворце. Но до тех пор, пока ты полностью не заслужишь доверие, которое я тебе сейчас оказываю, тебя не выпустят в город, дабы ты не доказала, что я ошибаюсь, и снова не ввязалась в сомнительные дела.

Нова выдавила из себя тонкую улыбку. Значит, это был просто другой тип плена.

– Как долго?

Кассий улыбнулся.

– Пока я не прикажу иное. Если кто-то захочет увидеть тебя, ему придётся навещать тебя здесь.

Едва заметно наклонив голову, он повернулся и вышел из её комнаты, оставив её одну, в месте, которое должно было казаться домом, но больше походило на тюрьму, которую она только что покинула.

* * *

Аврора медленно приходила в себя, сбитая с толку, с сильно пульсирующей болью в голове. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь деревья, обжигал её глаза. Она попыталась отвести взгляд, оглядеться вокруг, но мир был таким ярким, и ей казалось, что каждый раз, когда она двигалась, кто-то колотил по её черепу изнутри.

Постепенно к ней начали возвращаться обрывки воспоминаний – туманная буря на поляне, Киран, сражающийся за сердце, и Повелитель бурь, застигший её врасплох. Богиня, его душа была не похожа ни на что, что она когда-либо чувствовала раньше. Когда он уводил её прочь, она пыталась понять его с помощью своей магии, понять его так же, как она понимала другие души, но он был выше её понимания. Она не знала, сколько бурлящей тьмы в нём было от душ, которые он забрал, и сколько было от того человека, которым он был раньше. Аврора усомнилась, что это различие вообще существовало.

Какое-то время она соглашалась с его требованиями, пока не убедилась, что они достаточно далеко от Кирана, что он был вне опасности, а затем она начала бороться в попытке освободиться. Она брыкалась, кричала и била кулаками, одновременно притягивая каждую порядочную душу, которую чувствовала поблизости, готовая вызвать сотни бурь небесного огня, если это понадобится для освобождения. Он был сильным и поджарым, и он обхватил рукой её горло сзади, остановив крик.

Прежде чем ей удалось вытащить хотя бы одну бурю небесного огня на помощь, что-то твёрдое и тяжёлое ударило её по затылку. Она не знала, что произошло после этого, и сколько времени прошло с тех пор, как она приняла удар. Она лишь понимала, что её голова звенела от боли, и каждый луч света, каждый звук были невыносимы.

Она пыталась прислушаться к любым признакам Повелителя бурь, но слышала только звуки природы. Где-то поблизости журчал ручей, а ветер дул через деревья так сильно, что сначала его звук походил на отдалённый дождь. Рядом были несколько птиц, но даже они вели себя тихо, как будто знали, что находятся на опасной территории.

В конце концов, Аврора снова открыла глаза. И хотя боль была невыносимой, а глаза наполнились слезами, ей удалось продержать их открытыми достаточно долго, чтобы понять, что она одна, и что её руки и ноги были скованы железными кандалами и прикреплены к металлическим кольям, вбитым глубоко в землю. Привязь давала ей достаточно свободы, чтобы переворачиваться с боку на бок, но не позволяла сесть.

Аврора глубоко вздохнула, и когда этого оказалось недостаточно, чтобы остановить захлестнувшую её панику, она сделала ещё несколько вздохов. Она не будет плакать. Она не сойдёт с ума от страха. Она не была беспомощной.

Она не могла использовать свой небесный огонь против кандалов, скорее всего, он лишь нагреет металл и обожжёт её. Она полагала, что теперь, когда её похититель ушёл, она может вызвать бурю небесного огня и надеяться, что у неё хватит сил победить его, когда он вернётся. Но она была слаба и утомлена, и в его распоряжении были куда более разнообразные бури, в то время как у неё была только одна. Он сможет убить её в одно мгновение.

Но если это было то, чего он хотел, почему бы не сделать это именно там, где он нашёл её? Зачем вообще утруждать себя похищением?

Она могла вызвать бурю не для своей защиты, а чтобы привлечь внимание к этому району. Может быть, если они достаточно близко к городу, и кто-нибудь увидит. Может быть, Киран увидит и пришлёт помощь.

Но Киран даже не знал, что с ней случилось. Она втянет его прямо в самую опасную из всевозможных засад. Или же Повелитель бурь мог увести её достаточно далеко, так что никто не увидит.

В итоге она сделала единственное, что пришло ей в голову. Она попросила о помощи. Опустив некоторые из своих ментальных барьеров, она послала потоки боли, изо всех сил пытаясь представить себе область, где она была. Она умоляла храбрую душу прийти к ней на помощь. Это было задание не для робкого, страдающего духа. Ей нужен был воин, кто-то, кто помог бы ей сражаться, кто-то, кто мог бы помочь ей послать весточку друзьям.

«Пожалуйста, пожалуйста. Меня зовут Аврора, и я в опасности. Мне нужна помощь. Если сможете, пожалуйста, найдите меня».

Снова и снова она посылала сообщение, время от времени меняя его и надеясь заманить кого-нибудь к себе на помощь. Она понятия не имела, как далеко находится от города, или в каком направлении её забрал Повелитель бурь, поэтому попыталась распространить своё послание во всех направлениях, насколько позволяли её способности.

И хотя она могла чувствовать обычный гул духов вокруг неё в природе, большинство из этих духов уже обрели покой и не хотели покидать его. Она могла бы попытаться заставить их, но не была уверена, что это сработает.

Когда кто-то, наконец, пришёл, это был не дух, желающий помочь ей, а похитивший её человек, и Аврора впервые по-настоящему увидела Повелителя бурь. Он вышел из леса, его глаза остановились на ней. И вместе с ним пришла толпа других душ, следующих за ним.

Он выглядел… знакомым, и все же она была уверена, что если бы когда-нибудь видела этого человека в своей жизни, то никогда бы не забыла его. Волосы у него были чёрные, как мазут, подстриженные короткими неровными прядями. Его кожа не была бледной – она была почти такой же тёмной, как у Кирана, – но присутствовала некоторая болезненная бледность, которая заставляла его выглядеть… нездоровым. Его глаза казались чёрными провалами, ещё более устрашающими из-за большого шрама, прорезавшего правую бровь, веко и угол рта. Его тело было длинным и худым, и он двигался с лёгким подпрыгиванием, как будто знал какую-то великую тайну, которую не знали все остальные.

– Ты должна знать, – сказал он, – когда посылаешь эти взрывные мольбы о помощи, возможно, стоит быть более проницательной. Любой, кто потрудится слушать, может поймать твой призыв.

Он улыбнулся ей, и от этого у неё скрутило живот. Её затошнило, но она сомневалась, что внутри у неё есть что-то, что можно было бы извергнуть. Она сильно дёрнула за кандалы, скреплённые над её головой, зная, что они не сдвинутся с места, но не в силах остановить этот порыв.

– Расслабься, – вздохнул он. – Я не собираюсь убивать тебя, если ты так думаешь.

– Нет? – сказала Аврора дрожащим голосом. – Тогда зачем ты уложил меня на землю?

– Чтобы удержать тебя, – сказал он, как ни в чём не бывало, как будто это было вполне разумно.

Он подошёл к ней поближе и бросил перед ней мёртвую лису.

– Я принёс еду.

Аврора в замешательстве, молча, наблюдала, как он разжёг костер, не используя кремень или какой-либо другой метод, а так же, как и она, с несколькими искрами небесного огня. Он был более сдержан, не обжигал землю, как она, а только разжигал пламя, в котором нуждался. Затем он принялся свежевать пойманную дичь и жарить её на костре.

Большую часть работы он не обращал на неё внимания, но и не был одинок. Она наблюдала, как он ходит по лагерю, замечая, когда он останавливался и пристально смотрел в сторону, как будто разговаривал с кем-то, кого она не могла видеть. Он проделывал это снова и снова, иногда подолгу, а иногда лишь бросал короткий многозначительный взгляд через плечо. И хотя она не могла слышать его разговоров – он слишком хорошо скрывал свой разум, – она чувствовала рой тёмных духов, которые собирались вокруг него. Они двигались вместе с ним, как свита, цепляясь за него, как будто он был их Богом. И она предполагала, что в некотором смысле так оно и было. Они хотели только смерти и разрушения, и он предоставил им такую возможность.

Она напряглась, чтобы сохранить свои щиты против чистого напора душ вокруг неё. Некоторым из них, должно быть, были столетия. Разложение, которое она чувствовала, было настолько глубоким, что его невозможно было не распознать. Неудивительно, что заклинания Повелителя бурь всегда так сильно действовали на неё, если всё дело в душах, что он использовал. И судя по тому, что она чувствовала, у него их были десятки и десятки. Если он выпустит эти души, весь мир сгорит, а не только Паван.

Наконец он снял мясо с огня и поднёс к ней палку, опустившись рядом на колени. Он оторвал кусочек плоти пальцами и поднёс к её губам. Она ждала подвоха, но он только ближе придвинул кусок мяса, и в его глазах промелькнуло нетерпение.

Это было унизительно, но она обнаружила, что её желудок яростно урчит в ответ, как будто она не ела несколько дней. Она вспомнила, что понятия не имеет, как долго была без сознания. И в ближайшее время будет безопаснее, если она не станет открыто сомневаться в его доброте. Ей нужно было понять, почему он забрал её. Поэтому она открыла рот и взяла предложенное мясо, став медленно жевать. Он сел на корточки и оторвал кусок для себя.

Она взяла второй кусок мяса, приятно удивлённая тем, что боль в голове немного утихла. Когда он откусил свой кусок, она набралась смелости спросить:

– Зачем ты это делаешь?

Он склонил голову набок, и это изменение привлекло её взгляд к открытому вороту его рубашки, где она могла видеть едва заметный намёк на мерцание на его груди, как и на её собственной. Только у него был не только небесный огонь. Свет вспыхивал множеством цветов, красным от огненной бури, чёрным от смерча, ослепительно белым от снежной бури. Снова и снова она видела это мерцание, порядок менялся, и не было никакой последовательности, которую она могла бы уловить. Она задавалась вопросом, боролись ли все души, которые он принял, за господство внутри него. Это объяснило бы хаотичность его души. Он казался ей слишком сложным, слишком большим, чтобы она могла его понять. Его душа была наполнена осколками и зияющими пропастями, которые в другом духе она попыталась бы исцелить. Но она была уверена, что это не те раны, которые можно или нужно лечить.

– Я исполняю волю богини, – в итоге ответил он, возвращаясь к еде, отрывая ещё один кусок и протягивая ей.

Она поколебалась и спросила:

– Богини?

Он сунул ей мясо, и она взяла его, жуя так быстро, как только могла.

– Ты, получившая её величайший дар, веришь в это? – спросил он, пристально глядя на неё с опасным предупреждением во взгляде.

Она старалась не смотреть на шрам, пересекавший его глаз. Напряжённость потрескивала в воздухе вокруг него, и у неё было предчувствие, что если бы она могла видеть бури над его сердцем, они бы дико мерцали.

– Верю, – сказала она, независимо от того, было ли это правдой. Честно говоря, она уже не была уверена, во что верит. Её воспитывали в убеждении, что богиня – это суеверие прошлого, миф, но всё остальное, что она знала, было перевернуто с ног на голову. Она больше ни в чём не была уверена.

– Я верю, что есть что-то большее, чем мы, что-то большее, чем те мелочи, на которых так сосредоточен мир. Но ты имеешь в виду… ты разговариваешь с богиней?

Он усмехнулся.

– В этом нет необходимости. Она дала мне способность, которой до меня обладали только боги. Выпускать бури по моей воле. В последний раз такое умение проявлялось во Времена Потрясений, и богиня была предана теми самыми последователями, которых она благословила. Теперь, спустя столько лет, то же самое происходит снова. Те, кто благословлён богиней, забыли своё происхождение, забыли, откуда пришли их силы. Они впали в алчность, извращённость и жестокость. Пришло время снова всё исправить, очистить мир от тех, кто позорит богиню, избавить мир от бурь раз и навсегда. Я – оружие, которое она послала для этого.

– А кто тогда я? – спросила Аврора, чувствуя, как колотится её сердце.

Повелитель бурь забыл об их еде в своей длинной речи, и теперь он вернулся к ней, предлагая Авроре ещё один кусок еды с проницательным, прищуренным взглядом.

– С этим я и хочу разобраться. Ты такая же, как я. Я почувствовал тебя с того самого дня, как ты приблизилась к городу. Я ждал, наблюдал, чтобы увидеть, что богиня хочет, чтобы ты сделала. Когда я почувствовал, что ты вытащила одну из моих душ в лесу, я не мог больше ждать. Что привело тебя сюда?

Аврора судорожно сглотнула, зная, что ей предстоит пройти по аккуратной дорожке.

– То же самое, что и тебя. Я сотрудничаю с повстанцами, чтобы свергнуть Локи. Вот почему мы были в диких землях и собирали магию. Мы готовились к нападению.

Он склонил голову, взглядом скользнув куда-то поверх её плеча, и она поняла, что он снова ведёт один из этих разговоров.

– Почему бы не использовать свои способности? – спросил он, вновь пристально посмотрев на неё.

– Я… я использовала. Но, предоставляя магию для восстания, больше людей смогут выполнить волю богини. Разве ты не понимаешь? Даже сейчас неодарённые люди могут атаковать Локи без меня, потому что я дала им средства.

Он сжал губы в тонкую линию, и она поняла, что должна сделать больше, чтобы убедить в правдивости своих слов.

– Я не так сильна, как ты. Я только недавно открыла свои способности. Сейчас в моём распоряжении только небесный огонь. Я зависима от сердец бурь и не могу без них вызвать иную бурю.

Встав, он оторвал зубами большой кусок мяса. Он вернулся к костру, жуя, с непроницаемым выражением лица. Положив палку рядом с костром, он повернулся и снова посмотрел на неё. Его глаза метнулись к нескольким точкам в воздухе вокруг неё, а потом он пожал плечами.

– Полагаю, я мог бы научить тебя. Должна быть причина, по которой богиня послала тебя. Она хочет, чтобы мы работали вместе в этой миссии.

Аврора решительно кивнула.

– Да, наверное, так и есть. Как иначе два человека с такими редкими способностями оказались бы в одном месте?

– Верно. Я планировал снова напасть сегодня ночью. Может быть, ты присоединишься ко мне и покажешь, как ты умеешь обращаться с небесным огнём.

Сердце Авроры билось так сильно, что казалось, будто оно занимает всю грудь.

– Помнишь, что я говорила о восстании? В Паване есть люди, которые ненавидят Бурерождённых так же сильно, как и ты. Нам не нужно причинять им боль, чтобы добраться до Локи. На самом деле, я точно знаю, что мятежники похитили Казимира Локи с намерением передать его тебе.

Его лицо стало жёстким, шрам на лице натянулся.

– Это так? И как мне добраться до этих твоих бунтовщиков?

Аврора старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своего нетерпения.

– Я могу связаться с ними. Я знаю о секретном посреднике, который есть у них в лагерях.

Он скрестил руки на груди, и хотя его взгляд не отрывался от её лица, голова его слегка склонилась набок, и Аврора подумала, не шепчет ли ему другой дух, не видят ли они её насквозь.

– Нет, – заявил он через некоторое время. – Не думаю, что отпущу тебя так легко. Нет, пока не буду уверен, что могу доверять тебе. Если бунт будет полезен, я решу это сам.

Затем он повернулся и вновь направился в лес, снова оставив её одну. Но, по крайней мере, живой.

* * *

Дни. Именно столько времени Киран потратил впустую. Он не мог думать о том, что могло случиться с Авророй за это время. Сначала он подумал, что, может быть, она приняла недостаточно порошка, что туман каким-то образом добрался до неё. Потому что когда он пришёл в себя, сжимая в кулаке туманное сердце бури, Авроры на поляне не было.

Плотные облака всё ещё окружали его, хотя магия, которая управляла ими, давно исчезла. Он подумал, что она могла уйти, её разум был изменён магией туманной бури, поэтому он искал её, выкрикивая её имя достаточно громко, что его голос стал хриплым. Он искал всю ночь и до следующего утра. Когда он так и не смог найти её следов, он вернулся к их лагерю, думая, что, возможно, она ушла с поляны, но пришла в себя, и когда вернулась на поляну, его там не было. Логично было предположить, что следующим местом, куда она отправится, будет их лагерь. Но её там тоже не было. Насколько он мог судить, в лагере никто не появлялся со времени их ухода.

Он бродил по дикой местности ещё целый день, каждую минуту опасаясь, что может наткнуться на её тело. Было так много способов умереть в дикой местности. Он знал их все, видел так много вблизи и лично. Он гордился тем, что ничто из этого не пугало его, он был готов встретить смерть, как бы она ни пришла.

Но мысль о том, чтобы найти Аврору, погибшую каким-то из этих способов? Это было хуже смерти, хуже любой пытки, которую он мог придумать. Когда он искал почти два дня без сна и не обнаружил никаких признаков её присутствия, он поддался дурному предчувствию, которое скрутило его желудок, и решил вернуться в Паван. Киран нуждался в помощи. Он нуждался в Дьюке и Рансу, Бейте и Скай, и, чёрт побери, он нуждался в Джинкс. Она знает, что делать. С её земной магией, она всегда могла узнать, что другие не могли. Она прислушивалась к деревьям или касалась земли, и каким-то образом узнавала вещи.

Он нуждался в своей семье.

К тому времени, как он пешком добрался до лагеря оборышей за городскими воротами, уже шёл третий день после исчезновения Авроры, и наступила ночь. В лагере была какая-то суматоха. Солдаты вышли в полном составе, но им всё ещё было трудно сдерживать толпы людей, собравшихся вокруг чего-то в центре лагеря.

Киран протиснулся ближе. Несмотря на усталость, его большое тело позволяло ему легко прокладывать себе путь, пока он не достиг переднего края толпы. Огромное количество солдат Локи сражалось, чтобы оттеснить толпу достаточно далеко и помешать им увидеть то, что лежало за ней, но то, что увидел Киран, никак нельзя было заблокировать, независимо от того, сколько солдат выстроилось, чтобы оттеснить толпу назад. Там, на самом краю лагеря, лежала груда тел, все в синей униформе Локи. Они были сложены в гротескный холм, и на вершине торчала пика, белый флаг развевался сверху с кроваво-красными письменами, слишком маленькими, чтобы он мог прочитать их.