Текст книги "Князь государственной безопасности (СИ)"
Автор книги: Кирилл Поповкин
Соавторы: Кирилл Поповкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Что привело? Сюда? Ты ещё спрашивать? – говорил он по-русски неплохо, но видимо от бешенства позабыл половину правил, – Центр города взрывает какой-то хилый япошка, а ты отбираешь сцену у моих жандарм, сжигаешь все улики, а потом ещё утаскивать единственного подозреваемого? И что он у тебя делать? Смолить папиросы и пялиться на меня, – в мою сторону вытянулся обвиняющий перст. Справедливо обвиняющий, кстати, ведь я откровенно наслаждался представлением, – У, плоскомордая погань, думать загорел немного – и уже спрятался от закона? Да я тебя!
«Он меня за японца принял что ли? Он их видел вообще в своей жизни?» – я даже не мог счесть нападки служаки оскорбительными, до того абсурдной мне казалась идея. Поэтому я лишь усмехнулся.
С неожиданным проворством комендант выбросил руку к вороту моей рубашки, но голос Алисы его одёрнул не хуже моего кулака, да только последний уже успел разогнаться. Забавно, когда в одной руке зажжённая сигарета, люди как-то не смотрят, чем занята другая. Кулак впечатался в живот прямо над ремнём, а я уже был на ногах, направляя коменданта на стул. Удар хитрый, если дать дураку согнуться, его блевать потянет.
Оставив моржа переводить дух, я повернулся к девушкам и увидел, что обе стояли напротив двери и наблюдали за моими действиями безо всякого осуждения. Если мотивацию Алисы я вроде бы понимал (сам не любил, когда быдло завоёванное начинало качать права, потрясая смешными туземными звездочками), то вот спокойствие Арлетт-не-Арлетт меня удивляло. И не только меня.
– Старший инспектор Ревиль, почему вы никак не остановили опасного азиатского подозреваемого, который напал на вашего начальника? – спросила Алиса, явно наслаждаясь сценой.
– Зачем мне это, если вы тоже не только позволили опасному подозреваемому восточных кровей, – в отличие от Алисы, брюнетка не смогла сдержать смешок, озвучивая мою предполагаемую национальность – напасть на господина коменданта, но и не спешите его задерживать.
Девушки обменялись понимающими взглядами давних подруг, что меня удивило и капитан произнесла:
– Арлетт, – ну конечно же Арлетт, – Это мой коллега, Святослав Воронцов.
«Лучше так, чем Вронский. Фамилию могут и найти, а не хотелось бы раньше времени… Молодец, капитан Стрелецкая, впрочем я и раньше знал, что вы не дура».
– Очарован, мадам, – я слегка поклонился и пожал протянутую руку. Что же у них все приветствия-то стали хватательные?
– Святослав, это моя однокурсница – мы вместе учились в Сорбонне – Арлетт Ревиль, старший инспектор Парижской жандармерии.
Брюнетка белозубо улыбнулась.
– Я училась, а Алиса проходила дополнительный курс.
Возможно, тут был какой-то намёк, но я предпочёл его не заметить. Впрочем, Алиса не дала мне развалить только что созданную ей легенду, мгновенно перескочив на более важную тему
– Ты не покалечил господина Дюпре, Стас?
«Странное прозвище, но я его разрешаю»
– Нет, только его гордость пострадала, – ответил я, направляя в глаза энергию истока, – Слабенько ударил, просто месье коменданта печень слишком чувствительная.
– Ну да, что ж ещё служителю правопорядка тренировать, – пробормотала блондинка, и добавила уже громче, – Пьер, вы меня слышите?
Мужчина уже пришёл в себя, но говорить пока не мог, так что только кивнул.
– Хорошо. Этот «плоскомордый,» как вы изящно выразились, мой коллега Святослав Воронцов, приехал сегодня из Новгорода и помог мне минимизировать жертвы при задержании опасного преступника. Без его талантов, камикадзе вполне вероятно забрал бы на ту сторону минимум пятерых.
– Не шутить? – комендант наконец обрёл дар речи, в обоих смыслах, – А зачем он приехал?
– Как зачем? – удивилась Алиса, – Конечно же помогать мне вскрыть террористическую сеть. У него огромный опыт работы на востоке.
«Вот это номер,» – подумал я, – «Было бы неплохо знать заранее о таких моих планах.»
Глава 4
– Спальня, гостиная с телевизором и кухня. Санузел – вот тут, – солдат указал на сливающуюся со стеной коридора белую дверь, – Совмещённый, ванная и туалет.
Я заглянул внутрь и заметил:
– Неплохо, но где бидэ? – сказал я это не потому, что мне так уж не хватало этого предмета, а чтобы сделать приятно сопровождающему.
– А беды остались в вашем буржуазном прошлом, товарищ князь, – осклабился парень.
Я улыбнулся каламбуру и прошёл следом за сопровождающим.
– Это кухня. Плита газовая, холодильник, всё как положено. За дверью – балкон.
Пробежав взглядом по настенным ящичкам, я открыл один из них и с удивлением обнаружил знакомого вида картонную пачку. Ну надо же – «принцесса Нури».
– Чаю хотите, Валентин?
– Нет, мне надо ещё в свои апартаменты заглянуть, – покачал головой мужчина, – Напоминаю, мы с Эдмондом будем в номере напротив. Захотите выйти за пределы здания – мы пойдём с вами. Но выходить вам товарищ капитан не рекомендовала.
Я набрал чайник и поставил на плиту, поискал взглядом спички и обнаружил на стене держалку с коробками.
– Мадам Стрелецкая боится, чтобы я чего не натворил?
Парень задумался, почесал гладко выбритый подбородок, но всё же возразил:
– Вряд ли. Скорее хочет, чтобы вы отдохнули, товарищ Воронцов, завтра скорее всего придётся помотаться.
– Вполне вероятно, что «помотаться» придётся уже сегодня, – заметил я, покачав головой.
– Ну, если приспичит, вы знаете, где нас найти, – хмыкнул солдат.
– Учту. Доброго дня, Валентин.
– Ага, до встречи, товарищ князь, – произнёс он уже из прихожей.
Закрыв за собой дверь, мой спутник покинул помещение. Я же прошёл в спальню. Одежды в шкафу не было. Эх.
* * *
Жильём обеспечила меня Алиса. А точнее – номером в «ведомственной гостинице» как она сама называла пятиэтажное здание на берегу Сены, метрах в пятистах от Бастилии. Надо сказать, что одна гостиная в летнем особняке, которым я владел в том, покинутом Париже была значительно больше выделенных апартаментов. Впрочем, квартира не казалась тесной, да и заботиться о своих нуждах без помощи слуг, я привык. Правда «почётная стража», которую определили в квартиру напротив, особой радости не вызывала, в основном тем, что их наличие говорило о намерениях офицера охранки: Алиса явно не планировала выпускать меня из рук. Пока что меня это скорее устраивало. Если выбор стоял между новой Россией и Японской империей, выбирать было легко. Пиетета к самураям я не испытывал, как и особых симпатий: слишком легко аристократы, следовавшие Пути Воина шли на теракты и убийства мирных граждан. К тому же, я склонен думать, что они и в этом мире считают всех, кто не служит их «сыну неба» за людей второго сорта, а значит даже если пойти к ним на поклон, смотреть на меня будут в лучшем случае как на удобный инструмент.
В общем, по сумме вышеперечисленных причин (и нескольких чуть более тайных, которые лучше пока не упоминать) я был не против пока что играть на стороне местной охранки. Особенно учитывая, что мне нужно многое наверстать. Сняв пиджак, жилет и галстук, я повесил их в шкаф, оставшись в одной рубашке. Вода закипела, так я потратил время на то, чтобы приготовить себе перекус. В холодильнике (очень компактном леднике, который был скорее небольшим шкафом, чем привычной мне небольшой кладовой) обнаружился сыр и кирпичик масла, завёрнутого в плотную бумагу, а на одной из нижних полок – палка твёрдой колбасы и кусок копчёной свинины.
Спустя минут десять, я вернулся в гостиную с подносом, на котором кроме заварочного чайника была тарелка с тремя бутербродами с маслом и сыром, а также нарезанная колбаса и копчёное мясо. Поставив поднос на низкий книжный столик перед диваном, я подошёл к панели телевизора. Развлечения для масс явно развивались в этом мире быстрее: в отличие от привычным по родной Империи выпуклым аквариумам, здесь телевизор оказался большим плоским прямоугольником, закреплённым на стене. На полочке под ним лежал прямоугольный световой пульт. Наверное, я даже не сразу бы разобрался, если бы не обучался быстрому знакомству с незнакомой техникой ещё в самом начале карьеры. Опустившись на диван, я нажал на кнопку, включая аппарат, и взял со стола бутерброд.
На экране тут же появилась девушка в ярком платье, которая пела что-то про первую любовь. Голосок у неё был, надо сказать, вполне красивый, да и фигурка привлекала внимание. Жаль лишь, что наряд не особо соответствовал фривольному тону песни: платье, стилизованное под кимоно, слишком закрыто, широкий пояс не даёт оценить талию, да и чтобы уметь в нём двигаться соблазнительно, нужна специфическая пластика, которой певице похоже не доставало. В результате, весёлая песня про то, как здорово быть молодой и первый раз познавать любовь, целуясь с мальчиком за школой, сопровождалась чуть ли не движениями танца «Но».
Переключив канал, я попал на криминальный репортаж. Вёл его высокий мужчина с примесью южной крови, возможно греческой или испанской крови. За спиной репортёра находился полуразрушенный одноэтажный дом, обнесённый полицейским заграждением.
– Двое убито и ещё шесть человек ранено в процессе криминальных разборок в шести километрах от Марселя, – голос у мужчины был хорошо поставлен, волнения не заметно, видимо события произошли уже довольно давно, – Очевидцы утверждают, что на дом, в котором находились члены националистической группировки «Розенкройц» напали несколько неизвестных, предположительно азиатского происхождения. Полиция пока не давала комментариев, но… А, вот я вижу инспектора Фернана Бланкара, попробую задать вопросы. Инспектор, – обратился он к мужчине в чёрной форме и круглой фуражке, который как раз поднырнул под ленту оцепления, – Скажите, что здесь произошло?
– Взрыв газовой магистрали, – хмуро ответил тот и собрался уйти, но корреспондент не отпускал.
– А те странные люди, которых видели очевидцы – это ремонтники? Инспектор, с каких пор наших коммунальных служб вошло в привычку нанимать работников с татуировками якудза?
– Нет никаких якудза в Марселе, – рявкнул Бланкар, отталкивая репортёра, – Уберите камеру, живо!
Кадр сменился – теперь показывали студию, в которой сидела красивая женщина в строгом костюме.
– Это был Жерар Море, наш корреспондент в объятой беспорядками провинции Лазурный Берег. Благодарю вас, Жерар, – кадр не сменился, так что я предположил, что Жерару благодарности окажут сейчас разве что духовную поддержку. Ведущая тем временем продолжала говорить, —Трагедии сотрясают мятежный регион последний год, в то время как власти бездействуют, отдавая города и деревни на откуп криминальным элементам. Власти утверждают, что проблемы временные, но на фоне общего падения экономики такие заявления кажутся излишне оптимистичными.
Я задумчиво прожевал бутерброд и взялся за следующий. Потраченные на применения Истока силы требовали восстановления, да и вообще я проголодался настолько, что…
Резкая смена картинки оборвала мою мысль – теперь на экране была до боли знакомая площадь. Голос дикторши между тем продолжал:
–Тем временем в нашей родной провинции Иль Де Франс сотрудники Объединённых сил показали, как нужно справляться с угрозами. Сегодня, в двенадцать часов дня мужчина по имени Кенске Ямада, гражданин префектуры Японской Империи совершил теракт с применением способностей Истока. Превратившись в трёхметрового монстра, мужчина вероятно хотел напасть на беззащитных парижан и гостей города на площади Июльской Колонны, но был остановлен действиями нашей доблестной жандармерии, – на губах женщины мелькнула улыбка, – По заявлению коменданта Дюпре, благодаря своевременным и отважным действиям инспектора Дени Фалардо и старшего инспектора Кристиана Брюнея – на экране появились фотокарточки с двумя знакомыми мне раздолбаями, которых Алиса оставила в оцеплении, – преступник был вовремя обезврежен при помощи спецсредств. Пострадавших кроме самого террориста не оказалось.
Изображение сменилось лицом также знакомого мне коменданта, который стоял напротив здания жандармерии.
– Наши доблестные сотрудники совершили настоящий акт героизма и будут представлены к наградам. Трусливое нападение одиночки – ещё одно доказательство тому, что граждане Иль Де Франс являют своим образом жизни пример для подражания и повод для зависти, но при этом могут и готовы защитить свою мечту о единой, свободной и независимой Франции!
Изображение замерло, застав коменданта в героичной до комичности позе и уменьшилось, отодвигаясь в правый верхний угол, уступая место дикторше.
– Несомненно, героизм членов нашей «тонкой синей линии» не подлежит сомнению, но всё же свидетельства очевидцев несколько расходятся со словами коменданта о том, что жандармы остановили террориста самостоятельно.
На экране стали сменять друг друга различные туристы, которых ушлые репортёры умудрились поймать на выходе с площади, и я переключился на бутерброды, краем уха слушая, как в патриотическо-плакатно-националистической теории коменданта Дюпре сверлят новые дыры. Последний бутерброд закончился и я, налив себе чаю, откинулся на спинку дивана, когда на экране появились знакомые мне девчонки-хохотушки.
– Да, мы с Аннет здесь гуляли, – заявила светленькая, – Увидели этого парня в странном костюме. Такой… необычный пиджак и брюки…
– Знаете, такой вроде как исторический, но вроде и нет, – встряла брюнетка, – Как у вампиров в фильмах, весь с шитьём золотым, брильянтами в пуговицах и тому подобным.
«Если вы хрусталь принимаете за брильянты, тяжело вам в жизни придётся, дамы» – подумал я, отпивая из чашки.
– Сначала мы подумали, что это актёр или аниматор, но этот месье так уверенно себя вёл и ни на кого особого внимания не обращал. Вот мы и решили познакомиться.
– Он заметил и продемонстрировал обручальное кольцо. Мы сразу поняли, что он здесь не просто так и идёт к своей супруге и бросили затею.
На этот раз брюнетка перебила подругу:
– Виви, а помнишь девушку у стойки с мороженым? Блондинка такая, очень яркая – явно кого-то ждала, может его?
– Ну, он на неё взглянул конечно, но потом… Потом этот азиат заорал на своём лающем наречии, и мы поняли, что надо бежать. Но я успела обернуться и увидеть, как японец превращается в какое-то чудовище, а этот актёр бесстрашно бросается на него с ножом.
– Вы не видели, что было дальше? – спросил репортёр, находившийся вне поля зрения камеры.
Девушки помотали головой.
– Нет, потом мы уже бежали. Только на краю площади остановились и развернулись, но всё было кончено. Вампир стоял там, а рядом с ним были солдаты в зелёном и та девушка. Японца же нигде не было видно.
– А вы можете описать, как этот мужчина выглядел? – снова спросил репортёр.
Брюнетка расцвела:
– Лучше! Мы как вернулись домой, Аня его нарисовала! Секундочку… у меня с собой копия…
Девушка открыла тубус, висевший на плече, и вынула из него небольшой листок, на котором был изображён… я. Вылитый я – лицо, зелёные глаза, слегка непослушные каштановые волосы, всё как в зеркале. Даже шитьё на костюме было в примерно тех же самых местах, что и на оригинале, правда сам узор конечно девушка изобразила с ошибками. На картине я стоял, наступив на спину поверженному демону и томно смотрел на зрителя. С длинного кортика, который превратился чуть ли не в эсток стекали капли густой тёмной крови.
– Я рисованием обложек для фантастических книг подрабатываю, поэтому такой фон, – застенчиво произнесла Аня под хихиканье подруги.
Кадр застыл, захватив рисунок, и на экран вернулась диктор.
– Что ж, кем бы не был загадочный «Вампир», одно несомненно – его присутствие бросает тень на официальную версию, предоставленную комендантом Дюпре. У нас всё на этот час, но в вечернем выпуске шоу «Ежедневной аналитики», мы пригласили экспертов, которые могут пролить свет на личность этого господина. Присоединяйтесь к нам ровно в девять.
Я покачал головой и выключил телевизор. Везёт, однако, как утопленнику – не ждал не гадал, как стал самым обсуждаемым объектом дня и ещё раз наступил на хвост жандармерийскому моржу. Интересно, Алиса смотрела новости? Хотя даже если не смотрела, ей, несомненно, сообщат. Впрочем, пока это не мои проблемы, а значит есть время почитать книжку.
* * *
Я не успел дочитать до того, что же стало поворотным моментом в исследовании Истоков, как в дверь постучали. Я бросил взгляд за окно – солнце неумолимо клонилось к закату. Два часа спокойствия значит? Ну, бывало и хуже.
Положив книгу на столик, я встал и направился к двери. Стук повторился, на этот раз настойчивее.
– Да-да, иду, – произнёс я и открыл дверь.
Мне предстала довольно забавная картина: Алиса в лёгком платье, перепоясанная тяжёлой кобурой со здоровенным пистолетом, стояла перед дверью. Компанию ей составляла Арлетт, одетая куда менее броско, но тоже вооружённая. За их спинами переминались Валентин и Эдмонд в льняных домашних штанах и растянутых майках. Правда, дополнялись эти ансамбли карабинами.
Я изогнул бровь:
– Какие странные на вас наряды. Ловили шпионов в гостиной?
Арлетт прыснула, а Алиса насупилась и толкнула меня внутрь квартиры. Арлетт зашла следом, а вот моим сторожам капитан махнула рукой, и они с явным облегчением вернулись в свои апартаменты. Когда дверь за ними закрылась, Алиса вонзила в меня убийственный взгляд и зашипела:
– Не до шуток, Вронский! Вы попали в новости, а одна девчонка, с которыми вы перемигивались…
– Оказалась художницей и написала по памяти мой портрет. Довольно неплохой, надо сказать. У девушки талант – немногие могут так точно передать скульптурную чеканность моего подбородка и линии челюсти.
Парижанка в ответ на это уже рассмеялась в голос, а Алиса имела такой вид, будто намеревается меня придушить. Пожалуй, я впервые видел девушку столь эмоциональной.
– Святослав, вы как ребёнок, – явно она хотела добавить другой эпитет, но сдержалась, – Вы представляете, что будет, если вы станете звездой телеэфира? О любой работе можно забыть – вас недели три на улице узнавать будут минимум, наделают фотографий, превратят в народного героя. А мы, я замечу, собирались узнавать, кто нанял японца и именно для расследования этого вас вроде как сюда прислали.
– Нет, это вы собирались вести расследование. Я же был в известной мере поставлен перед фактом, – я одарил девушку белозубой улыбкой, – Но обстоятельства изменились, правда, госпожа капитан?
Алиса удивлённо захлопала глазами, и я пояснил:
– Я тут кое-что узнал, про разные фракции, сражающиеся за контроль над Францией. Среди них есть как внешние силы типа тех же Объединённых Сёгунатов Японии, так и внутренние, например поднявшая голову после череды революций прошлого века аристократия. И многие из них будут рады принять помощь от иномирца, настолько искушённого в искусствах истоках, как я.
Алиса выглядела поражённой в самое сердце и только в шоке открывала рот. Даже Арлетт перестала смеяться и посмотрев на меня, спросила негромко:
– Вы серьёзно это говорите? Готовы пойти на службу каким-нибудь розенкройцам?
Я выдержал паузу, но не успел озвучить идею, как Алиса резко вскинула руку:
– Нет, Эрли, он прав. Я, кажется, догадалась, что он хочет изобразить. План рискованный и действовать нужно будет быстро и решительно, но может сработать, – она повернулась к мне, – Вы не забирали сегодняшних газет из ящика? – я отрицательно покачал головой, – Жалко. Ну что ж, сейчас сбегаю.
– Я пока поставлю чайник, – произнёс я хлопнувшей двери, пожал плечами и повернулся к Арлетт, – Проходите пожалуйста.
Глава 5
– Люди, которые становятся шпионами по большому счёту подразделяются на два главных типа: те, кого поймали на чём-то и заставили работать на разведку и те, кто делают это добровольно из идейных соображений, – Алиса показала два отогнутых пальца и со значением добавила, – При этом, направленность действий агента не играет роли. Государственный изменник может действовать строго из идейных соображений, а воспетый постфактум герой может быть человеком, которого вовремя поймали не в той постели, а потом подвесили этот факт над ним на всю оставшуюся жизнь.
Я кивнул:
– Понимаю. Хоть сам и не сталкивался – моя сфера деятельности как-то не подразумевала слишком глубокого погружения в интриги. Но у меня сразу вопрос: как быть с людьми, которые действуют тем или иным образом исходя из текущей выгоды, своей или государственной, как они её понимают? Ну допустим, чтобы далеко не ходить – вот агенту подсунули какой-то важный элемент информации, который может дать его стране толчок в каком-то направлении.
– Например, из ниоткуда возникнет аристократ из параллельного мира, где Октябрьской Революции не случилось, Российская Империя продолжает существовать и правит ей императрица Анастасия, – заметила Арлетт как бы невзначай. Я взглянул на неё, и девушка очаровательно улыбнулась и отсалютовав чайной чашкой добавила, – Просто пример, не более того. Абсолютно невинный пример. Ни на кого конкретного не намекая?
Я хмыкнул поднял кружку в ответ. Алиса же нашей игры словно не заметила, вместо этого она серьёзно взглянула сначала на подругу, после чего перевела взгляд на меня и произнесла:
– В таком случае, агент должен оценить, насколько предполагаемый худший для него сценарий…
– Разумен? – подсказала Арлетт.
– Нет, осуществим, – капитан отпила из своей кружки и пояснила, – Смотри, Эрле, давай так, является ли история попадания Святослава в эту квартиру фантастической? Ну, если честно – да, несомненно. Он оказался в нужное время именно в том месте, где мы его заметили. Но можно ли было это подстроить? Вот смотри – у нас есть человек, который воспитан в другом обществе, говорит иначе, использует иные фразеологизмы, а когда забывается начинает сыпать метафорами, которые в нашем языке просто не имеют смысла. Можно ли было подготовить такого агента? Ну, наверное, да – интенсивная гипнотерапия, искусственная личность и прочее. Но вот только получить данные для этой личности можно только из-под колпака самой КГБ, иначе рассказ агента рассыплется при первом же лёгком допросе. А он не рассыпался. При этом, сам князь владеет истоком, который неизвестен ни нашей разведке, ни царской охранке, ни вообще кому бы то ни было на этом полушарии. Это насколько глубокой должна быть работа, насколько разветвлённым должен быть заговор, чтобы в результате… что именно сделать-то? Выкинуть князя где-то в переулке Парижа и рассчитывать, что он доберётся до нас, по ходу процесса сделав что-то, что привлечёт наш интерес? И в чём смысл такого действия? Получить в свою поддержку довольно хлипкий аргумент про «это слишком безумно, чтобы оказаться спланированным?»
Девушка фыркнула и покачала головой. Арлетт развела руками и улыбнулась:
– Ну, с этим я поспорить не могу – видно, что ты много думала о подобном сценарии в прошедшие часы.
– Думала, да… А, зараза, не в том смысле – Алиса махнула рукой и повернулась ко мне, – Ладно, Святослав. Мы отвлеклись. Вернёмся к делу.
– С удовольствием. Ты говорила о двух основных методах привлечения на службу – идеалистическом и материалистическом, так?
Как-то незаметно мы все перешли на «ты».
– Именно. И в твоём случае, как ни странно, в материалистический вполне могут поверить. Я сразу не сообразила о чём ты ведёшь речь, но сейчас начинаю думать, что ты выстрелил наугад, но попал точно в цель.
– Пожалуйста, не перехвали, – улыбнулся я, – Дело не в моих талантах, а во взгляде со стороны. Я не знаю, как именно тут обстоят дела, но деталей попалось на глаза достаточно, чтобы сделать общие выводы. Франция же, ну или центральная её часть, которая осталась более-менее цельной, попала в орбиту влияния СССР, но правящие элиты остались теми же, какие и были. И соответственно, лучше всего с их колокольни было бы вернуть всё к «старым-добрым временам».
Арлетт медленно наклонила голову, подтверждая слова подруги.
– Всё так. Новая Республика на бумаге должна была стать свободной экономической зоной и до определённой степени она ей стала, но правящие круги практически полностью унаследованы от господина короля Луи Девятнадцатого, хоть последнего и нет на свете уже полсотни лет. Те же влиятельные семьи, те же правила и законы. Конечно, называется всё иначе, но по факту верхушка Жандармерии мало отличается от той, которая была у королевской гвардии. Разве что цвета и гербы позаимствовали от предыдущих неудачных революций. А с другой стороны – люди ничуть не лучше. Те, кого Алиса называет «контрэлитой» – люди, вышедшие из вчерашних националистов-погромщиков, недовольных то слишком смуглыми галантерейщиками, то неправильным продвижением того, что они считают «интересами государства».
– Кому нужда, тем спесь, лежи они в пыли. А тем, кто выше, лесть как кружево плели, – процитировал я, – Печально, но это создаёт возможность.
– Вот именно, – Алиса кивнула, – Как ты уже понял, передача, которую ты видел – это один из рупоров тех самых контр-элитариев. Ведущая, Бригитт Штофилд, в юности участвовала в студенческих восстаниях, но те времена давно позади – теперь мадам Бригитт плотно вошла в ряды тех, кто пинает современное французское правление, при этом раздавая авансы СССР о том, как всё станет лучше, когда они придут к власти. Впрочем, насколько я знаю, у нас к этим обещаниям относятся с изрядной долей скепсиса: если правоцентристы, находящиеся у власти, по факту управляют лишь четырьмя провинциями, то правительство из этих радикалов вряд ли удержит даже Иль-Де-Франс.
– Это не значит, что они попытаются перехватить власть, когда увидят возможность, – заметила Арлетт.
– Верно. Ты, Святослав – неизвестная величина, пока никто не знает как на тебя смотреть. И это даёт некоторый простор для манёвра. Поэтому очень важно разыграть карты наилучшим образом. Смотрите, – она ткнула пальцем в разложенную на столе газету, раскрытую на телепрограмме, – Воскресенье – наш крайний срок. Еженедельная аналитическая передача «Последствия» – отличный момент для того, чтобы представить нового оперативного консультанта КГБ СССР, чья помощь была неоценимой в устранении преступного террористического сговора.
– Но для этого нужен сговор, который, собственно, до воскресенья нужно устранить, – заметила Арлетт, – И при этом, чтобы действия эти остались в тайне от Жандармерии.
Я, занятый наполнением опустевших чашек, усмехнулся уголком рта.
– Ну да, а то доблестный комендант опять решит «забыть» о чужом участии в этом деле.
– Не думайте о нём слишком плохо, – инспектор покачала черноволосой головкой, – Он в куда большей степени заложник положения, чем вы можете представить.
– Тем не менее, я не потеряю сон, если удастся щёлкнуть моржа по мокрому носу. Он мне чуть костюм не помял, – весомо заявил я.
Алиса резким движением руки прервала светскую беседу и опустилась обратно на диван.
– Итак, у нас три дня. Действовать надо очень быстро. К счастью, у нас есть не разыгранная карта, правильно я тебя поняла, Стас?
– Да. А именно – я. Пока что, противник находится в довольно сложном положении – что произошло точно неизвестно, как именно мы остановили террориста, они не знают. Следовательно, если я появлюсь на пороге со своей минимально правдоподобной версией, они будут вынуждены хотя бы попытаться её рассмотреть.
Арлетт изогнула бровь и уточнила:
– Под «появиться на пороге» ты имеешь в виду…
Я пожал плечами.
– Постучаться сапогом в дверь одной из их организаций прикрытия. Не знаю как здесь, но в моём мире японцы были склонны действовать одинаковым образом. Их тайная полиция, очень плотно работала с преступным миром и часто вовлекала его членов в свои операции. Мне показалось, что и здесь они действуют также.
– Почему ты так решил?
Я задумался, собирая из разрозненных воспоминаний и ощущений цельную картину.
– Террорист накручивал себя, волновался. Одежда, как я сейчас понимаю, на нём была слишком нарядная, про такую у нас говорили «костюм для похорон» – белая рубашка, светлые штаны. Очень похоже на ансамбль, который самурай надевает для того, чтобы покончить с жизнью. Несомненно, такие детали были для террориста важны, он должен был уйти так, как решил сам – довольно примитивные и наивные взгляды, если подумать. Возможно, он сам это понимал, но решил довольствоваться хотя бы таким жестом. Так что – да, вряд ли мы имели дело с профессиональным воином, скорее с каким-то неудачником, которому не повезло задолжать тому, кому не следовало и с него взяли плату вот таким образом.
– Кто согласится пойти на теракт в уплату долга?
– Тот, для кого честь важнее жизни, – пожал я плечами, – Или тот, кто рискует потерять куда больше – например родных и близких, оставшихся на родине. В принципе, оба варианта равновероятны. На мой взгляд, что именно мотивировало несостоявшегося убийцу для нас неважно, зато имеет значение иное: если этот парень настолько стремился следовать инструкциям, что начал свою акцию, когда я подошёл и обратился к нему на его родном языке, это значит, что в городе его контролировали. Остальное – дело техники. Я пощёлкал каналы, поискал криминальные сводки и понял, что с этнической преступностью азиатского толка в стольном граде Париже всё в порядке и у японцев есть вполне значимый кусок пирога. Ну а дальше следовало только немного подумать. Я всё-таки из другого мира, а не с другой планеты.
– Да, ты прав, – кивнула Арлетт, – в Париже сейчас действует два больших клана якудза, которые умудряются не наступать друг другу на пятки. Адзума-гуми занимаются в основном синтетическими наркотиками и «перемещением» людей. Мацуба-кай же контролирует больше половины рынка контрабанды органов в провинции. Считается, что и тот и другой являются соперниками, но за пять лет работы мне куда чаще попадались на глаза следы их совместной деятельности, нежели какие-то конфликты. Так что твоя теория, Святослав, и здесь подтверждается.
Алиса кивнула.
– Да, по моим данным также выходит, что конфликты устраиваются скорее напоказ. Проблема в другом. Если эти люди действительно работают на разведку, то тебе Стас, нельзя туда заявляться через парадную. Даже если тебя не «сняли» на площади, уж тот факт, что тебя устроили в ведомственную гостиницу, вряд ли остался без внимания. Поэтому надо действовать тоньше.
Арлетт удивлённо вскинула брови:
– Не узнаю тебя, подруга, чтобы ты и предлагала не выбивать парадную дверь, – она покачала головой, – Куда катится мир…
– Не волнуйся, тоньше это будет лишь по моим меркам, – блондинка посмотрела на меня.
Я в ответ ухмыльнулся самым гнусным образом. Похоже, наши мысли двигались в одном направлении.
* * *
Прохладный ветер холодил виски, и я поёжился. Как-то не заметил, что по местной моде мужчины ходили с более короткой стрижкой чем в Империи. Что ж, привыкну, хоть эти бритые виски и напоминали мне то ли о каторжниках, то ли о матросах Небесных Войск. Также придётся привыкать и к одежде: брюки и рубашка, найденные почти в авральном темпе сидели неплохо, куртка-ветровка из непромокаемой ткани так вообще мне нравилась, но всё же разница между фабричного производства шмотками и теми, которые шили мне на заказ была значительной. Ботинки же я вообще оставил свои – не было времени разнашивать новые. Зато теперь, благодаря стрижке и смене гардероба, я почти не выделялся из числа парижан, что в принципе было самым важным.
