Текст книги "Адреналинщик (СИ)"

Автор книги: Кирилл Смородин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Пройдя метров десять, она остановилась возле еще одной железной двери с решеткой. Толкнула ее и повернулась ко мне.

– Заходи, шустрый мальчишка, – сказала женщина. – Сейчас тебе предстоит пройти не самую приятную, но необходимую процедуру.

– Какую еще процедуру? – насторожился я, готовый вырваться.

– Сейчас сам все увидишь, – глаза черноволосой вновь сверкнули золотом, и двое с копьями буквально заволокли меня через порог.

Оказавшееся за дверью просторное помещение утопало в полумраке. Единственным источником света было ярко-зеленое пламя, гудящее в огромном камине. На потолке светились магические печати – по большей части кроваво-красные, бордовые и фиолетовые. К каменным стенам крепились десятки полок, заставленных всевозможными колбами, банками, пузырьками, бутылками, коробками, мешками, жуткого вида инструментами и книгами. В полу темнело большое отверстие, а справа и слева от него располагались два деревянных стола с ремнями для рук, ног и головы. Один был занят – судя по всему, трупом, чье неестественно раздутое тело покрывали большие лилово-черные пятна. Тело источало мерзкий запах разложения, и из него торчало несколько огромных шприцов, наполненных ядовито-зеленой жидкостью. Рядом с другим столом высилась гора из нескольких таких же трупов.

Твою мать… Да это же, сука, самая настоящая пыточная!.. Или лаборатория, что, в общем-то, почти одно и то же.

Новый выброс адреналина придал сил. Мне хватило одного рывка, чтобы освободиться от железной хватки серолицых стражников. Но на этом везение закончилось: меня обездвижили при помощи магии.

И сделала это не черноволосая красавица со шрамом, а вышедший из-за камина Руфс.

Я рухнул на пол, оглушенный болью и неспособный шевельнуть даже пальцем. Похоже, ублюдочный коротышка опять атаковал меня чем-то смертельным, но благодаря «режиму зверя» я не сдох, а всего лишь оказался парализован. Разумеется, если все сказанное женщиной было правдой.

Руфс, тем временем, подошел, наклонился и стал внимательно меня разглядывать. В его взгляде не было ничего, кроме лютой ненависти. И предвкушения.

Глава 4

Первое, что сделал коротышка – плюнул мне в лицо. Смачно и с явным наслаждением. А затем он начал меня пинать. Под дых, по ногам, в грудь. Поначалу осторожно, но с каждым новым ударом эта тварь все больше входила во вкус и била все сильнее.

Хорошо, что я находился в «режиме зверя»: он защищал мое тело от повреждений и заглушал боль. Так что Руфс старался напрасно, и я бы вдоволь посмеялся над ним… Если бы не лежал парализованным в жутком помещении, которое вдобавок, располагалось в другом, мать его, мире.

– Руфс! – строго произнесла женщина и сказала еще несколько слов, но уже на незнакомом мне языке.

Жидкобородый тут же остановился, пусть и с неохотой. Он раскраснелся, тяжело дышал, но явно хотел продолжить, и если бы женщина его не окликнула, то экзекуция могла бы продолжаться еще очень долго.

Далее последовал короткий, но непонятный диалог, после которого Руфс вновь отправился к камину.

– Ладно, шустрый мальчишка, мне пора, – в голосе женщины отчетливо слышалась насмешка. – Оставляю тебя в обществе моего помощника. Уверена, скучать он тебе не даст.

С этими словами она подошла, сняла металлический обруч с моей головы и покинула пыточную-лабораторию. Однако полежать в одиночестве мне не позволил вернувшийся Руфс. Ублюдок ухмылялся, явно приготовив мне очередной сюрприз.

Так и оказалось.

В руке Руфса была длинная железяка – из тех штук, которыми клеймят скот. Ее конец, образующий причудливого вида символ, полыхал зеленым пламенем. Понять, для чего коротышка притащил сюда эту хрень, не составило труда, и я похолодел.

«Режим зверя» усилился. Я попытался напрячь мышцы, однако ничего, кроме боли, это не принесло. Но и сдаваться было нельзя. Один раз у меня уже получилось вернуть себе способность двигаться – значит, должно получиться вновь.

Руфс, тем временем, ногой перевернул меня на живот. Затрещала ткань, и вскоре я лишился водолазки. В организм выплеснулась очередная порция адреналина, я зарычал и наконец-то смог шевельнуть рукой. Но было поздно: низкорослый говнюк припечатал клеймо к моей левой лопатке.

– Ксарле беэхт, – просипел он.

Первые пару мгновений я не чувствовал вообще ничего. Но потом…

Казалось, пылающая железяка прошила меня насквозь и начала плавиться – прямо, сука, внутри моего тела. Руфс, по-прежнему стоящий надо мной, похоже, прекрасно понимал все, что я чувствовал, и смеялся.

Я не мог ни пошевелиться, ни даже заорать. Однако куда хуже было другое: «режим зверя» постепенно сходил на нет. Адреналин продолжал выделяться, но теперь не усиливал меня.

Почему так происходит? Я не знал. И непонимание было не менее страшным, чем боль от охваченного огнем клейма.

Когда пытка закончилась, я уже полностью вышел из «режима зверя». И попытки вновь войти в него ни к чему не привели. Я превратился в беспомощный кусок мяса, неподвижно лежащий у ног низкорослого ублюдка Руфса.

Тот вновь перевернул меня, и когда обожженная лопатка соприкоснулась с каменным полом, ее прострелило дикой болью. А новая порция адреналина… просто выделилась, и все.

Похоже, меня только что лишили единственного козыря.

Вот ведь дерьмо!..

Руфс некоторое время изучал мое лицо. Затем решил порадовать самого себя еще немного и наступил ногой мне на горло. Надавил, чтобы перекрыть доступ кислорода, и стал ждать, впившись взглядом в мои глаза.

Что он хотел там увидеть? Наверняка растерянность, страх и мольбу прекратить. Да, мне было страшно и я хотел, чтобы ублюдок отвалил подальше, но… Я смотрел на него холодно, с презрением. Даже когда воздух в легких закончился.

Так ничего и не добившись, Руфс отпустил меня. Еще раз харкнул мне в лицо, затем перевел взгляд куда-то в сторону выхода, и его темные буркала сверкнули алым. Тут же рядом со мной возникли двое стражников с серыми лицами, схватили меня за ноги и поволокли прочь из помещения.

Вскоре я оказался в коридоре и собственными спиной и затылком ощутил, насколько там твердый и холодный пол. Но куда хуже стало после того, как меня дотащили до винтовой лестницы. Впрочем, идущему сзади Руфсу доставляло огромное удовольствие наблюдать, как я считаю своим же телом каждую ступеньку.

А еще сраный маг развлекался тем, что бил меня молниями, выпускаемыми с кончиков пальцев. При каждом таком ударе боль пронизывала меня с ног до головы, а мышцы сводило судорогами. И, разумеется, Руфс не забывал плеваться. Причем он что-то сделал со своей слюной: теперь, попадая мне на лицо, грудь или живот, эта дрянь начинала шипеть, пениться и жечь кожу.

Невозможность пошевелить хотя бы рукой, чтобы утереться приводила в отчаяние и ярость. Грудь жгло от невероятного количества адреналина, но войти в «режим зверя» никак не удавалось.

Почему? Скорее всего, из-за того чертова клейма. Лопатку до сих пор жгло с невероятной силой, и если бы я мог, то нащупал бы гребаную отметину и содрал бы на хрен голой рукой.

Чвак… Очередная порция руфсовой слюны угодила мне точно в глаз. Тот словно бы вскипел, я зарычал от боли, а маячившая надо мной мерзкая рожа расплылась в улыбке.

Зря он все это делает. Очень зря. Рано или поздно я найду способ поквитаться – и тогда ему будет очень и очень худо.

Я не в первый раз давал самому себе подобные клятвы мести. И всегда выполнял их. Но сейчас, впервые в жизни, не чувствовал уверенности в своих силах.

Лестница закончилась, и я вновь оказался в коридоре. Справа и слева были решетчатые двери, за которыми располагались тесные камеры без окон. Возле одной из таких тащившие меня стражники и остановились.

Руфс приложил ладонь к светящейся печати на замке двери, что-то лязгнуло, и та начала медленно отъезжать в сторону. Сидящая внутри камеры фигура в лохмотьях тут же метнулась в дальний угол. Толком разглядеть не удалось, но, похоже, это был старик.

– Фахме фирр!.. – послышался неестественно сиплый голос из камеры напротив. В нем отчетливо звучала насмешка.

Я скосил глаза и увидел говорившего. Габаритами этот здоровяк не уступал серолицым стражникам, да и выглядел не менее жутко.

Голый по пояс, весь в татуировках и шрамах, рыжеволосый, он прижимался к решетке, вцепившись в прутья. Во взгляде темных глаз под густыми бровями читалось мрачное веселье. Пленник смотрел на меня и чуть заметно ухмылялся. Чуть заметно – потому что всю нижнюю часть лица уродовали кроваво-красные рубцы от ожогов. Похожие отметины были и на горле громилы – неестественно выпуклом и темно-лиловом.

– Хугг двамр, айи, Руфс? – произнес он еще одну фразу и оскалился, демонстрируя крупные черные зубы.

Низкорослый маг злобно глянул на обитателя камеры. Нацелил на него ладонь и чуть заметно вздрогнул. В тот же момент неведомая сила отшвырнула рыжего назад, да так, что бедняга врезался спиной в стену. Это наверняка было очень ощутимо, но, рухнув на кучу гнилой соломы, здоровяк лишь расхохотался.

Руфс, глядя на него, брезгливо скривился. Затем мотнул головой и вновь сосредоточил все внимание на мне, в очередной раз ударив молнией и «наградив» плевком.

Тварь.

Серолицые, тем временем, взяли меня за руки и ноги, втащили в камеру и зашвырнули в угол. Я знатно приложился о голый каменный пол и, что хуже всего, остался лежать лицом вниз. Тело по-прежнему отказывалось слушаться, а потому перевернуться я не мог. И от мысли, что, вполне вероятно, я закончу именно так – неподвижно валяясь в холодной камере, пропитанной запахом нечистот, отчаяние крепко ухватило меня за горло, а на глазах выступили злые слезы.

Ощущение безнадеги усилилось, когда дверь камеры с лязгом закрылась.

Некоторое время я лежал в тишине, тщетно пытаясь войти в «режим зверя». Потом услышал, что ко мне кто-то осторожно приближается. Второй обитатель камеры.

Он ухватил меня за левое плечо, осторожно перевернул на спину, и я наконец-то смог его разглядеть.

Это действительно оказался старик. Лохматый, грязный, изможденный, но с удивительно живым и добрым взглядом голубых глаз. На худой шее старика болтались петли засаленной бечевки с десятками узлов.

Несколько секунд он внимательно изучал меня, после чего сочувственно покивал и начал произносить одну непонятную фразу за другой. Голос у старика оказался глубокий, звучный. Он успокаивал и… усыплял.

Мои веки стали слипаться, мысли прекратили хаотично метаться в мозгу, дыхание выровнялось, замедлилось и стало более глубоким. Лишь сейчас я почувствовал, насколько сильно устал после всего, что произошло. И в итоге сам не заметил, как заснул. Крепко и без сновидений.

***

Очередное пробуждение вновь получилось крайне хреновым: от уже знакомого электрического разряда. Я забился в судорогах, распахнул глаза и сразу же увидел по ту сторону решетки Руфса, очень довольного собой.

– Тарвэ штитх, – произнес ублюдок и открыл дверь камеры.

Сидевший рядом со мной старик поднялся, вышел и встал возле пары стражников с копьями. А Руфс расплылся в недоброй ухмылке и поманил меня пальцем.

Серьезно? Эта скотина парализовала меня, а теперь хочет, чтобы я встал и пошел? Впрочем…

Я сосредоточился на правой руке и попробовал шевельнуть ею. Получилось. Похоже, пока я спал, к телу вернулась способность двигаться. Ладно, уже легче.

С этой мыслью я поднялся на четвереньки. Тело слушалось плохо, казалось чужим, и, чтобы встать на ноги, мне потребовалось не меньше минуты. Руфс внимательно наблюдал за каждым моим действием и наслаждался.

После первого шага я едва не упал. Но дальше дело пошло легче, хотя из камеры я вышел только с третьей попытки. Однако здесь целиком и полностью был виноват низкорослый урод: всякий раз, когда я подходил к решетке, он отбрасывал меня назад с помощью телекинеза. Как и рыжеволосый здоровяк, я влетал в стену, а затем оказывался на полу. Подгоняемый ударами молнии, вставал и снова шаркал к двери, мечтая об одном: схватить Руфса за жидкую шевелюру и бить лицом обо что-нибудь твердое до тех пор, пока оно не превратится в кровавую кашу.

Когда ублюдок наконец угомонился, то выпустил рыжего, и нас троих повели по коридору. Здесь Руфс нашел себе новое развлечение: он создавал под моими ногами невидимые препятствия, из-за чего я то и дело спотыкался. А когда мы добрались до металлической лестницы с крутыми ступенями, ведущей далеко вниз, я пару раз упал, разбив локти, бровь и колени.

Лестница закончилась перед массивными железными створками, закрытыми светящейся магической печатью. Руфс подошел к ней, коснулся пальцами нескольких символов, и двери медленно, со скрипом, от которого у меня заныли зубы, начали открываться. И увидев то, что располагалось дальше, я в очередной раз пожелал, чтобы все происходящее со мной начиная с бойни в музее и до этого момента оказалось всего лишь страшным сном.

Железные двери вели в просторный круглый зал, большую часть которого занимал бассейн, наполненный какой-то мерзкой субстанцией. Где-то бурая, где-то темно-красная, где-то розовая, она постоянно колыхалась, вздувалась пузырями и чавкала. А еще от нее поднималось влажное тепло и тошнотворный запах гниющего мяса.

В центре бассейна располагался опять-таки круглый и явно рукотворный остров, полностью заросший… Назвать цветами то, что росло из темной земли, у меня не поворачивался язык.

Сотни светло-серых стеблей тянулись вверх примерно на метр, и каждый заканчивался крошечным человеческим черепом. Большая их часть была охвачена зеленым свечением.

За дверями обнаружилась небольшая площадка, соединенная с островом узким железным мостом без перил. Рядом с ним стоял стеллаж, на котором я увидел несколько горшков, бутылей и других емкостей, пару веревок, мешки и садовые инструменты. Руфс подошел к стеллажу, взял три пустых мешка и вручил их старику, рыжему и мне.

– Штитх, – процедил ублюдок и мотнул головой в сторону острова.

Первым мост перешел рыжеволосый здоровяк. Сразу после него на шаткую и скрипучую конструкцию ступил старик, а затем настала моя очередь.

Длиной мост был не больше семи метров. Плевое расстояние, но я двигался очень медленно. Тело все еще плохо слушалось, а мост, черт бы его побрал, качался при каждом шаге.

Я старался смотреть только прямо – на жуткую «клумбу», к которой шел, но взгляд то и дело соскальзывал вниз. Туда, где пузырилась и чавкала неведомая дрянь. Нырять в нее не хотелось совершенно. А стоило дойти примерно до середины моста, как сверху что-то загрохотало.

Остановившись и подняв голову, увидел далекий куполообразный потолок, из которого торчали три огромные трубы. В следующее мгновение одна из них, ближайшая ко мне, что-то «выплюнула».

Это «что-то» угодило точно в жижу и начало тонуть. Медленно, будто в болоте, так что мне вполне хватило времени увидеть, что это человеческое тело. Такое же раздутое и покрытое пятнами, как и те, которые лежали в пыточной-лаборатории.

Как только труп ушел в жижу с головой, та стала пузыриться и колыхаться еще заметнее. Она… словно переваривала изуродованного мертвеца.

Позади что-то рявкнул Руфс.

Резко обернувшись, увидел, что он прожигает меня злобным взглядом. Правая рука ублюдка была вытянута, ладонь нацелена вперед – мне в грудь. В следующее мгновение тугая волна теплого воздуха сбила меня с ног, и я полетел…

Твою мать!.. Сука!.. Только бы не в розовую мерзость!..

К счастью, приземлился я на самом краю острова. При падении из легких вышибло воздух, так что несколько секунд мне пришлось потратить на тщетные попытки вдохнуть. Попутно я смотрел на Руфса, очень довольного собой.

Да уж. Ублюдок явно хотел прикончить меня – поскорее и помучительнее. Но и ослушаться приказа черноволосой женщины тоже не мог. Поэтому все, что ему оставалось, пока та не вернется – гадить мне. Когда в открытую, когда исподтишка.

Ну да ничего, настанет момент, когда все поменяется кардинально, а судьба этого низкорослого говнюка будет подчинена моей воле. И он в полной мере оценит то, как я умею мстить.

Мысль немного успокоила, и я поспешил подняться. Лучше сделать это самому, чем ждать, пока Руфсу вздумается в очередной раз «поторопить» меня.

Старик и рыжий уже были заняты работой. Они отрывали черепа от стеблей и давили пальцами. Внутри каждого оказывалось маленькое черное семечко, которое вскоре отправлялось в мешок.

Увидев, что я наблюдаю за происходящим, старик подошел и указал на один из черепов. Тот все еще качался на стебле и был охвачен зеленым свечением.

– Драхчвар, – тихо произнес старик и осторожно коснулся пальцем сначала черепа, затем мешка в моей руке.

Все понятно. Собираем урожай. Трудимся, мать его, как негры на плантации.

Старик, тем временем, указал на другой череп, который не светился, и покачал головой.

– Ахт драхчвар, – сказал он.

Понять, что он имеет в виду сейчас, тоже не составило труда. Срывать следует только «созревшие» черепа – те, которые светятся.

Старик дождался моего кивка и вернулся к работе. Спустя пару секунд я тоже сорвал первый череп.

Раздавить его оказалось не сложнее, чем сырое яйцо. Беда лишь в том, что внутри, помимо семечка, была зеленая пыльца, которая оседала на коже и тут же начинала ее жечь.

Тем не менее, я продолжал трудиться. Монотонная работа позволила утихомирить творящийся в голове хаос, и очень скоро я смог заняться тем, что считал сейчас самым важным.

Вернуть себе способность входить в «режим зверя».

Я раз за разом напитывал организм адреналином, но ничего, кроме тошноты и головной боли, это не приносило. Однако я не сдавался, и спустя несколько часов, как только наверху загрохотало и из трубы в потолке вывалился еще один раздутый покойник, у меня начало получаться.

Да, результаты были очень скромны и войти в полноценный «режим зверя» мне так и не удалось. Все, чего я смог добиться – почувствовать себя невероятно бодрым и свежим. И едва это случилось, как левую лопатку словно бы охватило пламенем.

Я взвыл и чудом удержался на ногах. А дикая боль прекратилась столь же внезапно, как и началась. Правда, и от бодрости со свежестью не осталось и следа.

Долбанное клеймо. Все из-за этой сраной отметины. Она наверняка несла в себе какую-то магию, которая не позволяла мне пользоваться своими способностями.

Нахмурившись, я ощупал левую лопатку и сразу же отыскал клеймо пальцами. Кожа там вздувалась и была шершавой. Приглядевшись к рыжему и старику, обнаружил такие же шрамы и у них. Здоровяк, заметив, что я на него смотрю, нахмурился и прорычал что-то непонятное, но определенно угрожающее.

Ввязываться в конфликт не хотелось, так что я вернулся к работе и попыткам войти в «режим зверя». Мрачные мысли, связанные с собственным будущим, а также Марией и Ильей, способствовали выбросам адреналина, и потихоньку-помаленьку я добивался своего.

За следующие пару часов я «научился» оставаться полным сил, невзирая на невидимое пламя, плясавшее теперь по всей левой стороне спины. Способность клейма блокировать мой дар постепенно сходила на нет, и это обнадеживало. Значит, рано или поздно я верну себе запредельные силу, скорость, выносливость и так далее. Нужно просто продолжать.

Когда в зале вновь появился Руфс, сопровождаемый серолицыми стражниками с копьями, я собрал не меньше трех сотен семян. Правая кисть была покрыта толстым слоем зеленой пыльцы, кожа горела, а пальцы распухли и едва двигались. Точно такая же беда была и у старика с рыжим громилой: первый тряс рукой и болезненно морщился, второй невнятно ругался, сжимая и разжимая кулак.

Руфс взял со стеллажа большой кувшин, поднял его над головой и что-то крикнул, глядя на старика. Тот убрал в мешок еще одно семечко, а затем медленно, шаркая, направился к мосту. Здоровяк пошел вторым, я – сразу за ним.

На сей раз путь по мосту прошел спокойно. Но лишь благодаря тому, что Руфс был занят: поливал покрытую пыльцой руку старика водой из кувшина. Рыжий наблюдал за коротышкой с таким видом, что становилось понятно: будь у него возможность, он бы утопил низкорослого ублюдка в той мерзости, что чавкала в бассейне.

Здоровяк пошел на «помывку» сразу за стариком. Мою руку к этому моменту жгло не слабее, чем клеймо на лопатке. Я чувствовал, что смыть пыльцу было просто необходимо, однако Руфс считал иначе: закончив с рыжим, он посмотрел на меня, ухмыльнулся и вылил остатки воды себе под ноги.

Мразь. Мелкая подлая тварь. Ну да ничего, рано или поздно мы пообщаемся с ним на равных.

Весь обратный путь до камер Руфс продолжал гадить мне, подталкивая телекинезом. Говнюк явно рассчитывал, что долгие часы среди растущих из земли черепов вымотают меня настолько, что я буду еле передвигаться и падать при каждом его толчке. Хрена с два. Пускай я пока не мог полноценно войти в «режим зверя», но адреналин придавал мне силы.

Однако стоило добраться до камеры и развалиться на куче соломы, как меня почти моментально вырубило. Правда, ненадолго, и проснулся я от ощущения, что голова вот-вот разлетится на куски.

Боль была просто адская, так что первое, что я сделал, распахнув глаза – заорал. И лишь спустя мгновение понял, что виной всему был мой седобородый сосед.

Старик сидел практически на мне, сдавливая мои виски ладонями, и бился будто в припадке.

Глава 5

Старика трясло так, словно через его тело пропускали мощные электрические разряды. Белки закатившихся глаз были розовыми, из носа и ушей капала кровь. Сквозь намертво сжатые зубы доносилось жуткое монотонное мычание.

Я понятия не имел, чего хочет добиться этот псих, но адская боль в голове усиливалась с каждой секундой. Перед глазами все кружилось, мозг, казалось, вот-вот закипит. Все это спровоцировало мощный выброс адреналина.

Боль обожгла лопатку, но зато я хоть немного пришел в себя. И первым делом оттолкнул старика.

Тот отлетел к вонючей дыре нужника и скорчился на полу, продолжая трястись и мычать. Из камеры напротив послышалась усмешка, и, повернувшись, я увидел, что рыжий здоровяк с интересом наблюдает за происходящим.

Адреналин бушевал в организме, так что с каждой секундой мне становилось все легче. Правда, до полноценного «режима зверя» было еще далеко.

Старик, тем временем, понемногу успокаивался. Вскоре он смог приподняться и виновато посмотрел на меня. А затем неуверенно выдавил:

– П-прости…

Первые пару секунд я растерянно смотрел на соседа по камере, не веря, что он вдруг заговорил на моем родном языке. Может, мне просто показалось?

Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, старик продолжил:

– Не хотел… причинять вред… Больно, но… безопасно.

Нет, не показалось. Каким-то образом седобородый начал изъясняться на русском. И скорее всего благодаря тому, что чуть не вскипятил мне мозги.

Получается, он тоже маг? Охренеть. Впрочем, после всего, что случилось со мной за последние сутки, удивляться подобному было бы глупо.

– Мое имя Лестер, – старик очухался достаточно для того, чтобы сесть.

– Матвей, – машинально ответил я.

– Матвей… – повторил тот и кивнул. Затем помрачнел и заговорил вновь: – Прости, что было больно. Из-за этой печати, – старик повернулся боком, демонстрируя клеймо на худой лопатке, – большая часть моих сил заблокирована. Мне с большим трудом удалось… проникнуть в твой разум и… Вдобавок действовать пришлось очень грубо, так что…

Он прервался, закашлявшись кровью. Да уж, бедняга явно потратил немало сил.

– Благодаря этому… – справившись с кашлем, продолжил старик, – я теперь могу поговорить с тобой.

Я в ответ задумчиво покивал. Голова все еще болела, но это пустяки. Куда важнее было то, что рядом появился человек, способный, как я надеялся, многое объяснить. И чем больше я от него узнаю, тем выше шансы освободиться и вернуться домой. В свой мир. К Марии и Илье.

Мне было страшно даже представить, каково сейчас ждущей меня сестре и племяннику. От мысли об этом отчаяние стальной хваткой вцепилось в глотку.

– Как ты себя чувствуешь, Матвей? – напомнил о себе Лестер.

– Более-менее, – ответил я, отмечая, что боль в голове полностью сошла на нет.

А вот бодрость, появившаяся благодаря выбросу адреналина, уходить не торопилась, и это был хороший знак.

– Вот и славно, – кивнул старик, а затем на четвереньках подполз и присел рядом со мной. – Тогда, быть может, расскажешь, кто ты и как оказался в убежище госпожи Адрианы?

Госпожа Адриана? Старик наверняка имеет в виду черноволосую суку со шрамом. Похоже, он и впрямь немало знает, так что…

Я кивнул, а затем коротко рассказал обо всем, начиная с бойни в музее. Лестер слушал внимательно и с сочувствием.

– Великие чародеи прошлого… – покачал он головой, стоило мне закончить, а затем снял с шеи петли бечевки и принялся завязывать на ней еще один узел.

Несколько секунд я с недоумением следил за Лестером, но потом догадался, что это своеобразный «календарь»: похоже, таким образом старик отмечал, сколько дней находится в плену. И судя по количеству узлов, за решеткой бедняга уже давно. Что, впрочем, подтверждал и его крайне изможденный вид.

– Ты действительно оказался не в то время и не в том месте, – вернув бечевку на шею, продолжил старик. – Непонятно другое: почему Адриана оставила тебя в живых?

Я помрачнел.

– Эта тварь сказала, что ее заинтересовали мои… кое-какие особенности. Похоже, она собирается превратить меня в подопытного кролика. Сука…

Вспомнив жуткое убранство помещения, в котором мне ставили клеймо, я невольно сжал кулаки и скрипнул зубами.

– Позволь-ка, – Лестер протянул руку к моей голове, и я рефлекторно отстранился. – Не бойся, я просто кое-что проверю. Это быстро и почти безболезненно.

По поводу первого старик не соврал – «проверка» заняла от силы пять-шесть секунд. Но вот насчет второго... Стоило ему приложить ладонь к моему лбу, как голова в очередной раз затрещала от боли.

– И ведь действительно… – сказал крайне удивленный Лестер и опустил руку. – У тебя очень необычный магический дар, Матвей. Я никогда подобного не видел, хотя всю жизнь посвятил изучению магии. Вполне логично, что Адриана заинтересовалась тобой. Ее ждет много открытий.

– Обойдется, – процедил я, мрачнея еще больше. – Хрен ей, а не открытия. Когда эта тварь вернется, я уже верну себе силу и…

– Мальчишка, – мягко произнес Лестер, с болью глядя на меня и качая головой. – Ты не представляешь, с кем собираешься тягаться. Адриана невероятно сильна. Но даже не это самое главное, Матвей…

– Другой мир, – перебил я. – Я знаю.

– Не просто другой мир. Адриана сейчас в таком положении, что вынуждена скрываться. И ее убежище находится в одном из самых глубинных слоев реальности. Выбраться отсюда практически невозможно.

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Теперь ситуация казалась еще дерьмовее. Но уподобляться Лестеру, который, судя по всему, уже смирился с участью узника, не хотелось совершенно. Все внутри меня протестовало этому.

– Адриана, – снова заговорил я, когда сидеть в тишине стало невыносимо. – Кто она вообще такая? Ты знаешь, Лестер?

Старик кивнул.

– Еще несколько лет назад она была представительницей небольшого, но достаточно крепкого магического рода – Силл. Его уничтожили. В короткой, но очень жестокой межродовой войне погибли ее дети, супруг и свекр. Самой Адриане удалось уцелеть лишь чудом.

– Почему ее род уничтожили? – спросил я, вспоминая жуткую багровую отметину на прекрасном лице черноволосой суки.

– В империи Инарс это обычное дело, Матвей, – старик печально улыбнулся. – Семьи магов постоянно грызутся в стремлении оказаться ближе к императору – Георгу Волчеглазу. Строят заговоры, бьют в открытую или исподтишка, заключают временные союзы, чтобы вместе подвинуть конкурента… Я не знаю подробностей, но вроде бы мужа Адрианы заподозрили в планах то ли разделаться с несколькими родами магов, то ли и вовсе свергнуть Георга. Вполне возможно, что подозрения имели под собой твердую почву: господин Брайд Силл был властолюбивым и суровым человеком. Он охотно принимал самые жестокие правила игры, действовал быстро и бескомпромиссно. К тому же муж Адрианы обладал сильным магическим даром и знал множество крайне опасных заклинаний. Вдобавок за ним стояло немало чародеев: при желании Брайд мог собрать небольшое войско. Так что поводов избавиться от него и его близких было достаточно.

Лестер замолчал и уставился в никуда, явно вспоминая что-то страшное. Его пальцы с распухшими суставами стали перебирать узлы на бечевке.

– Это была бойня, Матвей. Настоящая бойня, – после небольшой паузы продолжил он. – Дворец рода Силл обложили со всех сторон. От самой смертоносной магии гремел воздух. Содрогалась земля. Брайд и его родные защищались. Яростно, отчаянно. Понимая, что их пришли убивать. Они и сами забрали немало жизней своих врагов. И если бы Брайд потратил больше времени на подготовку, то победа была бы за ним. Но… – старик развел руками.

– Ты тоже там был? Видел, как все случилось?

– К счастью, нет, – Лестер с грустью усмехнулся. – Будь я там, то непременно погиб бы. Я ведь не боевой маг, у меня совершенно другие способности. Адриана показала мне, как все происходило.

В ответ на мой недоуменный взгляд Лестер легонько постучал себя по виску.

– Я маг-менталист, Матвей, и человеческий мозг для меня – все равно что открытая книга. Мы с Адрианой встретились спустя несколько дней после случившегося. Она была в ужасном состоянии – как физически, так и душевно. И ей попросту не хватило бы сил рассказать, как погибли те, кого она любила. Поэтому я увидел все сам. Погрузил Адриану в сон и заглянул в ее разум.

Устроившись поудобнее, Лестер продолжил рассказывать.

Первое время он был помощником Адрианы. Они вместе обустраивали это место, Лестер ассистировал ей во время экспериментов. По словам старика, черноволосая сука не просто талантливая и сильная чародейка. Она гений. И Лестер искренне сожалел, что обстоятельства вынуждают ее направить свой дар в разрушительное русло. Сейчас Адриана полностью сосредоточена на том, чтобы отомстить всем, кто причастен к уничтожению ее семьи. И судя по всему, она почти у цели.

– Адриана обнаружила в нашем мире присутствие кое-какой силы, – продолжал объяснять старик. – Очень опасной, не изученной и совершенно не управляемой. Адриане удалось, скажем так, урвать кусок этой силы. Она поместила его в созданный мной артефакт, но дальше этого дело не пошло. Сейчас трофей Адрианы попросту бесполезен. Ему нужен другой сосуд. Изготовленный из материала, который здесь невероятно редок.

– Метеоритное железо, – я кивнул, вспоминая уродливую фигурку демона из музея и чувствуя, как внутри закипает ярость.

Блядь… Эта хреновина ведь была уже у меня в руках. Еще до появления магов-близнецов. И даже в то время, пока они убивали охранника. Так какого хрена я стоял как истукан?! Стоял, а на другом конце города меня ждали сестра и племянник! И теперь…