Текст книги "Беспощадный целитель. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

– Здравствуй, Джозеф. Как твоё плечо? – Старик одним движением убрал оба ножа в парные ножны на левом бедре.

– Рад видеть тебя, Цао. – Напряжение в голосе Клыка говорило о том, что не настолько он и рад видеть деда Эйры. – Плечо ноет на погоду. Наверное, старость. А как твоя нога? – Ответом ему была широкая улыбка.

– Тоже ноет на погоду. Смотрю, у тебя тут вечеринка. Я не помешал?

– Я всегда рад старому знакомому, но можно было просто сказать, что ты ко мне. Незачем было пугать парня.

– А я и сказал, вот только мальчик не захотел услышать. Пришлось войти самим. Но ты же не против?

– Как я и сказал, я всегда рад старому знакомому. Выпьешь?

– Я бы с радостью, но доктор запретил мне алкоголь. Наверное, старость.

– К сожалению, мы не молодеем. У тебя вопрос ко мне или моим людям?

– Что ты, Джозеф. Никаких вопросов. Ты же знаешь, я уже давно отошёл от дел, но добрые люди сказали мне, что моя внучка у тебя в Логове, а я её очень люблю и беспокоюсь за неё. Сам понимаешь, старческая привязанность. – Улыбкой этого Чена можно было резать глотки. – Мало ли, вдруг кто-то из твоих грубиянов обидит мою девочку, и нам с тобой придётся поссориться.

– Она пришла в мой дом как друг моего друга, и тут она под моей защитой. – Клык чуть наклонил голову к плечу, словно волк, изучающий добычу.

– Рад это слышать.

В зале стояла звенящая тишина, которая прерывалась лишь разговором двух людей. Я с интересом рассматривал деда Эйры и пришёл к выводу, что он очень опасен. Опаснее тех людей, которых я раньше видел, и если Клык ушёл всего лишь с раной в плече от этого монстра, то Джозеф Тэйлор не зря служил капитаном морской пехоты империи. Старик явно не боялся толпы байкеров; глядя на него, создавалось ощущение, что он готов шагнуть вперёд и начать резню – нужен был лишь повод. В моём мире только такие люди и могли управлять теневыми кланами. Готовые в любой момент пустить кровь.

Эйра отделилась от стойки тонким, выверенным движением и шагнула на свободное место зала. Сделала два шага и опустилась в низкий поклон со сложенными у груди руками. Идеально ровная спина и полный контроль над эмоциями.

– Дедушка, – сказала Эйра ровно. – Это был мой выбор, я здесь по своей воле.

Цао стоял в центре зала, ровно там, где остановился, не двинулся ни на дюйм с того момента, как пнул молодого Волка. На лице у него ничего не изменилось.

Несколько секунд он смотрел на внучку, как смотрят на сложный иероглиф, в котором сразу не разобрать ключ. Потом коротко кивнул.

– Я знаю, девочка. Я долго смотрел в окно, пока ехал сюда. Поедем домой.

Я и Дэмион сделали шаг вперёд одновременно. Мы просто сделали шаг и оказались рядом с Эйрой, словно прикрывали её от деда. Алиса встала за её правым плечом. Два штурмовика принимают на себя чужую атаку, командир-тактик в центре, а за его спиной находится саппорт, видящий всё.

Цао перевёл взгляд на нас. Сначала на меня, потом на Дэмиона, потом его взгляд задержался на Алисе. Старика удивила эта девочка, но опыт таких людей делает их поистине чудовищно опасными.

Уголки его рта расширились в улыбке.

– Раз с ней был ты, – сказал он Дэмиону, – это радует моё старое сердце. Вэй говорит, что ты стал куда лучше играть в вэйцзи.

Дэмион встретил взгляд старика и коротко поклонился, не отрывая взгляда. Он лучше меня знал, как вести себя с этим человеком.

– Эйра, – продолжил Цао мягче. – Если хочешь, твои друзья могут поехать с нами. Поедем ко мне домой, выпьем чаю и поговорим.

Он сказал «ко мне». Не «к нам». Не «в семью». Не «в дом». Ко мне. Я поймал этот акцент сразу: такие люди никогда не говорят ничего просто так.

Эйра тоже услышала эти слова и, подняв глаза от пола, ответила:

– Если ты не против, дедушка, я была бы рада, если моя команда поедет вместе с нами.

– Если бы я был против, я бы уже сказал.

Эйра повернула голову к нам, и мы все жестом подтвердили, что готовы ехать с ней. Клык за стойкой выпрямился ещё немного. Он стоял так с того момента, как ответил Цао, и я уже привык к этой его новой высоте. Бывший капитан, отвыкший от старого положения, вспоминал тело.

– Цао, – сказал Клык. – Двери Логова для них открыты. Как и для тебя, и для твоей внучки. Но мне было бы комфортнее, если бы ты предварительно позвонил.

– Я понял, Джозеф, и я услышал твою просьбу. В следующий раз я сначала позвоню.

Клык посмотрел на Дэмиона. Длинный взгляд.

– Кросс. Послезавтра я буду созваниваться по твоему вопросу.

– Клык, – сказал он. – Спасибо.

– Пока не за что, но я приложу все усилия, чтобы решить этот вопрос.

Холодный воздух в промзоне пах остывшим бетоном и тёмной водой с канала. Стоило нам выйти, как в Логове вновь ударили басы. Ситуация разрешилась, и стая продолжила гулянку.

У боковой двери Логова стоял длинный чёрный лимузин – старая модель с двумя длинными рядами дверей и тяжёлой хромированной решёткой. Когда Тесак открывал двери машины, я увидел толщину стали и понял, что лимузин бронированный, что многое говорило о самом господине Цао. Закрыв за нами дверь, Тесак сел за руль и завёл мотор.

Господин Цао и Эйра заняли широкий задний диван, лицом по ходу машины. Я, Дэмион и Алиса – напротив, на лавке поменьше. После промозглой уличной погоды тут было очень комфортно.

Между двумя диванами стоял низкий столик. На столике – латунная горелка, чугунный чайник с короткой ручкой, шесть маленьких пиал из чёрной глины и квадратная коробка из светлого дерева. На крышке коробки был выжжен какой-то знак – судя по всему, знак плантации, на которой собирали чай, аромат которого я чувствовал даже отсюда.

Лимузин плавно тронулся.

Цао молча взял чайник, поднёс к латунной горелке. Он не зажигал её – горелка уже горела, тихо, синеватым пламенем; видимо, он не планировал задерживаться в Логове надолго. Подержал чайник над пламенем, наклонив на четверть, наблюдая, как вода внутри начинает тянуть тонкий пар через носик. Когда пар стал ровным – снял с огня, опустил на маленькую дощечку у края столика.

Открыл квадратную коробку. Внутри лежали четыре свёрнутых пакета из тонкой бумаги, перевязанные жгутом из тонкого джута. Выбрал второй слева, не задумываясь. Развязал жгут одним движением и сложил его аккуратно на крышку коробки. Достал из пакета щепоть чая на двух пальцах, поднёс к носу, медленно вдохнул. Я смотрел и понимал, что у меня в груди что-то распрямляется. Так делал мой первый учитель чайной церемонии при дворе, и так делает любой человек, который сорок лет уважает то, что держит в руке.

Цао положил щепоть в маленький фарфоровый чайничек слева от большого. Залил кипятком ровно до половины. Подержал ровно столько, сколько нужно, – я считал по дыханию, у меня вышло двенадцать вдохов.

Перелил настой в чугунный чайник с короткой ручкой через ситечко из тонкой бронзы.

Запах поднялся в салоне раньше, чем чай оказался в пиалах. Это был не парфюмерный аромат, не нота из чайной лавки, не сладкая копчёная пыль из пакетика. Небо, это был запах живого листа, который долго лежал в правильной темноте и теперь медленно отпускал в воздух всё, что копил три долгих года.

Я поймал себя на том, что закрыл глаза от удовольствия.

Чай в этом мире был символом моих потерь. Как у меня не было связи с Лао Баем, моего сомна духов и могущества, так и чай тут был больше похож на пыль дорог. И самое страшное, что я привык. Я не помнил, что бывает иначе.

Небо, как же я был не прав. Бывает. Я вспомнил это сейчас, вдыхая аромат хорошего чая, ещё до того, как чашка коснулась моих губ.

Цао разлил чай по пиалам идеально выверенными движениями. Каждая пиала наполнилась на две трети – не больше, не меньше. Алисе он подал первой, потом Эйре, потом Дэмиону, потом мне. Себе – последнюю.

Дэмион принял пиалу обеими руками, как чашу. Поклонился сидя – головой, не сгибаясь. Если честно, я удивлён, что семья Чен до сих пор не подложила под парня одну из младших дочерей. Сильный маг льда, хороший боец и близкий друг Эйры. Свяжи его узами брака – и ты усилишь силу льда в своей семье. Да, ребёнок будет полукровкой и никогда не займёт главенствующих позиций, но ничто не мешает в течение нескольких поколений получить сильную линию крови, которая потом сольётся с основной ветвью, сделав семью ещё опаснее. Или они ещё не осознали всю мощь парня, или же попросту ещё не мыслили категориями поколений. И если верно второе, то им никогда не подняться над текущим уровнем.

Дэмион держал пиалу в руках и ждал, пока Цао сделает первый глоток, чтобы начать пить чай.

Алиса не пила. Она просто держала пиалу в обеих ладонях, словно грела пальцы. Судя по яркости её ядра, она слишком перенапряглась, считывая чужие видения, и теперь её будет мучить головная боль, пока она не выспится. Ничего, с каждым разом это будет всё проще и проще.

Эйра пила медленно и наслаждаясь каждым глотком.

Я поднял пиалу и, сделав первый глоток, отсалютовал деду Эйры.

Тёмная глина была тёплая, но не горячая – Цао разлил так, чтобы пиалу можно было держать сразу. Я наклонил пиалу так, как держал её когда-то давно. Так, как когда-то в прошлой жизни мой учитель показал мне, как слушать чай носом до того, как пьёшь его ртом. Тело сделало все само.

Глоток.

Небо, это был лучший чай в этом мире. Он мог потягаться с тем чаем, что я пил раньше. Там я предпочитал горные сорта, но у горных сортов империи была другая глубина – острее и чище. У этого – теплее, плотнее. Совершенно другой вкус, но такой настоящий. Небо, я готов убивать за хороший чай.

Я открыл глаза, поставил пиалу на колено и поклонился Цао сидя. Низко, по-настоящему, как истинному мастеру чайной церемонии. Плевать на всё, плевать, что щенок из приюта не может так кланяться. Этот чай дал мне снова надежду. Раз в этом мире есть хороший чай, значит, у меня есть шанс достучаться до Лао Бая. Плевать, что эти два факта никак не связаны, но сам факт послужил для меня спусковым крючком.

Цао смотрел на меня и понимал, что я ценю хороший чай и ритуал.

Я не поднимал глаза, пока не отсчитал внутри положенные секунды. Когда поднял – увидел, что у Цао на лице нет улыбки. У него на лице – внимание.

Эйра рядом с ним сидела не шевелясь.

– Хороший чай, господин Цао, – сказал я ровно.

– Это старый чай, молодой человек без имени.

– Моё имя – Алекс Доу, а этот чай – лучший, что когда-либо пил Алекс Доу в своей жизни.

Уголки рта Цао едва заметно дрогнули. Ещё не улыбка, а лишь намёк на неё.

– Вы умеете слушать, – сказал он. – Это редкость сейчас даже среди людей моей крови.

– Скорее, тут просто надо искренне любить чай.

Старик едва слышно рассмеялся, будто услышал хорошую шутку.

Усадьба господина Цао находилась далеко за городом, почти в полутора часах езды по шоссе на север, а потом ещё двадцать минут по плохой дороге, обсаженной соснами. Лимузин остановился у каменных ворот, которые открылись сами, без сигнала. Значит, либо автоматика, либо у Чена сидит наблюдатель. Я бы поставил на второе. За воротами находилась длинная аллея, в конце которой угадывался дом. Низкий и широкий, с двумя крыльями и загнутыми краями крыши. Не знаю, кто его проектировал, но ток энергии тут был просто идеален, а судя по свежести, где-то рядом протекал сильный ручей или били ключи.

Тесак подвёл лимузин к крыльцу. Двое слуг в простой тёмной одежде вышли встретить, без слов забрали наши куртки и провели внутрь.

Внутри пахло старым деревом, сухими травами и благовониями. На стенах висели три картины, все написанные в одном ключе. Единое движение кистью, не отрываясь от холста, – и все три были по-своему прекрасны.

Нас провели по длинному коридору. Эйре – комнату слева, рядом с её же комнатой, в которой она, видимо, останавливалась раньше. Алисе – рядом с Эйрой. Дэмиону – отдельно, в правом крыле. Мне – отдельно тоже, в самом конце коридора, у окна на сад.

– Молодой человек, – сказал Цао у моей двер. – Перед тем как вы ляжете спать, разделите со мной ещё одну чашу чая. У стариков плохой сон, и я плохо засыпаю без ночной беседы. Взамен я предложу вам уже не походный чай, а кое-что из моей личной коллекции.

Эйра у двери своей комнаты подняла голову и испуганно посмотрела на деда, который лишь улыбнулся.

– С удовольствием, господин Цао, – сказал я. – Хороший чай – большая редкость, а чай из коллекции такого ценителя, как вы, будет для меня истинным подарком.

Кабинет Цао был не очень большой, но и не тесный. Я ожидал большой зал, библиотеку или хотя бы комнату с видом – у такого человека должно было быть что-то парадное. Но всё было по-другому. Комната размером со средний школьный класс, со столом и двумя низкими креслами по обеим его сторонам, и с двумя предметами, которые я узнал сразу.

В правом углу стоял деревянный манекен с тремя короткими руками-выступами и одной согнутой ногой, у основания крепко привинченный к полу. Му жень чжуан. Деревянный человек для отработки ударов. Я видел подобные в прежней жизни. Тренироваться с такими очень любили мастера короткой дистанции и параллельного блока. Дерево у этого было тёмное, тонкая лаковая патина местами вытёрта до светлого – на трёх точках выступов и на ребре «ноги». Привычные точки контакта. Старик явно работал по нему регулярно, а не просто держал его для виду.

В левом углу – другой манекен, выше и тоньше. Стойка из плотного дерева, обмотанная в нескольких местах толстой пеньковой верёвкой и старой кожей. На грудной части и по бокам – следы коротких порезов, аккуратных, точечных, сгруппированных по схемам. Манекен для парных ножей. По следам было видно, что отрабатывают связки – два-три удара подряд, в одних и тех же местах. Не одиночные тычки.

На стене между манекенами – одна картина: вода и тонкая ветка над водой. Без подписи, как и три в коридоре. У дальней стены – маленький очаг, в нём тлели три уголька.

На столе – другой чайник. Маленький, глиняный, тёмно-красный. Две чаши.

Цао сел. Указал мне на второе кресло.

В эту минуту в кабинете господина Цао мы были вдвоём. Старик был абсолютно уверен в своём превосходстве.

– Молодой человек, – сказал Цао, и теперь голос у него был совершенно другой, без той тёплой обёртки, с которой он говорил с внучкой или при ней. – Вы мне не нравитесь.

– Я это заметил, господин, и уважаю ваше мнение.

– Это вас не удивляет.

– Меня удивляет очень немногое за последнее время.

– Двадцать лет назад я бы убил вас, – сказал он абсолютно спокойным тоном человека, который выбирает, какой десерт ему съесть, – для собственного покоя. Прямо сегодня. Мои любимые ножи всегда со мной, и ваш клинок вряд ли бы вам помог прожить дольше пары секунд. Но если, предположим, если бы у вас это удалось, то по одному моему слову сюда войдут три человека, и от пули вас уже не спасти. Но это техническая часть, самое неинтересное. Этическую – я уже взвесил.

– Вы позволите мне предположить?

– Это интересно.

– Думаю, я ещё жив лишь потому, что Эйра расстроится от ваших действий. – Старик усмехнулся и кивнул.

– Вы умны, Алекс Доу, и это действительно так. Ваше убийство испортит мне отношения с ней на годы. Эйра упряма, как все в её линии. Она поймёт, почему я вас убрал, и она примет. Семья важнее чужака, у Ченов так принято, и она так воспитана. – Он сделал паузу, а потом продолжил: – Но она перестанет приезжать ко мне в дом. А я люблю, когда она приезжает, – это делает меня живым.

– Тогда не убивайте, – сказал я. – У вас и так нечасто бывают гости.

Цао посмотрел на меня дольше, чем раньше.

– Для белокожего, – сказал он медленно, – вы слишком умны и умеете обращаться со словом. Это редкость в наши дни.

– Я могу не нравиться вам, господин Цао. – Я взял со стола свой чайник и налил ему первому. По правилам, как учили. – Но у меня есть союз с вашей внучкой. Я сделаю всё, чтобы она добилась того, чего хочет, – даже если мне придётся пойти против воли семьи Чен. Я вижу, что у семьи свои интересы. Я их уважаю. Но они не отменяют моих обязательств.

Цао принял чашу обеими руками, но не пил.

– Какие обязательства у белокожего парня из приюта перед моей внучкой?

– Те, что есть между нами. Мы заключили сделку. Слова сказаны. Я их слышал. Она их слышала. Этого достаточно. И любой, кто будет мешать, будет устранён.

– Сильные слова, но слова – лишь пыль.

– У некоторых людей слова не пыль, господин Цао. Я смею надеяться, что у вашей внучки они весят так же, как у меня.

И в этот момент он ударил.

Я не видел движения, потому что движения не было. У Цао остались на месте лицо, плечи, ладони, чаша. Изменилось только содержание комнаты. В моей голове, у затылка, медленно начала просачиваться холодная вода. Не вода как образ. Вода как ощущение. У воды был вкус – тонкий, минеральный, как у родника, который пробивается из-под старой скалы. У неё было давление – лёгкое, ровное, идущее по позвоночнику снизу вверх. Она искала путь в мозг.

Небо, я не знал, что водник может работать в такой манере. Никогда раньше я не сталкивался с подобной техникой. У неё была фактура воды-льда, у неё была подача через стихию, и она знала, как разделить кожу на тонкие слои, чтобы войти в ту прослойку между телом и сознанием, где у человека лежат поверхностные мысли. Уверен, он множество раз использовал эту технику и отточил её до совершенства. Я наблюдал за ней с удовольствием, как наблюдают за течением реки.

Мне было любопытно увидеть саму технику изнутри – её ритм, давление, точку, куда она входит. Один из мастеров постоянно ругался на меня за эту манеру, но в этом весь я. Мне нравится собирать знания и использовать их. Старик идеально умел пользоваться своим даром, но ему попался плохой кандидат.

Потом я сделал то, что делал почти инстинктом двести лет: собрал волю в одну точку под основанием черепа, в ту точку, в которой повелители духов хранили центр своего «я». Это был не приём. Это был я сам. Двести лет работы с духами, двести лет переговоров с тем, что больше и древнее тебя. Воля повелителя духов – единственная вещь, на которой держится связка «я и оно». Если воля рассыплется на полсекунды – дух забирает тело. Если воля стоит – никакая ментальная техника не пройдёт.

Мой разум – это нерушимая скала, сотканная из моей воли. Прости, старик, но ты слишком юн, чтобы справиться с моей волей, – и его вода стекла, не оставив на моём разуме ни капли.

Цао моргнул – впервые за весь разговор. Это было едва заметно. Веко опустилось чуть медленнее обычного и поднялось чуть быстрее. У старого мастера такие сбои бывают только тогда, когда он наткнулся на что-то, чего не ожидал.

– Молодой человек, – сказал он, и в голосе у него теперь была чистая интонация интереса. – И кто же вы такой, Алекс Доу?

Я взял свою чашу. Поднёс к губам. Сделал глоток – медленно, по правилам, не торопясь. Поставил обратно на стол.

– Союзник вашей внучки.

Больше всего меня удивило, что он не стал настаивать или давить. Когда мастер такого уровня вдруг отступает, это всегда странно, но он как будто увидел границу, за которой не пройдёт без затрат, на которые не готов сегодня.

У Цао было хорошее представление о границах.

– Расскажите мне про сегодняшнюю работу, – сказал он. – В подробностях.

– С каких именно подробностей вы хотите начать?

– С тех, где Эйра шла в опасности.

Я рассказал. Коротко, чётко, без поэтики. Структура: лаборатория в типографии «Восточная-3». Отрабтотанные часовые. Чердак. Коридор. Подвал. Лаборатория. Ученик-батарейка и сам Маркус-некромант. Кратко рассказал бой в лаборатории. Так, словно отчитывался перед старшим по званию. Старик слушал и подливал мне чай, чтобы пиала никогда не оставалась пустой.

– Я знаю, что вы зачищали ещё и разлом. Что было там? – спросил Цао.

– До этого, – сказал я, – мы зачищали разлом E-ранга всей пятёркой. Три купола, твари E-ранга стихии дерева, альфа Садовница была уровня D плюс. Четыре с половиной минуты на самый плотный купол. – Я дал акцент на то, что Эйра идеально командовала в бою. Все живы. Ни одного критического ранения.

Цао кивнул. Это был кивок принятия как факта того, что его внучка уже активно участвовала в зачистках, и ему это было не по душе.

– Что мне в вашей работе не нравится, Алекс, – сказал он, – это лаборатория. Зачистка разлома – это понятно. Это хорошая практика перед турниром, вам действительно нужно готовиться. Зачистка преступников – это работа для полиции. Когда моя внучка выступает в роли полиции – это мне не нравится. Даже когда сам Джозеф Тейлор ведёт своих людей в связке с ней. Клык – отличный командир, но это слишком высокий риск для моей крови.

– Полиция бы не пришла, господин Цао. Это я могу доказать. Не словами, бумагами – но я не имею права давать бумаги сейчас. Я лишь могу сказать: была причина, по которой эту лабораторию должны были зачистить мы, а не люди в форме. И, к сожалению, это должны были сделать те, кто старше и опытнее нас, давным-давно.

– Расскажите про причину.

Я рассказал ему всё, не стараясь ничего скрывать. И в конце я рассказал ему про старуху.

– Узкоглазая, куда более раскосая, чем вы или Эйра, и с более выраженными скулами.

– Северный Цинлань. Что она тут забыла? – Старик словно разговаривал сам с собой. – Продолжайте, Алекс.

– Она была в клетке третья слева, и она была единственная, на ком процесс пошёл в обратную сторону. Маркус назвал это «протоколом для отдельного изучения». Старуха нас проклинала, по словам Эйры, а потом Эйра подошла к её клетке, и они о чём-то говорили на вашем языке. Не знаю, о чём, но мне показалось, что ваша внучка с ней попрощалась и тут же подарила ей покой двумя ледяными иглами – одну в сердце, одну в мозг. Старуха не успела поблагодарить, но успела закрыть глаза с улыбкой на лице.

Цао сидел не двигаясь, и теперь я налил ему ещё чая. По правилам – не выше двух третей, наклон чайника плавный, рукав левой руки придерживается правой ладонью, чтобы не задеть. Поставил чайник на подставку. Поставил чашу обратно у его правой руки.

Он смотрел на чашу, не на меня. Долго, почти тридцать ударов сердца, потом поднял глаза и произнёс:

– Алекс Доу, теперь вы мне нравитесь ещё меньше, чем в начале нашего разговора.

– Я заметил, – сказал я.

– Но вы хороший союзник для моей внучки.

Цао достал из внутреннего кармана пальто телефон. Старый, кнопочный. Такие уже не выпускают, но, судя по его тяжести, его вполне можно было использовать как кастет. Открыл крышку движением большого пальца, набрал номер из памяти, не глядя на экран.

Дождался ответа.

– Здравствуй, внук, – сказал он. – Не сплю. Слушай меня внимательно и не перебивай. Соберёшь семью к утру. Скажешь от моего имени: Цао Два Ножа, по праву второго генерала семьи Чен, объявляет, что семья вступает в войну. Доброй ночи, Лян.

Он закрыл крышку телефона. Положил телефон рядом со своей пиалой на стол.

Я держал свою чашу обеими руками и не пил.

Цао слегка приподнял свою чашу в мою сторону.

– За тех, юноша, кто не успевает поблагодарить.

Я поднял свою.

– За тех, кто слышит.

Мы выпили, и Цао поставил пустую чашу на стол.

– Утром, – сказал он, – мне понадобится список имён. Полный, какой у вас есть. Я не буду спрашивать, откуда. Имена. Это всё, что мне нужно. Вы хороший союзник для моей внучки, Алекс. Ускоренной свадьбы с Эшборнами не будет.

– У меня есть всё необходимое для вас, – сказал я.

– Я знаю, что есть. Вы слишком уверены, чтобы быть лжецом. Идите спать, юноша. Завтра у нас длинный день, а вам бы стоило хорошенько выспаться.

Я встал и поклонился старику. Цао кивнул, не поднимаясь.

У двери я остановился.

– Господин Цао, спасибо за то, что помогли Эйре. – Старик улыбнулся, и в этот раз у него была очень тёплая улыбка.

– Это тебе спасибо, Алекс. Можешь называть меня дедушка Цао. И ещё, парень.

– Слушаю.

– Я больше не хочу тебя убивать.