Текст книги "Князь государственной безопасности (СИ)"
Автор книги: Кирилл Поповкин
Соавторы: Кирилл Поповкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Алиса повернулась ко мне и негромко спросила:
– О чём он говорит?
– Об обстоятельствах моего перемещения в этот мир, полагаю, – ответил я, пригубив бокал, – Мы касались этих обстоятельств в брифинге довольно поверхностно, много было других вопросов, но раз уж это оказалось актуально, то вот эти детали. Последний день в своём мире я провёл в одном кабаке, куда меня пригласил Виктор. В этом кабаке с ним прибыли две девушки свободных нравов. Этими девушками были ты, Алиса, и Арлетт. Мы хорошо проводили вечер за вином и разговорами, прежде чем Виктор запустил цепочку событий, в результате которой я оказался в парижском переулке этого мира.
– А если бы он не запустил эту цепь событий? – негромко спросила Алиса, глядя мне в глаза.
– В таком случае я бы, вероятно, провёл ночь с Алисой из своего мира, чтобы на следующий день забыть её имя. Впрочем, последнее может быть ложью – для того, чтобы забыть её имя, нужно было бы сначала потрудиться его узнать.
– И ты так легко об этом… – она оборвала себя и закусила губу.
Я кивнул и серьёзно посмотрел на неё:
– Да, очень легко. Эти девушки знали, чего хотели. Может быть, их цели были низменными вроде попытки забеременеть от аристократов, чтобы обеспечить себя на всю жизнь. Может быть, они лишь хотели весело провести вечер. Так или иначе, это было их решение.
– Если только Виктор их не заставил, – Алиса внимательно посмотрела мне в глаза.
Я встретил её взгляд и спокойно ответил:
– Если Виктор их заставил, то сегодня он ответит в том числе и за это, не так ли?
Раздался смех графа, охотно поддержанный гостями. Виктор опустился на диван, возникший у стены. Арлетт-Вторая встала рядом с диваном в довольно двусмысленной позе.
«Хорошо хоть отсасывать ему не начала,» – подумал я, – «У Виктора всегда было плохо с пониманием границ, за которыми шок превращается в фарс».
– Но ведь я не заставлял, дорогая Алиса. И ты и твоя подруга в мире, родном для нас с князем, сами нас нашли, и сами решили навязать свою компанию. Стас всё говорит правильно: многие девушки отдали бы за одну ночь с господином князем любую руку на выбор. Ну и мне доставалось внимания.
Капитан вздохнула, уперев руку в бедро. На её лице прорезалась скука:
– Ну хорошо, я поняла, вы, господин граф – невероятный подарок миру, и всем присутствующим стоит благодарить небеса за возможность вас лицезреть. Допустим. Но зачем вы нас приглашали к себе столь настойчиво? Сбили самолёт, угробили не самых плохих людей, служивших мне пилотами, чуть не прикончили и меня и Стаса. Хоть убейте, я не понимаю, в чём был смысл.
– Ну, не недооценивайте живучесть господина князя, – ухмыльнулся брюнет, – Он способен пережить вещи пострашнее падения с высоты в пару километров, не так ли?
Я поймал взгляд Алисы и неопределённо повёл рукой, мол – может да, может и нет. Девушка кивнула и снова повернулась к графу
– И всё же это не ответ.
– Ну, если хотели ответ, то вот он: я, к стыду своему, сейчас весьма похож на мою очаровательную спутницу в своих устремлениях, – Виктор послал Арлетт воздушный поцелуй, который та, рисуясь, поймала, – Мне, видите ли, тоже нужен господин князь, правда цели мои конечно не так прозаичны как у прелестных дам.
– В чём они заключаются?
– Ну, это мы обсудим со Стасом чуть позже.
– Интересно. И где я буду находиться, пока вы будете обсуждать?
– О, у вас будет занятие, госпожа Стрелецкая, поверьте мне.
Алиса холодно улыбнулась и покачала головой. По лицу ей становилось ясно, что уж что-что, а верить фон Меттину она не планирует.
– Ну ладно, довольно прелюдий. Вы гоняетесь за мной весьма активно. Собственно, после того как я избавился от господина посла, вы приложили изрядные усилия, чтобы меня найти, и даже оказавшись внутри аномалии продолжили идти именно за мной, а не наружу по самому короткому пути, о котором знали, – «А она знала о коротком пути? Как интересно…», – Ну вот вы меня и нашли. Что дальше?
– Дальше я бы хотела предложить вам отправиться с нами, но почему-то мне кажется, что вы откажетесь, не так ли? – пришла пора Алисы демонстрировать графу ироничную улыбку.
– Вы очень проницательны, – Виктор встал взял с тумбы рядом с диваном бокал и сделал глоток, – Я повторю вопрос: что вы будете делать дальше?
– Для начала – вот это.
Алиса молниеносно выхватила из-под плаща короткий автомат и от бедра выпустила в графа очередь.
Глава 26
Виктор успел лишь распахнуть глаза, когда рой стальных пчёл прошил его от левого бедра до правого виска. Графа бросило обратно на диван, забрызгав кровью и предмет меблировки, и стоявшую рядом лже-Арлетт, которая на отскочила в сторону и распахнула в ужасе глаза.
– Хорошая кучность, – заметил я, глядя на пробитое выстрелами тела бывшего друга.
– Спасибо. Но на такой дистанции сложно промазать, – Алиса выбросила из автомата магазин и вставила новый.
Этот будничный обмен репликами вывел гостей из ступора. Толпа за нашей спиной вздрогнула, качнулась, какая-то молодящаяся женщина в птичьей маске уже приготовилась завизжать, но окровавленный Виктор вдруг поднял руку и произнёс вроде бы негромко, но так что слова разнеслись по всему залу:
– Молчать, – граф выпрямился на диване, осмотрел себя и печально вздохнул, – Мне очень нравился этот жилет. Какая жалость… Ну и зачем? В прошлый раз у вас уже ничего не получилось
Алиса пожала плечами, отпустила автомат, повисший на ремне, и произнесла:
– Проверить стоило.
– Могли бы спросить своего спутника. Он бы ответил, что убить меня не в ваших силах, – Виктор вытащил осколок пули изо лба и кровь, залившая половину лица, медленно втекла обратно в рану, которая после этого закрылась, – Впрочем, пустое. Ну же, дорогая, иди сюда, как видишь всё в порядке, – это уже он обратился к Арлетт.
Девушка вздрогнула, но подошла, села на диван рядом с графом и обняла его за шею. Глядя на неё, успокоились и остальные гости и вскоре приём продолжился как ни в чём не бывало.
«Впрочем, могут ли заводные куклы устроить паническое бегство, если кукловод не заложил в них такое поведение?»
Алиса тоже не явно не покупалась на представление, потому просто стояла и ждала, пока Виктор наконец прекратит маяться дурью. Абсолютно верная линия поведения, кстати – Меттин действительно не мог долго играть, если на его игру не реагировал предполагаемый зритель. Именно поэтому на хихиканье и шёпотки с обнимавшей его Арлетт ушло меньше минуты: брюнет очень быстро «вспомнил» о присутствии Алисы и произнёс.
– А да, точно, я же хотел вас развлечь. Позволь-ка мне дорогая, – это уже он Арлетт, из объятий которой освобождался, – Итак, думается, мне будет чем вас заинтересовать.
– В этом я крайне сомневаюсь, – фыркнула Алиса.
– О, тогда позвольте вас удивить, – Виктор хлопнул в ладоши и зеркала на стене за его спиной вдруг загорелись каким-то внутренним светом и стали отражать явно не зал, в котором мы находились.
Пару секунд Алиса хмурилась, вглядываясь в светлеющее изображение, но, когда картинка стала чёткой вдруг вскрикнула, прикрыл рот ладошкой.
В каждом зеркале была Арлетт, но каждый раз – разная. В первом отражалась девушка за рычагами боевой машины, перемазанная сажей и копотью, она целеустремлённо вела танк к только ей ведомой цели. На второй Арлетт была на сцене какого-то кабака. Брюнетка пела, судя по реакции попавших в поле зрения зрителей какую-то пронзительную песню. На третьей была Арлетт на выпускном экзамене академии, в чёрной форме парижской жандармерии говорившая что-то несомненно вдохновляющее. На четвёртой же сцена была… куда более интимной, и участвовала в этой сцене не только Арлетт, но и господин комиссар, которого мне уже довелось видеть. В пятом зеркале отражалась побитая жизнью проститутка, узнать в которой Арлетт было невероятно сложно, а на шестой… скажем так, происходило ещё более неприятное действо, чем на четвёртой. Как минимум потому, что здесь второй участник коитуса находился в процессе расчленения, которое ему устроила Арлетт.
– Балуешься фантазированием? – поинтересовался я у графа.
– Нет, что ты. Всего лишь показываю истину. Это разные версии одной и той же девушки в разные периоды жизни. Но только одно из зеркал ведёт к той Арлетт, которую вы потеряли, госпожа капитан. Другие же ведут в другие миры.
– И я должна угадать, которая из них настоящая? – Алиса провела взглядом по изображениям и пожала плечами, – Как-то примитивно, на мой взгляд.
Я тихонько вздохнул. Алиса, конечно, пыталась делать вид, что её это не задевает и Виктору она не верит, но… Демоны, я видел ведь, как она корит себя за то, что случилось с настоящей Арлетт. И Виктор, при всех его закидонах, тоже это видит, так что на её кажущееся равнодушие уже не купится.
– Отнюдь. Мне кажется, перед вами уникальный шанс ответить на философский вопрос о природе личности. Что делает человека человеком, его генетика? Воспитание? Жизненный путь? Ну, генетика у моей спутницы, дорогая гостья, такая же как у Арлетт, которых вы видите в этих зеркалах. Воспитание тоже такое же. И вместе с тем, – он обвёл рукой изображения, – У нас есть героиня, жертвующая собой ради друзей, великосветская шлюха, опустившаяся наркоманка, карьеристка, раздвигающая ноги ради продвижения, и даже серийная убийца. Кто из них настоящая?
– Все они, – Алиса вскинула подбородок, – Арлетт воплощает в себе разные черты, точно так же как я или вы. В разных обстоятельствах мы бы принимали разные решения, но это всё ещё наши решения, за которые мы несём ответственность. Нет никакой глобальной «судьбы», на которую можно списать то, как повернулась наша жизнь, как бы некоторым этого не хотелось.
– А если я предложу вам выбрать? Вы можете попасть к любой из них и спасти её. К кому вы отправитесь? Даю слово главы дома Меттин, что буду соблюдать условия пари.
Алиса взглянула на меня, и я наклонил голову.
– Он не врёт, слово главы дома нельзя нарушить.
– Но должна ли я…
– Послушай, у нас две цели – убить Виктора и спасти Арлетт. Ты должна сама принять решение о том, что для тебя важнее – подруга или возможность лично убить врага.
– Я не хочу оставлять тебя сражаться с ним в одиночку.
– Знаю. Но мы не всегда получаем то, чего хотим, не так ли?
Алиса вздохнула, покачала головой и обвив руками мои плечи, осторожно коснулась губами моей щеки.
– Спасибо, – она отстранилась, набрала в грудь воздуха и ответила, – Хорошо, я принимаю твои условия, граф.
Виктор расплылся в улыбке, отходя в сторону и обнимая подошедшую к нему лже-Арлетт. Рамка с Арлетт, сидевшей за рычагами танка загорелась ярче. Алиса поднялась на возвышения, подошла к зеркалам и… коснулась того, которое демонстрировало порнографию с комиссаром.
– Вы точно не ошиблись?
– Я знаю Арлетт и её секреты, товарищ граф. И я знаю, что она делала чтобы оказаться там, где оказалась, – блондинка улыбнулась, – и не виню её в этом. Нужно верить в своих друзей и не обманывать себя. Для меня только моя Арлетт – настоящая, со всеми её недостатками.
– Что ж, справедливо, – ответил Виктор и улыбнулся, – Красивая теория. Посмотрим, будет ли она верной.
С этими словами он чиркнул тонким лезвием по белой шее брюнетки, которую он всё ещё удерживал за талию. Глаза девушки распахнулись, а широкая улыбка не успела сползти с лица.
– Нет! – воскликнула Алиса, и рванулась к графу, но мой голос хлестнул, заставив её замереть на месте.
– Ты сделала выбор, так доведи его до конца.
Алая кровь залила корсет и воздушные кружева коротенькой юбочки, а толпа гостей в едином порыве выдохнула, когда гостья из моего родного мира упала на пол, поскольку Виктор перестал её поддерживать, не желая видимо, чтобы руки залила кровь.
– Ну же! – рявкнул я Алисе. Блондинка стиснула зубы и кивнула, отвернулась и пошла к выбранному зеркалу, коснулась рамы и исчезла.
Виктор посмотрел ей вслед и пожал плечами:
– А она умнее, чем я думал. Или ты стал хитрее?
Я посмотрел на распростёртое на полу тело и хмыкнул:
– Ты всегда умел творить правдоподобные иллюзии.
– Думаешь это иллюзия? – он толкнул носком сапога черноволосую головку девушки, – Кому как не тебе знать, на что я способен.
– Именно так. Ты способен на многое, в том числе и на то, чтобы перенести сюда кого угодно из нашего родного мира. Только это будет очень затратно, поэтому вряд ли ты решишься на такую трату просто так, – я улыбнулся, глядя Виктору в глаза, – Все мы родом из детства, а твоё детство научило тебя быть весьма экономным. Зачастую – во вред делу. И в то, что ты вот просто так взял и решил перетащить в пространство внутри существующего внутри сложной хаотичной магической структуры замка ещё и своих слуг, не отличающихся ни талантами, ни полезностью… В это мне верится ещё слабее чем в случайность нашей встречи в наш последний вечер в родном мире. А уж в реальность этих гостей, которые ведут себя как куклы – и подавно.
Виктор пожал плечами, хмыкнул и поднял ладонь.
– Что ж, тут ты прав, – он пошевелил пальцами и гости исчезли, будто выключили лампочку. В зале кроме нас двоих остались лишь несколько стражников у дверей, которых я раньше не замечал, – Но что это меняет? Ты всё ещё в моей власти. Наверное, ты не понял, что случилось, ну так я поясню: твой исток разделения не сработает в моём домене, ибо я, в известном смысле, неотделим от него даже силой первоначального закона. В каком-то плане, этот дворец – часть меня самого и в нём ты не можешь использовать свои истоки.
– Интересно. Я лишь слышал о таких заклятьях, но никогда не думал, что их можно использовать в таких масштабах. Разве такое действо не требует от тебя сложного списка условий и ритуалов для правильной работы?
– Конечно требует! – Виктор махнул рукой, – Думаешь, я просто так, по доброте душевной дал твоей дурочке шанс спасти свою бесполезную подружку? Естественно, это было частью плана! Но в результате, оказав ей такую услугу, я закрыл петлю и теперь ты не сможешь прикончить меня своим хвалёным «разрезанием нити жизни». Давай, попробуй её увидеть!
Я пожал плечами и переключил зрение в нужный режим, не особо удивившись тому, что слова Виктора оказались правдой. Попробовал призвать исток и тоже безрезультатно.
– Что ж, мои поздравления – ты добился того, что лишил меня возможности убить тебя за мгновение, и, кроме того, убрал из комнаты капитана Стрелецкой. Мои поздравления, извини что не хлопаю – руки заняты. Но поверь, я трепещу в ужасе от того, что оказался полностью в твоей власти, – само собой я даже не попытался придать голосу или лицу выражение должной озабоченности.
Виктор прищурился. Он не был дураком и прекрасно понимал, ЧЕГО ИМЕННО меня лишил, пусть и временно. И моя пресная реакция на это не могла его настораживать.
– Ты зря храбришься, Святослав. Сейчас ты и впрямь в моей власти и поступлю я с тобой именно так, как захочу. Планы эти, сразу предупреждаю, тебе не понравятся. На твоём месте я бы вёл себя серьёзнее…
Я улыбнулся, опустив взгляд на бокал, покрутил его в руке.
– «На моём месте ты бы вёл себя иначе». Ты вообще не замечал, насколько часто мы говорим это самое «на их месте я бы поступил иначе»? Человек вообще склонен смотреть на других через призму собственного характера, видеть в иных людях прежде всего свои достоинства и недостатки – я пожал плечами, – Что уж говорить о человеке, который с детства общался по большому счёту только со своими отражениями? Ты всегда считал себя слишком хорошим чтецом чужих душ, в то время как на самом деле дело было не столько в таланте, сколько в обширной практике. Даже в Царскосельском лицее наши одноклассники не давали тебе забыть о твоём происхождении, что же происходило в обстановке, где не было меня, чтобы тебя прикрыть своим расположением, я могу только представить.
Холёное лицо Виктора превратилось на какую-то секунду в каменную маску (к счастью, не буквально), после чего мой бывший друг медленно наклонил голову.
– Touché. Но даже если ты и прав, это ничего не меняет.
Я сделал шаг к распростёршейся на паркете Арлетт. Распутные голубые глаза уже стекленели. Прекрасная иллюзия, всё-таки. Даже кровь в венах вроде бы материальна. А это означает…
– Это меняет всё, на самом-то деле. Ты просто ещё этого не осознал. Твоя сила, Виктор, всегда была не в умении бить морды, твоя сила была в игре чужим разумом. И тебя раскусила девчонка, которая попала в наши колдовские интриги буквально два дня назад. Ты сдаёшь, мой старый друг.
Виктор уже овладел собой и мои слова не достигли цели. Впрочем, их цель была не только в том, чтобы его задеть.
– Может быть и сдаю. А может быть, это ты думаешь, что слишком хорошо меня знаешь. Признаю, я ожидал что ты попадёшь в мою ловушку и эту белокурую девку можно будет заставить напасть на тебя. Люблю поэтическое правосудие.
«Скорее уж ты любишь дешёвую патетику,» – подумал я, – «Даже очень дешёвую».
– Но всё же, – продолжал Виктор, не заметив на моём лице следов крамольных мыслей, – Даже при том, что она отправилась за настоящей Арлетт, вы оба продолжаете быть в моей власти. Пускай и не в одном из иных миров, но всё же – в моём замке, моём собственном клочке реальности. И здесь я могу с вами сделать всё, что захочу.
– В определённых пределах, – возразил я, поднося к губам бокал с вином, – Например ты не можешь изменить фундаментальных законов мироздания. Ты, конечно, закрыл мне возможность использовать исток против тебя напрямую, но ты ведь не хуже меня знаешь, что у любого запрета есть пределы. Нельзя запретить мне использовать исток внутри своего тела, ведь тогда я просто умру, а тебе нужно совсем не это. Кроме того, у любого истока существует антитезис. Да, я не могу разделять, но ведь ты уже догадался, что мне доступно далеко не только это…
– О чём ты?
– Да так. Радуюсь, что ты любишь пускать пыль в глаза и всё-таки достал для этого спектакля настоящее шардоне.
С этими словами я наклонил бокал, и рубиновая жидкость тонкой струйкой полилась вниз, соединилась с кровью Арлетт, смешалась… Виктор слишком поздно понял мою затею. Его рука взметнулась одновременно с моей, а приказ «Скрутить его!» запоздал всего на секунду.
Я махнул рукой, одновременно приседая на колено. Смешавшаяся с вином кровь живой куклы стала с точки зрения магии единым целым с вином. А вино, часть которого до этого была в моём теле, воспринималась всё той же магией частью меня. Вот и получилось… интересно.
Нить красной жидкости, тонкая как рояльная струна и острая как бритва, хлестнула по усачам-гвардейцам, и они отлетели к стене, в движении рассыпаясь на абстрактные геометрические фигуры
«Всё-таки даже у твоей иллюзии есть пределы реализма», – подумал я и ударил импровизированным хлыстом Виктора.
Увы, граф фон Меттин, при всех своих недостатках, прекрасно умел оценивать шансы. Увернувшись от удара, он метнулся к стене с зеркалами и прежде, чем я успел ударить вновь, исчез в одном их них. Алый хлыст ударил гладкую поверхность безо всякого эффекта, если не считать издевательского смеха Виктора, доносившегося словно бы со всех сторон. Я фыркнул и пошёл к опустевшей центральной лестнице:
– Выделываешься?
– Конечно, – раздался ответ моего бывшего друга, – Точно так же, как и ты поступал на моём месте, помнишь?
– Я помню только, как поддерживал запуганного паренька, оказавшегося внезапно для самого себя полноценным наследником титула, герба и рода, – я сбавил шаг, когда лестница изогнулась к стене, украшенной шестью одинаковыми высокими зеркалами. Теперь идти приходилось медленнее, краем глаза держа под наблюдением мелькающие в зеркалах образы, – Паренька, ведомого благородными идеалами и мотивами. Интересно, что тот юноша сказал бы о Викторе Фон Меттине, выступавшем на этом увлекательном представлении?
– Интересный выбор темы. Что ж, позволь мне показать тебе цели упомянутых тобой идеалов. – донёсся голос Виктора и зеркала, отделившись от стены, окружили меня сплошной стеной.
«Как будто меня этим испугаешь,» – подумал я и шагнул в ближайшую раму.
Глава 27
Тьма поглотила меня на мгновение, а когда рассеялась, я уже был в совсем ином месте.
Я стоял на опушке леса, верхушки которого золотило пламя заката. А нет, не заката – просто пламя. Лесной пожар или…
– Ты всегда бросаешься в бой очертя голову, – раздался знакомый голос, – Потому твои поступки легко предсказать.
Из-за пелены огня и дыма вышел мужчина, каштановые волосы, усы и бороду которого изрядно серебрила седина. Лицо же, пусть и испещрённое морщинами, весьма походило на моё собственное, а маньеризмы были весьма знакомы.
Я покачал головой и вздохнул:
– Да уж, ты отчаялся, Виктор, если решил, что я поверю в твою игру – с этими словами, я выдернул из кобуры револьвер и выпустил две пули в торс мужчине, как две капли воды похожем на моего отца.
Тот отпрыгнул в сторону, в движении меняя облик на привычный для себя.
– А если бы ты на самом деле оказался в моменте, когда твой отец погиб? – спросил Виктор.
– Моего отца парой пуль не убьёшь, – хмыкнул я в ответ, – Тебя, впрочем, тоже. Так что я ничем не рисковал в любом случае. Но довольно разговоров.
– И правда – довольно, – кивнул граф, вынимая из ножен узкий длинный меч с прямой гардой, – En Garde.
– Ну раз ты настаиваешь…
Опустив револьвер, я вытащил обратным хватом катану и едва та покинула ножны, использовал простенький приём, который не раз меня спасал: ударная волна сорвалась с клинка и полетела в графа до того, как он успел понять, что я не собираюсь соблюдать даже минимальный ритуал. И естественно полоса режущего ветра разрубила графа напополам, да ещё и отбросила обе половины в стену горящих деревьев.
– Да ты прекратишь или нет? – возмущённо завопил располовиненный граф, исчезая в ревущем пламени горящего леса, который стал размытым и исчез, превращаясь в серое марево.
Я же сосредоточился. Конечно, об истоке Виктора я знал не больше, чем он о моём собственном, но для понимания его ограничений мне хватало опыта наблюдений, даже без знания того, какой принцип его исток воплощает. Опыт же говорил мне, что Виктор всегда готовил пути отхода заранее – видимо, он не мог создавать свои порталы моментально или хотя бы быстро. Следовательно, портал должен быть где-то здесь, просто спрятанный от глаз. Но что одни руки спрячут, другие могут найти. Подняв катану, я зажёг на клинке пламя и довольно улыбнулся: огненный язычок ощутимо тянуло во вполне определённом направлении. Дальше дело техники: знай води мечом и ищи нужное место по отклонению пламени.
– Надо тебе лучше было хранить свои секреты, Виктор, – произнёс я, проходя между двумя ничем не отличающиеся от соседних деревьев, без иллюзорного леса оказавшихся лишь выступающими из серой мути столбами.
* * *
Теперь я оказался в тёмной галерее, то ли крытом мосту над пропастью, то коридоре, соединяющему два высотных здания – света за окном почти не было, а в самом коридоре лишь мигали тусклые лампы, так что тяжело определить. Но иллюзорность не ощущалась так явно, как в первый раз – ветер завывал вполне правдоподобно и при резких порывах стена дождя хлестала по стёклам. Чёрное небо за окнами время от времени разрезали молнии, но также во тьме было что-то иное, словно силуэты других людей, высвечиваемые на облаках во время вспышек.
Я поднял катану, освещая себе дорогу огнём, пылающим на клинке, и медленно пошёл вперёд, внимательно глядя по сторонам. Понятнее то, где я оказался, не стало – я шёл минуты три и коридор не думал заканчиваться. С другой стороны, дрожать и скрипеть, как вроде бы положено длинному мосту в сильный ветер, он тоже не собирался.
– Странное место, а? – раздался знакомый голос, и Виктор фон Меттин выступил из темноты, на нём не было ни следа недавнего располовинивания.
– Я долго искал подходящую аномалию. Коридор бесконечен, куда не иди, придёшь ко мне.
– Это хорошо, – заметил я и быстро махнул клинком, собираясь поразить графа лезвием ветра. Только вот то не соизволило появиться и взмах вышел… довольно глупым.
Виктор расхохотался:
– Есть разные миры, Стас, и в некоторых из них, ты удивишься, твой исток работать не будет, ведь его ещё не открыли. Нужно просто найти подходящий мир, – он поднял длинный узкий меч в боевую стойку, – Так что теперь ты мой.
– Посмотрим, – ответил я, беря рукоять меча обеими руками, – Но на твоём месте я бы не начинал делить шкуру неубитого медведя.
Я перешёл в атаку, не тратя больше времени на разговоры, глубокий шаг вперёд, вертикальный удар, который Виктор отбил, и сразу за ним – выпад. Ещё один жёсткий шаг и мой клинок рассекает пространство передо мной, заставляя графа пятиться. Он не может встречать мой меч клинок к клинку – его шпага тоньше и легче, она может просто сломаться от такого парирования. К сожалению, Виктору такое и не требовалось.
Тонкая шпага так и порхала в воздухе, что говорило о немалой силе. Тонкие клинки только выглядят лёгкими, на самом деле, уверен, его меч весил не меньше, а вероятно – даже чуть больше килограмма и обращаться с ним одной рукой требовало хорошей физической подготовки и конечно же мастерства.
Не менее важным был и само оружие. Виктор орудовал очень длинной шпагой, держа её одной рукой, в то время как я – коротким нодати, держать который чаще всего мне приходилось обеими руками. Плюс – у его меча была выраженная гарда, а у моего – нет, его меч был колющим, в то время как мой скорее рубящим. Я сам был выше и сильнее Виктора, но он – гибче и вроде как проворнее. Все эти различия приводили к тому, что наш стиль боя кардинально различался, а сам бой выходил весьма… хаотичным и непредсказуемым, а это играло не в мою пользу.
Виктору это могло показаться странным, но я всегда считал его куда лучшим фехтовальщиком, чем себя. Собственно, мои частые победы над ним (да и не только над ним) в академии во многом были связаны именно с осознанием собственных ограничений, причины которых очевидно лежали в силах моего истока – сложно научиться хорошо фехтовать, когда знаешь что твоя сила сама по себе делает из тебя лучшего фехтовальщика в мире, просто за счёт того, что твои удары невозможно блокировать и парировать даже в тренировочном бою, не говоря уже о настоящем. Потому что как ты парируешь клинок, разрезающий всё, чего касается? Из-за этой особенности моего восприятия, я всегда относился к тренировкам как к некой скучной обязанности, не особо интересующей меня в целом, но при этом стабильно показывал лучшие из возможных результатов в спарринге, хотя по-настоящему сильные мечники, не знавшие об особенностях моего истока, вполне вероятно могли бы меня победить без особых проблем. Ну, конечно, если бы я не использовал этот самый исток.
А вот Виктор всегда держал в памяти сложность сражения со мной на мечах и потому, видимо, подсознательно боялся подобной схватки, из-за чего наши спарринги всегда заканчивались одинаково – а именно, в мою пользу. К сожалению для меня, этот граф, который стоял сейчас передо мной, явно победил свои комплексы, а учитывая, что его собственные способности в определённом смысле ставили нас на одну доску (я всё ещё не могу убить или ранить его, поскольку не видел линий его смерти), то бой выходил непростым. Впрочем, я тоже со времён академии многому научился, возможно как раз и стоит продемонстрировать кое-какие приёмы…
Я ушёл от быстрого укола в плечо, парировал выпад в ногу и перешёл в атаку, шагая к Виктору и делая выпад вверх, собираясь рассечь его руку. Увы, клинок моей катаны встретил украшенную гарду его шпаги вместо украшенных перстнями пальцев. Я попытался продолжить давление, но брюнет бешено, сверкнув глазами пнул меня коленом в бедро, отчего я скривился, зашипел и отскочил назад, защитным жестом махнув мечом перед собой и тут же услышал крик боли и последовавшую за ним ругань. Подняв взгляд, я увидел, что мой удар как оказалось достиг цели и оставил на щеке Виктора длинный узкий разрез. Веди я дуэль с обычным воином, я бы, наверное, мог праздновать победу: через несколько минут противник ослабнет от потери крови, а там можно и добивать. Увы, Виктор был магом, так что раны он закрыл быстрее, чем я успел подумать о том, смогу ли развить успех.
– Довольно игр! – прошипел граф и развёл в стороны руки. Я рванулся вперёд, надеясь нанести удар до того, как Виктор закончит то, что замыслил (чтобы это не было), но дистанция между нами нарастала словно бы сама собой, и вместе с тем окна в галерее темнели, сменяясь зеркалами, в которых отражался Виктор и только Виктор.
Прежде чем я успел сообразить, многочисленные отражения одинаковыми движениями выбросили вперёд руки с мечами, пробивая стёкла и вокруг меня оказался не один враг, а три или четыре десятка из числа лишь тех, кого я мог видеть.
– Он нужен мне живым! – раздался приказ настоящего графа откуда-то из-за спин клонов-отражений.
– Ну попытайтесь, – прошипел я, бросаясь в атаку.
На этот раз мой меч разил во все стороны. Приём, который я хотел удержать в секрете, теперь не было смысла скрывать, и катану окутал пламенный вихрь. Повинуясь моей воле, с каждым ударом он устремлялся на очередного врага, заставляя его вспыхивать как спичка. Но всё же… всё же их было больше, а без своего основного истока я был намного слабее Виктора.
Я успел сжечь пять или шесть клонов, прежде чем пинок в спину бросил меня на пол. Я попытался подняться, но удар эфесом по затылку заставил меня потерять сознание.
* * *
Очнулся я от тряски. Открыл глаза и увидел плывущие вокруг тёмные зеркала-порталы, словно бы висящие в воздухе, а передо мной маячила спина Виктора, который шёл в круге мягкого света. Я дёрнулся и понял, что мои руки и ноги прочно стянуты прочными путами. Одновременно стало ясно, что меня никто не несёт – я просто парю в полуметре над поверхностью того, по чему собственно Виктор идёт.
– О, ты пришёл в себя. Хорошо, не хотелось бы, чтобы ты всё пропустил, – заявил мне бывший друг и товарищ.
– Где мы? – голос прозвучал хрипло, в горле пересохло.
– Междумирье. Ну, как я его представляю, по крайней мере, – Виктор хмыкнул, – другие путешественники могут видеть эти места иначе. Но я давно хотел тебе показать масштабы вселенной.
– Зачем? Ради какой-то… – я закашлялся, но смог продолжить, – ради оправдания своих поступков каким-нибудь нигилизмом? Вроде того, что «все наши выборы совершили в других мирах, так что выбор смысла не имеет»?
– А ты купишься на такие аргументы? – с интересом поинтересовался Виктор, повернувшись ко мне, так что я увидел на его лице тонкий рубец затянувшегося шрама.
– Едва ли, – усмехнулся я.
– Ну тогда, наверное, и прибегать к ним не стоит, – пожал плечами граф, – Правда, в этих аргументах есть некая крупица правды.
