Текст книги "Беспощадный целитель. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Голова откатилась к ножке стола, ткнулась в пустую стеклянную банку, стоящую внизу, подкатилась обратно к моим ногам. Тело осело на колени, потом на бок. Из тела этой мрази кровь вытекала неспешно, словно нехотя. Трупоедов убивать всегда сложно, но у меня богатый опыт.

Присев на корточки рядом с телом, я еще несколько раз нанес удар ножом в сердце, а потом выжег некроэнергетикой его лохмотья, разом потратив на это больше двадцати процентов запаса. Подобное уничтожать подобным, конечно, эффективно, но очень дорого и затратно.

– Охренеть, Мертвец, ну ты и монстр…

Я обернулся, вытаскивая нож. На меня смотрел Молот и его боевики. Судя по тому, в каком состоянии находилась дверь, они просто сорвали ее с петель направленным взрывом, которого я в азарте схватки даже не услышал. Взгляд у его парней, да и у самого Молота, был специфичный.

– Как там на юге?

– Все чисто, Мертвец. Двадцать две твари разлома, из которых ни одной выше D-ранга. Они лезли из какой-то дыры, словно их гнал погонщик хлыстом.

– Может, он и гнал, а значит, он где-то их содержал. – Я кивнул на мертвое тело и вытер нож о халат покойника. Кровь сошла легко, сталь разлома легко расстается с грязью. Разогнувшись, я усмехнулся, понимая, что тяжелый мачете, висевший на поясе, за сегодня мне так и не пригодился. Не быть мне мастером клинка, все же путь пустой руки и астральные слуги мне куда ближе. Пройдет время, и, когда это тело станет по-настоящему готовым, все эти железки мне окончательно перестанут быть нужными.

Дэмион ходил между трупами с копьём наизготовку и тут же пускал его в ход, если хоть немного сомневался. Этот парень нравится мне все больше. Такому не грех подставить спину, когда становишься в нем уверенным.

– Чисто, – буркнул он, растворяя копье.

Эйра стояла слева, на несколько шагов ближе к Алисе, чем было бы тактически логично. Но надо отдать должное нашей Зрящей, остатки содержимого желудка она все же сумела удержать внутри.

– Гримлен, прием. Что у нас по чертежам под подвалом? – Короткое шипение, и тут же раздался голос механика.

– Прием, Мертвец. По планам там канализационный отстойник.

– Только не говори, что он соединен с общей канализацией и нашим подвалом? – Именно так, Мертвец. Что у вас там?

– Потенциальная проблема в виде кучки тварей разлома, в которых превратились неудачные последствия экспериментов.

– Мертвец, мы займемся. Собирайте все интересное, расставляйте термиты – и ходу отсюда. Наверху тишь и благодать. Оставляю один отряд для контроля, а мы идем вниз. Гримлен, найди, где удобней зайти.

– Ищу, Клык.

– Командир, в такие места сначала идет мистер граната, а потом уже ты. И помни, что как только мистер граната покинул твои руки, он нам больше не друг.

– Хватит трепаться, Молот. Поучи свою бабушку готовить оладьи. Конец связи.

– Ладно, босс прав. Даю две минуты на сбор всего, потом закладываю термиты с этой стороны.

Пока мы в бодром темпе осматривали, что тут можно найти полезного и ценного, моя чуйка говорила, что у нас крайне мало времени. Вопрос только – почему она так считает? Ненавижу, когда ты не контролируешь ситуацию.

– Малышка, хреново? – Молот стоял возле Алисы, которая старательно пыталась не смотреть на коллекцию некроманта и на его труп. Она быстро кивнула, и мастер-сержант достал из внутреннего кармана фляжку, протянул ей. – Пей. Тебе сейчас это надо.

– Я не пью.

– Девочка, мне вообще плевать, пьешь ты или нет. Сейчас это лекарство. Открываешь и делаешь большой глоток. Ты слишком много думаешь. Сейчас это вредно, мы в рейде. Разбираться с психикой будешь потом. Пей.

Не знаю, что больше на нее подействовало – его слова или габариты, но Алиса сделала большой глоток и тут же жутко закашлялась от крепости напитка. Молот сделал все правильно, девочке сейчас очень несладко.

Я обошёл стол, превращенный в импровизированный алтарь. На столе лежала книга в кожаном переплёте, рядом – открытый чёрный лакированный ящичек, в котором лежало кольцо со спиралью ДНК на печатке, красивая резная ручка, судя по всему, сделанная из человеческой кости, и маленький стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью.

Я открыл книгу на форзаце, и там было написано каллиграфическим почерком:

«Маркус. Личный дневник. Том 7».

На задней странице я увидел выжженное клеймо, такое же как у пленников в клетках, а чуть ниже еще одно: «Лаборатория П 1.1».

Если есть 1.1, то, значит, где-то есть и 1.2 и прочие сочетания цифр. Да что тут за дерьмо творится? Бюро совсем нюх потеряло?

Я быстро пролистал страницы, выхватывая короткие записи, от которых мне становилось все больше не по себе.

«После работы с одиннадцатой партией могу с уверенностью утверждать, что материал из обычных людей под Искрой не даёт даже шанса на открытие врат, большая часть просто дохнет, а пятнадцать процентов экземпляров превращаются в тварей разлома».

«Подростки особенно нестабильны, но превращение в тварей у них происходит в тридцати процентах случаев. При этом нет ни единого случая, чтобы подросток выходил за пределы E-ранга. Требуется детальное изучение».

«Старуха цинланского происхождения – редкий случай обратного процесса. Сохранить для отдельного протокола».

В последней записи было, что пора переходить на одаренных носителей, иначе это все бессмысленно. Нужно хотя бы пять объектов для изучения.

Глядя на эту тетрадь, мне захотелось отрезать его голову еще раз. Закрыв ее, я бросил ее в рюкзак. Под этой тетрадью была еще одна, потоньше. В ней были чертежи формаций. И, судя по всему, формация на лестнице в том числе. По крайней мере, выглядело это именно так – простые корявые наброски с пометками на полях. «Вариант 2 – кровь свежее. Эффект на 30% выше». «Носитель должен быть в полном трансе, иначе обратная связь ухудшается в два с половиной раза».

Этот Маркус не просто был некромантом. Он был исследователем – сидел и записывал каждый эксперимент, как академик старой школы. Это меня немного огорчило. Я люблю убивать тупых врагов. Умные оставляют после себя записи, которые потом нужно читать, и из этих записей всегда вылезают вещи похуже самих врагов. А еще лучше – выдоить досуха этих умников, перенять все их способности и умения, а потом убить.

– Мертвец, не спать! – Рев Молота выбил меня из мыслей. – Время!

Одним движением я смел в рюкзак все, что меня хоть немного заинтересовало, и двинулся к выходу, и тут я почувствовал, как меня начинает накрывать. Старый ублюдок завязал на свою смерть какую-то отложенную технику. Внутри меня все свело так, будто я долго задерживал дыхание и наконец выдохнул, а воздух оказался совсем не воздухом.

– Все из лаборатории! Алиса, бегом! – Словно стадо лосей, бегущих из горящего леса, мы рванули на выход. Эйра и Дэмион бежали впереди, но я видел, что Кросс контролирует Алису.

– Молот, у нас там живая.

– Бегите. Живая на нас.

– Гримлен, нам нужно пробить проход на первом этаже.

– Сделаю, Мертвец. Дрон пошел!

Ника лежала там, где Алиса её оставила, с заплаканными глазами; она попыталась что-то крикнуть, когда мы пролетели мимо, но ее крик тут же затих, когда воздух из ее легких вылетел от резкого рывка Молота, который, недолго думая, швырнул ее легкое тело себе на плечо.

Спортивная команда по бегу сгорела бы от зависти, глядя на то, как мы бежим. Каждый из нас усиливал свое тело энергией, что позволяло не чувствовать усталость. В отличие от тяжеленных байкеров.

Лестница из подвала на первый этаж – буквально сорок ступеней. Молот взлетел по ней с Никой на плече с такой скоростью, которую не ожидаешь от человека его комплекции. Оказавшись на первом этаже, в наушниках прозвучало:

– Сейчас будет бум! – И не успели подойти к выходу, как кирпичная кладка разлетелась вдребезги.

Холодный воздух с улицы смешивался с гарью от взрыва, зато теперь у нас был быстрый выход наружу.

Тело Ники болталось у Молота на плече, голова свесилась вниз, волосы закрыли лицо. Тощее тело было для него не тяжелее бочонка с пивом.

Уже подходя к выходу, Молот развернулся ко мне со словами:

– Мертвец, что это было? Зачем погнал нас в таком темпе? Похоже, всё в порядке.

– Не уверен. Я почувствовал энергию, и мне это не понравилось.

– Ну, это аргумент. Когда сталкиваешься с вашим братом, лучше сделать, чем не сделать. Деваха, похоже, вырубилась. Ну ничего, сейчас вынесу её, у моих в фургоне аптечка и у Клыка в команде есть санитар, а там дотащим до Логова, и потом решим, что с ней делать.

Я смотрел на свесившуюся голову Ники. Волосы шевелились, но в коридоре не было сквозняка. Ядро во мне дёрнулось, словно что-то почуяв. Я открывал рот, чтобы крикнуть, как тут же раздался испуганный крик Алисы:

– МОЛОТ! Не дергайся!

Челюсть Ники у плеча Молота расходилась, словно у твари из кошмарных снов. Кожа лопнула в углах рта, нижняя челюсть выпала вниз и развернулась шире, чем должен раскрываться человеческий рот. В задних рядах что-то подавалось вперёд. И самое главное – зубы. Длинные. Тонкие. Серо-белые. В рядах больше, чем положено для человека.

Револьвер вылетел из кобуры Алисы одним движением. Без двух рук, без позы, без стандарта Эйры. Она просто знала, что делает, и делала это рефлекторно. Палец сразу на спуске. И следом прозвучал выстрел.

Звук в кирпичном коридоре ударил по перепонкам. Молота качнуло от инерции пули, и голова Ники разлетелась, словно спелый арбуз.

Мозги, кости, кровь полетели на стену слева – серо-розовой кашей, вперемешку с чем-то ещё, тонким и жилистым, что должно было превратить её рот в пасть. На плече у Молота осталась только нижняя челюсть, висящая на остатке кожи у уха.

Молот сбросил тело с плеча в одно движение. Тело ещё не упало, а в его руке появился Каратель, наставленный на труп, но то, что лежало на полу, уже не дёргалось. Зерно умерло вместе с мозгом.

Молот посмотрел на остатки. На разорванную челюсть с длинными зубами в задних рядах. Челюсть продолжала медленно расходиться даже на трупе – рефлекс мускулов, потерявших приказ.

– Твою же мать, – сказал он абсолютно спокойно. С тем самым оттенком, какой бывает у ветерана, который понял, насколько близко он был от встречи с костлявой.

Развернувшись к Алисе, он произнес:

– Малышка, – Молот убрал каратель обратно в кобуру. – Похоже, я твой должник.

Алиса рефлекторно кивнула, но было прекрасно видно, что ее трясет от произошедшего. Сегодня она впервые убила человека и этим спасла другого.

– Молот, Мертвец. Что у вас там? – раздался в наушниках голос механика.

– Уже все ок, Молот только что чуть концы не двинул. Валите оттуда. Таймер термитов тикает.

– А как же Клык?

– Они, оказывается, уже заканчивают. Серьезных тварей не было. Так что загружаетесь и валите.

– Скажи, чтобы жарили мясо! После боя всегда хочется жрать! – От этих слов Молота лицо Алисы снова стало бледно-зеленым, но Дэмион развернул ее к себе и что-то тихонько шепнул. И, судя по всему, это сработало.

– Валим отсюда, – буркнул Молот.

После запахов лаборатории свежий ночной воздух был просто прекрасен. Легкий дождь смывал с нас остатки чужой энергетики; нет ничего лучше дождя для таких дел, кроме быстрой текущей воды.

Когда мы уже подходили к фургонам, навстречу шли ребята Клыка. Вся операция длилась ровно тридцать четыре минуты.

– Клык, мы готовы. Уходим?

– Уходим.

* * *

В фургоне Клыка нас было четверо. Волки словно чуяли, что нам нужно побыть одним. Алиса прижалась к плечу Эйры и закрыла глаза, словно пыталась отгородиться от всего дерьма, что увидела сегодня ночью. Ледяная королева школы сорок семь аккуратно гладила ее по волосам и что-то успокаивающе тихонько шептала.

В заднем стекле фургона резко полыхнуло оранжевым. А через две секунды раздался основательный грохот. Жар догнал нас на следующем повороте и обдал всю машину, разом испарив всю влагу с металла, но холодная осенняя погода сделала свое дело, быстро остудив кузов изнутри.

– Какая красота! Обожаю смотреть на то, как работает взрывчатка! – раздался голос Молота в эфире. – Бах – и здания нет.

– Не засоряй эфир, – тут же ответил Клык. – Лишних с территории уже выпроводили, так что нас ждет вечеринка.

Пока мы ехали, дыхание Алисы выровнялось, и, чуть отстранившись от Эйры, она спросила:

– Алекс. Что ты нашёл у этого ублюдка? – В ее голосе слышалась усталость, боль, но куда больше там ощущалось дикое желание уничтожить все, что связано с этим мерзким местом, которое ее изменило раз и навсегда. Прости меня, девочка, я не хотел, чтобы ты сюда шла, но ты сама не оставила мне выбора.

– Этого ублюдка звали Маркус. А место называлось «Лаборатория П-один-один».

– Раз есть один-один, значит, есть и один-два, а может быть, таких мест десятки, и не только в Блэкфене? – тут же начала рассуждать Эйра.

– Не знаю, но, скорей всего, ты права. Что нам точно известно: существует как минимум одна, раз есть «один-один». Может быть три, может быть десять, но нет никакой гарантии, что они существуют.

– Как нет гарантии и обратного, – включился в рассуждения Дэмион.

– Важен сам факт этих документов. Это улики, но тут, так же как с Штайнером, нужно понять, кому их можно безопасно передать.

– Стоп, Алекс Доу. С каким таким Штайнером? С Вернером Штайнером? – в голосе Эйры послышался металл. Кто-то слишком долго живет в шкуре подростка и слишком сильно стал на него похож. Вот и где была моя хваленая осторожность.

– Все верно.

– И что с ним? – Ее голос хлестнул, как плеть. – Это против него ты использовал помощь Дэмиона?

– Это долгая история.

– Надо же, какое совпадение, Алекс Доу. Мы как раз никуда не торопимся…

Глава 19

Кабинет на последнем этаже складского комплекса встречал ночь в свете единственной настольной лампы. На стенах располагались карты районов, на которых были размечены схемы влияния, помеченные красным и синим маркером. Красное принадлежащее Штайнеру за последний месяц изрядно поредело. Не каждый готов рисковать своего головой, а отрезанные головы курьеров и сожжённые склады делали своё дело, показывая что шутить с Кайзером, очень плохая идея. В отличие от противника, синий цвет медленно, но верно закрашивал карту города и его окрестностей. Он не залазил лишь на территорию промзоны, где базировались Стальные Волки не платящие ему дань, но с удовольствием сотрудничающие с его людьми. Их предводитель когда-то носил погоны как и сам Герман, но в отличие от него не был одаренным.

Герман Айронфест сидел за дубовым столом и читал очередной отчёт. Как же хотелось бросить все эти бумажки и взяв отряд людей сделать рейд на столицу графства, чтобы окончательно оторвать голову Штайнеру. Но желания и возможности к сожалению разные вещи. Это тут он некоронованный король, который делит свое влияние лишь с циналанской семьей Чен. И пусть у них не было подготовленных одаренных его уровня, но недооценивать узкоглазых демонов не стоило. Слишком много тех кто считал иначе уже лишилось свои голов. Благо их торговое соглашение стабильно пополняло его кошелек. После той стычки с бойцами Синдиката Теней, он больше не сражался на полную мощь и это его печалило. Ибо как говорил наставник по армейской подготовке: одаренный лучше всего растет в бою на самой грани.

«Рёв Императора» он применил впервые за пять лет. Слишком редкая и заметная техника, которая могла напомнить некоторым людям, что Айронфест еще жив и его можно использовать в своих политических разборках. А уж чего-чего, а этого ему не требовалось. Сам он был в идеальной форме держа свое ядро наполненным и готовым к бою, но уже многие годы он сам выбирал когда сражаться, а не быть цепным псом властей.

Бумаги на столе говорили: после ответного удара Штайнер на месяц ушёл в глухую оборону. Двадцать с лишним отрезанных голов это серьёзный аргумент в любой беседе. Конкурент сидел в своей столичной усадьбе под усиленной охраной, отзывал курьеров с привычных маршрутов, отказывался от встреч с чужаками. Блекфэн вновь стал его, пусть полиция и спецотдел искали виноватых в бойнях, но искали не настолько активно как могли. Это стоило больших денег, но деньги всего лишь ресурс, который нужен лишь для обеспечения деятельности. Через посредников Кайзер позаботился, чтобы пара ниточек уводила к самому Штайнеру и его фигура в отчетах особо не появлялась. Столичные шпики все как один на виду, а значит у него развязаны руки.

Торговля Искрой на восточном секторе практически остановилась, в то время как поставки остальной дури работают в полную силу. Штайнер перекрыл большую часть каналов поставок Искры и это этого стало легче дышать. Пройдет месяца два-три и Кайзер отыграет потери. Через четыре соберет силы и окончательно поджарит конкурента.

Если за это время не появится новый дурак, который захочет ему помешать, но если такое произойдет, то все будут как всегда дурак попросту сдохнет. Не для того Герман создавал свою империю, чтобы отступать от задуманного. Слишком много сил и времени вложено в его проекты.

Кайзер усмехнулся и потёр переносицу. Цифры в отчёте чуть расплылись. Слишком много часов без сна за последние недели. Слишком много решений, которые нельзя было отдать никому, кроме себя. Война учила одному простому правилу: то, что важно, делаешь сам. Иначе через пару лет окажется, что это уже сделали против тебя.

Он отложил отчёт и взял в руки следующий документ, на работу с которым у него все не доходили руки. Тонкая папка с надписью «Алекс Доу» в верхнем правом углу. Фотография парня из школьного личного дела. В целом ему было плевать на парня, тому просто не повезло, что он кому-то перешел дорогу и за его устранение хорошо заплатили. Его беспокоило лишь одно, когда у простой задачи такая сложная оболочка, то это означает, что в дело влезла старая аристократия. Вот только зачем кому-то из старых родов так изощренно убивать пацана из приюта? Вначале все его вопросы закрылись хорошим конвертом переданным через курьера. Сто тысяч аванса и еще сто после окончательного устранения объекта. Ну просто сказочная щедрость и именно поэтому деньги все еще лежат в том самом конверте, в котором ему их привезли. Слишком много проблем со всеми этими древними родами, вот когда заказ будет закрыт, тогда он и потратит эти деньги, вместе со второй частью гонорара.

Контракт был заключён ещё до войны со Штайнером, когда Кайзер мог позволить себе выбирать заказы. Заказчик хотел одного: сломать ядро мальчишки-одарённого. Не убить, а именно сломать. Ингрид Вольф отработала чисто, ядро рассыпалось на куски, что подтверждалось медицинскими отчётами: калека, инвалид, дар не вернётся ни при каких обстоятельствах. Первая часть денег пришла в тот же день.

На этом всё должно было закончиться, калека с разрушенным ядром, живой и никому не опасный обычно гибнет от шока в течении пары недель, но этот каким то чудо выжил.

И после этого от заказчика пришёл второй приказ – добить, но сделать все тихо и аккуратно, раз ублюдок не хочет дохнуть сам. Лидия передала задание Давиду и Ингрид: придушить подушкой, тихо, без следов. Но Алекса не оказалось дома и операция временно отменилась. Потом пацан исчез с радаров, в школе чисто не сработать, да и лезть в гнездо одаренных слишком опасно. Как бы он не относился к системе, но там хватает профи и Кайзер приостановил выполнение, так как для него это не было срочным.

А потом Давида нашли мёртвым. Потом началась война со Штайнером. Потом Лидия получила пулю в лёгкое. И папка с объектом Доу легла под стопку других бумаг на месяц.

Сейчас она снова наверху и все из-за дурацкого звонка.

* * *

Несколько минут назад.

Из соседней комнаты раздался тихий звук. Аккуратно скрипнул матрас. Кайзер встал и прошёл к двери.

Лидия лежала на кровати, накрытая до пояса одеялом. Ее красивая грудь пряталась под бесформенной рубашкой, под которой все было очень плотно забинтовано. От воспоминаний в нем вновь вспыхнула ярость. Он как тогда видел, что пуля попала в правое лёгкое и лишь благодаря свету ему удалось спасти свою женщину две недели назад. Сложнейшая операция, переливание, пять дней в реанимации, а потом перевозка сюда. Сейчас она дышала самостоятельно и говорила без помощи. Это было всё, что Кайзер хотел знать, кроме того как бы добраться до Штайнера. К старику Вернеру у него было очень много вопросов и большая часть их ему не понравится.

Ее состояние все еще было тяжелым, но уже стабильным, что подтверждал врач, который приезжал на осмотр два раза в день. Лидия была очень бледной. Тёмные волосы рассыпались на подушке. Серые глаза смотрели на него спокойно, как смотрели всегда, кроме тех случаев когда они оказывались в одной постели.

В первые три дня после засады Кайзер не спал вообще. Сидел рядом с реанимационной палатой, выходил во двор больницы покурить раз в шесть часов, потом возвращался обратно. Когда Штайнер заслал к ней наёмников – троих в халатах санитаров, поднимающихся на её этаж – Кайзер встретил их в коридоре сам. Поднялся туда за пять минут до их прихода, по чуйке, по той самой охотничьей чуйке, которая когда-то спасала его в северных разломах. Те трое не успели даже достать оружие. Одного он обезглавил сразу, если можно назвать отрывание головы голыми руками обезглавливанием. У двоих мозги вытекли через нос от звукового удара вплотную. Доктор увидевший происходящее понял, что его отделяет от смерти буквально мгновение и принял правильное решение. Сделал так, что никто не поднимался на этаж пока тела не вывезли через служебный вход без шума. Медик прекрасно осознавал, что по всем законам он соучастник жестокого убийства, но решил, что лучше быть живым соучастником, чем мертвым праведником. И Кайзер прекрасно понимал его логику.

Несколько старых сослуживцев приехали на следующее утро после его звонка. Двое из них работали с ним в северном секторе пятнадцать лет назад. Они закрыли свои старые долги через защиту палаты Лидии и уехали через четверо суток, не взяв ни денег, ни благодарности. Кайзер не задерживал. Долги старых товарищей – единственное, что у него ещё работало без сбоев. И каждый из них знал, что они всегда могут обратиться за помощью к Герману Айронфесту.

Лидию перевезли в его логово, как только она перестала зависеть от больничного оборудования. Здесь у него был оборудованный медблок, постоянный санитар и тот самый доктор готовый в любой момент примчаться по вызову или же без вызова приехать до и после работы, чтобы проверить состояние его женщины. Безопаснее, чем в любой больнице города.

– Не спишь.

– Не сплю.

– Тебе нужно.

– Скоро.

Они помолчали. У них с Лидией не нужно было заполнять паузы словами – это и было одной из причин, почему он держал её рядом восемь лет.

– Заказчик звонил, – сказала она. – Час назад. Я приняла. Сказала, что ты выйдешь на связь.

– И сдался ему этот калека, хотя в целом плевать

– Он теперь не совсем калека. – Лидия чуть повернула голову. – Твоё «калека» немного устарело.

– А что ты успела про него узнать?

– Этого Алекса Доу, взялся тренировать Виктор Хант. И после этих тренировок он стал одним из финалистов школы.

– Я слышал про однорукого, очень неприятный человек. С его покровителем, что он делает в этой дыре, я просто не представляю.

– Насчет него я не в курсе, но Алекс сейчас в команде школы готовится к соревнования, которые проводит Рэдклифф в столичной Академии. И у него в команде – Эйра Чен.

Кайзер нахмурился. Чены большая сила в графстве и за его пределами, чтобы не мозолить глаза большим людям они сидят в этой дыре, как и она сам. Торговые проекты, поставки из Цинланя, а теперь ещё и их девочка тренируется с объектом. Это усложняло дело – Чены не из тех, кого стоит злить без причины, войны с этой семье он сейчас не переживет.

– Когда он будет на связи?

– Ждет твоего звонка в любое время. Деньги нам сейчас не повредят, Герман. От тебя требуется только выйти на связь.

– Странный заказчик.

– Странный, – согласилась Лидия. – Но платит.

Кайзер постоял ещё секунду, глядя на неё. Потом развернулся и пошёл обратно в кабинет.

* * *

Защищённый канал стоял в отдельном выдвижном ящике стола. Лидия достала его два года назад через свои контакты в столице. Связаться с устройством можно было только зная номер. Кайзер сел в кресло, набрал код.

После третьего гудка ответили.

Голос в трубке был мужской, среднего тембра, без акцента. Холодный – не «холодный как у злодея», а холодный как у бухгалтера в дождливый понедельник. Говорил человек, у которого нет эмоций по отношению к Кайзеру и никогда не будет.

– Господин Айронфест. Спасибо, что перезвонили.

– Я слушаю.

– Вы обманули меня, господин Айронфест. Ядро объекта целое.

Кайзер промолчал секунду. Потом спокойно:

– Мы сломали ядро объекта, как было оговорено. Ингрид Вольф отработала чисто. Медицинское заключение подтвердило: ядро разрушено, дар не вернётся. Вы получили копию. Вы её приняли. Контракт выполнен.

– Тогда объясните мне, почему парень снова использует магию и тренируется у Виктора Ханта.

– Потому что он чудо, – Кайзер усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – То, что этот парень до сих пор не сдох – чудо света. Медики давали ему инвалидность пожизненно. Я показывал вам отчёты. Они были точные.

– Ваши отчёты были точные. Результат – нет. Объект функционирует, тренируется, состоит в команде одарённых. Это не калека. Это угроза и это угрозу требуется устранить как мы изначально договаривались.

– Мы выполнили первоначальный заказ. – Кайзер положил ладонь на папку. – Но это уже не тот контракт. Контракт на слом ядра выполнен. Если вы хотите устранение – это другая работа. И с учетом нового статуса объекта, будем честны это новые риски, которые не оправданы в моем текущем положении.

– Назовите цену.

– Цена – не вопрос. Вопрос – сроки. Убийство одарённого создаёт проблемы с Бюро. У меня и так хватает сложностей.

– Ваши сложности лишь ваши. Мне нужно, чтобы объект перестал жить в течении недели.

– Единственный срок, который был, чтобы ядро парня было уничтожено до совершеннолетия и этот срок мои люди выполнили. Других сроков в контракте не было, а я не беру заказы, сроки которых не могу выдержать.

– Они появляются сейчас. – В голосе собеседника послышалась сталь, так говорят люди, которые привыкли, что им подчиняются беспрекословно.

Кайзер сжал губы, чтобы не сказать, что он думает и куда стоит пойти человеку на другой стороне провода. Вдохнул через нос и медленно вы. Он давно усвоил, что гнев очень плохой советчик для ведения переговоров.

– Хотите работу за неделю, наймите уличных наркоманов, что ткнут его в бок заточкой. Неделя – это не работа, это халтура. Бюро расследует смерти одарённых, даже таких мусорных. Его тренер Виктор Хант – бывший охотник, у него связи в ведомстве. Если мальчишка погибнет от «случайности», первый, кто начнёт копать, – это Хант. А за ним придёт Бюро. И тогда мои проблемы со Штайнером покажутся мне детской забавой.

– Тогда что вы предлагаете?

– У школы объекта в этом месяце инициация. Это закрытое мероприятие, где ученики проходят боевые испытания на территории разломов. Большое количество одарённых одного возраста. Высокая концентрация энергии. Идеальные условия для несчастного случая, который можно списать на боевую травму или ошибку самого объекта.

– Когда?

– Через десять дней. Это лучшее окно из тех, что у меня есть. До этого – слишком сложно подготовиться, после будет турнир графства и любая попытка устранить одного из участников привлечет внимание Хромого, а уж простите, но связываться с ним мне хочется еще меньше чем с Бюро.

Заказчик молчал секунд пять.

– Хорошо. Пусть будет инициация, но ни днем позже. В случае успеха вы получите двойной гонорар.

– Принято.

– Господин Айронфест.

– Слушаю.

– Если на этой инициации объект выживет, мы будем считать контракт расторгнутым в одностороннем порядке и вы вернете нам аванс в двойном размере.

– Это уже не по договору.

– Договор будет расторгаться мной по факту. Будете спорить ваша мелкая возня с Вернером Штайнером покажется вам дракой трехлеток в песочнице.

Связь оборвалась.

Кайзер ещё секунду держал трубку у уха. Потом аккуратно положил её обратно в ящик и закрыл выдвижной отсек.

* * *

Он сидел в кресле и смотрел на закрытую папку перед собой. Свет лампы падал на конверт.

Заказчик был не дурак. Заказчик умел давить. Заказчик готов был списать аванс, если это позволит ему ускорить дело. Это означало одно из двух: либо у заказчика очень много денег, либо у заказчика очень мало времени. А скорее всего – и то, и другое.

Что-то должно было произойти, ради чего восемнадцатилетний выпускник школы стал угрозой первого порядка. Что-то, чего Кайзер не понимал. И пока он не понимал, он не мог торговаться выше.

Кайзер встал. Прошёл к двери в соседнюю комнату.

– Лидия.

– Слышала всё.

Она знала, что у терминала открытый вывод в её комнату. Кайзер никогда не прятал от неё содержание разговоров. Только Лидия имела этот доступ, и она этим не злоупотребляла.

– Десять дней.

– Пусть не идеально, но можно отработать.

Кайзер постоял в дверях. Думая над решение проблемы и Лидия его не торопила.

– Кросс.

Лидия едва подняла бровь и даже это давалось ей тяжело сейчас.

– Кросс учится с ним в одном классе и это идеальный вариант.

– Ты хочешь, чтобы последним заданием было убийство одноклассника?

– Я хочу, чтобы последним заданием был несчастный случай на инициации. Кросс учится в той же школе, сидит в той же команде. Если создавать на инициации несчастный случай, то нужен человек внутри.

– А если он откажется? Парень отрастил себе яйца.

– У парня не очень большой выбор.

– Это плохо пахнет, Герман.

– Знаю. – Кайзер посмотрел на неё. – Времени мало, Лидия, а если этот заказчик из тех, кого я подозреваю, то он вернётся, только не в роли клиента.

Она закрыла глаза. Сделала медленный, аккуратный вдох – каждый вдох сейчас стоил ей боли в простреленном лёгком.

– Дай Кроссу иллюзию выбора. Райс тоже в этой дерьмовой школе. Пусть он будет основным, а Кросс просто страхует, чтобы у Виктора не было проблем.

– Согласен, в долгосрочной перспективе если Дэмион станет работать на нас это будет выгоднее. – Лидия улыбнулась уголком рта. Ее мужчина даже в тяжелых ситуациях умел думать на перед.

Кайзер вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

В кабинете снова сел за стол. Достал из ящика обычный мобильный. Набрал номер Виктора Райса.

После двух гудков ответили. Голос Виктора был абсолютно спокойный. Райс был один из тех людей, с которыми не нужно было объяснять зачем зовёшь.

– Шеф.

– Виктор. Бери Кросса. Через сорок минут жду в кабинете. Никаких отговорок.

– Принял.

Кайзер положил трубку. Посмотрел на закрытую дверь в соседнюю комнату, за которой лежала Лидия.

Он откинулся в кресле и закурил. Это была первая сигарета за неделю – он бросал, но в такие ночи возвращался. Дым повис над лампой, медленно плыл к потолку.