Текст книги "Цена правосудия (СИ)"

Автор книги: Кирилл Поповкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Цена правосудия

Глава 1

Внезапная вспышка света закончилась ошеломляющим ударом о пол.

– Встать! – разнёсся под высоким потолком тёмного зала скрипучий голос непонятно откуда.

Их было пара десятков – ошарашенных, ничего не понимающих, с трудом пытающихся подняться на ноги. Обладатель скрипучего голоса не торопил, давая несчастным время прийти в норму – видимо, понимал, что сейчас подгонять бесполезно. Вспыхнул свет, привлекая внимание к узкому балкону-трибуне, торчащему из стены на высоте примерно трёх метров. На балконе виднелась фигура в темном балахоне, мрачно наблюдавшая за копошением людей внизу. Подождав несколько минут. неизвестный в балахоне снова подал голос:

– Призванные из дальних краёв, вы ничего не понимаете и боитесь, и могу сказать, что это не напрасно. Провидение направило вас сюда, чтобы дать второй шанс. Вы – аколиты, испытуемые, которых объединяет лишь невежество. Вы не знаете, кто вы – но вы узнаете, вы не помните своих имён – и они вам не понадобятся. Вы лишь заготовки для будущего величия! Вы будете измерены, вы будете взвешены, и цена ваша станет известна! Приходите в себя, аколиты, испытание начнётся через сто восемьдесят секунд! – с этими словами лампы погасли, и балкон погрузился во тьму.

Секунду ошарашенные люди пытались осознать сказанное… И только потом тишина сменилась стонами, воплями, возмущенным гомоном. Шум, порождаемый одновременно двадцатью говорившими, казался невообразимым… Точнее – девятнадцатью, один из «испытуемых» не присоединился ко всеобщей панике и бедламу: высокий, худой, поджарый черноволосый парень лет двадцати с небольшим смотрел на тонувший во тьме балкон холодным взглядом зелёных глаз. Его сосед, могучий детина непонятного возраста, повернулся к нему и спросил:

– Я смотрю, тебя не пугают угрозы? Подсадной, что ли?

– Не знаю, как и ты, – зеленоглазый отвернулся.

Он явно не хотел вступать в диалог, но здоровяк не собирался оставлять его в покое.

– То есть как – как я, а? – здоровенная лапища легла юноше на плечо, – Думаешь, много знаешь обо мне, олень?

– Я не помню ничего, что было раньше, – ответил зеленоглазый, резким движением плеча сбрасывая руку собеседника – Думаю, как и ты. Но, в отличие от меня, ты решил заняться установлением иерархии, а не важными вопросами.

– Ты о чём? – озадаченно выдал детина.

– Что у тебя на руках написано? – спросил юноша.

Здоровяк фыркнул, посмотрел на свою левую руку и сообщил:

– Ну тут, короче, СЛОН – «смерть легавым от ножа». – он провёл толстым пальцем по странным символам на первых фалангах пальцев. – Не знаю, откуда я это знаю, но знаю.

– А я не знаю, что за легавые, и прочитать знаки не могу. Хотя говорим мы на одном языке. Разве это не странно?

Детина хотел ответить, но понял, что зеленоглазый только что перевёл классический подкат в стиле «чё такой дерзкий? Чё так странно одет?» в конструктивный диалог и перехватил инициативу. Особенно в глазах остальных пленников, начавших уже оборачиваться на них.

Всё ещё можно было вернуть в нужное бывшему бандиту русло, но увы, время вышло – вспыхнули лампы, и неизвестны в балахоне снова оказался на виду – его балкон снова оказался подсвечен.

– Что ж, вы достаточно отдыхали, аколиты! Пришло время выполнить задание!

– В чём задание-то, дядя? – спросил кто-то из первого ряда, и ему поддакнули несколько голосов, – Слушать твой пафос?

Распорядитель дождался, пока стихнет поднявшийся смех, и заявил:

– Через трижды шестьсот секунд воздух из этих залов будет откачан. Он останется лишь в зале, отделанным белым мраморов. К нему ведут несколько путей, которые, начинаются за дверьми– он указал костлявым пальцем себе под ноги, и новые лампы выхватили из тьмы прямоугольник двустворчатой двери, – А через сто восемьдесят секунд этот зал зальёт пламя. Так что задача ваша простая, аколиты: выжить. Время пошло.

С этими его словами лампы снова погасли, а пленники ошарашенно уставились на высокую железную дверь, которая и не думала открываться. Уставились все, кроме одного. Жилистый поджарый парень с холодными зелёными глазами сделал короткий шаг назад, к стене.

***

– Бесполезно! Её не открыть! – двое могучих парней, похожих друг на друга так, что могли сойти за братьев – в основном это выражалось огромным объёмом мышц, прекратили попытки.

Первой мыслью, само собой, была попытка открыть двери вручную, благо, стальные двери были украшены достаточно аляповатыми, но массивными и ухватистыми узорами. Несмотря на всю ухватистость, впрочем, сдвинуть створки хоть на сантиметр не удалось даже когда они взялись вдвоем..

– А что это за крюк? – спросил один из силачей, случайно подняв взгляд.

Крюк был встроен в стену рядом со створкой примерно на той высоте, на которой тяжеловес мог дотянуться в прыжке. Ну он и подпрыгнул, напряг могучие мышцы и повис. Секунду ничего не происходило, а потом крюк подался вниз, и одновременно стальные створки начали раздвигаться. Увы, массы качка не хватило: дверь лишь приоткрылась, так, что в щель можно было разве что ладонь протиснуть.

Качок между тем отпустил крюк и под вздох разочарования зрителей шлёпнулся на пол.

– Братан, помоги, – парень не собирался сдаваться и на этот раз подпрыгнув, протянул руку товарищу.

Тот прекрасно понял намёк и, схватившись за руку, подтянулся, отрывая ноги от земли. Увы, вопреки всем законам логики дверь открылась ровно на те же пару сантиметров, что и раньше, а потом качок снова отпустил крюк и упал на пол, на этот раз вместе с товарищем.

– Да что ты не держишься-то? – спросил тот самый парень, который выпендривался перед смотрителем, – Мало каши ел?

– Сам попробуй, – огрызнулся качок, помогая встать товарищу, – Он круглый и тонкий, не ухватиться.

– Вместе с тем мысль вроде правильная, – заметил второй, – Что-то нужно сделать с крюком. Только вот что?

– Ничего. Крюк лишь часть решения, не более, – заявил зеленоглазый, который всё это время молча смотрел на дверь.

– А что тогда делать, – раздался панический возглас первого парня, – Подыхать?

– Не знаю. Но, может быть, тебе, олень, не стоило бочку катить на местного смотрящего, – выступил детина с криминальными татуировками, – Тогда не попали бы в такую жопу.

– Чё сказал? – выскочил вперёд задира и протиснулся к зеку, который никуда не уходил из задних рядов.

– Чё слышал, – ответил ему детина, улыбаясь во все тридцать два, – Бык недоделанный.

– Да ты знаешь, кто мой отец… – рефлекторно начал задира-мажор, но договорить не успел.

альше произошло то, чего никто не ждал. Зек схватил задиру за горло и поднял над полом. Мышцы его были далеко не такие рельефные, как у культуристов, но зато он их и использовать привык явно не для впечатления девок.

В два прыжка преодолев расстояние до двери, зек поднял хрипящего задиру и без особого замаха насадил его спиной на крюк, да так, что стальное острие вышло из щуплой груди. Крюк скрипнул и подался вниз, и тут же двери начали открываться, но несмотря на это, остальные пленники словно бы этого не заметили.

Они ошарашенно смотрели на громилу, который заявил:

– Чего пасти раззявили? Из-за этого мудака мы оказались в таком положении, ценой его жизни мы из этого положения выбрались. Это справедливо.

Такое объяснение убедило всех. Ну или почти всех. Зеленоглазый дождался, пока остальные покинут комнату, и посмотрел на зека:

– Ты спутал удобство со справедливостью.

– Как угодно, – заметил зека, ухмыльнувшись, и кивнул на дёргающегося задиру, – Я принял сложное решение, пока ты молча стоял в сторонке. А теперь можешь засунуть себе свое мнение в задницу и идти за мной.

– В этом ты тоже ошибаешься, – холодно ответил зеленоглазый, подошёл к двери, и обхватив за ноги мажорчика, осторожно приподнял его, снимая с крюка.

Дверь тут же закрылась, но недостаточно быстро, чтобы зека не увидел, как на стенах загораются факелы, а на пол начинает литься радужная жидкость.

– Как угодно, – заявил зека и повернулся к толпе, – У нас чуть больше девяти минут, а сколько идти – неясно, пошевеливаемся.

– Подожди, – спросил один из качков, – Как ты узнал, что дверь откроется, если на неё человека повесить?

– Очень просто – это был крюк для туш, у них характерная форма, – ответил зек, – Не теряйте времени, вперёд, к выходу!

Детина рванул по коридору, подавая пример, и остальные пленники устремились за ним, подсознательно признавая его лидерство.

«Не так уж это и сложно», – подумал зек, – «Вести овец».

***

Брюнет быстро сорвал с мажора рубашку, не обращая внимания на шипение последнего, и сунул ему же в руки.

– У тебя только лёгкое пробито, некоторое время проживёшь, я думаю. Хотя, кажется, рана очень быстро зарастает. Прижми, потом сделаешь повязку.

– Когда… потом…? – прохрипел мажор.

Зеленоглазый только покачал головой. и не стал отвечать и тратить время, которого не было. Вместо этого он сказал:

– Держись за меня.

Вот это парень-мажор понял и вцепился в зеленоглазого как клещ, руками и ногами. Что, впрочем, вполне объяснимо.

Брюнет выпрямился, словно не замечая такого груза, подпрыгнул и ухватился за крюк. Только вот в отличие от качка он не собирался на нём висеть. Уперевшись ногой в приоткрывшуюся створку, он подтянулся вновь и толкнул тело вверх, выбросил левую руку, и через мгновение уцепился пальцами за балконную плиту. Повис на ней и тут же выбросил вверх вторую руку, подтянулся, уже чувствуя, как штаны начинают дымиться, и перебросил себя через балконное ограждение, стараясь делать это так, чтобы не навредить раненому.

Толкнул створку двери, сливающейся со стеной, и скользнул внутрь маленькой комнаты за пределами уже заполненного огнём зала. Только там он наконец произнёс:

– Отпускай меня.

– Да… хорошо… – мажор, бледный то ли от шока, то ли от кровопотери, отпустил спасителя и тяжело осел на пол, – Но как ты узнал, что…

Зеленоглазый заговорил, прерывая болтливого спутника:

– Распорядитель куда-то ушёл, следовательно, была дверь, – он выхватил у мажора заляпанную кровью рубашку и начал рвать её на длинные лоскуты.

– Она могла быть закрыта.

– Он же сказал: «… к мраморному залу вас приведут пути, начинающиеся за дверьми этой комнаты». «Пути», «двери» – множественное число, значит, вариант с крюком был не единственным, – сообщил зеленоглазый, перебинтовывая грудную клетку мажора, – Это загадка и испытание.

– А с чего ты взял, что целью испытания не было узнать, способен ли кто-то из насна хладнокровное убийство?

Зеленоглазый закончил с повязкой и поднялся на ноги, и только после этого ответил:

– С того, что такое испытание требовало бы иного подхода. И совсем других соискателей. А у нас слишком разношерстная компания. Кроме того, не думаю, что вариант решения загадки, в котором нельзя обойтись без несправедливых жертв, нужен тем, кто затеял эти испытания.

– С чего ты взял?

Парень покачал головой:

– Для чудом спасшегося пленника ты задаёшь слишком много вопросов. Пойдём.

– Как я идти-то буду?

– Ногами, – сообщил зеленоглазый и направился к двери в другом конце комнаты. Ему надоело отвечать на идиотские вопросы.

Глава 2

«Хм, ещё двое», – подумал бандит, глядя на людей, попавших в ловушку и теперь нанизанных на шипы в паре метров внизу, – «Хорошо, что мы пустили вперёд баранов. Плохо, что пожитки не достать».

Он окинул взглядом поредевший отряд, благодушно почёсывая пузо под рубахой, расплылся в улыбке и вдруг зло рявкнул:

– Никто не говорил, что легко будет. Внимательнее будьте, и не попадётесь в ловушку!

– Ты не говорил, что здесь так опасно, – пожаловался кто-то из числа менее спортивных испытуемых.

Детина в ответ на это ухмыльнулся и заявил:

– Я вообще ничего не говорил. Я тоже ничего не знаю об этом месте… Но ты мог бы остаться гореть в зале вместе с… – он оборвал себя и покачал головой, – Ну, как его, мажором этим.

– А разве с ним не остался тот черноволосый? Причём по собственной воле? Как его звали-то?

– Никак, мы тогда ещё не определились с именами, – ответил бандит, многозначительно поглаживая заткнутый за ремень то ли витой рог, то ли зуб сантиметров тридцати длиной, – Да и какая разница, как его звали, Живчик? Они оба мертвы, когда мы уходили, уже разгоралось пламя. А за нами они не пошли, так что….

Парень, названный Живчиком явно с издевкой, уныло наклонил голову:

– Как скажешь, Слон.

Бандит скривился, услышав своё прозвище. Эти имена никому не нравились, поскольку времени на их придумывание потратили в сумме минуты полторы, и даже эта цифра казалась бандиту, прозванному одним из братьев «Слоном» за татуировку и внешность, слишком большой. Но тратить время пришлось, чтобы в опасной или сложной ситуации не орать “эй, чувак с носом картошкой в зеленой рубашке”, дожидаясь, пока нужный сообразит, что зовут его. Мало ли что произойти успеет за это время.

Слон фыркнул, помотал головой и рявкнул:

– Ладно, отдых окончен. Биба, Боба, вставайте, идём дальше.

– Хорошо, Слон, – ответили силачи, явно не сильно довольные прозвищами, но не ставшие спорить. Прозвища подбирали не так, чтобы нравились, а чтобы их легко запоминали.

Прочие испытуемые вставали с куда большими сложностями, чем спортивные силачи и не особо спортивный, но привычный к нагрузкам самого разного рода бандит. Впрочем, никто не жаловался и не канючил – единственного, кто заартачился, просто не стали ждать и оставили позади. Остальные после этого пытались выдерживать темп.

***

Труп, частично погруженный в стену в стену, уставился на мир остекленевшими жёлтыми глазами.

– Это же… – мажор аж позеленел от отвращения.

– Один из отряда. Умер минуты три назад, – ответил его спутник, приглядевшись, – Обезвоживание, причем очень быстрое.

– Как можно заработать обезвоживание за несколько минут? И как ты это понял?

– А как можно двигаться, игнорируя дырку в груди? – ответил вопросом зеленоглазый, – ответа на твои вопросы я не знаю, как и на свои. Только предположение, что у нас остались обрывки памяти о предыдущей жизни, правда на уровне рефлексов и бессознательных воспоминаний. В активной памяти лично у меня ничего нет, и у тебя, думаю, тоже. Но что я знаю точно, так это то, что нам надо спешить. Времени всё меньше и меньше.

Мажор, после комментария зеленоглазого в очередной рад потрогавший повязку на груди, словно только вспомнив о страшной ране, заявил:

– Ну, зато тот бандит расчищает нам путь. Мы не попадёмся в те же ловушки.

– Я бы не был в этом так уверен, – заметил зеленоглазый.

Узкий коридор, который вёл от комнаты с балконом, оказался довольно коротким. Метров через двадцать потолок начал сужаться, и ещё через двадцать в коридоре было невозможно даже ползти. К счастью, в полу обнаружился люк, который привёл немногословного парня и его раненого спутника в куда более широкий коридор, по которому явно шла до них основная группа. И, судя по тому, что увиденный труп был уже третьим на их пути, группа зэка уже не раз сталкивалась со смертельными опасностями …

Откуда-то сзади раздались странные звуки, и зеленоглазый обернулся, предчувствуя нехорошее. И не зря – из тьмы коридора, прямо к застывшему рядом с трупом мажору, приближались странные, неправильные тени, и внезапно одна из них шевельнулась куда быстрее, чем двигалась до этого. С визгом пронзив воздух, в спину мажору, только начавшему подозревать неладное, устремился иззубренный витой шип.

– В сторону! – рявкнул парень, отталкивая спутника с траектории странного снаряда.

– Что за… – удивлённо воскликнул мажор и тут же заткнулся, поскольку шип хлестнул по трупу на стене, оставив на иссохшей ноге зарубку до середины кости

– За мной держись, – прошипел зеленоглазый, глядя на тех, кто показался из тьмы коридора. Короткое, уродливое тело не принадлежало ни одному из виденных зеленоглазым животных, в этом они был уверен. Вместе с тем, несмотря на способность к корявому, но всё же прямохождению, уродец явно не был разумен и не умел пользоваться инструментами. Гуманоид с вытянутой мордой, тощими руками и ногами засвиристел, недовольный промахом, и шип, оказавшийся странным меняющим форму рогом на плоском лбу, закрутился, снова вызывая неприятный визг.

На этот раз, к счастью, оба поняли, что последует. Мажор отпрыгнул в сторону, прячась за изгибом коридора, а вот зеленоглазый так делать не стал. Увернувшись от выстрела-броска, он прыгнул к трупу и одним мощным движением вырвал уже надрубленную ногу. Одеревеневшая конечность мало чем отличалась от дубины, и парень использовал её по назначению. Перехватив импровизированное оружие двумя руками, он одним прыжком оказался рядом с неповоротливым врагом и резко опустил орудие ему на голову. Тварь лишь взвизгнула и осела на пол мешком картошки.

– Всё? – спросил мажор, выглядывая из-за угла.

– Да. Я, похоже, сломал ему шею и череп, – ответил зеленоглазый.

– Отлично! Теперь можно и нормальный нож сделать, если ещё такие выскочат…

Мажор приблизился к трупу твари и уже потянулся к иззубренному рогу-шипу, но зеленоглазый его остановил. Приложил палец к губам и взглядом указал на тьму в коридоре. Из неё как раз донёсся уже знакомый визг, а потом ещё один. И ещё.

– Бежим, – бросил зеленоглазый. Мажор в кои-то веки не стал спорить и переспрашивать.

Они сорвались с места, а в пол и стены там, где они стояли секунду назад, ударил добрый десяток иззубренных рогов-свёрл.

***

Разглядеть тварей было невозможно: круглые плафоны мутного стекла на стенах давали очень мало света, да и тот дрожал, будто внутри плафонов были не электрические лампы, а факелы или свечи.

Впрочем, задумываться о деталях было не время и не место. Молчун, как его назвал спасённый, бежал не напрягаясь и не спеша, наоборот – одёргивал спутника, который, несмотря на лишнюю дырку в организме, пытался припустить по коридору во всю прыть.

– Ты не знаешь, что ждёт нас впереди, – одёрнул он спутника, пытавшегося вырваться вперёд.

– Зато я знаю, что у нас позади! Эти твари…

– Они нас не нагонят, мы уже знаем, что двигаться быстро они не умеют, – рассудительно ответил зеленоглазый, – а вот мы можем напороться на проблемы, если будем бежать по тёмному коридору сломя голову.

– Это на какие проблемы? Споткнёмся и упадём? Будет бо-бо коленке?

В этот момент в трёх метрах впереди коридор пересекла довольно широкая выступающая каменная плита. Зеленоглазый её заметил и преградил дорогу спутнику… На этот раз нажимная панель была столь очевидна, что даже мажор не стал спорить.

Зеленоглазый, с трудом дотянувшись, осторожно постучал высохшей ногой по камню коридора после выступающей плиты и, убедившись, что ничего не происходит, бросил:

– Стой тут.

После этих слов он перепрыгнул через плиту и прошёл вперёд, быстро исчезнув во тьме. С другой стороны коридора раздалось шевеление: мелкие преследователи не собирались бросать погоню. Мажор нервно выдохнул и уже собрался позвать спасителя, но в этот момент Молчун появился в круге света, исходившего от мутных ламп.

– В полу между плитами – отверстия, на которых запёкшаяся кровь. Думаю, из дырок вылезают шипы.

– И что ты там так долго высматривал тогда?

Зеленоглазый не стал отвечать, вместо этого кивнул на панель:

– Перепрыгнуть сможешь?

Мажор скривился, недовольный, что его вопрос проигнорировали, но всё-таки буркнул:

– Да.

– Действуй, у нас мало времени.

Парень вздрогнул, услышав за спиной пока ещё далёкие визги преследователей, но в кои-то веки смог пересилить желание задать дурацкий вопрос. Выдохнув, он прыгнул с места и оказался по ту сторону платформы.

– Хорошо. Теперь бежим, я скажу, что делать.

– А что, если эти догонят? Ловушка под ними сработает?

– Не знаю. И именно поэтому нужно спешить. Но мне кажется – сработает.

– Почему?

– Потому что по дороге я видел проткнутый такими шипами труп такой твари с размозженной головой и выдернутым рогом.

Не тратя больше времени, молчун развернулся и побежал, на этот раз быстрее, чем раньше. Мажор следовал за ним, рана мешала ему двигаться, от волнения кровь стучала у парня в ушах.

– У следующего фонаря – конец секции шипов, и за ним ещё одна нажимная панель, – крикнул вдруг зеленоглазый, – не наступи на неё, я скажу, когда прыгать! Понял?

Эти простые слова продрались сквозь панику мажора, и он прохрипел в ответ:

– Понял.

– Хорошо… Прыгай!

Парень прыгнул и тут же притормозил, видя, что спутник его остановился.

Зеленоглазый между тем и правда замер, вслушиваясь в далёкие визги.

– Отдышись, – бросил он, заметив что мажор на него смотрит.

– Чего мы… ждём? – задал вопрос парень, оперевшись ладонями на колени и пытаясь отдышаться.

Он привычно не ожидал ответа, но зеленоглазый счёл вопрос достаточно осмысленным, чтобы на него ответить:

– Пока они наступят на панель. Если я прав, то эти шипы работают секционно и нажатие на панель активирует только ловушки, которые мы миновали.

– А если нет?

– Тогда всё равно лучше переждать в этой безопасной зоне, – пожал плечами парень.

Резон в этом поступке был: часть коридора, шириной метра в полтора, находящаяся между нажимной панелью и следующей частью ловушек, была лишена уже хорошо знакомых железных дыр на стыке каменных плит.

– Может, ловушки вообще не работают, – с нервным смешком заявил Мажор.

– Об этом тоже лучше узнать сейчас, – снова пожал плечами зеленоглазый.

Его фатализм уже начал выводить мажора из себя. Парень был слишком спокоен и, казалось, вообще не способен испытывать случайные эмоции. Он действовал как автомат, а не как человек, и отчасти поэтому мажор задавал столько вопросов: подсознательно он надеялся, что сможет вывести парня из равновесия, и тот продемонстрирует хоть какие-то человеческие эмоции.

– А если…

Зеленоглазый вдруг оборвал его взмахом руки и приложил палец к губам, указав взглядом в ту часть коридора, которую они миновали. Вдалеке в уже знакомые шлёпающие шаги вклинился новый звук: резкий, тяжёлый стук, а потом словно бы проворот огромной шестерни. Потом щелчок, ещё щелчок и…

Из пола перед ними вдруг резко взлетели узкие тонкие металлические пики и дорога назад оказалась перекрыта лесом стального бамбука. И тут же воздух взорвался криками – не механическим визгом странных существ, а полноценными криками боли и страданий. Это продолжалось секунд десять, а потом пики начали куда медленнее, чем вылезли, уходить обратно в пазы.

Мажор облизнул губы и посмотрел на зеленоглазого. Тот удовлетворённо кивнул:

– Понятно. Побежали дальше, – подавая пример, он двинулся вперёд.

– Побежали, но… Эти твари ведь мертвы? Мы можем идти в обычном темпе… – несмотря на свои слова, мажор был вынужден последовать примеру молчаливого спутника.

Последний, впрочем, в этот раз решил ответить, не сбрасывая правда темп. Брюнет лишь бросил через плечо:

– Вполне возможно, что попались в ловушку не все, и остальные готовы броситься за нами.

Это заставило мажора захлопнуть рот и прекратить возмущаться. Перспектива встретить тварей ещё раз его совершенно не радовала, особенно учитывая, что те ещё в прошлый раз сделали нужные выводы и атаковали из темноты.

***

Пять пар фонарей – конец зоны, притормозить, перепрыгнуть плиту. Повторить.

Зеленоглазый бежал быстро. Что бы мажор себе не думал, его спутник отнюдь не был лишён человеческих эмоций, просто он не позволял им захватить его рассудок. При этом парень прекрасно сознавал даже с теми обрывками памяти, которые у него остались, что коридор, по которому они бегут, более чем странный. Было что-то неправильное в сочетании трубок, плюющим жидким огнём из стен, странных мерцающих фонарей, похожих на газовые, и механических ловушек-пик. Другое дело, что для определения природы этой неправильности требовалось куда больше информации, чем могла предоставить почти отсутствующая память. Так что в каком-то смысле немногословному парню было куда больше причин паниковать, чем раненому мажору – просто потому, что, в отличие от него, он понимал куда больше.

Но с другой стороны, паника не помогала решать проблему, заключавшуюся в том, что нужно всё-таки было как-то выбраться из возникшей ситуации. Можно сказать, что эмоциональная реакция была роскошью, которую парень не мог себе позволить. К счастью, от эмоций хорошо защищает рутина.

Пять пар фонарей – конец зоны, притормозить, перепрыгнуть плиту. Повторить.

Пять пар фонарей – конец зоны, притормозить, перепрыгнуть плиту, повторить.

Пять пар фонарей…

Парень резко остановился, потому что никаких фонарей больше не было, вместо них коридор перегородили высокие двойные ворота, над которыми виднелся уже знакомый крюк.

– О нееет… – раздался сзади голос мажора.

– Не волнуйся, – ответил зеленоглазый, оперевшись на ногу-дубину, – на этот раз тебе не придётся играть роль свиной туши.

С этими словами он подпрыгнул, зацепился рукой за крюк и подтянулся, ещё раз подбросил себя вверх, на этот раз одной рукой, и схватился за почти незаметный в темноте край тоннеля. Почти то же самое, что было в начальной комнате. Правда, на этот раз ему пришлось выполнять всю эту акробатику одной рукой, поскольку во второй он сжимал импровизированное оружие, которому предстояло исполнить более мирную функцию.

Перекинув тело в дыру, а точнее – в узкое пространство над воротами, где едва можно было бы встать на четвереньки, он свесился вниз и спустил оружие, держа его двумя руками.

– Хватайся за ступню и держись, я тебя подниму.

– Держусь, – ответил мажор, схватившись за протянутую ногу помощи.

Зеленоглазый стиснул зубы, выдохнул и медленно, чтобы не порвать мышцы, втянул товарища по несчастью в проём. Мажор пару секунд восстанавливал дыхание, а потом замер, прислушиваясь.

– Это же… визг? Ну такой, который те коротышки издают при выстреливании рога. Только… далеко?

– Да, – кивнул зеленоглазый, – Как я и думал, ловушки забрали не всех. Идём, надо спешить.

Тоннель был похож на тот, который провёл их над коридором с ловушками. Свет ламп освещал достаточно просторный коридор и потолок, хоть и низкий, но идти оба испытуемых могли не пригибаясь.

Впрочем, идти пришлось недолго: метров через сто впереди показалась дверь с узким зарешёченным оконцем. Зеленоглазый подошёл, взялся за ручку, взглянул в оконце и замер. Мажор, вынужденный идти вторым и потому не видевший впереди ничего, кроме спины товарища, недовольно воскликнул:

– Что ты встал? Что там такое? Наши? Опасность? Враги?

– Там зал, выложенный белым мрамором, – ответил его спутник ивпервые усмехнулся, – так что может быть всё тобой перечисленное сразу.