Текст книги "Князь государственной безопасности (СИ)"
Автор книги: Кирилл Поповкин
Соавторы: Кирилл Поповкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Я не стал выходить тем же путём, которым попал в здание – с проходной доносились голоса. Вместо этого, я достал танто и силой своего Истока срезал замок на двери в магазин, прошёл мимо пустых стеклянных полок с колбами лягушачьих лап, непонятными кореньями и прочей «восточной медициной» и вышел на бульвар. И удивлённо присвистнул.
«Какой приятный сюрприз»
У входа стоял хищный кабриолет, чёрный металл с начищенными медными вставками и довольно безвкусным рисунком на дверях, на котором переплелась пара алых бескрылых дракона. Гадать, кому именно принадлежал автомобиль не имело смысла – только безвременно завершивший свою карьеру Канеда мог быть настолько нагл, чтобы не только водить в таком районе дорогую машину без верха, но и оставлять её посреди улицы.
Я заглянул внутрь.
«Не удивлюсь, если ключи остались в замке… О и правда. Что ж… хозяину он больше не понадобится».
Открыв дверь, я сел на водительское место, отрегулировал под себя кресло (оказалось, что то ли Канеда был ниже, чем мне казалось, то ли предпочитал не водить авто сам), положил руки на руль и улыбнулся. В этом мире личный транспорт управлялся также, как и в моём. Что не могло не радовать, ибо изрядно облегчало задачу.
Из магазина раздавались голоса, кто-то явно обнаружил вскрытую дверь и скоро выйдет интересоваться, куда я делся. Что ж, значит пора ретироваться. Повернув ключ, я завёл двигатель, снял авто с ручного тормоза и помахав рукой мелькнувшим в помещении силуэтам, нажал педаль газа и авто с рёвом сорвалось с места. На пустой улице мне осталось лишь приноровиться к мощи стального коня, что конечно же не стало проблемой – освоиться с управлением японского разъездного катера, к примеру, было в своё время не в пример сложней. Поэтому, когда впереди показалась набережная, в которую впадал бульвар, я уже вёл авто вполне уверенно. На стрелке разминулся с единственным встреченным автомобилем – фургоном, ехавшем в противоположном направлении – и вырулил на набережную. В лицо повеял свежий бриз и я, улыбнувшись промурлыкал:
– Вот так жить уже можно, – оставив одну руку на руле, я легко вписался в поворот и открыл бардачок, и грустно щёлкнул языком. При всей куче своих недостатков, Канеда судя по всему был некурящим. Ну что ж…
Я бросил в бардачок разряженный пистолет, захлопнул отсек и сосредоточился на дороге. Следующая цель моего визита находилась в куда менее захолустном районе.
* * *
У этого самого Кентаро запросы были неплохие. Ну или у всех якудза больное желание выставлять свой достаток всем на обозрение. Набережная Гран Огюстен была в самом центре Парижа, собственно, Лувр я только что миновал, он остался по левую руку, через широкую в этом месте Сену, а башни Нотр Дама уже виднелись за домами на стрелке островка впереди.
На встроенных в приборную панель кабриолета часах была половина первого. В такое время прохожих на улицах не бывает слишком много, но центр такого города как Париж никогда не спит. По тротуару прогуливались не шибко трезвые люди, по двухполосной набережной катились автомобили не сильно хуже моего (но у большинства их владельцев со вкусом было явно лучше, чем у покойного любителя Маджонга, по крайней мере украшать дорогие машины безвкусными рисунками никто не спешил). Бордель я приметил издалека – красные фонари над дверьми сложно пропустить. Вырулив к обочине, я припарковал машину и вышел, захлопнув за собой дверь. Одёрнул изрядно потрёпанную событиями ночи куртку и направился к стеклянным дверям. Путь мне преградил чопорный мужчина в тёмном костюме и белых перчатках.
– Это частный клуб, месье, – хорошо поставленным голосом сообщил он.
– У меня дело к господину Кентаро Муракай, – ответил я.
– Месье с таким именем мне неизвестен.
Я изогнул бровь и прочитал видневшуюся в фойе вывеску на японском:
– Говорите, что вы, работая в «Доме трёх фонтанов Муракай» не знаете главу клана?
Холуй даже бровью не повёл, явно вышколен на совесть.
– Ваше знание языков внушает уважение, но повторяю – это частный клуб. И находится он вне ваших, – он окинул взглядом мою одежду, – финансовых возможностей.
Мне захотелось взять засранца и выбить им дверь, но я заметил, как в глубине фойе на ноги поднялись двое крепких мужчин в строгих чёрных костюмах и мне пришла в голову идея получше.
– Что ж, возможно, вы правы. Увидимся в следующий раз – когда у меня появится доступ в этот прекрасный дом, – сообщил я, направляясь к обратно к машине.
– Сомневаюсь в этом, месье, – холодно ответил холуй.
Я только хмыкнул, сел на за руль и завёл двигатель. Так, проехать вперёд к мосту Сен-Мишель, дальше по улице, мимо Дворца правосудия, потом налево, до моста Нёф, пересекаю его и…
Кабриолет Канеды всё-таки был прекрасной машиной. Я нажал на газ и мотор взвыл, машина рванула с места сразу под восемьдесят вёрст в час. Надавив на клаксон, я вильнул, выруливая через тротуар и полупустую встречку. Пешеходы шарахнулись в стороны, подстёгнутые псио-приказом, и я, виртуозно вписавшись между двумя машинами, зазор между которыми был не больше метра вылетел прямо к стеклянным дверям «клуба трёх фонтанов». Откуда-то слева выскочил метрдотель, заполошно замахал руками и бросился наперерез машине, будто надеясь её остановить в оставшуюся секунду. У него понятно не вышло бы, но размазаться об капот холуй вполне успел бы… Я бросил короткий приказ «Наземь!» и мужчина распластался по брусчатке, а нос кабриолета пролетел в метре перед ним. Всё-таки убивать этого дурака смысла не было никакого – он-то точно к якудзе не относился.
Глянцевый радиатор со звоном и скрежетом разбил двустворчатую дверь, а усиленные бронзой и медью крылья передних колёс снесли часть деревянного косяка. В Облаке разбитого стекла мой кабриолет влетел в просторное фойе, и правда подобный разъярённому дракону. Колёса завизжали по лакированного паркету, автомобиль слегка повело и нос влетел прямо в стойки консьержа, из-за которой в разные стороны брызнули давешние мордовороты.
Ну, вот к ним я уже никаких симпатий не питал. Перепрыгнув через покорёженную дверь кабриолета, я выхватил нож. Клинок танто взвизгнул, удлиняясь согласно моей воле. Первого мордоворота опрокинула волна режущей энергии, протащила по полу, разматывая кишки, и две половины бандита остановились у стены. Второй успел поднять короткорылый автоматический карабин, но больше ничего сделать не успел – молниеносным ударом, скорости которого позавидовал бы и мастер иай-до я направил в него вторую волну и лишил бандита головы. Удобный приём, жаль, что его нельзя применять нормально под открытым небом – велик риск зацепить случайных прохожих. Впрочем, мой Исток вообще не страдал излишней избирательностью, что есть то есть.
Я подошёл к обезглавленному трупу, выдернул из скрюченных пальцев оружие, похлопал мордоворота по бокам, ища запасные магазины и распихал их по карманам куртки.
– Что вы творите? – раздался от снесённых дверей заполошный крик метрдотеля. Что характерно – на чистейшем русском.
– Бросаю вызов владельцу этого заведения, – ответил я, улыбнувшись – Рекомендую вам не путаться под ногами.
– Я милицию позову! – мужик явно со страху спутал всё на свете.
– Зови. Только сначала зевак снаружи удержи, – пожал я плечами и для убедительности выдал короткую очередь в потолок, – Понял?
Потрёпанный лакей аж присел со страха и едва выдавил:
– Да, понял.
– Прекрасно. Так… где тут лестница-то…
– Прямо по коридору и до конца, – раздалось за спиной.
Я развернулся и с улыбкой бросил:
– Мерси.
* * *
Я пробежал через высокую дверь и сразу услышал льющуюся со всех сторон музыку. Несомненно, вечер был в полном разгаре и несмотря на то, что первый этаж был несомненно техническим, сюда тоже доносились отголоски веселья. Здание было куда больше в глубину чем в ширину, что вообще характерно для старинных европейских домов, а потому коридор был действительно довольно длинным. По обе стороны его шли двери в подсобные помещения, но тамошние обитатели угрозы не представляли – повара, официанты и прочая обслуга. Я послал им псио-команду убираться из здания – не слишком сильную, ибо не было возможности контролировать панику, которая неизбежна если приказ будет слишком жёстким и абстрактным.
Поэтому лишь одна дверь открылась и из-за неё выглянула девушка-официантка в довольно фривольном, но всё-таки не откровенно эротическом функциональном наряде. Посмотрев на меня, она спросила:
– Что-то случилось, господин? – по-японски она говорила вполне сносно.
Я продемонстрировал нож и карабин, после чего заявил:
– Уборка мусора. Передайте остальным, что могут уходить по домам.
– Да, господин, непременно, – девушка кивнула и скрылась за дверью.
Она, несомненно, приняла меня за кого-то другого, может быть – за более важного представителя клана Адзума, может за кого-то из конкурентов. Мягкость приказа давала ей понять, что нужно делать, а как именно рационализировать источник приказа, мозг уже решал сам. Именно поэтому я так любил этот странную манифестацию силы императорского дома – в отличие от моего собственного истока, псио был очень гибок в применении и хорошо затыкал прорехи в моём арсенале.
Правда, к сожалению, даже он не был всемогущ, в чём я быстро убедился. Широкая разветвлённая лестница в небольшом зале в конце коридора не была пустой – по ней, грохоча оружием, спускалась пятёрка мужчин, одетых в одинаковые чёрные костюмы. Я почувствовал их загодя и сразу послал жёсткий псио-приказ, но толку от этого не было – вместо того, чтобы начать палить друг в друга, якудза лишь замедлились на мгновение, но пришли в себя ещё до того, как я успел прицелиться из трофейного карабина. Увы, защититься от псио не так уж сложно – собственно, обычная защита от ментального воздействия уже очень сильно снижает эффективность приказов. Другой вопрос, что наличие такой защиты означало, что клан Адзума знал как минимум о теоретической возможности попасть под такой удар, а это в свою очередь, подтверждало теорию, которая начала складываться в моей голове ещё в кабинете Алисы.
Но сейчас было не до теорий. Воспользовавшись секундной паузой, я оценил обстановку и бросился за мраморную тумбу у основания лестницы, на бегу выдав короткую очередь. Мощные каменные перила приняли на себя большую часть пуль, но две всё-таки задели ближайшего к ним бандита, прошив его левое плечо и бицепс. С резким криком мужчина упал и покатился по лестнице, но остальные тут же ответили огнём, спрятавшись за перилами.
Моё положение было не самым удобным: бандиты стреляли с нескольких сторон, да к тому же из укрытий. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов возможные подкрепления. К счастью, мой арсенал включал трюки посерьёзнее чем автоматический карабин. Выбросив из головы свист пуль и осыпающую меня каменную крошку от попаданий по тумбе, я вытащил нож и присмотрелся к линиям структуры. Что хорошо в старых зданиях так это то, что эти линии куда проще видеть и различать, поэтому для поиска нужной мне потребовалась лишь пара секунд. Когда стрёкот стих, я открыл глаза и смотря на линию сквозь тумбу, махнул ножом. Мгновение ничего не происходило, а потом лестничный пролёт, на котором заняли позицию якудза, разрезало на семь частей, и они с жутким грохотом обрушились на пол первого этажа под заполошные крики бандитов.
«Хорошо, что потолки в старых домах высокие,» – подумал я, поднимаясь во весь рост и перехватывая карабин.
Среди обломков шевелились лишь трое – одному бандиту неудачно упавший кусок массивных перил раздавил череп, а раненый в самом начале боя остался на пролёте и теперь истекал кровью. Прицелившись, я выдал каждому бандиту по два выстрела – в торс и в голову, после чего побежал вверх по уцелевшей правой ветви лестницы, на ходу пристрелив последнего якудзу.
Второй этаж оказался куда более богато обставлен, чем первый. Музыка лилась уже со всех сторон, стены были задрапированы тёмным бархатом, прекрасно гасившим приглушённый свет. За дверьми, усеявшими обе стороны коридора, раздавались те самые звуки, которые можно ожидать от борделя. Я задействовал псио, отдав бессмысленный приказ «не дышать две секунды», и отследил в каких комнатах он не подействовал на постояльцев. Таких оказалось четыре.
Я снова спрятал нож и пошёл по коридору. Первая дверь была пятой слева. Подойдя к панели из дорогого тёмного дерева, я вынул нож и провёл лезвием вдоль замка, после чего с пинка вышиб створку. Внутри на круглом диване, задней частью переходящим в кровать, устроились двое —мужчина крупного телосложения и обнажённая девушка. Последняя устроилась на коленях между ног клиента. Мужик, которого она ублажала, был довольно колоритен – весь торс его украшала сложная татуировка в японском стиле – карпы, морды демонов и прочее. Что там было я разглядеть не успел, ибо мужик вскрикнул, открыл глаза и отвесил шлюхе затрещину.
– Я же сказал за зубами следить, дура! – он наконец заметил меня, – А ты ещё кто…
– Служба по работе с клиентами – ответил я и выстрелом разнёс ему череп, повёл дымящимся дулом в сторону девушки, замершей на полу, и добавил, – Уходи отсюда.
– Да, господин… конечно, – всхлипнула та и выбежала из комнаты, не заботясь даже о том, чтобы что-то накинуть.
Следующая комната была справа и там меня встретила целая группа. Стройную девушку с заплетённую в классический пучок гейши волосами сношали сразу трое молодцев: два явных южанина (возможно – итальянцы) и один парень из числа местных. Эти уже были в середине процесса, а не в начале, поэтому выбитую дверь проигнорировали. А когда всё же заметили, первой среагировала как раз девушка. Легко вывернувшись из крепкой хватки застывших мужчин, он закрылась одним из итальянцев как щитом, выдернула из волос шпильку и прижала к его горлу.
– Не дёргайся, гайдзин, – прошипела она, – А не то сынок босса…
Я не дал ей договорить, выпустив сынку мозги. Девушка замерла, забрызганная кровью, и я подскочил к ней, стукнул прикладом карабина в живот. Второй итальянец в это время бросился к сваленным в углу штанам, видимо за оружием, и короткая очередь прошила его спину.
– Не стреляйте! Мы не с ними, – воскликнул оставшийся в живых француз
– Знаю. Хватай девку и наружу.
– Спасибо!
Мужчина подбежал к черноволосой красотке и начал что-то лопотать. Я же вышел из комнаты и направился дальше. Последние бандиты были в главном зале, за высокой двустворчатой дверью. Уже подходя к ней, я чувствовал, что народу за ней полно, но это и славно. Выбив створки, я ворвался внутрь и отдал псио-команду:
– Лежать!
Гости, официанты и несколько танцовщиц тут же бросились на пол. На ногах остались только два бандита в костюмах, стоявшие у дальней двери, бармен и одна из девушек, которую я принял за простую шлюху. Как ни странно, именно она отреагировала первой, выхватив откуда-то из скудного одеяния метательные иглы, и бросив в меня сразу четыре штуки. Бросила хорошо, кстати, если бы не уклонился, как минимум две попали бы в глаз.
Карабин рявкнул, и я срезал девчонку, а потом махнул левой рукой с зажатым танто. Силовая волна пересекла весь зал и срубила бандитов у стены. Бармен времени зря не терял, так что когда бандиты начали падать, забрызгивая всё вокруг кровью, начальник коктейлей выскочил из-за стойки с дробовиком в руке. Я прыгнул в сторону, спрятался за колонной и два залпа проделали дыру в двери и разбили вазу, оказавшуюся на пути моего движения. Я же высунулся, пользуясь завесой взметнувшейся пыли, и перехватив карабин двумя руками, дал очередь поверх барной стойки. Мужчину отбросило на полки с пойлом.
Осмотрев зал и послав проверочную команду, я вышел из-за колонны и крикнул, усиливая свой голос псио:
– Отдых закончен, отправляйтесь по домам. Живо!
На этот раз команда не была локальной – все гости на этаже и работники её услышали. Музыка затихла, мужчины и женщины, даже не стремясь привести себя в порядок бросились к развороченной двери, а я направился в противоположном направлении – туда, где застыли в нелепых позах разрубленные тела якудза.
Глава 8
Ещё один пролёт вверх, ещё два бандита перед дверьми. Я снял обоих одной очередью и выбросил автомат – больше он мне не пригодится. Замер у двери и прислушался, активировав псио. Читать мысли эта способность не позволяла, но зато при достаточной тренировке давала возможность улавливать наличие источников этих мыслей. Источник был только один, и судя по собранности и силе, ждал меня именно тот, за кем я пришёл.
Я повернул ручку и вошёл. Комната, обставленная в японском стиле, бумажные перегородки странно смотрятся на фоне высоких французских потолков и обширных, почти во всю стену окон. Впрочем, что-то есть в этом стиле. К тому же обнаружились «три фонтана» – бамбуковая инсталляция в углу с журчанием сливала воду в небольшой прудик-бассейн, где плавали крупные радужные карпы.
– Вы быстро добрались, – сообщил мне некто на весьма хорошем русском.
– Пришлось разбираться с вашими людьми, – ответил я на японском, пожав плечами.
– О? И как они вам? – хозяин кабинета тоже перешёл на японский, но пока не показывался на глаза.
Я снова пожал плечами, подошёл к ближайшему креслу и опустился на мягкую кожу, закинул ногу за ногу и с хрустом размял шею.«Слава богу, любовь к далёкой родине у Кентаро не распространялась не мебель. Сидеть на коленях как якут в чуме было бы совсем странно»
– Наверное эти ваши ребята способны изображать угрозу и гонять уличную шпану, но, если честно – даже тот несчастный дурак, которого вы, господин Муракай, на меня натравили на площади представлял куда больше угрозы.
Хозяин молчал несколько секунд, а потом осторожно произнёс:
– Произошла ошибка, господин Вронский, мы не нападали лично на вас.
– Но моё имя вам при этом известно, – подняв бровь парировал я.
– В этом нет ничего удивительного – за один день вы сделали достаточно, чтобы обратить на себя моё внимание, – На этот раз голос раздался не отовсюду, а из-за бумажной перегородки напротив стены, у которой я сидел.
Панель отодвинулась и показался сам хозяин борделя. Кентаро Муракай обладал на удивление неприметной внешностью – невысокий японец средних лет (тех азиатских «средних лет» когда обладателю может быть и тридцать, и шестьдесят), на носу – очки в роговой оправе, одет в костюм, который больше подошёл бы клерку: светлая рубашка, твидовые жилет и штаны бухгалтерские нарукавники, тёмно-красный галстук-бабочка.
Слегка прихрамывая на левую ногу, глава клана Адзума подошёл к столу и поклонился. Я ответил коротким кивком.
– Позволите? – мужчина указал на второе кресло.
«Забавно, что он понимает своё место в иерархии. Только вот вопрос: собственно, откуда? Да у самураев есть своя аристократия, но в жизни не поверю, что там такие же правила поведения какие я запомнил по поведению своих знакомцев в родной Империи.»
– Да, – я махнул рукой на стул, уверенный, что ни единая лишняя мысль на лице не отразилась.
Кентаро сел, снял очки и протёр идеально чистые линзы извлечённым из нагрудного кармана жилета платочком, и вздохнул:
– Господин Вронский, произошло огромное недоразумение. Ни я, ни мои наниматели не ставили себе цель напасть на особу благородных кровей, тем более на князя, – из-за специфики языка, он произнёс мой титул как «даймё», я же не стал поправлять – Мы вообще не знали, что вы окажетесь на площади, а дальше произошла цепочка нелепых случайностей. Нанятый моим подчинённым исполнитель запаниковал, услышав родную речь… Кстати, должен заметить, вы прекрасно говорите на японском. Видимо дурак решил, что вы из полицейских служб и собираетесь его задержать, поэтому призвал силу Истока раньше запланированного. Потом появились агенты охранки и действие уже невозможно стало контролировать. Но я готов понести всю ответственность за произошедшее. В разумных пределах.
«Ну или он испугался, что, если не сделает того, что требовали, его семью порежут на лоскуты,» – подумал я, но вслух сказал иное.
– Кентаро-кун, – я специально использовал суффикс, которые в данных обстоятельствах звучал уничижительно, – вы, кажется, не понимаете глубины своей ошибки. Человек, работающий на вашу организацию напал на того, кто стоит неизмеримо выше. То, что я разговариваю сейчас с вами – это не демонстрация готовности к компромиссу или приглашение к переговорам, это требование капитуляции. Вы напали на князя Российской Империи, более того – на капитана гвардии её Императорского Величества. Меня не интересует, кто и где ошибся – если я оставлю такую дерзость без ответа, если утрусь… – я пожал плечами, – Это будет тоже самое, как если бы ваш сын неба спокойно смотрел на то, как я при помощи Кусанаги-но цуруги режу колбасу на Ято-но кагами. Это очень плохой прецедент, и я не собираюсь его так оставлять.
– Позвольте, но… Российской Империи? Не сочтите за дерзость, но разве она не…
Я предостерегающе воздел палец.
– Осторожнее выбираете следующие слова, Кентаро-кун.
Японец наклонил голову:
– Прошу прощения, господин князь. Я спрошу иначе – разве Российские дворяне не присягнули новой безбожной власти?
– Как вы сами думаете?
– Ну… Судя по всему – нет?
– Правильно. Но только дурак будет выставлять свою силу напоказ.
– Позвольте, но разве вы последние сутки не делали именно это? Выставляли свою силу напоказ, я имею в виду.
– Нет, я просто вырезал некоторое количество бандитов, оскорбивших мою честь и нарушивших мои планы. Думаю, такое с вами случалось не раз, учитывая ваше… положение. Не так ли? Возможно, с моими французскими или британскими кузенами?
– Увы, досадные инциденты действительно происходили, как с упомянутыми вами фракциями, так и с их тевтонскими братьями, – «немецкая аристократия жива? Интересно,» – но их удавалось решить миром. В конце концов, в текущей геополитической ситуации тайна личности важна куда больше, чем удовлетворение мелких обид.
– Возможно вы правы. Но знаете, что лучше всего помогает сохранить тайну?
Мужчина вежливо улыбнулся:
– Я бы предположил, что взаимный интерес, но похоже у вас на уме иное.
– Именно так. Мы оставались в тени так долго не потому, что заключали компромиссы с теми, кто неизмеримо нас ниже, – я ответил на улыбку, – а потому что устраняли тех, кто узнал о нашей тайне. В конце концов, только мертвец может надёжно хранить тайну. Думаю, вы знаете это лучше многих.
– Что ж… тут вы правы, – Кентаро вздохнул и поднялся на ноги, – Тогда у нас только один путь.
– Да, только один, – кивнул я.
В отличие от перепуганного и в ответ накрутившего себя самоубийцы на площади, Кентаро трансформировался стремительно, без криков и не испуская волну отбрасывающей силы. Ему это было просто не нужно. Мгновение – и передо мной уже не человек, а демон с длинной широкой катаной в лапе. Уродливое лицо, изогнутые рога, тёмно-красная кожа, губы перекошены в безумной улыбке, изо рта торчат кривые жёлтые зубы. Прямо «Они» с картин… Впрочем, те картины с носителей этого истока и рисовали. Гигантизмом данная форма тоже не страдала, и Кентаро, раздавшись вширь, почти не изменил роста. Знать бы только, приобрёл ли он в скорости и проворстве.
«Что ж, проверим опытным путём.»
Я рванул с места почти так же стремительно, как оябун трансформировался. Мгновение, и я уже был на ногах, прыгнул вперёд, выхватил кортик и, удлинив лезвие, направил меч прямиком в грудь демона. Не вышло. Кентаро успел отбить мою атаку своим клинком и тут же контратаковал. Я ушёл в сторону и катана демона рассекла пол в том месте, где я был полсекунды назад. Я воспользовался неизбежной заминкой, пока враг поднимал оружие, и контратаковал в свою очередь глубоким выпадом. Демон успел уклониться, но клинок всё же прочертил алую полосу по груди и плечу монстра.
«Если бы это была дуэль до первой крови из торса, я бы уже мог идти домой,» – пришла в голову дурацкая мысль.
Я посмотрел в немигающие глаза оппонента, тоже не торопившегося разрывать мимолётную паузу, усмехнулся и снова перешёл в атаку, почти одновременно с рванувшимся вперёд демоном. Мы принялись кружиться по комнате, обмениваясь стремительными ударами. При каждом столкновении клинков подпрыгивала посуда в шкафах, а оказавшаяся на пути удара мебель и тем более – декоративные стены-разделители из плотной бумаги и реек наши клинки не замечали, со звоном исполняя танец смерти.
Когда мы проносились ураганом где-то между гостиной и кухней я наконец смог дать оценку мастерству своего врага. Оценка была высокой: Кентаро оказался хорош. По-настоящему хорош – он предвидел мои выпады и думал на шаг вперёд, атакуя так чтобы загнать меня в ловушку. Он не допускал глупых ошибок, не давал волю гневу и не недооценивал врага.
К несчастью для него, я был лучше, и думал на несколько шагов вперёд, ловко избегая его ловушек и ставя собственные, в которые демон почти всегда попадался. К несчастью для меня, демоническая форма Кентаро позволяла ему нивелировать разницу в мастерстве за счёт чистой скорости, грубой силы, и регенерации. Что толку, что я переиграл демона в фехтовании дважды подряд и рассёк ему сначала бедро, а затем левый бок, ловко уходя от заранее предвиденных ударов, которые я же и заставил его нанести, грамотно выбирая движения и позицию? Раны на демоне тут же зарастали.
А вот у меня такой роскоши как регенерация не было, так что приходилось вести себя более осторожно, чем я привык: тяжёлый изогнутый клинок врага разрубил бы меня так же легко, как и деревянные стеллажи. Такой стиль мешал захватить в бою тотальное преимущество, всё-таки сложно выиграть, когда не можешь надёжно удерживать инициативу. А время всё-таки играло скорее на стороне японца.
Кентаро-таки подловил меня грубым, но действенным отводом клинка. Будь передо мной обычный человек, я бы не позволил вражьему мечу отбросить мой так далеко вверх, но сверхчеловеческая сила японца вынудила меня поступить именно так, открываясь для ответного удара врага. Звенящий клинок полетел над полом серебристой полосой, прямо к моему незащищённому торсу…
Но всё-таки разница в уровне мастерства фехтования меня спасла. Вывернув руку и тело, я подставил под удар сильную часть клинка, остановив полёт вражьего оружия. И всё равно сила демона была воистину столь велика, что этот удар, хоть я его и заблокировал, отправил меня в полёт. Я шмякнулся спиной о тонкую стену, пробил её, поцарапав щёку расколовшейся рейкой, и вывалился в один из залов для клиентов. Кувыркнулся, вскочил, пытаясь сориентироваться и мне тут же пришлось отбивать летящий в лицо клинок.
Отведя удар в сторону, я отступил и контратаковал градом уколов, заставив Кентаро защищаться и удерживать дистанцию. В конце концов, если я пробью ему сердце или лёгкие, даже с регенерацией ему какое-то время будет несладко, а за это время я вполне успею завершить начатое. Всё-таки его форма из разряда более человечных, и регенерация у него не такая бешеная, как даже у того же террориста с площади. Зато он куда быстрее и может трансформироваться обратно…
Мы разносили в клочья уже вторую комнату, кромсая на куски мебель, пробивая тонкие хлипкие стены и круша пол. Всех, кто мог помешать или попасться под руку, я давно выгнал из здания при помощи псио, так что о невинных жертвах можно было не волноваться. Что же до состояния борделя… Вряд ли кто-то предъявит мне счёт за мебель, а если предъявит, ему же хуже.
И вот в очередной раз я был вынужден подставиться, приняв атаку на жесткий блок. Снова пролетев через стенку, я очутился в небольшой комнатушке, где мы с Кентаро опять сцепились в бешеном темпе фехтовального поединка. Здесь я достал демона четыре раза, и с удовлетворением отметил, что последняя рана зажила на нём куда медленнее первой. А потом… Да, потом я снова пролетел через стенку. Чего эта сволочь добивается? У меня, конечно, исток не увеличивает прочность тела, но я всё же маг, а не обычный человек, и через эти хлипкие японские стенки могу летать ещё долго, прежде чем получу какой-то ощутимый урон.
Наш с Кентаро фехтовальный танец продолжился, и я отметил, что мы оба ощутимо замедлились.
«Устаёт, зараза. Вот только и я устаю.»
Замысел противника я понял, когда после очередного пролёта сквозь стену очутился на улице, во дворе здания. Падение с высоты было мягко говоря неприятным, но не больше. Кентаро выскочил следом за мной, обрушив град ударов. Получив тычок в бедро, разрез лица, и ещё один тычок в плечо, демон с рыком отскочил, и занеся катану над головой, ударил по воздуху. А в мою сторону прокатилась огненная волна, сорвавшаяся с клинка.
От неожиданности я еле успел уклониться. Ну… пости успел, если точнее. Левую руку и щёку мне обожгло. Зараза. И что это такое? Второй исток? Артефакт? Впрочем, неважно. Важно то, что Кентаро, похоже, боялся спалить здание, а здесь, во дворе, у него таких опасений нет.
Я ушёл от второй огненной волны резким рывком, и оказавшись рядом с Кентаро, контратаковал прежде, чем демон успел снова вызвать огненную бурю. Теперь было сложнее. Окутанное пламенем лезвие обжигало мне руки и лицо, огонь слепил и дезориентировал. Я чуть не пропустил несколько ударов, и вынужден был отступить. Но Кентаро не дал мне такой роскоши, как передышка. Он напирал, обрушивая на меня удар за ударом и вынуждая уйти в глухую оборону.
И после очередного блока мой танто, нагретый пламенем чужого оружия, вдруг треснул. А следующий удар расколол моё оружие на куски.
Кентаро остановился и отступил на шаг.
– Это конец, господин Вронский, – сказал Кентаро, – Ваш исток теперь бесполезен.
Речь демона из-за его трансформации походила на смесь шипения змеи с рычаньем собаки.
– Ты так думаешь, Кентаро-кун? – я надеялся, что мой голос звучит получше, чем у демона.
– Вы потеряли оружие. Без оружия вы не можете использовать исток меча. Думаю, вы понимаете, что мне теперь не составит труда вас убить, но я предлагаю иное, – продолжал демон.
– Место в вашей организации, так? – хмыкнул я.
– Вы очень проницательны, господин Вронский, – кивнул Кентаро.
– Извини, но я не работаю с мразями, и уж тем более на них, – сказал я.
– Ну что ж…
Кентаро атаковал. Я, не имея оружия, отпрыгнул в сторону. Где-то тут была… Да, вот она! Я сделал сальто и подхватил с земли обломок рейки, недавно бывшей частью бумажного разделителя комнаты в кабинете оябуна, с неё даже обгоревший кусок бумаги свисал. Большего мне на самом деле и не нужно.
– Издеваешься? – прошипел демон и атаковал.
Его выражение лица сильно изменилось, когда тоненькая палочка в моих руках с лёгкостью отбила удар его катаны, а затем на противоходе рассекла широкую грудную клетку.
