Текст книги "На зависть Идолам (ЛП)"
Автор книги: К.М. Станич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
О да, нам нужно немного серьёзного девичьего времяпрепровождения.
Особенно с учётом того, что я почти уверена, что моё лето, свободное от парней, только что превратилось в лето, ориентированное на них.
Глава 2
Прошла неделя, и я снова в самолёте, сижу в бизнес-классе и стараюсь не нервничать из-за этой поездки. Часть меня задаётся вопросом, будет ли это лучшее время в моей жизни… или я переживу кошмар, из которого не смогу выбраться. Когда я закрываю глаза, я вижу Грега, Джона и Бена. Я вижу, как Харпер приказывает им изнасиловать меня. Желчь подступает к моему горлу, и я быстро открываю глаза, как раз вовремя, чтобы заказать содовую у стюардессы.
Я совсем одна на этом рейсе – все остальные улетели несколько дней назад. Но это хорошо. Приятно побыть наедине с собой и подумать.
Каковы, собственно, мои отношения с парнями?
Виндзор… мой друг. Верно? А Зак… влюблён в меня? Хочу ли я, чтобы он был влюблён?
Я почти уверена, что Крид думает, что я каким-то образом принадлежу ему после того, что произошло в джакузи (идиот). Зейду так стыдно, что он едва может смотреть на меня. А Тристан… ну, это Тристан.
Застонав, я допиваю содовую, в то время как парень, сидящий через два ряда и одно место от меня, допивает крошечную бутылочку рома. Когда я в последний раз ходила в туалет, то увидела, что у него на подносе их штук семь. Полагаю, первоклассным клиентам действительно сходит с рук всё, чего они хотят?
Есть кнопка, которая превращает моё сиденье в кровать, поэтому, как только стюардесса забирает мой стакан, я нажимаю её, а затем сворачиваюсь калачиком, чтобы вздремнуть.
Когда я прилетаю, меня уже ждёт лимузин.
Кэботы живут в почти пугающе огромном особняке, прямо на краю пляжа. Моя комната выходит на террасу с лестницей, которая спускается прямо во двор, а оттуда всего несколько минут ходьбы до песчаного берега. Несмотря на то, что я выросла в Круз-Бэй, и пляж всегда был в нескольких минутах езды оттуда, он не менее впечатляющий. Я просто должна постоянно напоминать себе, что это Атлантический океан, а не Тихий. Честно говоря, это довольно сюрреалистично.
Сам дом в действительности довольно уютный, учитывая, что я вижу следы Кэтлин повсюду.
– Я так рада, что ты здесь, – говорит она, обнимая меня, наверное, в двадцатый или тридцатый раз с тех пор, как я здесь оказалась. Я знаю, как плохо Кэтлин чувствует себя из-за того, что её сын сделал со мной, и я ценю её искреннее желание и необходимость попытаться загладить свою вину. – И я так рада, что вы, девочки, подружились. Миранде нужен кто-то рядом, кто удерживал бы её на земле.
– Мам, – стонет Миранда, закатывая свои голубые глаза и бросая на меня взгляд «Мне так жаль, что моя мама такая прилипчивая». – Не могла бы ты, пожалуйста, оставить Марни в покое? Она проделала весь этот путь через всю страну не для того, чтобы ты приставала к ней.
Кэтлин вздыхает и скрещивает руки на груди, её солнечно-жёлтое платье развевается на лёгком ветерке снаружи. Крид останавливается рядом с ней и ставит мои сумки на пол, слегка раздражённо глядя на свою мать. Она отказалась позволить дворецкому – чёрт возьми, у них есть дворецкий – сделать это и настояла, чтобы Крид отнёс весь мой багаж в мою комнату.
– Ты, – говорит она, устремляя мрачный и разочарованный взгляд на своего ребёнка. Отсюда я вижу ущерб, нанесённый отношениям Крида и Кэтлин. Это не совсем делает меня счастливой, но я также не чувствую себя слишком виноватой. Крид сам сделал это с собой. Его собственные действия привели его на этот путь. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить это; он должен сам наладить свои отношения с мамой. – Собирай свои вещи. Ты остановишься у друга.
– Что? – Крид задыхается, растерянно моргая голубыми глазами в направлении Кэтлин. – Почему?
Она бросает на него взгляд, вы знаете, типа: очень родительский взгляд. Дети узнают его по страху, который он вселяет в их сердца; родители узнают его по самодовольному чувству, которое они испытывают, когда разыгрывают его. Кэтлин улыбается, но выражение её лица не из приятных. Её вьющиеся рыжие волосы собраны в строгий пучок, что придаёт образу властности, а глаза такие же ледяные и голубые, как у её детей.
– Как ты думаешь, почему, о мой гениальный сын? – она кивает подбородком в мою сторону. – Я хочу, чтобы у Марни был дом вдали от дома и место, куда она могла бы прийти и отдохнуть, если ей понадобится пространство.
– Ага, и оно называется её спальня, – лениво растягивает слова Крид, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки по бокам. Он думал, что победил других парней, заставив меня остаться здесь. Похоже, он был неправ. Я улыбаюсь, и он, поймав выражение моего лица, приподнимает бровь, прежде чем снова повернуться к своей матери. – Мы помирились, мама. Теперь мы друзья.
Кэтлин не выглядит убеждённой. С другой стороны, она не знает о джакузи – и я надеюсь, что никогда не узнает.
– Собери свои вещи. Билли пришлёт за тобой машину через полчаса.
– Я останусь с Кайзерами? – Крид растягивает слова, прищуривая глаза, и я хихикаю.
– Зейд там совсем один, и Билли чувствовал бы себя более комфортно, если бы у него была компания. Он спросил, можешь ли ты остаться, и поскольку я всё равно собиралась отправить тебя в отель типа «постель и завтрак», я согласилась. Я также пришлю Кайла присмотреть за этим местом, так что не думай, что за тобой не будут присматривать.
О. Кайл, телохранитель. Я совсем забыла о нём.
Крид издаёт разочарованный горловой звук и стискивает зубы, но ничего не говорит, проносится мимо матери и поднимается по лестнице.
Она бормочет что-то о том, что ей нужен кофе, и исчезает, оставляя меня наедине с Мирандой.
Мы обе одеты в сарафаны: мой новый, подарок Кэтлин, и он цвета моря на закате, с рисунком в стиле балаяж, который переходит от темно-синего внизу к песочно-золотистому посередине, а затем к оранжевому и темно-синему вверху. Миранда одета в полностью бледно-голубое платье, которое подходит к её глазам, в комплекте с жёлтыми маргаритками.
– Может, спустимся на пляж? – спрашивает она, протягивая руку. Я улыбаюсь и беру её, мы быстро пересекаем двор, пробираемся между деревьями и спускаемся по нескольким ступенькам к пляжу. Там есть люди, они бегают, кричат и играют, но здесь не слишком многолюдно.
Мы находим свободное место, расстилаем полотенца и открываем корзину для пикника, которую дала нам Кэтлин. Там полно холодной колы в стеклянных бутылках, сэндвичей и маленьких пластиковых пакетов с нарезанными фруктами. Мы не сидим там и десяти минут, когда я получаю оповещение на своём телефоне.
«Еду за Кридом. Как прошёл твой полёт?»
– Это Зейд, – говорю я, когда замечаю, что Миранда наблюдает за мной. Я прикусываю нижнюю губу зубами, прежде чем ответить.
«Потрясающе. Сейчас на пляже с Мирандой».
Наступает пауза, прежде чем я вижу, как он печатает ответ.
«Я уже в трусах для купания. Живу в них летом. ЛОЛ. Могу присоединиться к вам?»
Прежде чем я успеваю хорошенько подумать об этом, я печатаю: «да».
Брови Миранды приподнимаются, когда я снова смотрю на неё.
– Как ты планируешь жонглировать всеми этими парнями? – спрашивает она, и я моргаю, глядя на неё.
– Я не… что ты имеешь в виду под «жонглировать»? – откладывая телефон в сторону, я ковыряю этикетку на своей коле и пытаюсь не обращать внимания на тревожных бабочек в животе. Это не очень помогает.
– Эм, ты с ума сошла? – спрашивает Миранда, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня широко раскрытыми глазами. – Они все в тебя влюблены.
Я отклоняюсь назад и в итоге проливаю содовую себе на колени.
– Что? Нет! – выдыхаю я, вытирая разрез моего нового платья тканевой салфеткой. – Нет, это… я имею в виду, Виндзор не…
– Ладно, думай, что хочешь, – произносит Миранда с преувеличенным вздохом. – Но я говорю тебе, как это выглядит со стороны: в тебя влюблены пять парней.
– Это смешно, – бормочу я, но потом чувствую чью-то руку на своём плече и подпрыгиваю.
– Что смешного? – спрашивает Крид, опускаясь на колени на песок рядом со мной. По мне пробегает дрожь, и внезапно всё, о чём я могу думать, – это о джакузи. Джакузи. Это чёртово джакузи. Я бросаю взгляд в его сторону и вижу, что он внимательно изучает меня.
– Ничего важного, – ухитряюсь выдавить я, отодвигаясь так, чтобы наши тела не соприкасались так плотно. Между нами слишком много напряжённости, и я слишком запуталась в том, каковы вообще наши отношения. Мы друзья? Буквально чуть больше недели назад я сказала ему, что он был предметом спора. И буквально чуть больше недели назад он вступился за меня перед всеми своими друзьями… – Зейд спустится и присоединится к нам ненадолго.
Крид кивает, как будто ожидал этого, а затем разворачивает своё длинное тело на песке, откидывается назад и лежит там в своей наполовину застёгнутой рубашке и шортах. Ветер треплет ткань его рубашки, обнажая твёрдые мышцы внизу живота и татуировку бесконечности над правым бедром. У меня возникает сильнейшее желание прикоснуться к нему, и в итоге я сажусь на свою руку, чтобы удержаться от этого.
– Не могу поверить, что ты позволяешь маме отослать меня, – растягивает он слова, как будто уже наполовину спит. Сейчас его глаза закрыты, длинные светлые ресницы лежат на щеках.
– О, пожалуйста, – фыркает Миранда, преувеличенно закатывая глаза. – Ты будешь в десяти минутах ходьбы отсюда, в особняке рок-звезды, со всеми возможными удобствами. К тому же, ты будешь жить со своим лучшим другом, так что не вешай мне лапшу на уши.
– Зейд не мой лучший друг, – рычит Крид, как спящий кот, которого слишком долго гладили только с одной стороны. Он не замахнётся на вас – слишком ленив и устал для этого, – но предупреждение налицо. – Едва ли нас можно назвать друзьями.
– Верно. Точно так же, как ты и Тристан. Вы все знаете друг друга целую вечность, но вы вовсе не друзья.
– Мы с Тристаном никогда не были друзьями, – огрызается Крид, но по-прежнему не встаёт со своего места на нагретом солнцем песке. – Зейд, по крайней мере, терпим.
– Приятно слышать, – произносит Зейд, появляясь позади нас и заставляя меня подпрыгнуть. Вау. Должно быть, у меня сдают нервы, потому что я единственная, кто кажется такой… взволнованной. Мой татуированный, проколотый маленький друг – рок-звезда протискивается между моим полотенцем и полотенцем Миранды, переступая через корзину для пикника, а затем поворачивается к нам лицом.
Он великолепен без рубашки, его тату переливаются на ярком солнце. Его чёрные шорты преступно низко сидят на бёдрах, до такой степени, что я на самом деле беспокоюсь, что они могут упасть к его ногам, и я смогу увидеть… Я имею в виду, мне придётся увидеть его член.
– Мне нравится твоё платье, Марни, – говорит он, но, несмотря на то, что он улыбается и пытается быть игривым, в его словах есть резкость, нотка стыда, которую я одновременно ценю и хотела бы стереть. – Великолепна, как и обычно. – Зейд присаживается на корточки, его мускулистые ноги привлекают моё внимание. Его бёдра выглядят твёрдыми, как камни, и на внутренней стороне одного из них есть татуировка, которая привлекает моё внимание.
Я заставляю себя снова посмотреть ему в лицо.
– Спасибо, – шепчу я, когда Миранда усмехается.
– Вау, заставить девушку почувствовать себя уродиной, почему бы и нет? – говорит она, и Зейд отвлекает своё внимание от меня, чтобы посмотреть на Миранду.
– Нет, ты тоже очень сексуальна, – отвечает он, заставляя себя улыбнуться. – Ты просто, знаешь ли, играешь за другую команду.
– Значит, девушка достойна твоих комплиментов только в том случае, если она та, с кем ты мог бы заняться сексом? – спрашивает она, приподнимая светлую бровь. У Зейда отвисает челюсть, когда она встряхивает волосами (да, получается всё ещё ужасно), а затем лезет в корзину, чтобы предложить ему кока-колу. Он берёт её, а затем поднимает в её направлении в знак приветствия.
– Хорошо сказано, Миранда. Ты отчитала меня.
– Подожди, – начинаю я и затем делаю паузу. – Что ты имеешь в виду, мог бы заняться сексом?
Они оба игнорируют меня.
– Итак, сегодня довольно расслабленный день, но завтра будет огромный костёр на довольно нейтральной территории, дальше по дороге, у Майрона. – Зейд откидывается на песок и вытягивает руку, чтобы скрутить пряди своих волос цвета морской волны в маленькие колоски. – Хотя Харпер идиотка, если думает, что преданность Майрона разделена; в первую очередь он лучший друг Тристана.
– У Тристана есть лучший друг? – спрашиваю я, глупо моргая. По какой-то причине это никогда по-настоящему не приходило мне в голову. Наверное, я просто думала о Криде и Зейде как о его лучших друзьях? Хотя, учитывая только что состоявшийся у нас разговор, это не совсем так. Майрон Тэлбот – единственный из Голубой Крови – не считая парней из Идолов, конечно, – кто не был замешан в моём… гм, похищении и попытке изнасилования. Краска отхлынула от моего лица, и я прижала пальцы к груди, думая обо всех ужасных вещах, которые могли случиться со мной на озере Тахо.
– Майрон, ага, – говорит Зейд, стряхивая песок татуированным пальцем. – Он сукин сын. Он почти не разговаривает, но он всегда рядом, чтобы выполнять грязную работу Тристана. – Зейд переводит на меня изумрудные глаза, и у меня перехватывает дыхание. Я вдруг ловлю себя на том, что мне до боли хочется дотронуться до его лица, притянуть его ближе и прижаться губами к его губам. Вместо этого я обхватываю себя руками и сжимаю. – Честно говоря, я очень удивлён, что он никогда не натравливал Майрона на тебя. – Зейд выдыхает и протягивает руку с песчаными пальцами, чтобы убрать волосы со лба.
– Слишком жестокий, – произносит Крид, всё ещё не открывая глаз. – Майрон был бы перебором для Марни.
– О, что ж, – говорю я, чувствуя, как раздражение расползается по моей коже, словно полчище зудящих насекомых, – приятно знать, как много нюансов существует, когда дело доходит до издевательств. Читать личные мысли девушки вслух шумной толпе – это нормально, но Майрон Тэлбот, это уже слишком.
Крид не обращает внимания на мой комментарий, но Зейд съёживается.
– Майрон… позже поймёшь. – Зейд скрещивает ноги и наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.
– Как я пойму? – спрашиваю я, и моё сердце пропускает несколько ударов. Глаза Зейда такие красивые на солнце, как драгоценные камни. А его татуировки… чертовски круто видеть их обнажёнными в жёлтом послеполуденном свете. Я думала, что этот парень был красив в своей мятой академической форме. Здесь, вне академии, он просто… захватывает дух.
Зейд поднимает взгляд на меня, а затем переводит его на Крида. Я прослеживаю за его взглядом и вижу близнеца Миранды с открытыми глазами, пристально смотрящего на лицо своего друга.
– В Бёрберри идёт гражданская война, – отвечает Зейд на последнем выдохе, – и это мы против девочек. Тристан, по какой-то причине, воздержался от того, чтобы натравить на тебя Майрона. – Он встречается со мной взглядом, и я чувствую, как у меня сжимается горло. – Но он не сделает такого же исключения для Харпер.
Глава 3
На следующий день я разбираю свою одежду и пытаюсь определиться с нарядом для вечеринки, когда раздаётся стук в мою дверь. Недолго думая, я сразу открываю её, а там Крид, привалившийся к стене, как будто он слишком избалован и царственен, чтобы стоять прямо.
Он улыбается мне, и это самая высокомерная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни. На ум приходит цитата из Уильяма Шекспира: «Каким наглым он стал в последнее время, каким гордым, каким безапелляционным». Да, это Крид Кэбот в двух словах.
– Можно мне войти? – спрашивает он, и я пожимаю плечами. Он отталкивается от стены и неторопливо входит на своих длинных ногах. Я так привыкла видеть его в форме академии, что почти сбита с толку, когда вижу его одетым в светлые джинсы, белую футболку и шлёпанцы. Крид подходит к открытым французским дверям и выходит наружу, положив предплечья на перила. Он смотрит на океан бледно-голубыми глазами, обращая своё внимание на меня, когда я выхожу вслед за ним.
Мы одни, в спальне, и мы… ну, мы не ссоримся. Я не думаю, что он будет надо мной издеваться. Может быть, мне удастся вытянуть из него хоть немного правды?
Я открываю рот, чтобы задать несколько вопросов, которые не давали мне покоя, но Крид заговаривает первым.
– Насчёт того случая в джакузи, – начинает он, и, клянусь богом, я чуть глупо не переваливаюсь через перила на зелёную лужайку под нами. Крид выпрямляется и поворачивается ко мне, кладя руки по обе стороны от меня и хватаясь за перила. Теперь я зажата в его объятиях и смотрю ему в глаза. Жар пронизывает меня насквозь, поглощая все логические мысли, которые у меня когда-либо были. Сейчас всё, что я могу чувствовать, – это настойчивую, чужеродную пульсацию между моих бёдер и то, как мои соски заострились под сарафаном. На мне нет лифчика, и я предчувствую, что он должен это заметить. – Обычно я так быстро не кончаю. – Он поднимает руку, чтобы убрать волосы с моего лба, а затем наклоняется так близко, что наши губы почти соприкасаются.
– Меня это не беспокоило, – выдыхаю я, и он смеётся, этот низкий, чувственный, ленивый звук, почти мурлыканье. Крид прижимается своим лицом к моему, его губы почти у самого моего уха.
– Хорошо. Просто, я думаю, в тебе есть что-то такое, на что моё тело так реагирует… – он дышит, и мои волосы развеваются от его тепла. Сама того не желая, я протягиваю руку и кладу ладони ему на грудь, и он вздрагивает в конце долгого вдоха. – Марни, с тех пор ты меня избегаешь. Теперь, когда я знаю о пари, всё это обретает смысл.
– Крид, – начинаю я, когда он устраивается так, чтобы смотреть прямо мне в лицо. Я буквально понятия не имею, что происходит прямо сейчас, понятия не имею, какие у нас отношения – и есть ли они вообще. Может быть, он просто мой бывший обидчик и брат моей лучшей подруги?
Но нет.
Когда я смотрю в его глаза, я вижу, что это совсем не так.
Есть кое-что ещё.
– Знаешь, после нашего небольшого поцелуя, – начинает он, придвигаясь и запечатлевая лёгкий поцелуй в уголке моего рта, – что-то изменилось во мне. – Он целует меня снова, и я начинаю дрожать. Я здесь в ловушке, застыла на месте. Я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.
А я этого не хочу.
Я не хочу двигаться.
– Я начал думать о тебе… – продолжает Крид, проводя языком по моей нижней губе и заставляя меня дрожать. Моё тело пульсирует от отчаяния, и я начинаю задаваться вопросом, что могло бы произойти, если бы я не сбежала из джакузи, если бы просто позволила ему исследовать всё под купальником… – Как о моей.
Слова Крида – и его рот – обрушиваются на меня подобно шторму, его язык скользит между моими губами, пробуя меня на вкус. Его поцелуй не такой ленивый, как его слова. Нет, он целует меня так же, как он движется в драке: яростно, быстро и исступлённо. В одно мгновение я обнаруживаю, что меня поднимают и усаживают на край балконных перил. Крид такой высокий, что для него это не имеет большого значения, за исключением того, что теперь вместо того, чтобы он наклонялся, для поцелуя, я слегка наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
Теперь мои руки обвиты вокруг его шеи, его тело между моих бёдер. Перила немного высоковаты, так что наши промежности не совсем на одной линии, что, наверное, хорошо, потому что я бы не хотела, чтобы он кончил в штаны…
Насмешливый звук вырывает меня из задумчивости, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть Тристана Вандербильта, стоящего в дверном проёме. Он наблюдает за нами своим холодным серым взглядом, расчётливым и отстранённым. Когда я смотрю на него, моё дыхание становится коротким, резким, прерывистым, я замечаю тени, мелькающие в его глазах. Его челюсть сжимается, когда он засовывает пальцы в передние карманы своих чёрных брюк и пристально смотрит на нас двоих.
Крид хмурится, стаскивая меня от перил и ставя на ноги.
– Тебя что, блядь, не научили стучаться? – Крид огрызается, и я так… взволнована и сбита с толку, что ничего не делаю, только стою и смотрю на них двоих. – Или ты считаешь, что тебе принадлежит весь мир, так почему бы не ввалиться в чужой дом без приглашения?
– Твоя сестра впустила меня, ты, бесполезный ленивец, – рычит Тристан в ответ, его волосы цвета воронова крыла отливают синевой на солнце. Он делает шаг вперёд, и я, спотыкаясь, отступаю, снова натыкаясь спиной на перила. Я не привыкла видеть Тристана Вандербильта в майках, шортах или сандалиях. Это… умопомрачительно.
– Мм-м. – Этот звук вырывается у Крида в виде ворчания, когда он проводит пальцами по волосам. – Это не было тем вопросом, который меня интересовал: почему ты вообще думаешь, что мы хотим, чтобы ты был здесь? – он остаётся на месте, частично передо мной, и бросает на меня пронзительные взгляды. Тристан опускает взгляд на промежность Крида с жестокой ухмылкой, а затем обращает своё внимание на меня.
– Я не собираюсь возвращаться в академию с разрушенной социальной иерархией. – Тристан подходит, чтобы встать передо мной, на самом деле слишком близко для соблюдения приличий. Я поднимаю глаза к его серым глазам. Сейчас они такие тёмные, что в них больше древесного угля, чем серебра. Он оглядывается через плечо, когда Крид поворачивается к нам лицом. – И я не позволю Харпер занять трон.
– Что ты предлагаешь делать? – Крид напрягается, наблюдая за моим общением с Тристаном.
– Уничтожим Голубокровных и воссоздадим наш собственный двор с нуля. – Тристан оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и у меня перехватывает дыхание. Они вдвоём разговаривают так, словно восстанавливают средневековый двор, полный рыцарей, членов королевской семьи и придворных.
В каком-то смысле, я думаю, так оно и есть.
– Ты уничтожишь Голубокровных? – спрашиваю я, моё сердце бешено колотится, когда Тристан внимательно изучает меня, задерживая на моих припухших губах долгий, томительный взгляд. Он снова поднимает на меня взгляд, и я задаюсь вопросом, возможно ли было бы проскользнуть мимо него и увеличить дистанцию между нами.
В Роял Поинт он заступился за меня перед Харпер. Он разорвал свою помолвку. За это он получит по заслугам от своего отца.
– Разве ты уже не делала этого? – спрашивает он, поднимая руки вверх и обхватывая пальцами мои плечи. Его прикосновение обжигает меня, а я итак уже вся горю из-за Крида. «Это отстой, – я думаю, – но это потрясающе». Это приятно, но и больно. – Единственное отличие на этот раз в том, что у тебя будет наша помощь. – Жестокий разрез рта Тристана изгибается в лёгкой улыбке. – Теперь, когда мы разозлили Харпер до убийственного уровня, ты узнашеь всю правду.
– О чём? – я задыхаюсь, но затем Тристан прижимается губами к моим губам, целуя меня так сильно и быстро, что у меня безумно кружится голова, я теряюсь в его крепких объятиях. Каждое место, к которому он прикасается, обжигает меня. Горит так жарко и ярко, что я вижу вспышки звёзд у себя перед глазами, и у меня слабеют колени. Он отстраняется так быстро, что я остаюсь задыхаться, а Крид стоит прямо передо мной, как будто он мог бы наброситься на Тристана, если бы смог его поймать.
– Одевайся, и мы прогуляемся все вместе. Нам нужно выступить единым фронтом. – Тристан бросается к двери, а Крид проклинает его и отшвыривает за спину.
– Кому это всем? – Крид растягивает слова, прищуривая глаза, когда я делаю шаг вперёд, пытаясь унять учащённое биение своего сердца и понять, что, чёрт возьми, только что здесь произошло, или что происходит с этими парнями.
– Я, ты, Зейд, Майрон, Миранда, Эндрю… – Тристан начинает, а затем замолкает, как будто остальные его слова причиняют боль. – Зак, Виндзор, Лиззи… и Марни. – Он оглядывается на меня, и мои глаза расширяются.
Не то чтобы меня всё это волновало, но… Тристан хочет, чтобы я гуляла с Голубокровными? Это значительное политическое заявление.
Тристан отворачивается и засовывает пальцы в карманы, направляясь в коридор и проносясь мимо Миранды так, словно её вообще не существует. В этом нет ничего удивительного. Вот так он и живёт большую часть своей жизни, игнорируя людей, если только не издевается над ними или не трахается с ними. Я сильно хмурюсь, и мои ноздри раздуваются. Мой желудок скручивается в странные узлы, и мне приходится закрыть глаза и дышать сквозь прилив странных эмоций.
Когда я снова открываю глаза, Тристан уже давно спустился по лестнице, а Миранда смотрит на меня, вопросительно приподняв брови.
– Он рассказал тебе о плане? – начинает она, а я просто смотрю на неё.
– Не совсем, – отвечаю я напряжённым голосом. Крид подходит, чтобы встать рядом со мной, и, клянусь богом, я чувствую на себе его взгляд. Подняв на него взгляд, я вижу, что его льдисто-голубые глаза потемнели от вожделения, как сапфиры в глубоком синем море.
– Он даже может прерывать нас, когда ему вздумается, разве не так? Стоит ли удивляться, что я так чертовски сильно его ненавижу? – Крид вздыхает и поднимает глаза к потолку. За последние два года мы провели вместе приличное количество времени, но… ничто из этого не казалось таким реальным, как это. Впервые в жизни мне кажется, что, возможно, я вижу частичку настоящего Крида… эм, каким-бы-там-ни-было-его-второе-имя, Кэбота.
– Он… характерный, – говорю я, но мои мысли возвращаются к тому моменту в столовой, к тому поцелую, к тому, как он схватил меня за галстук, и ко всему, что я сказала до этого. «Любовь. Это реально полюбить тебя, за то, что ты – это ты, Тристан. Поверь мне, я знаю: я уже любила».
Моё лицо приобретает шесть оттенков красного, и я обхожу Крида сзади, кладу ладони ему на спину и выталкиваю его прямо за дверь. Он так удивлён, что легко позволяет мне сдвинуть его. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, выражение замешательства на его лице сменяется выражением самодовольства и уверенности в себе.
– О, Марни, – начинает он, но я уже захлопываю дверь у него перед носом.
– Я одеваюсь! – кричу я, а потом поворачиваюсь спиной к двери, закрываю глаза и опускаюсь на пол.
Лето обещает быть долгим и жарким, это я знаю точно.
