Текст книги "Беспощадный целитель. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

– Старый Коналл?

– Коналл Пен-Искар по прозвищу Палач. Стоит ему узнать, что у его рода есть новая кровь, он сделает все, чтобы тебя найти, но ты не ответил на мой вопрос.

– Потому что мне с тобой хорошо и ты мой близкий человек. И даже если я Пен-Искар, то собираюсь общаться с родственниками на своих условиях.

– У тебя такое лицо, – сказала Мира и погладила меня по щеке.

– Какое лицо?

– Рабочее. Такое же было когда ты полез закрывать портал. Теперь я верю, что ты действительно один из них. Кровь приграничья сдохнет, но не пропустит тварей разлома если есть хоть тень шанса их остановить. Мне придётся за тобой почистить следы в лечебнице?

– Уверен, что смогу сделать все чисто, но мне нужна информация, – сказал я, переключая тему. – И все что безопасно найти о Пен-Искарах.

– Клянусь Триединой, у меня голова идет кругом. Думала ты одержимый, а ты еще опаснее.

– Кажется кому-то нужен кофе.

– Еще как нужен, Алекс или Алистер, как тебя называть?

– Знаешь, я привык к Алексу, я возьму кофе. Подождешь меня тут? – Она кивнула, глядя на городской фонтан. Морось закончилась и постепенно вокруг начали появляться люди.

Я шел и понимал, что за прекрасными карими глазами с золотыми крапинками сейчас крутились шестерёнки, перебирая гипотезы и сценарии. Мира не спрашивала «зачем» – она собирала данные и строила картину сама. Через час, может два, она соберёт достаточно чтобы сделать вывод. И вывод будет правильным, потому что эта женщина ошибалась реже чем я попадал в ловушки.

– Алекс, – Окликнула меня когда я уже отошел. – В лечебнице у тебя будет не больше получаса, а по второму вопросу нужно подумать как лучше все провернуть.

– Спасибо.

– Не благодари. Просто расскажи потом.

Потом. Мира умела ждать как тигр в засаде. Лао Бай одобрил бы. Хотя зная этого наглого комка меха, он бы сначала одобрил, а потом сказал что-нибудь похабное про мой вкус в женщинах. А потом снова бы ее похвалил.

Мы сидели и пили кофе на скамейке, обычная парочка студентов. Вот только он – герцогский бастард с мёртвым ядром и демоном внутри. Она – шпионка под чужим именем и тайнами, к которым у меня пока не было доступа.

Я не мешал ей думать и анализировать, потому что часть моего сознания занималась тем же самым, а часть наслаждалась обществом самого близкого человека в этом мире.

Резкий звук заставил меня повернуть голову. Лакированный темный седан, явно дорогой, из тех что стоят как моя годовая аренда умноженная на пятьдесят. На дверце располагался герб – скрещённые лук и стрелы на зеленом щите. Из того что я помнил в геральдике выходило, что это баронский герб.

Из машины вышли трое. Молодые, одеты как ходячий каталог модного журнала. Главный – высокий, светлые волосы, перстень с гербом на указательном пальце. Двигался как человек, которому никогда в жизни не говорили «нет». Парфюм я учуял за пять метров – древесный, сладковатый, настолько густой что хотелось чихнуть. Судя по ощущениям одаренный, вот только он был с мягкими ухоженными руками, но которых не было ни единой мозоли. При императорском дворе таких называли «цветочные мальчики», как говорил второй принц хорошенько набравшись, что такие не держали в своих ручках ничего тяжелее цветка и члена. А потом он ржал в голос ломая очередной пустой винный кувшин своими мозолистыми руками, привыкшими к древку боевого топора.

Увидев Миру и в его глазах появилась жажда охоты. Ну конечно, ведь нет ничего приятнее чем увести красивую женщину у мужчины рядом с ней, попутно втоптав его в грязь. Подошёл ближе, облокотился о капот седана, который без приказа чуть проехал вперед игнорируя тротуар, а потом улыбнулся улыбкой из тех что тренируются перед зеркалом.

– Привет. Одна?

Мира не повернула головы. Смотрела на фонтан, словно он шум ветра, мелочь, которая не стоит реакции. Так императрица Линь Юэ смотрела сквозь слуг, будто их не существует. Мира не была императрицей, но технику освоила мастерски.

Второй зашёл сбоку. Третий ухмылялся у машины. Классическая расстановка цветочных мальчиков – один лезет, двое подпирают эго.

– Эй! Я с тобой разговариваю.

– Девушка не знакомится. – Прозвучал мой ленивый голос. Так тигр приоткрывает один глаз видя мелких псов. Не один из них не обладал серьезным даром, а на остальное мне плевать.

Парень посмотрел на меня и скривился. Рюкзак, простая куртка, бледная рожа, тёмные глаза. Посчитал в голове: угроза? Нет. Оценил. Нашёл ничтожным.

– А ты кто такой, шелудивый пес? – Ох, а вот сравнивать меня с шавками не стоит.

– Тот, кто пьёт с ней кофе и мне все равно кто ты. Пока ты тот кто мешает мне наслаждаться обществом этой прекрасной девушки.

От моих слов он опешил и рефлекторно выставил руку с гербом вперед. Парень не привык что на него огрызаются. В Блэкфене огрызались все, а мне терять нечего. Законы империи лояльны к одаренным готовым отстаивать свою честь. Один из его дружков шагнул вперёд и я лишь улыбнулся сделав глоток кофе.

– Прячешься за герб, как маменькин сынок за юбку, а это твои нянюшки? Или у вас куда более интересные отношения? Хотя лучше не говори, некоторые вещи проще не знать.

Оскорбление это великое искусство, что тоньше хирургии. Герб – единственное, что отличает этого щенка от любого гопника с блэкфенской окраины. Назвать его трусом, прячущимся за герб – значит сказать: без герба ты никто. А «маменькин сынок» – это уже про мужское, как и его дружки.

И знаете что самое смешное? Час назад я узнал, что тело в котором я живу принадлежит потомку герцогского рода. Баронский сопляк оскорбляет внука герцога Пен-Искара, даже не подозревая что тот сидит перед ним в дешёвой куртке и с рюкзаком на плече. Хорошо что Лао Бай этого не видит, иначе бы ржал так, что с деревьев посыпались листья. Хотя нет, плохо что не видит. Я бы многое отдал за его смех прямо сейчас, вот только этих выродков бы тут не было и на километр. Сложно показывать удаль когда гигантский белый тигр скалится тебе в лицо и облизывает свои когти, размером с кинжал.

Парень сначала побелел, потом покраснел пятнами, от шеи вверх. Кулаки сжались, мягкие ухоженные пальцы без единой мозоли.

– Ты…

– А что парень сказал, что-то не так, Райн? – Раздался спокойный голос откуда-то сборку. В нем чувствовалась ленивая усмешка.

Повернув голову, я увидел молодого парня. Он был одет очень стильно, но сдержанно, не как этот мажор у которого деньги кричали из каждого шва. Тёмный пиджак поверх футболки, кроссовки которые стоили как мой тесак. На пальце баронское кольцо с гербом – пёс с оскаленной окровавленной мордой. И кто-то рядом с таким гербом называет человека псом, очень плохая идея. Кто бы что не говорил, но наши гербы несут суть и суть этого парня кричала, что он рабочий пес.

Тот кто рвет глотки врагам хозяина. При дворе такие рода называли «ночными» – те, кто делают грязную работу, пока цветочные мальчики пьют вино на балконах пытаясь соблазнить женщин или друга.

– Думай что делаешь, – сказал он лидеру цветочных. Почти дружески, как старший советует младшему не лезть куда не надо. – Мало того что пристаёшь к девушкам и оскорбляешь людей, так делаешь это ещё и под камерами.

Кивок вверх. Камера на козырьке здания. Маленькая, неприметная. Я заметил её раньше и он тоже срисовал ее почти мгновенно. Два человека из разных миров, и оба первым делом ищут камеры. Такая привычка говорит о многом.

– Хочешь разобраться – сделай все по правилам. – Посмотрел на меня и его взгляд был цепкий и оценивающим, но без малейшей агрессии. Так мясник смотрит на быка с профессиональным интересом. – Не видишь, что парень одарённый, а ты знаешь как граф не любит подобные конфликты. Уверен твоему отцу не нужны лишние неприятности.

– По правилам? – Райн процедил сквозь зубы. – Отлично, тогда я Райн Дарквуд вызываю тебя на поединок чести, незнакомец.

Обернулся к машине и щёлкнул пальцами и с заднего сиденья вышел четвёртый. И этот был совсем не цветочный мальчик.

Шире в плечах чем все трое вместе взятые. Короткая стрижка, обветренное лицо, костяшки набитые на обеих руках, причём не на груше, а о чужие челюсти. Что сказать я прекрасно разницу. Спокойные глаза человека, который давно перестал считать за сколько его нанимали и скольким он сломал кости. Наёмник. Поединщик. Боевая цепная зверушка баронского сынка, которую спускают с поводка когда хозяин не хочет пачкать свои мягкие ручки.

Я почувствовал его ядро, как чувствуешь сквозняк из-под двери. D+. Земля. Плотное, устойчивое, с хорошим наполнением. Этот парень был крепким профессионалом, из тех кто выходит на арену и знает, что уйдёт на своих ногах. Не мастер, но и не мясо.

Второй принц, тот самый любитель боевых топоров и похабных шуток, называл таких «рабочими лошадьми» – не выиграют скачки, но телегу по грязи дотянут. И будут тянуть пока не сдохнут. Упрямые, надёжные, но такие скучные.

– Принимаю, – сказал я и глотком допил кофе.

Тень внутри татуировки послал картинку: добыча, крупная, медленная. И вопрос, который я бы перевёл как «можно?». Нет, дружок. Не сегодня. Сегодня работаем руками.

Я не успел закончить полную формулу принятия вызова, как тут Мира встала со скамейки.

Неторопливо, словно потянулась после приятного утра. С той ленивой грацией, от которой мужчины забывают что хотели сказать. Подошла и встала чуть впереди меня, чуть левее. Нагло красуясь перед ними.

– Алекс, и зачем драться с ним просто так?

Посмотрела на Райна. Сверху вниз, хотя он был выше на голову. Как она это делает – до сих пор не понимаю. Что-то в глазах, что-то во взгляде, от чего хочется проверить не стоишь ли ты на коленях.

– Надеюсь, у него есть хотя бы двадцать тысяч кредитов, а то выглядит он мягко говоря так себе.

Удар, но не по, а по статусу. Это было хуже чем всё что я сказал вместе взятое. Девчонка, которая стоит рядом с парнем в дешёвой куртке, сомневается что у баронского сынка хватит денег. Пощёчину можно вернуть. Сомнение в платёжеспособности – никогда. Первый принц за такое оскорбление казнил бы на месте, но первый принц был психопатом, а Райн Дарквуд всего лишь цветочным мальчиком с перстнем папочки и он не смог достойно ответить.

Парень с окровавленным псом на кольце рассмеялся. Запрокинув голову он смеялся глубоко и искренне, хотя может чуть-чуть зло. Смех человека, который ценит хорошее представление и понимает когда оно разыгрывается перед ним. Мне он определённо нравился.

Мира достала телефон, открыла банковское приложение и вывела на экране двадцать тысяч кредитов.

– Ставлю на Алекса. Если нет – мы уходим, а запись с камер попадёт в сеть вместе с тем как наследник Дарквудов пристаёт к девушкам на улице и не может ответь на ставку.

Тень дёрнулся, внутри татуировки и послал одобрение. На языке крысиных образов это означало что-то вроде «рыжая самка сильная, хорошая охотница, не трогать». Этот старый крысиный вожак определённо знал толк в женщинах.

Парень с псом уважительно присвистнул. Посмотрел на Миру, потом на меня. Мы не выглядели как те кто готов в любой момент расстаться с такой суммой.

Райн побагровел и стал больше походить на вареную свеклу, еще немного и его хватит удар. Мальчик так молод, но ему уже стоит уменьшить ежедневную дозу принимаемого алкоголя.

– Двадцать тысяч на победу моего бойца.

Всё. Обратной дороги нет, Хант хотел, чтобы я взорвался как сверхновая? Получите-распишитесь.

– Ближайшая официальная арена на Гербовой улице, – сказал парень с псом тоном человека, предлагающего прогулку до ближайшего кафе. – Буквально три квартала. Все по правилам, профессиональный арбитр, запись боя, чтобы никто не сказал, что судья предвзят, ну и конечно свидетели. Так что ни у кого не будет претензий. – Он говорил обоим, но смотрел на меня. – Артур Блэкхаунд, к слову. Раз уж мне выпала честь быть свидетелем столь интересной сцены, то позволю себе предложить быть вашим секундантом.

Представился. Вежливо, без понтов, даже протянул руку. Я пожал – сухая, крепкая хватка, мозоли на костяшках и ладони. Не цветочный. Совсем не цветочный. Настоящий рабочий пёс, такие кусают молча и не отпускают пока не услышат хруст. Ядро С+, не ниже, но скрывает свою силу. Стихия, сходу не определялась, похоже что-то из нетипичного.

– Алекс Доу. Школа сорок семь, Блэкфен.

Бровь парня резко пошла вверх.

– Блэкфен? – Короткая усмешка. – Тогда точно будет интересно, особенно если положишь зверушку Райна.

Мы пошли. Райн впереди со свитой и поединщиком, Блэкхаунд отдельно, руки в карманах, Мира рядом со мной. Она больше не держала меня за руку – режим сменился с «влюблённые гуляют» на «рабочий выход». Я это почувствовал по тому как изменилась её походка, стала чуть жёстче, шаг чуть шире. Тяньцзы на задании.

Вэйхолл разворачивался вокруг нас – каменная кладка, балконы с ковкой, витрины, запах хлеба и жареного мяса. Красивый город. Алисе бы тут понравилось, она бы ходила по этим улицам с широко открытыми глазами и я бы смотрел на это и радовался. Когда-нибудь. Скоро. Нужно лишь постараться.

А пока внук герцога Пен-Искара шёл драться за двадцать тысяч кредитов с наёмником баронского сопляка на официальной арене столицы.

– Двадцать тысяч, ты во мне очень уверена – сказал я тихо.

– После твоего рассказа, это лучшая инвестиция, – ответила Мира с легкой улыбкой. – Алекс, я видела турнир, ставка окупится через тридцать секунд и мы пойдем отпраздновать это событие в небольшой ресторан, а потом…

– А потом к демонам все дела, у нас почти вся ночь впереди.

– Кажется у тебя, сейчас все хорошо с мотивацией

Глава 4

Арена на Гербовой оказалась двухэтажным зданием, втиснутым между ювелирной лавкой и нотариальной конторой. Вывеска «Зал Чести» с позолотой, тяжёлая дверь с бронзовой ручкой, запах больших денег и старого дерева. Не подвал «Погребального Звона» с песком и тюками сена. Здесь аристократия бьёт друг друга цивилизованно – с арбитром, камерами и налогами с выигрыша, вот только это ничего не меняет. Мой тигриный брат прав, мы такие же звери, просто скрываем своё нутро под маской. Каждый хочет быть охотником, а не добычей, вот только не каждый готов показать делом, что именно он настоящий охотник.

Деревянный пол, потемневший от застарелых пятен пота и крови. Дерево постоянно тёрли, это было видно прекрасно, но кровь слишком глубоко впиталась в структуру волокон. Круг четыре метра в диаметре, огороженный натянутыми канатами. Зеркала в дорогих рамах, удобные мягкие скамейки и целый пучок камер со всех сторон. На стене – доска с правилами и список запрещённых техник длиной в полтора метра. Я пробежал глазами: запрещены – техники выше заявленного ранга, удары в пах, атаки после сигнала арбитра, воздействие на зрителей, целенаправленные смертельные удары. Всё как в старой доброй имперской бюрократии: хочешь выбить зубы – заполни форму и убедись, что бьёшь в разрешённую зону. Честно говоря, плевать, я пришёл сюда за победой, и если надо всё сделать красиво, то сделаем. Не первый и даже не тысячный раз, когда мне приходится доказывать свою правоту на арене.

В целом, конечно, это будет очень интересный опыт. В «Погребальном Звоне» по сути правило было лишь одно: не убивать. Всё остальное – на совести бойцов, но там нужно шоу. Здесь же показать, что всё происходящее легитимно. Цивилизация, хотя лично мне ближе старый добрый дикарский подход: кто сильнее, тот и прав.

Арбитром был седой бывший боец в свободном, чуть потёртом пиджаке, на котором были значки гильдии и графства, что подтверждало его статус судьи для подобных мероприятий. Его руки легко двигались по планшету. Сразу видно, что бумажная работа для него не в новинку, но при этом пудовые кулаки со сбитыми костяшками говорили о том, что он всё ещё опасный противник. Когда-то этими кулаками он дрался, и почти уверен, что дрался неплохо, но теперь его оружие – не кулак, а пальцы, которыми он считает чужие поединки и чужие деньги.

– Условия? – спросил он, не поднимая глаз от планшета.

Блэкхаунд шагнул вперёд и затараторил формулу, не запинаясь – явно не первый раз. Я слушал и параллельно осматривал зал. Второй этаж – балкон, три ряда сидений. Пустой. Значит, бои здесь не собирают толпу, это не развлечение, а формальность. Разрешение конфликтов между теми, кому закон позволяет решать дела кулаками. Удобная система. Хотя при императорском дворе подобные поединки заканчивались смертью в каждом четвёртом случае, и никого это не смущало, но там и нравы были куда жёстче.

Арбитр поднял глаза. Посмотрел на Райна и сразу срисовал его перстень вместе с дорогой одеждой. Потом перевёл взгляд на меня и едва заметно вздохнул, видя мой дешёвый рюкзак и куртку.

– Ставки принимаются через арбитражный счёт. Средства блокируются до результата, победитель получает всё за минусом комиссии зала. Есть возражения?

Возражений не было.

Я снял куртку и повесил на крючок. Зал увидел на моих руках жуткие серо-черные шрамы, пожалуй, стоило надеть рубашку. Один из дружков Райна присвистнул, а второй пробормотал что-то про наркомана. Пусть зубоскалят, чем ниже они меня сейчас оценят, тем приятнее будет смотреть на их рожи.

Тень шевельнулся и послал вопрос – размытую картинку с привкусом нетерпения. «Охота?» Нет, дружок. Молчи и смотри. Ответом было обиженное ворчание. Крыс уже забыл вкус чужой крови на своих клыках и жаждал новой охоты.

Поединщик Райна уже стоял в круге. Парень решил покрасоваться перед своим хозяином и теперь активно разминался, нанося короткие жёсткие удары по воздуху. Деревянный пол под его ногами уплотнялся при каждом шаге, энергия текла по каналам в стопы и уходила в пол. Хорошая привычка для бойца, использующего землю: они любят укореняться, становясь поистине непробиваемыми. Все лучшие борцы, которых я знал, были земляными. Все, кроме одного: тот ублюдок был водой. Я тряхнул головой, отгоняя воспоминания о том, как мне впервые сломали руку и как я потом вырвал кусок мяса из его плеча.

Наёмник был серьёзным бойцом, без лишней показухи. Да, не самое мощное ядро, зато стабильный рабочий контроль. Один из тех, кого нанимают не для красоты, а для результата.

На вид лет тридцать, может, чуть больше. Шрам на левой брови, нос ломан дважды, челюсть сросшаяся криво. Похоже, бывший солдат, слишком уж топорная работа. Явно работал не целитель, а какой-то коновал, каким когда-то был и я. На левом ухе хрящ деформирован от ударов – много пропускает? Руки обмотаны бинтом, значит, костяшки проблемные: хронические трещины или артрит. Профессиональная болезнь тех, кто зарабатывает кулаками.

Но мне интереснее было другое: его слабые места, и благодаря разминке я его заметил. Брешь в его обороне называлась правое колено. Он его берёг. В смещениях была маленькая, буквально на миллиметр, ошибка, но я видел, как при каждом развороте вес чуть смещался на левую ногу. Скорее всего, застарелая травма связок. Для большинства людей такое заметить просто невозможно, но не для меня.

Левша, умеющий работать и правой, с уверенной стойкой. Похоже, будет весело, и от моего заполненного ядра придётся изрядно откусить. Да плевать. Я уже ждал гонга – или как они тут начинают бои. Слишком долгая процедура. Я просто ощутил, как по моей ауре ударил невидимый полосатый хвост, сначала в одну сторону, а потом в другую. Тигр гневается…

– Бойцы, на позиции. По сигналу. – Великое небо, наконец-то!

Между нами было почти пять метров. Я встал мягко, словно не знаю, куда деть руки, и вообще случайно забрёл сюда по дороге в магазин. Чуть растерянное выражение лица – скрываться под маской глупца тяжёлая доля, но частенько у меня такое получалось. Наш знакомый предложил Мире кресло, но та лишь покачала головой и замерла у стены как нарисованная, только глаза жили. Она жаждала этого боя не меньше, чем я. От неё исходило тёмное желание расплатиться со всеми хамами, которые не понимают, что им не рады. Как говорится, не найти в подлунном мире хотя бы одной женщины, что не столкнулась с подобным. Моя женщина хотела, чтобы наёмник стал тем, кто должен будет стать олицетворением воздаяния, а кто я такой, чтобы отказывать ей?

Блэкхаунд устроился на скамье с телефоном, который он крутил на пальцах словно в задумчивости, но его цепкий взгляд был жаден до деталей. Райн сверлил меня глазами, вздёрнув свой аристократический нос. Его дружки расселись по скамьям, предвкушая, как нищего калеку размажут по полу.

Наёмник посмотрел на мои шрамы, на худые руки, на расхлябанную стойку, и я увидел, как напряжение стекло с его плеч. Он уже решил, что будет легко. Хорошо. Расслабленный боец, как говорили в империи, уже наполовину мёртвый боец, ему осталось лишь помочь упасть.

– Начали.

Он двинулся первым, как и должен действовать хороший поединщик, отрабатывающий деньги господина. Шаг вперёд, замах правой, и я почувствовал, как энергия хлынула по его каналам в предплечье, уплотняя кулак до каменной плотности. Хорошая техника, но крайне расточительная. Пара десятков ударов – и вот от твоего запаса почти ничего не осталось. Решил справиться со мной парой ударов? Наивный.

Хороший быстрый удар в корпус, с его усилением – гарантированный перелом, если не использовать доспех духа, который мне пока не доступен. И одновременно из пола подо мной вылетел каменный шип. Небо, да неужели мне встретился действительно приличный боец?

Но и у него вечная проблема, за которую мастера в Небесной академии избивали учеников бамбуковыми палками до крови: нет ощущения. Бой он как секс, ты должен чувствовать своего противника, и только тогда это будет по-настоящему кайфово. Он должен нести в себе эйфорию, жажду победы и искреннюю страсть. Если делать всё логично, то это будет «всунул, высунул», а где же здесь наслаждение?

Видно же, что я лёгкий и гибкий, но тогда почему короткие жёсткие удары, работающие на тяжеловесов? Плевать, пора показать им, что такое настоящий танец боли.

Поворот корпуса, пропуская кулак, и одновременно скользнуть в сторону, игнорируя шип. Ухмылка, глядя в его удивлённые глаза, и тут же ударить правой рукой в почки. Реакция у него оказалась на высоте: он не стал защищаться, а сразу использовал каменную кожу, делающую его куда крепче, но медленнее. Как предсказуемо, и за это нужно заплатить. Уход от жёсткого кросса, и моя рука словно плеть летит ему в лицо.

Как же приятно ощущать его уверенность, что он уйдёт от удара какого-то босяка, но вот тебе сюрприз, урод. В последний момент кулак раскрывается, и напряжённые пальцы хлестнули ему по глазам, вызывая адскую боль. Вскрик, непроизвольные слёзы, затуманивающие взгляд, а я уже ухожу вниз от его рефлекторной серии.

Прости, парень, но сейчас тебе станет ещё больнее. Пальцы правой руки сложились в клюв журавля, и короткий, режущий удар вошёл во внутреннюю сторону колена. Именно туда, где медиальная связка крепится к большеберцовой кости. Та самая застарелая травма. Никакого хруста, вылетающего сустава, что так любят мастера внешних стилей, – а чистая незамутнённая боль. Ударь я сильнее – и связка бы порвалась, но он всего лишь оружие, а не враг.

Боец всхлипнул, его нога подломилась, и он рухнул, схватившись за колено, не понимая, что произошло. Кувырок вперёд, и рука, сложенная лапой, обозначает удар в горло, одновременно с которым раздаётся рёв арбитра:

– Стоп, бой! – Перекат назад, и резким подъёмом я оказываюсь на ногах.

Отшаг назад – в сумеречном состоянии у каждого из нас могут быть свои рефлексы, у меня, например, атака.

Короткий поклон противнику, а следом арбитру, показывая, что я уважаю его право судить.

– Победа принимающей стороны. Технический нокаут. Девятнадцать секунд.

Со стороны Блэкхаунда раздался короткий смешок.

– Райн, Райн, сколько раз тебе говорили: никогда не суди книгу по обложке. Парнишка оказался слишком хорош для твоего вышибалы. Он не смог продержаться даже минуты. Интересно, сколько бы продержался ты сам?

– Лучше молчи, Артур. – В голосе Райна звучало неприкрытое бешенство.

– А то что? Вызовешь меня? – В глазах парня стояла неприкрытая насмешка. – Так что ждать? Вот арена. – Он указал рукой на площадку, где я только что сражался. – Против меня правда придётся драться самому, как говорится, титул обязывает. – Артур улыбнулся так, что я сразу почуял, кто он, и это была очень неприятная информация. Дух смешанный с телом – вот его стихия, или, как называют в простонародье, оборотень. Именно поэтому скалящийся пёс на кольце был так похож на этого ухмыляющегося парня.

– Уходим. – Райн резко развернулся и вышел вместе с дружками, оставив валяться своего бойца, стонущего от боли.

Наёмник поднялся через минуту. Это мне понравилось – не ныл, не жаловался, просто встал и посмотрел на меня. Без злости, без обиды. С тем особенным выражением, которое бывает только у профессионалов, признающих чужое мастерство. Один боец другому. Кивнул. Я кивнул в ответ. Между теми, кто дерётся за деньги, нет ненависти, есть только работа. Он свою проиграл, я выиграл. Надеюсь, парень достаточно умён, чтобы беречь свою связку. Глубоко вздохнув, он похромал на выход.

Мира подошла и, набросив на меня куртку, поцеловала в щеку, тихонько шепнув:

– Общайся, я разберусь со ставками. – Поцеловав её в ответ, я повернулся к Артуру, который указал мне на небольшой столик в тени, на котором уже стояло два бокала вина и сыр.

– Сорок седьмая школа из Блэкфена, говоришь? – произнёс он с улыбкой, когда мы сели.

– Всё так.

– Из мастеров Цинланя там учится лишь Эйра Чен, стиль Восьмирукого ледяного демона. По лицу я бы сказал, что ты с запада, а не с востока. – Охренеть, он знает не только про Эйру, но и название её стиля, которое я, например, никогда не слышал.

– К чему вопрос? – Я сделал глоток вина и на мгновение зажмурился от удовольствия – оно чем-то напоминало вино, которое я забрал после смерти Давида из его квартиры.

– К тому, что ты интересная личность, Алекс Доу. Один из пятёрки финалистов своей школы, но в целом там учится один мусор. – Он тут же поднял руки в извиняющемся жесте. – Я всего лишь доношу общественное мнение, и ставки на вашу команду, мягко говоря, сомнительные.

– Отличное вино, такой интересный ягодный вкус с лёгкими нотками ванили. – Ответом мне был добродушный смех: дворянин прекрасно осознавал, что начал спрашивать слишком много.

– Ты точно из Блэкфена? Прости, я увлёкся, псовая натура вечно лезет вперёд. – Великое Небо, ну за что мне это? Ночной клан оборотней – это истинный кошмар. Уверен, они ограничены кучей условий по рукам и ногам, потому что оборотень лучше всего растёт, когда убивает, особенно в бою. Именно поэтому этот Райн так быстро и сбежал.

– Оттуда, Артур, но я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– То, что ты сегодня показал, – это великолепная смесь уличной техники и мастеров Цинланя, а я, знаешь ли, коллекционирую всё необычное. Будь у тебя другой разрез глаз, я бы спросил, не из Ченов ли ты, но, зная их традиционный уклад, понимаю, что нет. На текущий момент я предлагаю приятное, ни к чему не обязывающее знакомство. Я сейчас на третьем курсе Академии и буду выпускником, если ты туда попадёшь. Прости за нескромный вопрос: какой у тебя объём ядра?

– E-ранг. – Я улыбнулся. – Так что с точки зрения большинства я бесполезен.

– Значит, с большой вероятностью после инициации ты прорвёшься как минимум на D, но даже если нет, я буду рад продолжить знакомство.

– Почему ты во мне так уверен? – Он нагнулся ко мне и едва слышно, почти не разжимая губ, произнёс:

– Потому что Блэкхаунды – цепные псы Рэдклифов, что рвут глотки их врагам, и мы чуем своих, астральщик. – Охренеть, он помог мне не просто так, а потому что почуял во мне склонность к астралу, и это откровенно меняет всё. Астральщиков всегда мало, а здешние – в первую очередь ищейки, а не повелители духов. Иметь в обойме пусть слабенького ищейку куда лучше, чем не иметь.

– Я ничего не могу обещать, кроме того, что с удовольствием встречусь ещё раз с тобой, например после турнира в Академии, и тогда я уже буду лучше понимать ситуацию.

– Договорились, – он протянул мне свою руку, и я её крепко пожал. – Ты можешь называть меня Артур даже на людях или же Волкодав.

– Спасибо за такое право. Алекс или Мертвец. – Ответом мне был добродушный смех, а потом он резко замолчал и на несколько ударов сердца ушёл в себя, чтобы через миг спросить:

– Как ты сказал? Мертвец? Тебе очень подходит и имя, и вот это. – Он вытащил из внутреннего кармана череп молчания. – У тебя ведь она есть. – Глаза Артура внимательно меня изучали, и я, поняв, что нет смысла увиливать, кивнул.

– Есть, но получил её недавно.

– Добро пожаловать в семью, Мертвец. Нас в Вэйхолле около пятидесяти с такой монетой, и две трети – дворяне. Я оповещу остальных, но учти: это и плюс, и минус. В любой момент может прилететь вызов, правда, за бой ты сможешь получить не меньше, чем сегодня. Значит, ты сумел впечатлить Мясника, а это многого стоит. К тому же учишься с его сестрой. Очень интересно. – Ненавижу ночные роды: они знают слишком много, думают ещё больше, а скрывают в десять раз больше того, что думают.

– Так может, не стоит?

– Еще как стоит, это у вас в Блэкфене носящих монету всего пятеро с учётом тебя, и Лян как действующий чемпион графства может игнорировать правила. А тут у нас своя иерархия и ей приходится соответствовать.

– До турнира я не готов участвовать в боях, чтобы обо мне не говорили и не думали.

– Вполне разумно, об этом я тоже скажу, кстати рекомендую делать ставки на победу уже сейчас. Завтра к вечеру о твоем бое здесь и о твоей монете будут знать все букмекеры. Рад был знакомству, Мертвец. Как я вижу, твоя женщина уже закончила финансовые дела, и теперь лишь моя болтовня задерживает тебя от приятного времяпрепровождения. Хорошего вечера.