Текст книги "Князь государственной безопасности (СИ)"
Автор книги: Кирилл Поповкин
Соавторы: Кирилл Поповкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 29
Я вылез из танка и осмотрелся. Ну надо же, хоть раз повезло.
– Это и правда Верден. Cамая граница аномальной зоны, как я понимаю. Вон там, – я махнул рукой на юго-восток, – должен быть Люксембург, а чуть восточнее – Бельгия. Куда нам?
– Я… не знаю, – Алиса, выглянувшая следом за мной, благо развороченная башня позволяла, вздохнула и вытерла грязный лоб тыльной стороной ладони, – На восток?
– Исчерпывающе, – кивнул я и полез обратно.
– Тут должны быть… карты, – Арлетт говорила тихо, девушка явно держалась из последних сил, – Только…
– Я посмотрю, – сообщила Алиса и заглянула в шкафчик, на который указала парижанка. Через минуту она выглянула с кожаным планшетом в руках, – Да, действительно карты. Старые, конечно, но лучше, чем ничего.
Блондинка вздохнула, осмотрела полутёмный салон и заявила:
– Единственное, что меня смущает, так это то, как мы ехать-то будем на этой штуке? Видно же за километр. Может бросить?
– Нет, не стоит, – ответил я, – Эска – часть аномалии, оставлять его без присмотра может привести к самым неприятным последствиям.
– Погодите, – произнесла Арлетт, – а что если… Вот так?
Девушка сосредоточилась, прикрыла глаза и металлические стены вокруг нас дрогнули и начали менять форму, словно облака на быстрой съемке. Не прошло и минуты, как мы с удивлением обнаружили себя… внутри моего кабриолета! Ну, того самого, который я у якудзы позаимствовал не так давно. Или почти того же самого – у этого было два ряда сидений, а не один… Или у того тоже два было? Не помню…
«Зато что я точно помню – это ощущение, охватившее меня при трансформации. Но об этом потом» – подумал я.
Парижанка, так и оставшаяся за рулём, выдохнула и откинулась на спинку кресла. Алиса, оказавшаяся со мной на заднем сиденье, выскочила, распахнула водительскую дверь и осторожно коснулась подруги.
– Ари, ты в порядке?
– Да, просто… устала…
– Как ты это сделала?
– Не знаю, оно само получилось, я…
– Опять бросилась, вперёд не думая о последствиях, – блондинка покачала головой.
Парижанка хотела было возразить, но усталость её побеждала.
– Арлетт, давай ты на заднем полежишь, а я тем временем поведу, хорошо? – включился я в диалог.
– Ну, если тебе не… сложно…
– Не сложно, – заявил я и осторожно взяв девушку на руки.
Арлетт тут же покраснела и начала слабо возражать:
– Не надо… я… сама… – её возражения не особо действовали, ибо девушка очевидно едва держалась в сознании.
– Поспи пока, мы освободим тебе диванчик задний.
– Но… Вы же будете… заняты… а я… спать… не хочу… – голос брюнетки казался всё более и более сонным.
– Не хочешь спать – просто полежишь. Ты многое сделала, надо и отдохнуть, – возразила ей Алиса.
Этот аргумент Арлетт приняла. Ну или просто уже заснула. Я положил девушку на диванчик, длины которого вполне хватило, и накрыл её своим плащом. Алиса посмотрела на подругу, покачивая головой, и села на пассажирское кресло.
– Неужели время в том месте, где Арлетт путешествовала, шло настолько быстро?
– Нет, не думаю. Но если ты о том, что её вырубило, то это никакого отношения к времени бодрствования не имеет. Это усталость от наследования истока. Её тело адаптируется к новым возможностям, – ответил я, прислонившись к дверце машины и зажигая две сигареты.
– Наследования истока? Какого именно? – Алиса приняла от меня сигарету и затянулась
– Того самого, чей хозяин не так давно помер, – я пожал плечами, – Вариантов не так много, собственно.
– Погоди, что? То есть Арлетт унаследовала исток Виктора? А почему?
– Потому что исток уже существует, значит должен быть и носитель, – я затянулся и выдохнул облачко дыма, – Иначе получится, что в мире есть закон магии, который никому не подчинён. Так не бывает.
– Но почему именно Арлетт? Разве ты не говорил, что наследование истока – сложный процесс и наследуется он по принципу родства крови?
– Говорил, но у Виктора нет в этом мире родственников – ты сама видела, что осталось от его замка. Наследовать же исток обитатель другого мира не может: тогда этот мир окажется без владельца истока Отражений, что невозможно. Так что вариантов было немного – ты, я, Арлетт, просто по принципу близости к предыдущему владельцу и его центру силы и по закону наименьшего сопротивления получилось, как получилось.
– А почему не ты?
Я усмехнулся уголком рта.
– Думаю, Виктор специально внёс условия чтобы я не при каком раскладе не смог унаследовать его исток, – я затушил сигарету и опустился на водительское кресло, – К тому же, у меня уже есть один исток, получить второй я не могу, как я уже говорил.
Алиса внимательно посмотрела мне в глаза и медленно кивнула. Я умел держать покерное лицо.
– Ладно, унаследовала и унаследовала. Надеюсь, это будет не слишком… Погоди, – она оборвала сама себя, – это из-за истока она танк трансформировала?
– Конечно. Отражение танка из другого мира, или отражение идеи «нашего транспорта» в котором мы путешествовали до этого. Множество вариантов.
– Всё чудесатее и чудесатее, – Алиса покачала головой, выкинула свою сигарету и взяла с пассажирского кресла лежавший на нём планшет с картой, – Ладно, тогда поехали. Надо всё-таки найти нормальную койку.
– Это правда, Арлетт скоро проснётся – это не сон, это перестройка организма. Ладно, не суть, – я повернул ключ в замке и мотор тихонько заурчал, – Указывайте дорогу, капитан.
* * *
Я был прав – Арлетт пришла в себя спустя примерно два часа. К тому моменту мы уже выехали из полей пустующего со времён Великой Войны Вердена на что-то, напоминавшее современную дорогу. Эта дорога вроде бы вела к Мецу, а то и к Люксембургу, который в этом мире по неизвестным мне причинам считался государством. Если честно, детали ни меня, ни Алису не волновали – на этом этапе нам всем больше всего хотелось последовать примеру Арлетт. Уж очень минувшие дни выдались… насыщенными.
Мы с Алисой даже не разговаривали толком, хотя темы, конечно, нашлись бы, но не было желания. Вместе с тем, когда на заднем сиденье проснулась и села Арлетт, Алиса тут же закусила губу и напряглась, а температура в салоне (аллегорическая, понятно – кабриолет же) опустилась на пяток градусов и парижанка это почувствовала и опустила взгляд. Что-то там приключилось, пока меня не было, но сейчас девушки не хотели выяснять отношения, но и разговаривать нормально не могли. Раньше-то, пока в приоритете была угроза от Виктора и самочувствие Арлетт, эти вопросы отходили на второй план, но сейчас… сейчас всё изменилось.
«Ладно, найдём гостиницу, снимем комнату получше и пусть выговорятся,» – решил я.
Пейзаж между тем изменился: пустоши и разруха уступили место сначала полям, а потом всего лишь через десяток минут – деревням и пригороду, явным маркерам приближения к большому городу.
– Мы скоро к Люксембургу подъедем, – сообщила Алиса, – поэтому лучше остановиться где-то здесь. Чтобы не объяснять, кто мы такие и откуда. Да и на машину прав в общем-то тоже нет.
– Справедливо, – кивнул я, – Тогда может вон там?
При въезде в город, чьё название я, откровенно говоря, и не собирался запоминать, я сбросил скорость, так что мы катились по узким улочкам весьма неторопливо. Мне даже не пришлось тормозить, чтобы девушки успели рассмотреть гостиницу, к которой мы приближались.
Четырёхэтажное здание, оформленное «под девятнадцатый век» с большой вывеской на каком-то непонятном наречии, напоминавшем одновременно французский и немецкий. Я попытался прочитать, но тут же сдался – селючество какое-то дикое, как если бы в Москве на вывесках «шо» писали вместо «что».
Алиса же справилась:
– Гостиница «Отрада», – прочитала она, – четыре звезды. Думаю, сойдёт.
– При чём тут звёзды? – спросил я, выруливая к дверям.
– Это универсальный метод оценки отелей, – сообщила Арлетт, – пятибалльная шкала. Четыре балла – это уровень неплохой гостиницы, не люкс, но и не клоповник.
– Тогда сойдёт, – кивнул я, останавливая машину перед входом и глуша двигатель, – только что с машиной делать? И с документами?
– И с деньгами, – добавила парижанка.
Алиса улыбнулась:
– Деньги и документы у меня есть. Что же до машины… Не думаю, что с нас спросят права.
Блондинка оказалась права. Подошедший лакей лишь склонился в поклоне и приняв протянутые мной ключи, сказал:
– Благодарю, наслаждайтесь вашим отдыхом.
Арлетт проводила парня в идеально чистой ливрее взглядом, а потом посмотрела на свою перемазанную грязью и копотью одежду. Я поймал её взгляд и хохотнул:
– Ага, смешно конечно – такие оборванцы и на такой машине.
– Деньги всё решат, – махнула рукой Алиса, – В таких местах они всегда всё решают.
Я похлопал себя по карманам кителя и обнаружил пачку французских ассигнаций, позаимствованных, по-моему, ещё из карманов кого-то из людей Кентаро. Вынул, показал блондинке и спросил:
– Это достаточно внушительная сумма?
– Тут сотни и… тысячные? Ничего себе… – девушка изогнула бровь, – У наших восточных друзей позаимствовал?
– У них. И лучше я буду платить. Меньше вопросов возникнет, сама понимаешь: когда в компании из мужчины и двух очаровательных женщин платит одна из женщин…
– Это вызывает вопросы и запоминается. Что ж, думаю твои аргументы разумны. Возьми у меня паспорта, – сказала девушка.
* * *
Блондинка оказалась права: вышколенный дворецкий, быстро оценив наш облик, даже ухом не повёл. Видимо, понял, что несмотря на грязь и повреждения, мой костюм стоит денег, сопоставимых со стоимостью этой гостиницы. Или просто оценил то, как я держу себя.
Документы, кстати, Алиса извлекла из какого-то магического схрона, ключом к которому было тонкое серебряное колечко на левом мизинце. Девушка коснулась его и достала из раскрывшегося пространственного кармана папку. Это действо никаких вопросов у окружающих не вызвало, видимо было довольно стандартным способом переноски вещей в этом мире. Я тоже бровью не повёл, благо был знаком с принципами подобной магии. Забрав у девушки документы, я положил их на стойку и сказал:
– Номер на троих. Поприличнее.
Девушка-клерк кивнула и опустив взгляд осторожно заметила:
– Единственный трёхместный номер, который сейчас доступен это люкс, а он может быть… дороговат господин… – она посмотрела в раскрытый паспорт, – Лакрой. Восемьсот франков в сутки
Я положил на стойку две тысячные купюры и сказал:
– На двое суток.
Клерк тут же наклонила голову:
– Благодарю, господин Лакрой. Номер тридцать два, четвёртый этаж, – она протянула мне паспорта, – Приятного пребывания.
– Хорошо, спасибо, – я забрал книжечки, передал их Алисе и привычным жестом поманил ближайшего лакея, – В тридцать второй проводи.
– Да, господин.
* * *
Номер оказался действительно неплохим – трёхкомнатные апартаменты с большой спальней, просторной светлой гостиной и отлично обставленной кухней. Последняя, кстати, для меня была в новинку: в родной Империи апартаменты такого уровня обычно не снабжали местом для приготовления еды, справедливо полагая, что не господское дело – готовкой заниматься.
Впрочем, правила эти работали скорее для светского общества. Дворяне, состоящие на военной службе само собой на многие вещи, смотрели иначе: в каждый поход по пять боевых слуг за собой не потащишь, так что хочешь – не хочешь, а уметь о себе позаботиться надо.
«Кроме того, умение готовить хорошо воспринимается противоположным полом».
В общем, номер нас устроил. Пока девушки исследовали комнаты, я повернулся к лакею, застывшему в ожидании чаевых. Я сунул ему сотню франков и добавил ещё одну тысячную купюру. В ответ на вопросительный взгляд, уточнил:
– Пошли кого-нибудь в магазин готового платья, любезный, и приобрети нам вот по этому списку, – я добавил к деньгам бумажку с перечнем и размерами, – Сам видишь, в каком мы виде с Альп возвращаемся.
– Да, господин, исполню.
– Вот и молодец, – я закрыл дверь, как только лакей поклонился и вышел.
Я же скинул пиджак, потом раздолбанные ботинки и с удовольствием пошевелил чёрными от грязи пальцами. Скривился и покачал головой.
«В ванную надо бы… Но судя по шуму воды, я уже опоздал. Впрочем, на этаже вроде бы была душевая общего пользования».
* * *
Где-то через час мы с девушками уже отдыхали в гостиной, чистые и в свежей одежде, которую принёс слуга, имени которого я так и не спросил. Впрочем, учитывая, что я накинул ему ещё сотню сверху, в обиде он остаться не должен бы.
У нас же, тем временем настало время для серьёзных разговоров. И затеяла его Арлетт, наконец вернувшая способность критически мыслить (а это, кстати, свидетельствовало об окончании первичной адаптации к истоку).
– Слушай, Стас… а что именно я сделала с танком? Мне как-то сразу это в голову не пришло, но…
– Ты придала ему форму его отражения из другого мира. Как я понимаю, это базовая способность истока отражений, которым владел Виктор.
– Откуда он взялся у меня?
Я посмотрел на Алису, стоявшую у стены с сигаретой. Капитан едва заметно кивнула в ответ на мой немой вопрос, и я в более-менее сжатой форме пересказал парижанке, что же с ней случилось, не забыв добавить гипотезу о том, почему именно она исток унаследовала. Как ни удивительно, брюнетка восприняла эту информацию куда спокойнее, чем я думал.
Точнее, в тот момент мне так показалось.
– Что же мне теперь делать? – только и спросила она, когда я закончил рассказ, – Я никогда не занималась магией больше необходимого минимума, даже не представляю, как нужно учиться тому, кто стал хранителем истока.
– Это не так сложно, как тебе кажется, – ответил я, – В этом мире достаточно людей, которые занимались магией не меньше меня.
Алиса кивнула, подтверждая мои слова:
– Носители истоков, несомненно, остались, ведь магией мы пользуемся. Правда, их имена и местоположение мягко говоря – не самая доступная информация.
– А теперь вот к ним добавили меня, – никому неизвестную парижанку-полицейскую, – заключила Арлетт с грустной улыбкой, – Достойный выбор.
Блондинка покачала головой:
– Не говори этого. Не говори, что ты не подходишь, что ты слаба или что-то в том же духе.
– Но это правда…
– Нет, неправда. Ты всегда принижаешь сама себя и это приводит к самым диким решениям, которые только можно вообразить. Ты считаешь, что кто угодно другой важнее тебя, поэтому тобой можно пожертвовать. А потом идёшь и принимаешь именно такие решения.
– Алиса, я не пытаюсь… Я имею в виду… я не хочу, но это же реальность, правда.
– Нет, Арлетт, это не правда. И ты это знаешь. Но тем не менее продолжаешь повторять одни и те же ошибки.
– Да, повторяю! Именно потому, что мне здесь не место, понимаешь? Вы оба обладаете силой, способностями и характерами, а я… я никто!
Арлетт вскочила на ноги, вонзила горящий взгляд в Алису.
– Я не жалуюсь, понимаю, что мир несправедлив, но почему, как только я делаю что-то важное, искренне, рационально взвешиваю шансы, появляешься ты и говоришь, что так поступать нельзя?!
– Да потому что эти вещи на тебе отражаются, ты платишь за них своим благополучием, своим душевным спокойствием. Ты словно… – блондинка всплеснула руками, – словно тебе на себя наплевать!
– Может и так! – Арлетт уже почти кричала.
– Но мне-то на тебя не плевать!
– И что? Ты постоянно водишь меня за собой, в то время как у меня нет и десятой части твоих талантов и стойкости характера! Я не понимаю почему, но стараюсь соответствовать тому образу, который ты создала у себя в голове. Просто, потому что мне ничего больше не остаётся. А ты в ответ на это взрываешься как вот сейчас. В то время как я не сделала ничего такого, что не сделала бы ты. Ты спасла меня во время падения самолёта, прикрыла огнём, давая мне сбежать, а когда я попыталась пересилить свой страх и поступить так, как поступаешь ты, то всё равно оказалась неправа в твоих глазах, – Арлетт опустила глаза и закончила уже совсем тихо, – Я просто хотела тебя спасти, как умею…
Алиса взъерошила волосы, садясь рядом с подругой
– И ты думаешь, что это достаточная причина для самоубийства? Потому что «надо было справиться, а ты бесполезна»? Ты всегда всё решала сама, причём часто – ещё и жертвуя чем-то для тебя важным, вместо того чтобы попросить помощи. Именно это меня в тебе и бесит…
– Но и привлекает, – негромко заметил я.
– С чего ты взял?
– С того, что вы всё ещё общаетесь. Послушайте, я не буду указывать вам, как жить и что делать, могу лишь сказать своё никому не нужное мнение: Арлетт поступила героически, поставив миссию выше своей жизни. Вполне вероятно, именно благодаря ей мы и победили Виктора. Но и ты, Алиса, совершила подвиг, умудрившись найти подругу на одной интуиции и при этом спасти. Если бы не ты, то Виктор опять же победил бы. Благодаря вам же нам удалось перевернуть доску.
– Это случилось только потому, что ты использовал Исток.
– Нет, это случилось потому, что вы были готовы отдать жизни ради победы. И хотя я абсолютно согласен с тем, что такой подход – не единственный из возможных, но в данном случае ваша решимость себя оправдала. И это самое важное, понимаете? Не думайте о том, что могло бы быть, думайте о том, что случилось здесь и сейчас, – я улыбнулся, – Вы обе заслужили хотя бы немного отдыха.
Посмотрев на раскрасневшихся от жаркого спора девушек, я поднялся на ноги:
– Ладно, я пойду поищу всё-таки магазин готового платья. Надо уже найти что-то посвежее.
Намёк «я вас оставляю наедине на час-полтора» читался невооружённым взглядом, и я был уверен, что обе девушки его почувствовали. К тому моменту я уже был уверен, что их связывает большее чем давняя дружба и рабочие отношения, а значит им следовало прийти в гармонию со своими эмоциями самым простым способом…
«В конце концов, секс – это хорошая разрядка после боя и стресса.»
Так что я был готов к вялому, ради приличия сопротивлению от обеих девушек, которые были готовы разрыдаться друг у друга в объятьях. К чем я не был готов это к тому, что Арлетт и Алиса почти одинаковыми движениями схватят меня пальцами за манжеты.
– Не уходи, – пробормотала Алиса, не поднимая глаз.
«Оу… вот значит оно как,» – подумал я, послушно опускаясь на диван, увлекаемый двумя парами рук.
Глава 30
– А в чём был парадокс-то?
– Ммм?
– Ну, ты сказал что-то про «великолепный парадокс», когда закидывал в портал башку Виктора.
Я улыбнулся. Учитывая обстоятельства, наверное, разговоры об аномалии и её хозяине были казались странной идеей, но учитывая, что никто из находившихся в этой постели (включая меня) явно не хотел обсуждать обстоятельства того, как мы здесь очутились и что делать дальше… Скажем так, учитывая всё это, идея обсудить что-то отвлечённое была удачной.
– А, это… ну, парадокс и есть, целых два, – один полезный, а другой скорее философский. Но начать лучше со второго, как ни странно. Помните, мы как-то говорили о том, что являет собой сила фонарщиков?
– Уже с трудом, – нахмурилась Алиса, – Видимо, чужие знания начинают потихоньку выветриваться. Но я помню пока, что ты говорил о том, как фонарщики являются чем-то вроде самоисполняющегося пророчества. Арли, ты помнишь?
– Вроде бы, – брюнетка нахмурилась, вспоминая, – Стас, ты говорил, что они платят своим сознанием и разумностью за контроль над судьбой?
– В общих чертах. Ну, тогда напомню: сила фонарщиков в том, что они обязаны победить в своём финальном бою, ну том самом, после которого другого боя уже не будет. За эту победу они платят фактическим отсутствием жизни вне её: эти солдаты даже живут, двигаясь в обратном направлении по линии времени. Страшная судьба, если задуматься. Но тем не менее, в обмен на неё они получают гарантию этой самой финальной победы. Ирония здесь в том, что над кем эта победа будет одержана заранее не определено. Ну то есть, условия их проклятья таковы, что фонарщики обязаны победить в своём последнем бою, но при этом над кем будет одержана эта победа в проклятье не сказано.
– И в чём тут «философский парадокс»?
– Вот в чём: если фонарщики обязаны победить, то это ведь аргумент в пользу предопределённости, не так ли? Ну то есть, если смотреть на события целиком, то получается, что примерно сто лет назад шестеро немецких солдат тренировались для того, чтобы уничтожить танк, построенный путешественником из другого мира для лидера, само существование которого требовало проигрыша этих самых солдат… А если ещё вспомнить, что фонарщики как концепция вроде бы не совсем принадлежат этому миру, то кто и какую судьбу создавал, собственно? Интересный вопрос получается, если подумать.
– Ага, только думать не хочется, от таких историй голова идёт кругом, – буркнула блондинка, – Как у тебя ещё хватает желания заниматься такими размышлениями по собственному желанию?
– Ну, это и есть высшая магия, Алиса, – ответил я, – Самый шик – это не кидание огненных шаров размером с Эверест, самый шик – это вот такие вот комбинации.
– А в чём первый парадокс? – спросила Арлетт и пояснила, когда я удивлённо повернулся к ней, – Ты сказал, что для того, чтобы объяснить первый парадокс, нужно объяснить второй. Так в чём первый-то?
– А, ну тут всё просто. Виктор и Фонарщики заперты в замкнутом кармане реальности, который не разомкнётся, прежде чем драка не закончится. Только тут вот какое дело: Виктор не может умереть, а для победы фонарщиков он должен. Умереть он не может, потому что он так задал условия своей связи с замком, а фонарщики не могут проиграть, потому что… ну, потому что не могут. Как я выше сказал, вся их магия и тренировка ушла на то, чтобы гарантировать их победу в финальном бою. Следовательно – один не может проиграть, а другие обязаны выиграть, и нарушить любое условие невозможно, не поломав принцип причинности.
– Это звучит довольно… страшненько, если задуматься, – покачала головой Алиса.
Я хмыкнул в ответ:
– «Если задуматься», то звучит это не столько «страшненько», сколько «апокалиптично». Скажу честно, я бы не решился на такое действо, если бы Виктор не затащил нас в междумирье. Потому что к чему может привести такой парадокс в такой сложной системе как полноценный обитаемый мир – страшно даже представить. Но ни к чему хорошему, это точно.
– Почему?
– Потому что все константы и законы нашего мира работают по принципу прецендента. Если что-то один раз случилось, оно случиться вновь, потому что вот так вот работают законы – не избирательно, слепо. Поэтому если в нашем мире произойдёт ситуация, любой выход из которой нарушает важнейший закон мироздания – тот, который гласит, что событие не может предшествовать явлению, которое собственно и вызвало это самое событие, ты не можешь, так сказать, родить собственного дедушку. В общем, если такое случится, то вся система рухнет просто потому, что мир из более-менее стройной системы превратится в нечто, где все события происходят одновременно и та история с дедушкой уже даже не будет казаться чем-то необычным.
Посмотрев, как вытянулись лица девушек, я поспешил добавить:
– Впрочем, в реальном мире ни фонарщиков, ни квантового бессмертия Виктора достичь было бы невозможно – именно потому, что они допускают вот такие вот парадоксы. Аномалия была полигоном Меттина для разработки и исследования новых видов магии, естественно, условия на этом полигоне были несколько далеки от реальных.
– Да уж, отличные новости – оказывается, владение этими силами ставит тебя в каком-то смысле смотрителем над природными законами, – Арлетт нервно хохотнула, но её хохоток превратился в зевок, – Ох, извини, даже о таких серьёзных делах думать не могу…
– Я тоже засыпаю, – сообщила Алиса, потянувшись к светильнику на прикроватном столике – давайте отложим продолжение разговора на завтра.
– Не возражаю, – заметил я, закрывая глаза и прижимая к себе боевых подруг.
«Будет очень смешно, если наутро окажется, что всё это – иллюзия, а в реальности тем временем на нас напрыгивают орды демонов и обрушается потолок,» – пришла последняя мысль перед тем, как я провалился в сон.
* * *
Потолок не рухнул, демоны не появились, а мир вокруг оказался вполне реальным.
Проснулся я в отличном расположении духа. Открыв глаза, первым что я увидел была светловолосая головка Алисы, покоящаяся у меня на груди. Арлетт, с другой стороны, я сам прижимал к себе левой рукой.
«По крайней мере, это не приснилось,» – подумал я, начиная выбираться из опутавших женских рук и ног. Сделать это, не потревожив их обладательниц было непросто, но к счастью, у меня был изрядный опыт. Стоило мне вылезти, как Алиса пробормотала что-то во сне, начала водить рукой по кровати и нащупала Арлетт, обняла и прижалась к парижанке.
Посмотрев на довольно притягательную картину несколько мгновений, я всё же развернулся и вышел из спальни. Конечно, можно было и лечь обратно, но мне казалось, что пока есть время нужно его использовать.
Стараясь не шуметь, я прошёл в ванную, в которой вместо нормальной купели оказалась лишь душевая кабинка. Впрочем, после событий вчерашнего дня (я покачал головой от осознания того, что наши странствия по аномалии действительно заняли лишь один день, а не неделю или месяц) подобные мелочи уже даже не воспринимались как проблемы. Особенно учитывая, что на полочке перед зеркалом обнаружилась запечатанная в пластик одноразовая бритва и тюбик с кремом для бритья. Взглянув на свою довольную, но всё же слегка заросшую рожу в зеркало, я хмыкнул и подмигнул сам себе.
– Всё-таки мы выиграли, ваше благородие. И то хлеб, – мой голос был слегка хриплым.
* * *
Спустя примерно полчаса, я уже стоял на небольшой кухне перед включённой газовой плиткой. Девушки уже должны были скоро проснуться, так что я решил устроить нам небольшой пир, насколько содержимое гостиничного холодильника позволяло. К счастью, мы всё-таки раскошелились на номер подороже, так что позволяло оно немало. Вот и вышло что я уже добрые полчаса возился с завтраком, мурлыкая в тон включённому на музыкальную волну радиоприёмнику.
Песня кончилась как раз когда я перевернул омлет.
– Срочные новости, – раздался из приёмника уверенный мужской баритон, – Сегодня, в шесть тридцать утра, барьер, окружавший Верденскую аномалию исчез. Поднятые по тревоге войска немедленно приступили к разведке местности, но никаких следов барьера, как и самой аномалии не обнаружили. Может ли быть, что напоминание о тяжёлых последствиях Великой Войны наконец-то исчезли? Об этом мы поговорим с…
Раздался звонок в дверь, и я выключил радио, приглушил огонь под сковородкой и быстрым шагом направился ко входу, пока нежданный гость не перебудил спутниц. И вовремя – когда я распахнул дверь, девушка-служанка уже снова тянулась к звонку.
– Да?
– Эмм… вам телеграмма, – сообщила гостья, стараясь не опускать взгляд.
«А, ну да, я же халат снял, когда пошёл готовить, вот и стою в одних трусах» – подумал я без особого стыда. Чего стыдиться, того, как служанка с интересом кубики у меня на животе пересчитывает?
– Благодарю, – ответил я, вытащил из руки девушки бланк и пробежал его взглядом, – Дорогая племянница… новые гардины… вы уверены, что это мне?
– Ну… – служанка смогла справиться со взглядом и смотрела мне в глаза, – Телеграмма для постояльцев, въехавших вчера в тридцать второй номер. Так что видимо – да…
– Занятно. Ну что ж, спасибо, – сказал я и взялся за ручку двери.
– Подождите! – служанка покраснела, – А… ммм… когда к вам можно будет зайти… убраться, я имею в виду?
– Не знаю, – честно ответил я, – Но думаю, скоро – вряд ли мы задержимся здесь надолго.
С этими словами я закрыл дверь и качая головой, вернулся на кухню. Нечасто доводилось оказаться в положении красотки, которую пожирают взглядом.
– О чём задумался? – спросила показавшаяся в дверях Алиса, одетая в одну из купленных мной накануне сорочек.
– Да так, глупости всякие, – опыта придворных интриг оказалось вполне достаточно для того, чтобы не вздрогнуть и не начать придумывать глупую ложь, – Телеграмму принесли совершенно непонятную. Думаю, адресом ошиблись. Хотя говорят – именно для нас.
– Да ну? – блондинка подбоченилась, и я обратил внимания, что под позаимствованной у меня рубашкой в общем-то ничего нет, – А дай-ка я прочитаю.
– Наслаждайся, – сказал я и сунул девушке бланк, – Только потом мне объясни в чём соль всех этих «племянников», «племянниц» и тех глупостей про «шаланды полные кефалей».
Алиса моргнула, быстро пробежала текст взглядом и скривилась так, будто я ей лимон скормил вместо утреннего кофе.
– Слушай, как там завтрак?
– Да, честно говоря, почти готов, – сказал я, взглянув на сковородку.
– Тогда я пойду подниму Арлетт и уже вам обоим расскажу.
– Погоди, что расскажешь-то? Про кефалей?
Девушка покачала головой, разом посерьёзнев
– Рыба тут не при чём: это шифровка. И шифровка это не от кого-то там, а почти с самого верха, – наверное моё непонимание было достаточно явно написано на моём лице, чтобы Алиса сжалилась и уточнила, – Мы похоже оказались слишком успешны, Стас, и нашей операцией и её последствиями заинтересовались на самом верху.
