Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Я попытался вставить слово, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу, осознав, что происходит.

– Мы ничего не рушим! Его товар вечно порчен и втридорога! Мы просто…

– Просто что? – Мягко, но властно перебил меня Мирон. Его тихий, сиплый голос перекрыл мой. – Мало ли что показалось мальчишке? Товар есть товар. Не нравится цена – торгуйся. А отворачиваться – последнее дело. И не перебивай, когда старшие речь ведут. Воспитанность – первое дело. Мы пришли не скандалить, а порядок наводить. Дать совет. И видя, что взрослых нет, а вы с гостьей заморской начудили…

– Чушь какую-то городите! Нет такого правила, чтобы в ущерб себе у бессовестной родни… – Не выдержала Маша, выбегая вперед. Но ее голос, звонкий и яростный, разбился о каменную стену их высокомерия.

Дерек даже не взглянул на нее. Он продолжал смотреть на меня и Ивера, как будто она была пустым местом, и продолжил, не дав ей договорить.

– Вот именно, – сказал он, подхватывая слово «начудили». – И потому, как старший родич по крови жены, я беру на себя эту тяжкую ношу. Не ради выгоды, клянусь Старыми! А ради сохранения семьи, ради репутации Нордов, ради самого этого места, чтобы его не сгубили неопытностью! Я возьму бразды правления таверной до возвращения твоих родителей. Всё будет честно, я даже отчетность буду вести. А ты, Весел, помогай, учись. Дело-то отцовское тебе в наследство останется. А льера… – Он, наконец, скользнул взглядом по Маше, – пусть отдохнет от своих затей. Навоевалась тут вдоволь.

Его тон был таким сладко-убедительным, таким проникнутым мнимой заботой, что на мгновение я даже усомнился: а вдруг он и правда так думает? Может просто показать, что все у нас нормально и мы спокойно ведем хозяйство? Но следующий момент расставил всё по местам. Его люди, не дожидаясь формального согласия, уже двинулись. Один толкнул Яника, другой направился к сараю, двое пошли обходить здание, словно хозяева.

Ивер шагнул, преградив путь к двери, куда было направился Дерек и большая часть мужиков.

– Стойте. Здесь хозяин – Весел. Норд его оставил. Я здесь – гарант его прав. Ваших «прав по жене» я не знаю. И не признаю.

Дерек вздохнул, изображая сожаление.

– Ивер, Ивер… Герой ты наш. Но ты – дальняя кровь. Ты здесь на птичьих правах, прости за прямоту. А я – семья. Старики тебе подтвердят. Не усложняй, не вводи людей в грех неповиновения старшим родственникам. Отойди. Не доводи до конфуза.

Гром кивнул, опираясь на посох.

– Так и есть, воин. Твой меч нам не указ в родовых делах. Дальний род молчит, когда близкий по крови или по браку говорит. Отойди, не позорься.

– По родству, ты, Ивер, – подал голос незнакомый мне старик, – двоюродный брат отца Норда. Твоя ветка прав на эту землю и вовсе не имеет. Земля даровалась деду Норда, в то время как твой отец уже был жив, стало быть путей наследования не имеется. А первым на очереди – старший ребенок Норда, его дочь. Но то – девка неразумная, кто ж девку-то на хозяйство поставит. Но благо у нее муж есть, законный, он и становится первым на наследование и управление в отсутствии совершеннолетних наследников мужского пола.

Мужики, приехавшие с Дереком, тут же осмелели. Началась толкотня, но не оказывая агрессии. Просто оттесняя, навалившись массой. Ивер заметно растерялся. Решить силой он мог, нет тут ему противников, но повода решать силой не было.

Но внезапно напиравшие мужики отшатнулись назад – в дверях появился Сари ибн Кулейб. С невозмутимым лицом купец откинул халат, показывая рукоять сабли. А за его спиной в проеме виднелись двое его охранников, скинувшие свое одеяние и блистающие броней из стальных полосок.

– Прошу прощения, – его бархатный голос заставил всех замереть. – Но шум мешает моему отдыху. И вкушению удивительного в своей простоте и вкусе блюду, что есть дело тонкое и требующее тишины. Не будете ли вы так добры объяснить причину этой… суеты?

Дерек опешил лишь на секунду, затем, чуть согнув голову в небольшом поклоне, заговорил с удвоенной слащавостью:

– Почтеннейший гость! Тысяча извинений! Дело сугубо семейное, бытовое, не стоящее вашего внимания. Мы тут… наводим порядок, в отсутствие хозяев.

– Порядок, – повторил Сари, глядя на толкущихся мужиков. – Да как же хозяева-то отсутствуют? Тебя, мил человек, я впервые вижу. А вот я вижу Весела, сына Норда. И каждый год его тут видел. И слову опоясанного мужа, что его отец оставил старшим, верю. И вижу, что льера и мастерица, чей талант я уважаю, лишена слова, в то время, когда ей есть что сказать по сути спора. В моей стране это считается дурным тоном. Есть спор, дайте сказать обеим сторонам. Я уверен, ее слова внесут ясность.

«Старейшины» только сейчас догадались глянуть мне на пояс и сразу заметно скисли. Да, версия с несовершеннолетним наследником сейчас только что отпала. Дерек сжал челюсти от злости, но промолчал. Приезжие воины – это не Ивер, которому тут жить. Могут и саблей рубануть, кто знает, что у них в голове иноземной думается?

Маша побледнела от внимания, но все же вышла вперед. Набрала воздух, хотела что-то сказать, но замолчала, подумала, повторила попытку. И снова задумалась. А потом я увидел, как на ее лицо возвращается румянец и глаза засверкали так же, как и тогда, когда наша таверна обзавелась батраком.

– Ну! Уважаемый купец! Даже под вашей защитой девчонка не может ничего сказать? Ну как на них оставить таверну, – начал было Дерек, попробовав перехватить инициативу.

– Да просто обалдела от наглости. Прям рейдерский захват из дешевого сериала. Хорошо. Вы хотите таверну? Из-за «обычая» и «заботы»? Из-за того, что я, по-вашему, «начудила»? Берите.

Дерек не смог скрыть торжествующей искорки в глазах. Старики переглянулись. Я в ужасе уставился на Машу, но она не закончила.

– Но сначала, – продолжила она ледяным тоном, – верните мне мой задаток. Тот самый, который я дала Норду для погашения долга лиеру Хорду. Сорок малых империалов.

Эффект был сокрушающим. Дерек остолбенел, его сладкая улыбка сползла с лица, как маска. Гром аж подпрыгнул.

– Сколько⁈

– Сорок. Малых. Империалов. Мои личные драгоценности, оцененные представительницей Храма, – четко, без дрожи в голосе, произнесла Маша. – Норд оплатил ими отсрочку перед тем, как уехать занимать деньги у дальней родни в другом городе для полного погашения ссуды. Если вы берете на себя управление – верните мне мои деньги. А нет, значит я руковожу таверной, как гарант возвращения своих денег. Если же продолжите настаивать, то я сегодня же отправлю гонца в город к дознавателю лиеров с жалобой на попытку захвата имущества с отказом вернуть обеспечение. Пусть разбираются, чьи здесь «обычаи» сильнее.

Я видел, как Дерек озадаченно смотрит то на меня, то на стариков, и ход его мысли был понятен без слов. Сорок империалов – цена нескольких таких таверн, если посудить. Даже если выжать из нее все соки до возвращения Норда, столько не получить никогда. Овчинка выделки не стоила. Более того – она грозила тюрьмой за мошенничество.

Лицо его стало землистым. Он искал слова, но красноречие его иссякло.

– Это… Это какие-то… хитрости… – Смог он только и выдавить.

Гром первый опомнился. Он закашлялся, избегая смотреть на Сари и на нас.

– Гм… А были ли видоки этой сделки? Раз такие серьезные договоры… С Храмом… Сорок империалов… Вопрос не шуточный.

– Да, льера Аста должна на днях вернутся, она и была свидетелем. Она подтвердит.

Мирон при имени храмовницы вздрогнул, внимательно посмотрел на Машу, на меня, Ивера и, просто мотнув головой, развернулся, и, ни слова не говоря, заковылял прочь в сторону дальней телеги. Остальные старики потянулись за ним, негромко у него что-то спрашивая.

Дерек стоял уничтоженный. Вся его напыщенность, всё красноречие испарились, оставив лишь злобу и жалкость. Он метнул на Машу взгляд, полный такой лютой ненависти, что, казалось, воздух похолодел.

– Хитро… – Прошипел он, уже не скрываясь. – Очень хитро сплетено. Ну что ж… Раз у вас тут дела с целыми состояниями… нам, простым людям, тут не место.

Он не сказал больше ни слова. Ни «досвидания», ни «извините». Резко развернулся и пошел к своей телеге, пинком поднимая пыль. Его люди, смущенно потупившись, побрели за ним.

– Эй, Дурак! Или как там тебя? – Специально коверкая имя, окликнула мужчину Маша, – а куда пошел, ты же товар привез? Давай разгружать, чтобы потом не жаловался, что у тебя не берем! Я пока за тетрадкой схожу, где цены Сарса написаны, чтобы не переплатить случайно!

– Да по… том привезу… – Выкрикнул мужчина, не заметив, что старейшины прислушались.

– Зачем потом, нам сейчас надо, – продолжала глумиться Маша, – что это за купец, что довез товар до порога, да с ним же и уезжает. Или ты решил его куда еще продать? Так не по родственному это – зарабатывать самому, а родне не давать. Товар нам нужен, цену как Сарсу дам, не ниже. Работники у тебя есть, разгружайте, я за тетрадкой и деньгами!

– Дерек, а вправду, чего это ты? – Удивился Гром, – ты же у меня столько всего сегодня в долг скупил, чтобы в таверну продать, да видаком быть, что тебя гнилым да дорогим товаром попрекают, даже если заведомо хороший товар везешь. Вот – готовы брать, так продавай, а то иначе напраслиной твои обвинения видятся… Да и сразу рассчитайся с нами, раз деньги на руки получишь. А то забудешь еще…

«Родственничка» аж перекосило, но, сделав над собой усилие и махнув батракам, запрыгнул на козлы и там замер, глядя куда-то вдаль, пока мужики сноровисто разбирали товар на телеге. А каков старик-то! Понял, что за судейство в споре ничего не получит, так решил хоть тут не упустить!

Маша лихо пересчитала товар, записала веса, стоимости и, мужики еще не закончили таскать, а она уже отсчитала монеты, протянув Дереку. Но тот взять не успел: с совсем не старческой скоростью горсть монет выхватил Гром. Пересчитал их, шевеля губами, и недоуменно пророкотал.

– Что-то совсем мало! Тут даже мой товар не отбивает!

Маша не смутилась и просто показала свои записи. Старик изучал их, наверное, пару минут, и наконец выдал торжествующе.

– Расчеты-то правильные, а цены-то, что такие низкие? Конечно, Дерек будет жаловаться, что ему продохнуть не даете! С чего он заработает-то? Кто вам по таким ценам что-то продаст? Правильно он говорит, что вы его по родственному гнобите!

Маша без лишних слов достала два листка, где они вели учет с Сарсом с последними двумя поставками.

– Это кто вам по таким ценам возит? – Проворчал старик, – Сарс, что ли? Поговорю с ним… Но все равно…

– А вот перечень продуктов и цены с прошлой поставки Дерека, – не скрывая торжества, подала листок льера старейшине, – причем две трети вернули обратно, там одно гнилье было.

– А не третьего дня это было? Да? – Взяв листок и читая, отставив его от себя на вытянутой руке и подслеповато щурясь, спросил четвертый старейшина, которого я тоже не знал, – там греча была взопревшая, морковь порченая…

– Было такое, – подтвердил я, – да, такой товар Дерек регулярно и продавал. По тем ценам, что на листочке. А отказывались брать, вот как раз родственными обычаями и попрекал.

Дед повернулся к бледному Дереку.

– Не выкидывай, значит, сосед? Да? Поросятки все сожрут, значит? Да? А ты это еще продавать смудрялся? Ну так делись заработком тогда. Приеду со своей старухой, посчитаем, что мы твоим поросятам дали. И всем соседям скажем!

– Тит, не губи! – Завыл Дерек, – все верну, не надо никому!

– Ты мне сперва верни, – прогудел Гром. – Ты при всем народе сказал, что продашь дешевле, чем девочка берет! Она тебе и так по цене Сарса платит. Но мне ты больше обещал. Еще сорок меди доплачивай. Как рассчитаешься, так и подумаем, что обществу про тебя говорить! Едем, и так тут добрых людей отвлекли от дел.

– Извините, что долгом попрекнула, – дождавшись когда телеги выедут со двора, осторожно подбирая слова, проговорила Маша, обращаясь к нам с Ивером, – просто я поняла: они подготовились, и, чтобы не скажи, у них есть уже ответ. А вот денег точно нет.

Ответил Сари, который весело улыбнулся и поправил халат так, что саблю снова стало не видно:

– Ты все сделала правильно. Нужные слова в нужный момент. У тебя был хороший учитель. Если хотите ехать с караваном, жду вас завтра на рассвете.

Глава шестая
Знакомство с городом

Глава шестая. Знакомство с городом.

Перед рассветом, когда я занимался подготовкой телеги и лошади, которую вчера вечером дал нам Сарс, ко мне подошёл Ивер. Отведя в сторону, он проникновенно сказал, приглушив голос:

– Вес, намекни Маше, чтобы она поменьше рассказывала о себе торговцу. Он вчера очень старательно пытался узнать у меня о ней – ненавязчиво, но всё же.

– Да она ничего и не говорила такого, чтобы…

– Словами – не говорила. Он мне отметил, что она, невзирая на более интересные запахи зёрен, выбрала самую дорогую кахву, у которой не такой выраженный запах, а вкус раскрывается только уже в готовом виде. То есть она знала, что ищет. Напиток, который ты вчера пил, стоит примерно сорок пять медяков за порцию.

Я даже не нашёл, что сказать. Почти половина чешуйки! Я выпил маленький стаканчик напитка, который так и не понял – понравился он мне или нет, – ценой десятка дней пребывания в нашей таверне, если скромно жить.

Пока я размышлял, дядя продолжил:

– Также он пытался узнать, где она могла попробовать их кушанья. Льера ведь сказала, что пробовала их ритуальное блюдо, но чужестранцам его не дают.

– Да всего‑то один раз…

– Это уже много по их обычаям. Чтобы угостить таким блюдом чужака, должны быть очень особенные причины: спасение наследника рода, например, или приезд правителя другой страны… Нам с лиером, приехавшим для решения их же вопроса, подарили породистую кобылу в знак извинения, что в день приезда нас не могут пригласить к столу, так как у них праздник. Вот и думай, что хочешь. Предупреди её, что будут замаскированные вопросы – пусть будет готова. Придерживайтесь варианта обучения, назначенного Храмом. И помни: ты едешь не развлекаться, твоя работа – это её безопасность. Так что бери нагрудник, щит и топор. Ну и копьё возьми – в телеге оно и не видно, а случись что – под рукой.

– Дядь, мы туда едем с крупным караваном, обратно – с Мигором или с кем‑нибудь из его сыновей. Они сейчас чуть ли не каждый день туда‑сюда катаются.

– И ты считаешь это поводом забыть, чему я тебя учу?

А мне вдруг самому вспомнилось, с каким интересом Сари посмотрел на Машин стакан с крышкой, который она вроде в шутку обозвала «шейкером» для вспенивания молока. В то время как Маша была увлечена пловом, Сари несколько раз брал в руки и рассматривал этот стакан. А ведь такого прозрачного, но мягкого материала ни я, ни дядя никогда не встречали.

Вчера вечером, после того как вечерние гости ушли по комнатам или в сарай, мы начали готовиться к поездке. Вот уж где Машин энтузиазм было не остановить! Хотя первым делом мы занялись переработкой скоропортящихся продуктов – коих у нас вышло двойное количество (от Сарса и Дерека). Две полутуши поросят, два десятка куриц – всё разделали и уложили на ледник. Все кости забросили в две самые большие кастрюли и поставили вариться бульон. Рыбу – две корзины – закинули так: «приеду, почищу, ничего с ней замороженной не будет».

Посоветовавшись с Ивером, я сбегал к Сарсу и попросил у него лошадь под залог серебряного империала. Телега была своя: родители уехали на двуколке, так что есть на чём путешествовать и на чём привезти покупки.

Когда я убегал к Сарсу, ко мне подошла Лива и, смущаясь, попросила проводить её домой – раз туда иду, а то она продала две рубахи и одни портки и теперь боится идти с таким количеством денег одна. Гонора у девочки заметно поубавилось: за день она заработала столько же, сколько её мать за месяц. Машу в разговоре между нами она называла только на «вы», пока мы шли в деревню – настолько прониклась ценностью её совета и возможностью принести денег в семью, да и себе отложить на приданое малую долю.

Пока я бегал в деревню, Маша с помощью Лауры сварила две огромных кастрюли щей: одну оставила на плите – на завтра, а вторую утром отнесли на ледник – на послезавтра. Она объяснила принцип формирования нарезки, цены, рассказала, что в какой день делать на завтрак и подавать на обед и ужин.

Я подготовил телегу, посуду в дорогу, немного провианта на обед. Достал деньги из своего тайника, где набралось почти на чешуйку, сложил с выручкой таверны. Тратиться не планирую, но пусть будут.

В общем, спать легли, когда небо на востоке осветилось, а когда солнце коснулось линии горизонта, уже пришлось выезжать.

В итоге я ехал в телеге и периодически клевал носом, борясь со сном. Маша же, забыв про бессонную ночь, только и успевала переключать своё внимание с леса на птиц или рассматривать караван. Ей явно этого не хватало. Девочку восхищали не только пейзажи – парочку из них она набросками зарисовала себе в альбом, – но и сам караван, его устройство, быт. Тут зарисовок было куда больше.

Большую часть пути она ехала рядом с Сари, забрасывая его вопросами. Я хоть и ехал чуток позади, слышал далеко не всё, с тревогой прислушиваясь к их разговорам. Но если купец что‑то и выведывал, то явно не прямыми вопросами. Речь шла сперва о специях, а потом уже обо всём на свете, хотя к специям и их применению постоянно возвращались – и про них было больше всего разговоров.

– … Вот смотрите, – её голос звенел, перекрывая скрип колёс и ропот быков, – вы говорите, шафран дороже золота, потому что трудоёмко. Но, насколько я знаю, все специи собирают вручную. В чём отличия?

Сари хохотал, тряся своей седой бородой:

– Дитя моё, шафран – дар солнца и терпения. Его цена – в церемонии сбора. Посуди: собирают ранним утром, пока цветы полностью не раскрылись, но уже набрали свою полезную силу. Сборщики – несколько десятков сотен человек – в течение всего пары часов в день аккуратно срезают каждый цветок у основания. Из каждого цветка вручную извлекают только три тонких красно‑оранжевых рыльца, используя пинцет или ловкие женские пальцы. Рыльца сушат при температуре на полуденном солнце в течение нескольких часов, чтобы они потеряли влагу, но сохранили свои свойства. Для получения одной меры шафрана требуется сто пятьдесят тысяч цветков – что и делает его одной из самых дорогих специй в мире. У меня с собой для вашего правителя только четверть меры – всё, что собрали за тот год во всём регионе, где я живу.

Когда в следующий раз донеслись отголоски их беседы, они уже спорили на тему математики: Маша пыталась объяснить купцу какую‑то «оборачиваемость товара» и «себестоимость с учётом логистики», приводила примеры из жизни маминого ресторана и какой‑то книги. Сари слушал, кивал, а потом приводил свои вековые примеры из практики – и они спорили до хрипоты, находя общий язык в цифрах, обсуждая какие‑то проценты. Маша даже некие расчёты делала, достав пачку листов, а купец – складной столик, для её удобства.

Я ехал на своей телеге, слушая этот странный дуэт, и чувствовал себя немного лишним. Но в то же время – гордым за неё. Она говорила с великим купцом на равных, и он видел в ней не ребёнка, а достойного собеседника. И поневоле в очередной раз задумался: кто она и откуда? Иногда ведёт себя как малое дитя, не понимая простейших вещей, а иногда ставит в тупик льеру Асту или поддерживает научную беседу с тем, кого отец считает умнейшим из посещавших его таверну.

Пару раз, по приглашению Сари, Маша садилась верхом на кобылку купца – тонконогую и грациозную, особенно на фоне наших крестьянских лошадок. Даже боевой конь Ивера на её фоне выглядел громоздким чудовищем.

Маша, к моему удивлению, держалась в седле пусть неуверенно, но какой‑то опыт был. Хотя и жаловалась, что её «попу разобьёт до костей» с непривычки. Но хватало её на несколько минут: было видно, что любое увеличение скорости от желавшей показать себя кобылки приводило девочку в панику.

К полудню мы сделали привал у раскидистого придорожного дуба, пройдя ровно половину пути до Города. Пока караванщики разводили костёр на месте старых кострищ для разогрева обеда (а он у них был приготовлен рано утром дежурными), мы с Машей увидели десяток стражников, расположившихся до нас на поляне и уже заканчивающих принимать горячую пищу.

Нескольких из них мы знали: они приезжали, распрашивали про Бронта и Гязеля. Парочка знакомых, приезжавших тогда, подошла к нам поздороваться.

– Приветствую, Вес, – протянул руку стражник, чьё имя, к своему стыду, я не смог вспомнить, – караван охраняешь?

– Нет, льеру, – пожав руку, ответил я, указав на Машу.

– Прошу прощения, не узнал, – смутился парень и обозначил поклон. – Моё почтение! Надеюсь, путешествие не сильно обременяет вас?

Маша не успела ответить: со стороны остальных стражников послышались моё имя и имя Ивера, и мы невольно прислушались.

– Ну что, Рад, не забоишься спор исполнить? – подзуживал один, лениво доедая из своей миски. – Вон тот деревенский парень, что у однорукого волка учится. Про него прошлый раз речь шла. Он тебя, городского щеголя, как цыплёнка ощиплет. И не смотри на возраст…

– Да он сопливый ещё! – огрызнулся названный Радом, совсем молодой стражник, даже без нашивок, видимо, только завершающий обучение. Было ясно, что насмешки задели его за живое. – Я таких десятками на посту разгонял!

– На посту, Рад, – это одно, – вторил другой стражник и, причмокнув, закинул в рот комок хлеба, которым смазал остатки еды со дна тарелки. – А в честном бою… Небось, Ивер его натаскал уже. Ты ж слыхал, что тот в одиночку трёх стражников выкинул…

– Хватит трепаться! – не выдержал Рад, багровея. – Сейчас докажу, чего я стою!

Он решительно направился ко мне и попытался хлопнуть по плечу так, чтобы сразу показать свою силу. И провалился вперёд, так как дожидаться его прикосновения я не стал и, не сходя с места, просто двинул плечом, уводя его назад.

– Эй, деревенский! – на секунду смутившись промаху, но услышав смешки сзади, парень только распалился. – А давай скрестим клинки, разомнёмся? Покажи, чему однорукий волк тебя научил!

Я насторожился. Выиграть – много чести после таких слов не будет, мол: «Ну ученик же Ивера, ничего особенного». Проиграть было бы стыдно и перед Машей, и перед дядей. Но и отказаться не вариант – решат, что испугался…

– Я… не уверен, что это хорошая идея, – осторожно начал я. – Мы в пути, и…

– Чего, боишься? – Рад широко ухмыльнулся, обводя взглядом своих приятелей, которые с интересом наблюдали. – Перед льерой позориться не хочешь? Думаешь, выгонит?

Маша, с любопытством наблюдая происходящее, встрепенулась, поняв, что я не хочу сражаться. В её глазах загорелись знакомые искорки, которые Дереку ещё долго будут в кошмарах сниться. Но стражник, на свою беду, с таким выражением лица льеры знаком не был.

– Вы хотите помериться силой с Веселом? – спросила она ледяным тоном. – Просто как мужчина или как стражник, выполняющий обязанности?

Рад смутился от такой демонстрации отношения.

– Да просто как обычный прохожий, конечно! Для потехи! Бронь скину, всё по‑честному!

– Отлично, – Маша полезла в свою бессменную сумку и достала лист бумаги и своё самописное перо, а затем сунула ему в руки. – Тогда пишите: «Я, нижеподписавшийся, [Имя], участвую в добровольном поединке с Веселом Кайсом как частное лицо. По результату за травмы или смерть претензий не имею». И распишитесь.

Вокруг воцарилась тишина. Рад смотрел на бумагу, как на ночного духа.

– Какая смерть? Да мы же на деревяшках!

– И почему «по результату»? – ворчливо уточнил подошедший старшина – седой ветеран со шрамом через всё лицо, услышавший странное требование льеры. – Может, «в случае»?

– Весела учат не фехтовать, как вас, чтобы обезоружить противника и взять живым, – чётко и громко, чтобы слышали все, сказала Маша. – Его учат ликвидировать угрозы. Причём десятник личной гвардии лиера Старшего дома, если вы понимаете, о чём я. И хочу напомнить: я сама свидетель, что Вес – единственный, кто в тренировочной схватке сумел задеть саму льеру Асту. Вы слышали о такой?

Имя Асты подействовало магически. Даже старшие стражники переглянулись. Рад побледнел ещё сильнее. Льера Аста была легендой, и недоброй. Её боялись.

– Если бы видели, как его тренирует Ивер… Боюсь, если в ходе поединка Вес забудется и его рефлексы сработают… М‑м… – продолжила Маша, не моргнув глазом. – Я, как ответственное лицо, которое он сопровождает, хочу иметь бумагу на случай дознания. Пишите.

Старшина дальше не слушал, просто выхватил у Рада писчие принадлежности и, не посмев сунуть в руки льере, сунул мне.

– Хватит дурака валять, щенок! – рявкнул он на Рада. – Марш коня седлать, отдых окончен! Вас это тоже касается: раз заняться нечем, значит, отдохнули. Собираемся и едем дальше!

И, взяв Рада за шкирку, потащил прочь под сдержанный, но облегчённый смех караванщиков, которые смотрели, как стражники, спешно свернув пожитки, гуськом потянулись к коням. Маша спокойно взяла у меня из рук перо и свернула листок.

– Иногда блеф – лучшее оружие, – прошептала девочка, и в уголках её глаз заплясали знакомые искорки озорства. – Расслабься, я тебе помогала не потому, что в тебя не верила. Я уверена, ты бы его сделал. Но синяки наверняка могут испортить удовольствие от путешествия.

Город встретил нас вечерним шумом, запахами десятков пекарен, конюшен, людского пота и чего‑то жареного, чего я не смог опознать. Маша ехала, высунувшись из повозки, поедая глазами всё вокруг. Такое ощущение, что она такой большой город первый раз видит. Ведь тут и правда есть на что посмотреть: до центра ещё далеко, а вокруг – сколько высоких, в два, а то и в три этажа, каменных домов! Под нами – мостовые, выложенные булыжником; почти на каждом здании – пёстрые вывески лавок, завлекающие всех желающих яркими картинками.

Мы распрощались с Сари у его городской фактории, пообещав завтра забрать специи. Маша вручила ему на память рисунок, где он за столом нашей таверны ест плов, с подробным рецептом на обратной стороне, и он настоял, чтобы мы переночевали в таверне «У старого дуба», которую сам рекомендовал как «чистую и без сюрпризов».

Таверна оказалась большой, двухэтажной, каменной, с конюшней на два десятка лошадей и навесом для телег.

– Странно, никакого дуба, даже нарисованного, – задумчиво поводила мордашкой перед входом Маша. – Почему так называется? Вес, ты куда?

– Заведу лошадь с телегой, оботру её и…

– Так вон к нам парень идёт, давай его попросим припарковать, ну, в смысле, всё сделать. Я дико хочу помыться и есть! Даже не знаю, чего больше!

– Да я сам всё сделаю, ему же платить надо.

– А много?

– Медяка три…

– Вес! – рявкнула девочка, посмотрев на меня уничтожающим взглядом, и достала из кармана штанов горсть монет. Выбрала оттуда пятак и протянула подошедшему пареньку, чуть младше меня.

– Сделай, пожалуйста, чтобы лошадка была довольна, сыта, чиста и ухожена!

– Да, госпожа, – поклонился мальчик, увидев на своей ладошке недельный заработок. – Не извольте беспокоиться, всё как надо будет! Даже могу овса в торбочку насыпать – у меня немного после лиеров осталось припрятано, для лучших гостей! – затараторил он. – И с телеги вещи в вашу комнату занесут! Сян, ты где, бездельник?

Внутри таверны всё было привычно: дым, эль, тушёное мясо и много шума. Маша, едва мы зашли внутрь, забыла, что хотела помыться, и мгновенно бросилась изучать всё, что видела.

– Смотри, Вась, – ткнула пальцем в стоящую посреди огромную каменную жаровню, испускающую тусклый багровый свет от углей, – прикольное решение! Посетитель может сам следить за степенью готовности своего мяса. Только почему нет вытяжки? Дыру в потолке вижу, но дым‑то всё равно растекается по помещению. А посмотри на подачу: еду выкладывают просто в центр, на стол, в одну кучу! Как и у вас раньше! И разбирайся, что моё, а что соседа. И света совсем мало – только от очага и пары светильников… Ой, а пол‑то когда мыли? А что никто не подходит за заказами, все просто кричат! Ерунда какая‑то…

Она так увлеклась расписыванием своего видения по улучшению и сравниванию таверны с нашей, что не заметила, как к нам подошёл коренастый и огромный лысый мужчина с заляпанным фартуком.

– Чего вы тут у меня рассматриваете⁈ – рявкнул он, подозрительно осматривая пол, на который только что указывала рукой Маша.

Та если и растерялась, то только на секунду.

– Здравствуйте! У вас прикольно обыграно несколько моментов, но, знаете, если бы вы добавили ещё пару светильников вот там и там, это бы зонировало пространство и создало уют. А ещё можно ввести систему заказов через официантов, подавальщиков, по‑вашему, а не кричать через весь зал – это снизит шум и повысит продажи…

Трактирщик смотрел на неё сначала с недоумением, потом с нарастающим раздражением.

– Чего? Ты вообще о чём?

– Вам надо заказать у кузнеца металлический колпак и установить его над жаровней. Тогда вся копоть будет уходить с дымом, и в зале будет значительно чище и больше свежего воздуха…

– Девочка, ты кто такая? – пророкотал мужчина, теряя остатки терпения. – Не нравится моё заведение – ну так иди отсюда.

– Да я не желала вас обидеть, просто хочу помочь! – не унималась Маша. – У вас же такой потенциал! Вот эти окна надо бы помыть – свету будет больше, а на стенах можно развесить…

– Вон! – заревел хозяин, багровея. – Нашлись знатоки! Много вы тут понимаете!

Я едва успел вступиться, схватив Машу за локоть и оттянув назад.

– Простите, уважаемый, она издалека, у них другие обычаи, – затараторил я, стараясь заслонить её собой. – Она льера, ей всё интересно. Мы просто переночуем и поужинаем, не доставив хлопот. Нас сюда купец Сари отправил, сказал, что у вас самая приличная кухня в городе.

Услышав слово «льера», хозяин немного сбавил пыл, но фыркнул:

– Льера… Не мог так Сари сказать, он у меня не ел никогда. Ночевал только пару раз.

Я смутился, но поправился:

– Да, он не про кухню говорил, просто сказал, что тут прилично.

– Это больше похоже на правду. Комнаты для лиеров заняты. Могу дать простую комнату для неё и общую комнату для тебя.

– А сколько стоит простая? – тут же выдвинулась из‑за спины Маша.

Мужчина её не так понял и, презрительно скривив рот, пояснил:

– Простая комната стоит тридцать медяков, общая – пять за кровать.

– А! Всего‑то! – попыталась скопировать презрение девочка, выкладывая на прилавок перед мужчиной чешуйку. – Подготовьте мне горячую ванну после ужина и скажите, что на ужин. Весу – такую же комнату, что и мне. И тоже ванну.

К чести трактирщика, он тут же пересмотрел свои взгляды на нас и, подумав, пробурчал уже миролюбиво:

– Комнаты и ванны сейчас подготовят. Но нужно время. Как раз успеете поужинать. Рекомендую баранину – сегодня хорошо удалась. Вино? Эль?