Текст книги "Князь государственной безопасности (СИ)"
Автор книги: Кирилл Поповкин
Соавторы: Кирилл Поповкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Князь государственной безопасности
Глава 1
– Какая гадость этот ваш cognac, господа! – Виктор фон Меттин скривился.
– Да ладно, неужели так есть плохо? – его спутница, изъяснявшаяся на весьма ломанном русском, томно посмотрела на графа.
– А ты сама попробуй, Арлетт, – отозвался молодой аристократ и налил тёмную жидкость в её бокал.
Девушка – молодая брюнетка, всеми силами демонстрировала аристократичность (первый признак того, что аристократом не являешься). Она осторожно сделала глоток и пожала тонкими плечиками.
– Мне думать, хороший напиток, – голосок у неё был довольно приятный, надо признать.
Мой давний друг неплохо умел подбирать подружек на одну ночь. Хотя они редко понимали истинную цель таких встреч. Вот и эта Арлетт смотрела на прусса влюблёнными глазами, буквально не отрывая взгляд. Но всё же, на секунду девушка отвлеклась и посмотрела на мою спутницу:
– Элиза, ты не пить? Почему? Давай! Битте!
Смеясь, брюнетка подняла штоф и поднесла его к бокалу Элизы.
«Выдаёшь происхождение. Ни один уважающий себя дворянин не станет наливать себе сам. Мы же в салоне, а не в лагере,» – лениво подумал я, но промолчал. Мне было интересно посмотреть, что произойдёт дальше.
Голос Арлетт был пьяный, но рука твердой. Тяжёлый сосуд в ней не дрожал. Высокая стройная голубоглазая блондинка, сидевшая по левую руку от меня, закрыла ладонью свой бокал, и темноволосая девушка воскликнула:
– Ты такой скучная! Пить!
– Спасибо, я не хочу, – Элиза говорила по-русски почти без акцента.
– Давай, давай! – продолжала давить Арлетт.
Виктор не влезал – игра для него была не менее интересной, чем для меня. Что ж…
Я взял штоф из рук его спутницы, плеснул себе. Сам этот жест знающему человеку уже сказал бы многое, но великосветская шлюха знающей явно не была. Подняв бокал, я отсалютовал в направлении далёкой Москвы и произнёс:
– За Императрицу Анастасию, да будет судьба с ней справедлива!
В этой фразе был намёк, который не понял даже Виктор. Впрочем, я и не хотел, чтобы намёк поняли.
Опрокинув в себя содержимое, я скривился, почти повторив гримасу графа.
– И правда – дрянь какая-то Аквитанская. Как у вас такое пьют?
– Не опрокидывая в себя как водку, герцогу стоило бы это знать, – негромко произнесла Элиза.
В салоне повисла тишина. Назвать князя герцогом – это почти оскорбление. Оскорбление, которое я мог счесть смертельным. Я посмотрел на свою спутницу, но она не отвела взгляд, а подобралась, ожидая моего ответа. Иногда иметь плохую репутацию бывает очень… удобно.
«Смелая. Она мне нравится,» – решил я и рассмеялся, оборачивая слова девушки в удачную шутку. Обстановка тут же разрядилась, за соседними столиками возобновились разговоры.
– Тут вы меня поймали, мадам. Никогда не любил смаковать алкоголь. Время – слишком ценный ресурс, чтобы тратить его попусту.
Элиза вздохнула (испугалась всё-таки) и вежливо улыбнулась:
– Я тоже так думаю, господин герцог.
– Прошу вас, просто Святослав, – в этот раз моя улыбка была немного натянутой. Но по крайней мере стало понятно, что ошибка не была оскорблением.
– Да, хорошо… Свьятослав, – всё-таки с этим именем она так легко справиться не смогла.
– И да – я княжеского рода, не герцог, не маркграф и не барон – заметил я вскользь.
Девушка кивнула.
– Ну что ж, раз мы сидим, давайте шампанского! Его в этом захолустье делать умеют, а? – подал голос Виктор и махнул рукой. Из темноты тут же появился слуга, державший на одной руке серебряный поднос, – О, быстро.
– Месье? Я не понимаю, – на холёном лице лакея отразилось лёгкое удивление.
– Что тут непонятного? Я позвал, ты пришёл, гарсон.
Лакей вежливо кивнул в ответ на «мальчика», хоть и выглядел старше и меня, и Виктора. Затем сказал:
– Нет, месье, я подошёл не поэтому. Князю Вронскому велели передать письмо.
Затянутой в белую перчатку рукой, он взял со стола конверт и передал мне. Я взял четырёхугольник и осмотрел. Запечатано, но печать мне незнакома. Глянул на просвет – записка, небольшая, на плотной бумаге.
– Что там, очередная победа? – ухмыляясь спросил Виктор, зажигая сигарку.
– Сие мне неизвестно, – ответил я, – Знаешь печать?
Повернул конверт так, чтобы он видел. Виктор прищурился сквозь клубы табачного дыма и покачал головой:
– Первый раз вижу. Ну, мало ли ты встречал на своём пути малоизвестных дворянок, гербами которых интересовался куда меньше, чем афедронами – последнее он добавил на псио, за что я был благодарен, ибо не хотел, чтобы Элиза слышала такие детали моей биографии.
Я слегка наклонил голову, обозначая благодарность, убрал письмо в карман пиджака и обратился к лакею:
– Принеси нам шампанского.
– Сию минуту, ваше сиятельство, – ответил тот.
Я проследил как он скрывается в полумраке. В этот момент Элиза, следившая за моим лицом, поднялась:
– Месье, прошу прощения, мне нужно отойти.
«Отличный повод отлучиться,» – подумал я, вставая вместе с ней.
– Вы тут не были, мадам, позвольте покажу дорогу.
– Спасибо.
Виктор подмигнул и прислал псио:
Не упусти свой шанс.
Шуточки у вас, граф, – послал я в ответ.
* * *
Элизе, конечно, объяснять ничего не пришлось. Я направил девушку к коридору, который вёл в то, что у германских кузенов когда-то называлось «храмом уединённых королевских размышлений». А сам свернул в соседний, остановился у открытого окна, зажёг позаимствованную у графа сигарку и извлёк письмо. Сорвав печать, обнаружил исписанную убористым текстом открытку.
«Дорогой младший брат, обращаюсь к вам в тяжёлый для всех нас час. Надеюсь на понимание и поддержку. Многое меняется быстрее, чем нам бы хотелось, но ваша сила, несомненно, потребуется в самое ближайшее время. Прошу принять грядущие вызовы со смирением и готовностью к действию, иначе мы все обречены.»
Быстро пробежав глазами строки, я порвал бумагу, поджёг и бросив в пепельницу дождался, пока от послания не останется лишь пепел. Перечитывать смысла не было – текст надёжно отпечатался в памяти. Как и тот факт, что аккуратный женский почерк был мне незнаком Подписи также не было. Конечно, у меня не было сестёр и братьев, но это-то обращение было объяснимо тем фактом, который лучше не упоминать даже мысленно.
– Что пишут? – поинтересовался подошедший Виктор.
Врать другу и тем более аристократу с Истоком и доступом к псио – последнее дело, но часто можно обойтись без вранья. Небрежно пожав плечами, я спросил:
– Помнишь паночек Иствицких? В последней кампании мы останавливались в Варшаве и…
– Не слова больше, – граф хитро прищурился, – Хотя нет, слово нужно – старшая или младшая?
Я в ответ на это многозначительно улыбнулся. Виктор в ответ на это расхохотался и заявил:
– Ну и орёл же вы, ваше сиятельство.
– Сам иногда себе поражаюсь. Но ты-то что тут делаешь? На кого Арлетт оставил?
– А… – граф махнул рукой, – Тут этих Арлетт – по три за каждым столиком. Тет-а-тет с ними тяжко, начинают в штаны лезть.
– Француженки, – пожал я плечами, – Ладно, я пойду проветрюсь.
– Надолго? А то шампанское тут тоже дрянь.
– Да так, на полчаса. Скажи, что за шампанским. Не соврёшь кстати – я знаю весьма неплохую лавку неподалёку.
– Ну ладно. Только не обижайся, если я с обеими отсюда уйду, – ухмыльнулся Виктор.
Я хлопнул Виктора по плечу:
– Не волнуйся, обещаю не таить на тебя зла.
С этими словами я развернулся и знакомым путём направился к чёрному ходу. Салон мадам Лебри нравился мне во многом потому, что покинуть его при желании можно было через три разных двери, ведущих в три разных квартала. Так что акулы пера, которые вполне могли притаиться под фонарём, охотясь на свежие новости из жизни князя Вронского, были заранее обречены на неудачу.
Я прошёл мимо кухни, спустился на первый этаж и свернул в закуток, ведущий к кладовым. Коснулся неприметного завитка на резной панели стены и, предъявив руне печатку с гербом, прошёл в открывшийся проход. Вот и нужная дверь. Ну, не совсем дверь – портал, скорее. Надо только не спешить…
Внезапно, я почувствовал толчок в спину и полетел носом вперёд, выдав все те вещи, которые в обществе дам говорить не пристало. Лакеи что ли глаз лишились? Или шутка дурацкая от Виктора? Фон Меттин способен на всякое, поэтому выпрямившись, я наполовину ожидал оказаться в покоях с огромной кроватью и пятью игривыми нимфами на ней.
Но нет – эросом не пахло. Переулок какой-то. Напротив – стена со странными афишами, один конец перегорожен забором, другим этот тупик впадает в какую-то улицу. Ах, вон и сверкающая в солнечных лучах башня Эйфеля, на фоне чистого неба значит всё ещё в Париже. А то с этими порталами иногда можно попасть…
Я моргнул и оборвал сам себя на середине мысли. Солнечный свет? Мы пришли в салон к вечеру, как и положено, да и за окном, у которого я читал письмо было темно. Так откуда же солнечный свет? В некоторой растерянности я повернулся к афише. На ней был изображён бравый мужчина в странной шинели, в руках он держал что-то вроде орудия Максима, только с пистолетной рукоятью и без щитка. За спиной вояки – красотка с распахнутым в крике ртом, внизу подпись: «Смотрите только в синематографе: Магический пулемёт товарища Сталина!».
Пожав плечами, я направился к выходу из переулка. Только по дороге вспомнил про псио и отправил мысль Виктору, не выдавая, впрочем, истинного положения дел. Просто «Купил бутылку неплохого вина, возвращаюсь. Ты где?». Ответа не последовало, впрочем, я и не особо ожидал его получить. Если это его шутка, вряд ли он ответит, да и не то чтобы мне хотелось – стоило подыграть, ведь фон Меттин весьма неплохо проворачивал такие истории.
Тем более, пока что ничего экстраординарного я не увидел – сделать плакат и налепить на кирпичную стену много ума не надо. Сам переулок, конечно, вызывал вопросы, но я сам прекрасно знал, насколько легко можно договориться о съёме павильона у какой-нибудь синематографической конторы. В пользу предположения о декорациях, кстати, играла и чистота переулка – никакого мусора, сваленного у стен, никаких отдыхающих в теньке клошаров (к которым я уже успел привыкнуть в Париже), даже мочой не воняло. Причём местечко явно было не проходным – дверь портала, открывшаяся за моей спиной, существовала только пока я через неё шёл, после чего закрылась. В общем – странно.
Закончив осматриваться, я продолжил двигаться к выходу. Конечно, можно было нарушить сценарий и перемахнуть через забор, но, во-первых, зачем портить Виктору розыгрыш, а во-вторых… Я посмотрел на свои брюки и пиджак. Дорогая британская шерсть, китайский шёлк, хрустальные пуговицы, инкрустированные гербом Империи и моим собственным (лишь одна мастерская в мире умела такое проворачивать), золотое шитьё. Изгваздать, а то и порвать костюм мне не хотелось совершенно. Так что будем играть по правилам.
«К тому же, сделать макет улицы посложнее чем непримечательного тупика. Вот и поглядим, нашёл ли фон Меттин хороших декораторов.»
* * *
Как выяснилось – декораторы были высший сорт. А также архитекторы, костюмеры, лингвисты, инженеры…
Я стоял на тротуаре широкой улицы. По четырём полосам проезжей части катились автомобили довольно современного вида – обтекаемые корпуса, изогнутые ветровые стёкла. Явно не то, что можно увидеть в Париже, который, как и вся Франция, был разрушен чередой революций.
Пожалуй, Иль-Де-Франс, исторический центр страны, пострадал меньше всего, но это было именно что «меньше всего пострадал», в то время как остальной мир двигался вперёд. Насколько я помнил, в Париже было непросто найти асфальтированную дорогу, а уж ездили по этой дороге парижане в основном на лошадях и очень старых автомобилях, которые впору называть «самодвижущимися каретами». Что-то современное могло сюда попасть только как транспорт какого-нибудь туриста-аристократа из более развитой страны.
Да и прогуливающиеся по тротуару люди сильно отличались от привычных мне коренных парижан – хорошо одеты, веселы, лопочут о чём-то своём. Некоторые торопятся на службу, одна девушка катится на роликовых коньках, а на голове – наушники от портативного проигрывателя музыки.
Наблюдая за ней, мне пришла в голову мысль, что наконец есть повод выгулять мой любимый чёрно-золотистый седан. Остановиться на перекрёстке, подойти к этой красотке и чарующе улыбнувшись, предложить подвезти. Тут же пришло понимание, что «Волжанин» не последовал за мной через портал в это самое… что именно?
Девушка заметила мой взгляд и улыбнулась. Я пожал плечами, отвёл взгляд и забыл о её существовании. Прислонился к стене (тоже очень чистой, надо заметить), похлопал себя по карманам и скривился – портсигар остался на столе салона. Оставалось только обозревать виды и думать.
Похоже, я попал в другую ойкумену, весьма отличающуюся от моей собственной. Человек попроще мог бы продолжать цепляться за иллюзии, но у меня не было такой роскоши. Исток меча полностью защищал меня от псио-воздействий. Никто не мог обмануть меня иллюзией, одурманить зельем, напоить алкоголем (поэтому кстати я не грешил на дрянной коньяк) или свести с ума иным образом. Это даже не было сложной защитной системой, которую можно было обмануть – это был сам принцип действия этого истока. Я не мог видеть вещи не такими, какими они были на самом деле. А значит то, что я видел перед собой – было на самом деле. И раз уж тут тоже стояла на горизонте башня инженера Эйфеля, значит и сомневаться в месте пребывания не приходилось. Хотя…
Торчащая над крышами башня – это просто башня. Так что тут как раз можно проверить. Сена должна быть к северо-востоку, так что, если её там не будет… ну значит возможны варианты. Честно говоря, в реальность этих «вариантов» я не верил, но собирался однозначно отсечь вероятность фальшивки, просто для душевного успокоения. К тому же, чем ещё заняться? Отлепившись от стены, я проверил левой рукой кортик в ножнах на бедре и влился в толпу прохожих, быстрым шагом направившись вверх по улице.
* * *
«Хорошо хоть поесть успел,» – такая мысль пришла мне в голову, пока я, опёршись на перила, наблюдал за неспешно плывущими по широкой реке баржами и смотрел на горожан, спускавшихся к воде на той стороне реки по широкой каменной лестнице. Погода была тёплая, так что у пирса покачивались прогулочные катамараны.
Передо мной была Сена, никаких сомнений. Я достаточно часто гулял по набережным и ходил по самой реке под парусом, чтобы быть уверенным. К тому же, во время второй Франко-Русской войны, я высаживался в числе прочих десантников Преображенского полка как раз вот на том самом пирсе, от которого сейчас меня отделяла водная гладь.
В общем, Париж оказался действительно Парижем, пусть и куда менее потасканным, чем я его запомнил. К сожалению, деньги мои (а в кармане нашлось портмоне с десятком Николаевских червонцев, а также сколько-то франков) тут не принимал никто, так что с этим придётся что-то делать. Впрочем, и это не являлось такой уж проблемой: Исток мне был доступен, псио тоже действовало, да и многие встреченные предметы явно работали на магических компонентах, значит мои способности здесь работают, в новинку никому не будут и местных не удивят. Потому с голоду я не умру и обдирать золотое шитьё с лацканов для съёма угла не потребуется.
Со стороны могло показаться, что я воспринимаю всё слишком легкомысленно, но, честно говоря, я попадал в ситуации похуже. Гораздо хуже. Например, в первую русско-японскую.
Броненосец, перевозивший наш полк к Саппоро (есть такой порт на Хоккайдо) попал в шторм. Само собой – рукотворный. Наша певица стихий была неопытной девочкой, только из академии (как и я сам на тот момент) и с опытным противником не справилась. Японская мико переиграла её в управлении потоками ветров и Элиана Ошанина поймала молнию. Выжила, но потеряла сознание и с ним – контроль над морем, так что стометровый пятипалубный броненосец «Гордость Эллады» вознесло на гребне пятидесятиметровой волны, да там и переломило.
Я тогда этого всего не знал – просто кают-компания, в которой мой отряд ожидал высадки, раскололась и мы оказались в воде в паре морских миль от берега. Первым испытанием было решить, кого можно спасти, кого нет, вторым – отцепить моторку и добраться до берега. Ну а главным – как-то выжить на острове, где всё, начиная с твоей одежды, заканчивая цветом кожи, волос и глаз выдаёт в тебе чужака. Я и ещё три десятка дворян (включая Виктора фон Меттина) выжили. Даже Элиану я умудрился вытащить – девушку как раз выбросило в море с палубы. И мы не только выжили, но и успешно выполнили свой долг перед Империей, захватив прикрывавший Саппоро с запада форт. Так я и получил первого в своей карьере Святого Георгия. Не скажу, что быстрый захват Хоккайдо, случившийся благодаря нашим действиям, оказался решающим в той войне, но награды за службу империи получили абсолютно все выжившие курсанты. Даже графиня Ошанина, великолепно проявившая себя на суше и умудрившаяся взять реванш у мико, утопившей наш транспорт. Впрочем, с Элианой у меня связаны не только воспоминания об армейских буднях…
Я улыбнулся мелькнувшим в голове мыслям, выпрямился и не спеша пошёл дальше по набережной Анри Четвёртого. Впереди показались очертания моста Морлан, перекинутого через небольшой слепой канал порта Л’Арсеналь, а дальше уже бульвар Бурдон выведет меня к Площади Бастилии.
В покинутом мной мире в зловещей тюрьме располагались не самые приятные службы, да и тут, наверное, тоже, но всё же я смел надеяться, что сразу на гильотину меня не определят. В конце концов, плакат-то с бравым пулемётчиком был на русском, так что вряд ли мы тут на плохом счету. Были у меня и другие идеи, которые нашли подтверждение чуть позже.
* * *
На площади Бастилии сегодня народу было изрядно – люди ходили вокруг высокой колонны, увенчанной крылатым золотым пупсом. В моём мире этого монумента вроде бы не было, но я не хотел как пентюх подходить и пялиться на табличку, а уж тем более спрашивать у разномастной публики, что это такое. А народ и правда был самый разнообразный.
Пока я прохаживался по площади мне встретилась стайка благообразных старичков, лопотавших что-то на тягучем финском наречии, пара смешливых молодых девиц, явно ищущих приключений вполне определённого толка. Одна из них – черноволосая красотка в лёгком платьице – стрельнула в мою сторону глазками и что-то шепнула подруге. Та тоже меня оценила и девушки направились ко мне с целеустремлённостью вышедших на охоту акул.
«Не сегодня, дамы.»
Я поднял правую руку и девушки тут же поскучнели и свернули в сторону. Кольца у меня на пальце, конечно, не было, но для псио это не помеха – девушки увидели золотой ободок и сразу подумали, что я иду к жене, куда ж ещё. Ну и да, скандал затевать – это не то развлечение, на которое они рассчитывали. Впрочем, никакой алчности я в их мыслях не ощутил, посылая свою мысль в их сознание. Красотки действительно просто хотели развлечься, а не планировали как та же Арлетт удачно заделать ребёнка господину дворянину. Что на самом деле было необычно.
Но подумать об этом я не успел, поскольку заметил две вещи. Во-первых, молодого японца в десяти метрах впереди, который нервно сжимал что-то-то в прижатой к груди кожаной сумке. Во-вторых, высокую стройную девушку у стойки торговца сладостями, ведущую себя совсем не так как положено туристке. Она не сводила глаз с японца и настолько не интересовалась купленным мороженым, что оно уже наполовину стекло на землю. И тут я начал действовать уже по наитию.
Заметив, что азиат выпрямился, будто бы что-то для себя решив, я направился к нему, коснулся щуплого плеча под тонкой рубашкой и спросил:
– Конничива. Дайджобу десу ка?
Азиат моргнул, поворачиваясь ко мне и лицо его вытянулось – ещё бы, я явно не был похож на того, от кого можно услышать идеальное токийское произношение. Я хотел было продолжить расспросы, но мужчина вытащил из сумки руку с зажатым в ней обнажённым коротким мечом
– Ниппон банзай! – прокричал японец, воздевая клинок, – Ари-сонне хейка но тамени!
Сжав зубы, он вогнал клинок себе в живот, и я почувствовал напор незримой энергии. Волна отбросила меня на пару метров назад. Пришлось кувыркаться и резко вставать на ноги. Наверное ожидалось, что я испугаюсь и сделаю глупость. Но к несчастью для японца, я уже имел дело с самураями. И более того, знал какую тактику они любят применять для террористических атак. Поэтому, выхватив кортик, я выбросил ненаправленный приказ на псио, пропустив его через свой Исток:
Уходите отсюда! Живо!
Моя мысль, многократно усиленная энергией истока, разлилась по площади, вынуждая прохожих прекратить панику и рассыпаться в разные стороны, как можно дальше от самурая, который уже начал обращаться.
Плечи щуплого азиата раздались в стороны, голова и торс раздулись, ноги удлинились. Мужчина превратился в трёхметрового великана. Лицо его походило на гротескную маску – круглые глаза выпучены, длинные кривые зубы не помещаются в лишённом губ рту, изо лба торчат прямые треугольные рога. Меч тоже изменился, из короткого клинка став тяжёлым массивным палашом без гарды. И это оружие воин-демон явно собирался обрушить мне на голову.
Мой кортик зазвенел, взмывая вверх и огромный тесак отлетел в сторону, встретив на пути узкий длинный клинок. Демон замер на мгновение, смотря на моё оружие – неудивительно, клинок кортика теперь был раза в три длиннее ножен из которых я его извлёк.
– Жизнь полна неожиданностей, – улыбнулся я и перешёл в атаку.
Удары посыпались на демона один за другим: рубящие, режущие, колющие и снова рубящие. Он пытался защищаться, но скорости явно не хватало, да и особым умением сражаться на мечах монстр не обладал. Поэтому я пользовался изменённым кортиком как саблей, перейдя в польскую школу дуэльного фехтования, показавшуюся мне наилучшим образом подходящей для текущей ситуации. Победить я всё равно не мог, только задержать. И поэтому нужно было не дать монстру понять это, связав его боем. Ну точнее, как не мог… мог я победить. Но были сложности.
Трансформация в они была одним из самых грубых и жестоких трансформационных истоков, существовавших в мире. И именно поэтому она была очень эффективна. В отличие от кельтских друидов или сибирских кланов людо-медведей, исток трансформации не был присущ обращённому – скорее, он был дарован истинным хозяином силы для использования в критической ситуации. Трансформация была болезненной, и боль эта не прекращалась после принятия видимой мной формы – она стихала лишь при впрыске в кровь эндорфинов после убийства врагов, но оставалась с обращённым до самого конца. Ну да, трансформация не подразумевала обратного пути. Повернуть поток вспять и превратить великана обратно в щуплого нервного японца было невозможно.
По сути, великан этот был уже мёртв. Он умрёт через час-полтора, когда тело выжжет свои ресурсы, но до этого момента… до этого момента он будет бросаться на всё, что видит, являясь очень быстрой и сильной машиной для убийства. Оружием террора, а не солдатом, но такой террор может быть очень и очень эффективен.
Остановить его практически невозможно – я попал по демону уже раз пять, но глубокие рваные раны зарастали чуть ли не быстрее, чем мой клинок наносил следующие. Даже разруби я демона на части, он бы смог восстановиться так же быстро, ведь регенерация черпала энергию из магического ядра, а не из возможностей бренной плоти.
Впрочем, рубить слишком глубоко я пока и не пытался – ещё не хватало, чтобы клинок застрял в демонической плоти. Стратегия могла быть только одна – наносить удары и изматывать эту тварь, сжигая её ресурсы до тех пор, пока она не сможет больше так быстро восстанавливаться. И самое главное – отвлекать её, ведь если демон догадается, что может просто отпрыгнуть на десяток метров в сторону той бастилии, у него появится прекрасная возможность устроить резню горожан. Ведь наверняка не все успели покинуть окружающие площадь здания. А убийства подпитывают демона. Отвратительный исток, омерзительный в своей ужасающей эффективности.
Я уклонился от прямолинейного вертикального удара и позволил тяжёлому фальчиону выбить искры из мостовой и застрять между камней. Затем нанёс два рубящих удара по уже покрытой шрамами руке и даже умудрился отсечь твари мизинец, но это стоило мне почти пропущенного удара.
Монстр, выпустив меч, отмахнулся от меня гигантской ладонью. Я успел парировать клинком, но удар всё равно отбросил меня на десяток шагов назад. Сделав в воздухе сальто, я приземлился на одно колено, зарычал не хуже демона и, выпрямившись был готов броситься на тварь, но тут слева от неё возникла давешняя девушка с мороженым. В её руке был чёрный пистолет. Оказавшись в паре метров от левого бока демона, она подняла оружие и хладнокровно нажала на спусковой крючок. Бам-бам-бам. Пули, как ни странно, не входили глубоко, а вспыхивали при контакте с телом монстра, превращаясь на мгновение в миниатюрные огненные шары. Исток, связанный с огнём? Неплохо, против таких демонов это хороший вариант – ожоги труднее лечить чем раны от холодного оружия. Только вот вмешательство девушки размывало картину боя…
Демон взревел, резким движением выдернул меч из брусчатки и с неожиданной для такого гиганта скоростью, развернулся и бросился на нового врага. Девушка не побежала, вместо этого разрядив остаток магазина в гиганта, она воздела левую руку. Клинок встретил одну огненную пулю, разбившуюся сверкающими искрами о тёмный металл, но три другие ударили в грудь и голову монстра. Тот заревел, но движения меча остановить было нельзя. Я понимал, что не успеваю добежать до того, как он разрубит девчонку пополам, но огромный меч остановился в десятке сантиметров от воздетой руки, словно натолкнувшись на преграду. Во все стороны ударили белые брызги, металл покрыла изморозь.
«Она владеет истоками огня и льда? Быть такого не может» – ошарашенно подумал я, но не остановился.
В бою случаются самые разные вещи и думать о них надо после того, как бой закончится. К тому же, какой бы у неё не был исток, незримый щит явно был неспособен сдерживать меч долго
В сторону! – послал я девушке короткую псио-грамму, в которую вложил самую капельку приказа.
Она вдруг повернулась ко мне и спокойно ответила.
И не подумаю. Взвод, огонь!
Справа от меня выскочили несколько мужчин в зелёных мундирах, в руках у них были странные короткоствольные карабины. Подняв оружие, солдаты обрушили на демона целый град пуль, расцветавших на грязной шкуре огненными сполохами, ледяными осколками и ядовитой кислотой. Демон заревел и прервал попытки продавить щит девушки массой, повернулся к новой угрозе. Что ж, она неплохо подготовилась. И всё же…
Огненные вспышки и лёд не проникают глубоко. Когда сгорят нервные окончания, боль демона ослабнет, он привыкнет и начнёт снова соображать. И тогда он может вспомнить, зачем обращался. С другой стороны – мизинец, успевший почти что отрасти, явно не регенерировал коготь. Перегрузка? Возможно. Но если я ошибаюсь в оценках, цену придётся заплатить изрядную.
«Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанского,» – подумал я и остановился, подняв кортик в высокой стойке на манер атакующей позиции японского кендо. Удивительно, но мой исток, рождённый давным-давно в Российской Империи, был очень похож на то, что использовали именно островитяне.
До демона оставалось четыре шага. Я освободил разум, выбросил из головы абсолютно всё. Остался лишь я, меч и цель, через которую он должен пройти. И тогда я шагнул вперёд. Движение было быстрым и выверенным. Демон не видел меня до последнего момента, когда мой меч резким движением опустился. Реальность перед моими глазами словно бы сдвинулась. Невероятно тонкая линия пересекла плечо демона и воздетую на фоне летнего неба руку. А потом я дёрнул клинок на себя, перерубая эту нить незримым клинком, являвшимся продолжением кортика. Огромная лапа твари отлетела в сторону, рассечённая моим ударом, не отпустив оружия. Демон взревел, схватился за культю и упал на одно колено. Рука не восстанавливалась – значит сила обращённого была почти на исходе.
– Не повезло тебе, – сказал я и вогнал кортик в глазницу твари по самую рукоять. Не убьёт конечно, но задержит.
– В сторону! – раздался окрик девушки. Она подбежала к демону, не сводя с него пистолета, дуло которого светилось магическими символами.
Я подчинился, выдернув кинжал, отскочил назад. В таких ситуациях спорить не стоит.
– Эдмонд, давай, – приказала она и один из солдат опустив автомат вытянул руку.
Из широкой ладони ударила струя прозрачной жидкости и воздух заполнил запах тухлых яиц. Ну да, разумеется, что же ещё – кислота.
Жидкость залила демона, который забился на мостовой, пытаясь восстановиться. Не выходило, он явно уже был слишком слаб для этого. Через четыре секунды от него осталось лишь грязное пятно на камнях и заполнивший всю площадь запах тухлятины.
Девушка покачала головой и опустив пистолет повернулась ко мне.
– Алиса Стрелецкая, госбезопасность СССР. Представьтесь, – голос её был спокоен, но я видел, как солдаты не спешили убирать ладоней с рукоятей карабинов.
Ну что ж, вежливость – это тоже оружие. Я слегка наклонил голову.
– Святослав Вронский, князь Российской Империи.
– Очень интересный титул, – улыбнулась девица, – Что ж, товарищ князь, вам следует пройти с нами.
Наверное, даже сейчас я смог бы вывернуться – в конце концов, судя по поведению этих людей, они как минимум не были полноценными хозяевами в городе. Но зачем, если именно такого источника информации я и искал?
– С удовольствием, – ответил я блондинке и убрал кортик в ножны, – Буду рад ответить на ваши вопросы.
Девушка кивнула, убирая пистолет и повернулась к тому самому парню, залившему демона кислотой. Он стоял, воздев голову к небу
– Что такое, Эдмонд?
– Простите, товарищ капитан, просто облако странное.
Алиса проследила за его взглядом и хищно улыбнулась.
– И правда. Возможно, вопросов к вам будет чуть больше, чем я думала, товарищ князь, – она ткнула пальцем в синеву.
Я покачал головой и посмотрел наверх, уже зная, что увижу – перистое облако, плывшее по чистому небу, было словно рассечено на две неравных части, продолжавшие двигаться дальше.
– Да уж, придётся, – скривился я.
Вот поэтому я и не люблю использовать эту технику…
