Текст книги "На зависть Идолам (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

«Что ты делаешь, Марни?» – спрашиваю я себя, но на самом деле не знаю. Я не уверена.

Бёдра Тристана прижимаются ко мне, его твёрдая, горячая длина дразнит меня через шорты. Его дыхание учащается, а затем он левой рукой стягивает штаны. Он отодвигает мои шорты в сторону, и в тот же миг я чувствую, как его кончик прижимается ко мне.

Он смотрит на меня сверху вниз серым, как лезвие, взглядом, его правая рука всё ещё держит мои запястья, прижатыми над моей головой. Моя обнажённая грудь поднимается и опускается с каждым вздохом, но я ничего не говорю. Я не могу. У меня заплетается язык.

– Я так сильно хочу тебя, Марни, – говорит он, и я стону, прижимаясь к нему. Он закрывает глаза, как будто ему больно. Всего лишь один сильный толчок его бёдер, и мы были бы соединены вместе. Вместо этого он открывает глаза и просто снова смотрит на меня. – Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, что встречаешься с кем-то ещё, овладеть тобой так, чтобы ты стала только моей.

– Но? – шепчу я, и Тристан чертыхается, отстраняясь от меня и натягивая штаны, когда я сажусь. – Тристан, подожди.

– Я не могу этого сделать. Я, блядь, не могу этого сделать, Марни.

Он направляется в ванную, хлопает дверью, а затем включает душ. Я остаюсь на столько, сколько мне нужно, чтобы привести в порядок свою одежду.

В день собрания Клуба все нервно смеются. Я знаю, что мы все должны уехать самое позднее к двум, но прежде чем я уйду, прежде чем я отправлюсь навстречу закату, чтобы провести целое лето вдали от Тристана Вандербильта, я должна увидеть его снова.

Он снова в своей комнате, сидит на кровати в чёрной футболке и джинсах, уставившись в свой телефон. Он хмуро смотрит на меня, когда я вхожу.

– Прекрати это, – велю я, но он отворачивается и проводит пальцами по волосам.

– Поверь мне: ты не захочешь быть здесь, когда приедет Уильям. Он бьёт собственного сына. Представь себе всё то, что он мог бы сделать с тобой. Случаем благотворительности, девушкой не из нашего общества.

– Ты не сможешь оттолкнуть меня, – говорю я ему, хватая игру в «Твистер» и подходя к большому пустому месту на полу справа от его кровати. – Что бы ты ни делал, это не сработает. Я видела тебя настоящего, и это не то, что можно исправить.

– Я тебе не нравлюсь. Этого просто не может быть, – насмехается он, звуча очень похоже на Крида в ту первую ночь, когда мы…

– Почему? Потому что ты отчаянно предан, остр, как гвоздь, и единственный человек, известного мне, кто может не отставать от меня в учёбе? Или, может быть, это потому, что у тебя волосы цвета вороновых перьев, глаза цвета луны холодной ночью или пресс такой твёрдый, что им, наверное, можно колоть орехи?

– Колоть орехи? – эхом отзывается он, и я ухмыляюсь, раскладывая пластиковый лист со всеми цветными кружочками на нём.

– Да, типа, воткни грецкий орех между своим прессом, напрягись и вуаля. Пресс «Щелкунчик».

Тристан выдыхает, как будто, возможно, он просто слишком напряжён, чтобы смеяться. Без проблем. Я тоже. Всё, о чём я могу думать – это о нём сверху, о его члене, прижатом к моей сердцевине, и о том, сколько самообладания, должно быть, потребовалось ему, чтобы остановиться.

– Зачем, чёрт возьми, ты раскладываешь это на моём полу, – спрашивает он, когда я протягиваю ему спиннер и скидываю туфли. На мне атласное платье кремового цвета, которое Миранда настояла, чтобы я примерила, так что оно не идеально для игры, но, чёрт побери, Тристану Вандербильту нужно немного расслабиться.

– Это называется игрой. Ты когда-нибудь играл во что-нибудь из этого раньше? – я постукиваю пальцем по вертушке. – Мы даже можем заключить на это пари. Если я выиграю, ты должен будешь продолжать встречаться со мной до тех пор, пока либо ты, либо я не решим, что мы друг другу не нравимся. Если ты выиграешь, ты сможешь решить, продолжать ли встречаться со мной, независимо от причины.

Тристан прищуривает глаза и бросает спиннер на кровать.

– У меня нет на это времени. Мой отец будет здесь меньше чем через час. Тебе нужно уехать.

– Я не уеду, пока ты не поиграешь со мной. Это быстрая игра. И лёгкая. Или ты боишься, что я надеру тебе задницу? – я скрещиваю руки на груди и смотрю на него.

– Я всегда могу поднять тебя, вынести из своей комнаты и запереть дверь.

– Да, но это было бы совсем не весело, не так ли? – спрашиваю я, и Тристан хмурится.

– Хорошо. – Он щёлкает по спиннеру пальцем, и в итоге получается стрелка, направленная в красную часть круга, и в четвертой части доски, которая указывает на ногу. – И что теперь?

– Правая нога на красном, – говорю я ему, хватая его за руку и поднимая на ноги. Я показываю ему, что делать, а затем хватаю спиннер. В обычной игре был бы судья, который крутил бы за нас и указывал ходы, но я всегда готова импровизировать. – Правая рука жёлтая.

Я присаживаюсь на корточки и кладу руку на одну из цветных точек, и Тристан закатывает глаза.

– Это глупая игра. Как тут вообще можно выиграть?

– Первый, кто упадёт или не сможет завершить свой ход – проигрывает, – говорю я, фыркнув. – Когда ни один из нас не сможет крутить спиннер, мы будем по очереди называть цвет или часть тела для движения друг другу. Я протягиваю ему спиннер, и у него выпадает синий, левая рука, он намеренно наклоняется надо мной, чтобы положить ладонь на нужное место.

Мы продолжаем, пока оба не запутываемся, и ни один из нас не может дотронуться до чёртового спиннера.

– Красный, – говорит он, и я облизываю губы, стратегически осматриваясь по сторонам.

– Правая рука, – добавляю я, и Тристан изо всех сил старается, чтобы у него получилось. В этот момент мы выглядим так, будто занимаемся продвинутой йогой. – Жёлтый, – говорю я, выбирая свой собственный цвет.

– Грудь, – шепчет он, и я хихикаю, почти теряя равновесие.

– Это не часть тела, – задыхаюсь я и чувствую, как он дрожит надо мной, изо всех сил стараясь удержаться на своём месте.

– Она самая, – рычит он, и я пожимаю плечами. Поскольку проще просто наклониться и прикоснуться грудью к карте, я делаю это. – Член.

– Это твой выбор части тела? – спрашиваю я, и он хмыкает. – Прекрасно… э-э, зелёный.

Тристан устраивается поудобнее, кладя свою промежность на коврик, так что мы оказываемся почти лицом к лицу. Он смотрит на меня, и я начинаю смеяться. Настолько сильно, что я падаю и оказываюсь непонятной кучей на полу. Тристан садится рядом со мной, тяжело дыша и обливаясь потом, а затем снимает рубашку, отбрасывая её в сторону.

– Ты проиграла пари, – произносит он, но не похоже, чтобы он был так уж рад победе. – Хочешь сыграть ещё раз? Всё или ничего? – я киваю и приподнимаюсь, встречая его пристальный взгляд на себе. Он протягивает руку и проводит пальцами по моему подбородку, и я вздыхаю.

Тристан отстраняется прежде, чем что-либо может случиться, и мы начинаем всё сначала.

На этот раз мы сразу называем части тела и цвета с самого начала.

Через несколько минут мы оказываемся лицом к лицу, рот ко рту. И поцелуй, который мы разделяем в этот момент… самый настоящий из всех, что у нас когда-либо были. Мы подходим к кровати, медленно целуемся, руки блуждают по телам друг друга, но это длится ровно до тех пор, пока не звонит будильник на телефоне Тристана.

Когда он выключается, он стонет и толкает меня, чтобы я легла рядом с ним.

– Уильям будет здесь с минуты на минуту. Тебе действительно нужно убираться отсюда к чёртовой матери.

«Его взгляд подобен льду, но его пальцы словно огонь», – думаю я, когда мы смотрим друг на друга.

Я поднимаю руки, чтобы спрятать лицо, но Тристан ничего этого не замечает. Он опускает их и одаривает меня этой интимной, лёгкой улыбкой, на которую я не могу не ответить. Мы всё ещё лежим там и улыбаемся друг другу, как влюблённые идиоты, когда Лиззи открывает дверь и входит внутрь.

– Чёрт, я думал, она заперта.

Тристан садится и проводит пальцами по своим растрёпанным волосам цвета воронова крыла. Он выглядит почти… мило. То есть, если Тристан Вандербильт вообще способен быть милым. Конечно, он один из самых сексуальных парней, которых я когда-либо видела, но я не уверена, что слово «милый» – подходящее для него прилагательное.

Мои мысли блуждают, поэтому я нажимаю на тормоза и заставляю себя вместо этого посмотреть на лицо Лиззи. Она сейчас разбита вдребезги. Чувство вины захлёстывает меня, такое же неприятное, как удар под дых. Я не хотела, чтобы так произошло. Она, наверное, думает, что мы занимались сексом. Но нет. Всё, что мы делали, это играли в «Твистер», а потом целовались.

Хотя, говоря таким образом, это звучит почти так же плохо.

– Гости приезжают. – Лиззи смотрит на нас, и я не могу не испытывать к ней сочувствия. Что, если бы я оказалась в такой ситуации? Я была бы очень расстроен. Моё сопереживание пробуждается к жизни, и у меня скручивает желудок. – Уильям в ярости; он ищет тебя.

– Конечно, он в ярости. – Тристан хмурится и проводит рукой по вспотевшему лицу. – Я теперь не просто ублюдок, я позор.

Лиззи закрывает дверь, а затем прислоняется к ней спиной, встречаясь взглядом с Тристаном.

Несмотря на то, что внизу у меня есть ещё четверо парней, даже несмотря на то, что когда-нибудь в будущем мне придётся выбирать, я не хочу потерять Тристана сейчас.

– Что? – спрашивает он её, его тело напряжено, мышцы натянуты от напряжения.

Лиззи закрывает глаза, а затем осторожно снимает своё обручальное кольцо. Она снова открывает их, и её радужки окрашиваются яркими красками эмоций: любви, желания и отчаянной нужды.

– Я не знаю, что произойдёт, если я скажу своим родителям «нет», – говорит Лиззи, уставившись на кольцо. – Я думаю, они любят меня достаточно сильно, чтобы пережить это, но… Я не могу этого сделать. Я не могу выйти замуж за Марселя.

Поднимаясь на ноги, я провожу ладонями по переду своего кремового платья, чтобы разгладить складки. Хотя в этом нет смысла. Лиззи не смотрит на меня; единственный человек в этом доме, который существует для неё прямо сейчас, единственный человек, который имеет значение – это Тристан. Янтарные глаза сияют решимостью, Лиззи делает маленький шаг вперёд.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спрашивает Тристан, вставая и хватая свою рубашку. Он надевает её, а затем смотрит на неё с выражением, в котором в равной степени сочетаются разочарование и растерянность. – Мой отец вышел на тропу войны. Ты ему не нравишься, и ему не нравится Марни, и он не хочет, чтобы весь совет директоров Клуба Бесконечности ввалился в наш дом, чтобы вынести решение.

– Прямо сейчас меня не волнует Клуб, – выпаливает Лиззи, и моё сердце начинает бешено колотиться в груди, вторя пульсирующей точке, которую я вижу бьющейся у неё на горле. Она снова приближается к Тристану, но он не отвечает ей взаимностью. – Всё, что меня волнует – это ты, Тристан. Я люблю тебя.

В её словах нет ничего, кроме чистой, неподдельной правды. Впрочем, для меня это неудивительно: я ожидала этого с тех пор, как впервые увидела её.

Логичнее всего было бы отпустить Тристана, свести его и Лиззи вместе и сосредоточиться на четырёх других парнях, которые ждут меня внизу. Но дело в том, что сердце не использует логику для принятия своего решения. Даже сейчас я боюсь того будущего момента, когда мне придётся выбрать парня, когда мне придётся выбирать среди них.

Если Лиззи и Тристану суждено быть вместе, это случиться. Я не буду ничего делать ни за, ни против этого.

Я прикусываю нижнюю губу.

Лиззи – хороший друг, но Тристан… он заставляет мою кровь петь.

– Я… – они оба смотрят на меня, когда это единственное слово срывается с моих губ. Дело в том, что как только я перестаю говорить, я не могу понять, что вообще хотела сказать.

К счастью, Виндзор здесь, чтобы снова спасти мою задницу. Он вальсирует в дверях, само воплощение беззаботности, весь такой красивый и опрятный, в своей форме третьекурсника. Очевидно, что ему было наплевать на предстоящее заседание Клуба Бесконечности.

– Уильям Вандербильт – умный человек, не так ли? – говорит он, слегка улыбаясь мне.

– Почему это? – спрашивает Тристан, вздыхая и игнорируя все признания Лиззи. – Что он натворил на этот раз?

– Он нашёл кого-то, кто заплатит его взносы в Клуб. – Виндзор наблюдает за выражением лица Тристана, когда тот сжимает челюсти. – Но не твои. Только свои. Он уже пустил слух, что отрекается от тебя.

Тристан притворяется, что ему всё равно, но есть малейший намёк на то, что его глаза расширяются.

– Ясно.

Он говорит спокойным голосом, но за его словами скрывается очевидная боль. Всё, что я хочу сделать, это утешить его, но Лиззи опережает меня, протягивая к нему руку. Тристан отстраняется, и её лицо вспыхивает от боли.

– Я заплатил за тебя, – говорит ему Виндзор, и на этот раз, я думаю, мы все удивлены. Тристан смотрит на принца широко раскрытыми серыми глазами, но Винд просто засовывает руки в карманы и улыбается. – Моя принцесса получит всё, что захочет. И она не хотела бы, чтобы ты остался бездомным и тебя выгнали из Бёрберри. – Виндзор делает шаг вперёд и разглаживает ладонями несколько складок на рубашке Тристана. – Он также отменил оплату твоего обучения. Но ты ведь уже знал это, верно?

Я разеваю рот от этой новости, поглядывая на Тристана. Он, с другой стороны, кажется, совсем не удивлён этим.

– Ты знал, что не вернёшься в академию в следующем году, это так? – спрашиваю я, но Тристан просто смотрит на Виндзора, ожидая продолжения. От принца всегда ждёшь нечто большего.

– Её я тоже оплатил. Так что… Я полагаю, Марни – не единственный случай благотворительности в академии, да? – Винд ухмыляется, и в этом есть что-то пугающее, как будто он наслаждается этим моментом по совершенно неправильным причинам. И всё же он сделал это для меня. Я этого не забуду. – Ты сможешь поблагодарить меня позже. А пока нам нужно посетить заседание Клуба.

Не говоря ни слова, Тристан поворачивается и выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь ванной.

– Вам, миледи, придётся уйти. Миранда ждёт тебя снаружи. Посторонним вход воспрещён. – Виндзор делает шаг вперёд и убирает прядь рыжих волос со лба. Его карие глаза мерцают озорством, когда он протягивает руку и запускает пальцы в мои золотисто-розовые локоны.

– Ты позаботишься о Зейде, Криде и Заке вместо меня, верно? – спрашиваю я не потому, что думаю, что они действительно нуждаются в помощи, а потому, что начинаю смотреть на Виндзора как на свою правую руку. Если возникнут какие-то непредвиденные обстоятельства, я знаю, что он хорошо соображает на ходу. – Ты уже позаботился о Тристане.

Я бросаю взгляд на Лиззи, но она как раз собирается уходить, подперев голову рукой. Я не виню её за то, что она расстроена; я бы тоже расстроилась.

– Я позабочусь о них, – обещает Виндзор, заключая меня в объятия и целуя в уголки моих губ. Он дразнит меня, как всегда, заставляя желать большего. – Миранда говорит, что она уже позвонила твоему отцу, и он сказал, что всё будет в порядке, если она поживёт у тебя несколько дней.

– А после? Я понятия не имею, как долго длится настоящая вечеринка в Клубе Бесконечности.

– После этого… – начинает Виндзор, как раз в тот момент, когда Зейд, Крид и Зак входят в комнату.

– Пора сматываться, детка, – говорит мне Зейд, нервно заламывая свои татуированные руки. Мне это не нравится, видеть, как такой беззаботный человек, как он, нервничает. К чёрту Клуб Бесконечности и всё, за что он выступает. Это просто предлог для богатых хулиганов придираться к менее удачливым и называть это игрой.

– Там есть боковой вход, – произносит Крид, лениво прислоняясь к дверному косяку. У него такой острый взгляд, который говорит о том, что он готов драться, если понадобится. – Через бальный зал. Я тебе покажу. Я уже попросил Миранду переставить твою машину.

Зак набрасывает мне на плечи свою Леттермановскую куртку и запечатлевает поцелуй на моей щеке, его полные губы плотно сжаты, в глазах пляшут тёмные огни. Он примерно так же рад всей этой ситуации, как и я.

– Не делайте ничего, чего не сделала бы я, – говорю я им, в последний раз выглядывая из окна Тристана и обнаруживая Харпер, вылезающую из своей машины. Здорово. Я резко выдыхаю и поворачиваюсь к двери, чтобы последовать за Кридом.

– Езжай осторожно, Марни, – шепчет Зак, когда я прохожу мимо, и я машу ему в последний раз, прежде чем удалиться в свою комнату, чтобы забрать свои сумки.

Вся эта ситуация кажется драматичной, но я знаю, что для нас, ребят из академии, это просто ещё одно лето.

Сегодня мы замышляем интриги. На прошлой неделе мы отомстили друг другу. Завтра мы, наверное, пойдём на пляж.

Один год, один выбор, одно невероятное будущее.

Кто бы мог подумать, что быть новенькой будет так чертовски трудно.

Эпилог

Поездка домой спокойная, только извилистые дороги, холмы и солнечный свет. Океан сверкает слева от нас, когда мы едем по прибрежному маршруту обратно в Круз-Бей и крошечный съёмный домик Чарли на окраине эксклюзивного района Гренадин-Хайтс.

Мы с Мирандой почти не разговариваем, пока не приближаемся к дому.

– Что случилось? – спрашивает она, и я приподнимаю бровь, мельком взглянув на неё, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. Возможно, я чересчур осторожный водитель, но это лучше, чем безрассудство, верно?

– Случилось? – спрашиваю я, и она вздыхает, откидываясь на спинку сиденья, так что её белокурые волосы разлетаются во все стороны. На ней большие блестящие серебристые очки, и она поднимает их, чтобы посмотреть на меня своими ледяными голубыми глазами.

– Да, случилось. Между тобой и Тристаном. Ты исчезла наверху, и мы не смогли тебя найти.

Мои щёки вспыхивают, и я знаю, о чём она думает. Конечно же, она предположила, что мы занимались сексом. Но с Тристаном секс – это нормально. Слишком легко. Для него это способ выразить эмоции без необходимости на самом деле признавать их. Нет, это не то, что мы сделали.

– Мы играли в «Твистер», а потом целовались и обнимались. – Миранда смеётся, но только на секунду. Потом она понимает, что я говорю серьёзно, и изумлённо смотрит на меня, её губы блестят от розового блеска. К нему прилипли пряди её волос, когда мы сворачиваем в Круз-Бей.

– Вы обнимались? – спрашивает она, и я киваю. Она издаёт этот наполовину скулящий, наполовину стонущий звук. – Ты определённо выберешь его, да?

– Я пока никого не выбираю, – бормочу я, когда мы замедляемая и становится немного легче общаться без этого ветра в лицо. – Я переспала с твоим братом, но ты беспокоишься из-за игры в «Твистер»?

– Э-э, да. Секс – это… просто секс. Но кто-то, с кем ты можешь провести весь день и не осознавать, сколько времени прошло? Кто-то, с кем ты можешь хорошо провести время? Кто-то, с кем ты можешь – быть маленькой ложечкой – и уютно прижиматься? Вот это настоящие вещи.

Я не отвечаю, сворачивая на подъездную дорожку и обдумывая эту информацию в уме.

Только когда я вылезаю из машины, до меня доходит, что на улице припаркован кремовый «Кадиллак».

Дженнифер здесь.

– Мамочкины проблемы? – спрашивает Миранда, когда я поджимаю губы и киваю, хватаю свои сумки с заднего сиденья кабриолета и направляюсь внутрь. На улице так ярко и солнечно, что мне приходится щуриться, когда я вхожу в гостиную, Миранда следует за мной по пятам.

Как только я вижу, что меня ждёт, я полностью останавливаюсь, и моя лучшая подруга, влюблённая в меня, врезается мне в спину.

– Что за… – начинает она, а затем замолкает, переводя взгляд с меня на девочку-подростка, которая выглядит точь-в-точь как я, сидящую на диване между Дженнифер и Чарли. У него слёзы на глазах, когда он смотрит на меня, а Дженнифер… у неё большой, круглый живот и улыбка на всё лицо.

– Марни, – говорит она, с заметным усилием поднимаясь на ноги. Она стонет, и ей приходится протянуть руку, чтобы удержаться на ногах. Папа мгновенно вскакивает, чтобы поддержать её, хотя сам выглядит немного пошатывающимся. Я чувствую эту больную, тёмную тень внутри себя, которая шепчет о том, насколько хуже он выглядит с тех пор, как я видела его в последний раз, как сильно он похудел. Чёрт. Дженнифер отмахивается от него, а затем наступает неловкий момент тишины, когда мы просто смотрим друг на друга. – Марни, я хотела бы познакомить тебя с твоей младшей сестрой, Изабеллой Кармайкл.

Моё сердце превращается в лёд, проваливается в желудок и разбивается на миллион маленьких кусочков.

Мои карие глаза встречаются с глазами Изабеллы, и то, как она улыбается мне… напоминает мне кое о чём. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что именно, но как только я это делаю, у меня холодеет внутри.

Её улыбка… она напоминает мне о подлых богатеньких девчонках, которых я уже знаю и ненавижу.

Фан-блять-тастика.