Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава пятнадцатая
Как воюют шеф-повары придорожных таверн

Утро выдалось хмурым, но сухим. Дорога возле таверны за ночь немного подсохла, и я с надеждой поглядывал на небо, но по тучам было непонятно, собираются они или расползаются.

Плотники уже стучали молотками, перегораживая сарай на комнаты, Горста со Ставром возились в кузне, приводя ее в рабочий вид, женщины на кухне осваивались под постоянный, поучающий бубнеж Маши. На всю таверну пахло свежевыпеченным хлебом.

Я наводил порядок за стойкой, когда услышал шум у входа. Выглянув наружу, увидел, как Ивер, показушно небрежно опираясь плечом о косяк, загораживает дорогу тощему мужику в заплатанной рубахе. Ладонь – на рукояти ножа. Не угроза, привычка перед тем, кого считает опасным или не стоящим доверия.

Я узнал его сразу. Дряблое лицо, вечно небритое, мутноватые глаза, которые всегда бегали куда-то по сторонам, словно высматривая, что плохо лежит.

Хмырь. Так в деревне за спиной называли Горына – мужика лет сорока, привычно помятого, с постоянно небритой физиономией и вечно красными глазами. Славился он недобрым нравом: любитель выпить, подраться, инструмент мог взять «на время» и не вернуть. Зимой уезжал якобы на заработки, но ходили слухи, что к бандам прибивался. Нормальные мужики с ним дел не водили, но и в открытую не ссорились – себе дороже.

– Я к тебе, Ивер, – сказал Горын, отступая на шаг. Голос у него был сиплый, с похмелья или от страха – непонятно. – Разговор есть. Про вас. Важный. Не на сухую.

Ивер выждал три удара сердца. Потом кивнул и посторонился.

Хмырь сел на лавку, но не расслабился. Спина прямая, взгляд в пол. Я принес кружку эля и встал рядом с дядей, уверенный, что сейчас погонит. Но нет, глянул хмуро, но промолчал.

Горын выпил эль залпом, вытер рот рукавом и оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, потом наклонился, чтобы быть на ладонь ближе, и заговорил, быстро и сбивчиво понизив голос:

– Третьего дня приезжал к нам в деревню один. Одет хорошо, конь дорогой. Спрашивал про меня. Сказали, где живу. Пришёл, – он сглотнул. – Лицо приятное, но глаза – как у щуки. Спросил, не хочу ли подзаработать.

– Что можешь про него рассказать? – спросил Ивер, о чём-то догадываясь.

– А что могу рассказать? – пожал плечами. – Разговор у него барский, вежливый до тошноты, но с презрением и угрозой. Спрашивал, не хочу ли я заработать. И не намекал даже – прямо сказал: помочь нужно по одному делу. С таверной связанному. Деньги обещал – целых пять империалов. Мне, понимаешь? Мне. За одну ночь. Я сразу понял – не к добру. А! Знак вот такой вот на груди был, только он его плащом закрывал.

Мужик изобразил пальцами нечто, что Ивер сразу опознал.

– Приказчик Хорда, – пробормотал Ивер. – И что он в конце предложил-то?

И тут я заметил то, чего не видел раньше: в глазах Горына не было обычной пьяной мути. Только страх. Чистый, неподдельный страх, который он старался скрыть, но выходило плохо.

– Ивер, когда предлагают пять империалов за ночь – явно не ждут от тебя увести козу со двора соседки. Я, конечно, не образец для подражания. Люблю выпить, кулаки почесать, да и вообще… Но такое – не моё. Не имею привычки гадить там, где живу. – Он хотел было плюнуть, но посмотрел на чистый пол, кулак дяди и передумал. – Короче, я ему отказал. Он поругался за потраченное время и уехал. А я подумал – предупредить надо. Но вы в город уехали, вот я спустя только два дня и пришёл.

– Дурак, – наконец выдохнул дядя. – Надо было соглашаться.

– Чего⁈ – Горын отшатнулся так, что лавка скрипнула.

– Соглашаться, говорю. Узнать подробности. На что нанимали, когда, сколько людей ещё будет. А потом прийти к нам.

– Даже в голову не пришло, к счастью. Ты его глаза не видел. Да задай я ему хоть один вопрос, а потом откажи… Меня ж даже искать не станут. Просто сгнию в овраге, и никто не вспомнит. Я сказал, что хотел. Теперь ваша очередь думать.

Он развернулся и зашагал к выходу, не оглядываясь.

Ивер не стал его удерживать. Только когда дверь за Хмырём закрылась, произнёс, ни к кому не обращаясь:

– Да, уж… тут есть над чем подумать. Ставр, а ты чего там?

Из коридора вышел слепой стражник с голым торсом и полотенцем на плечах и усмехнулся.

– Да слышу беседы какие-то задушевные, думаю, не буду мешать, по службе знаю, как такая публика может из-за неверного слова замкнуться и самое важное не сказать.

Я пошёл дальше работать, а дядя со Ставром зацепились языками, обсуждая тему с лиером Хордом.

После обеда, когда гости разъехались и во дворе стало тихо, и солнце наконец всё же немного разогнало тучи и стало хоть по чуть-чуть подсушивать грязь вокруг, из леса вышел Ирлакамаль. Я уже почти привык к его бесшумному появлению, но всё равно вздрогнул, когда он возник у плетня, словно соткался из теней. Оборотень дождался, пока я позову Машу и Ивера, и, получив приглашение, шагнул во двор, огляделся, принюхался. Мне просто кивнул, перевёл взгляд на Ивера и чуть склонил голову – то ли приветствие, то ли признание старшинства. Дядя ответил тем же жестом.

– Я пришёл за ответом, маленькая госпожа, – сказал Ирлакамаль, подходя к Маше и склоняя голову. В его голосе не было торопливости, но и нетерпение чувствовалось.

– Пойдём внутрь, – махнула головой льера. – Не будем же мы на улице считать? Вес, принесёшь?

Я сбегал в комнату отца, достал из-за балки два мешочка. Тяжёлые, увесистые.

– Я первый раз в человеческом жилище, – внезапно признался Ирлакамаль. – Думал, тут будет грязно и неприятно пахнуть. Рад, что ошибся.

Я почувствовал, что краснею. Пару недель так и было, и никто не обращал внимания. Кроме одной льеры.

Маша приняла у меня и выложила на стол два мешочка и один кошель, развязывая всё. Мешки были набиты чешуйками – мелкими серебряными монетами, а кошель – шестью империалами.

Ирлакамаль первое время не шевелился. Он смотрел на деньги, и в его глазах застыло недоумение и ожидание подвоха. Наконец он присел на край скамейки, раскрыл один мешок, сунул туда руку, перебрал монетки. Потом потрогал второй. Медленно поднял голову, шумно втянул воздух, шевеля ноздрями, опустил голову и так и застыл.

Оборотень долго смотрел на монеты, и его лицо – обычно спокойное, почти бесстрастное – выражало искреннее изумление. Он явно не знал, что делать в такой ситуации, но чего-то усиленно обдумывал и это было заметно по дергающимся скулам.

– А сколько нужно отдать вам? – спросил он, высыпая в руки империалы. – Точно, нужно же ещё отдать вам…

Как ни странно, понимание, что часть суммы нужно отдать, его даже успокоило, что ли.

– Я уже взяла, – сказала Маша. – Мои услуги – тридцать процентов. Три доли из десяти.

– Тут много, – всё ещё не решаясь забрать деньги, недоумевал оборотень.

– Вы их честно заработали, – просто сказала Маша и рассмеялась. – Я продала ваши шкурки по настоящей цене. Деньги ваши, берите. Я за них никого не убила… Хотя был момент, когда хотелось…

Ирлакамаль покачал головой, словно не веря своим глазам. Потом спрятал монеты в заплечный мешок, затянул его и перекинул через плечо.

– Я должен поговорить со старейшинами, – сказал он. – Я не готов сейчас говорить.

– Простого «спасибо» вполне достаточно, – ответила Маша, развлекаясь реакцией оборотня.

Оборотень поклонился – низко, по-человечески.

– Спасибо! Вы… вы… Необычная!

– А он мастер комплиментов, – пробормотала смутившаяся Маша, едва оборотень вышел. – Такого мне ещё никто не говорил.

– Ладно, – Ивер поднялся. – Раз пока не заняты, есть разговор. Позови Ставра, пусть тоже послушает.

– Я тоже? – удивилась Мария.

– Да, ты нестандартно мыслишь, я бы твоё мнение тоже послушал.

Я быстро сбегал в кузню, где они с кузнецом чистили от ржавчины старый инструмент из ящика в углу. Мужчина с нескрываемой радостью всё бросил, обтёр руки и пошёл следом. Надо заметить, шёл уверенно, даже и не скажешь, что под повязкой нет глаз.

Ивер с Машей пересели в угол таверны, чтобы случайно проходящие работники не могли услышать наш разговор. Мы присели рядом.

– Про трёх странных воинов помните? – спросил Ивер, глядя на нас.

– Нет, – честно ответил Ставр. – До меня?

– Да, заезжали тут перед поездкой в город. Насторожили меня сильно.

– Бандиты? – тут же проснулся в стражнике профессиональный интерес.

– Хуже. Посуди сам. Три воина. Снаряжение у них одинаковое. Не просто похожее, а одинаковое. Кольчуги одного плетения, мечи – одного мастера, сёдла – одного покроя. Такое бывает в армии, в страже или у лиеров, у которых есть своя дружина. Но знаков – никаких. Ни нашивок, ни гербов, ни пряжек с родовой символикой.

– Может, специально сняли? – предположил стражник.

– Нет, тогда бы выгоревшие места остались, а там и ткань, и кожа были далеко не новыми.

– Это странно, – заметил Ставр. – Даже наёмники носят нашивки своих отрядов.

– Вот и меня это смутило. Очень сильно хотели остаться неизвестными.

– Ну да, с добрыми намерениями так не делают, – согласился Ставр. – А как вели себя?

– А вот тоже любопытно. Они не сразу въехали во двор. Я их заметил, когда они в первый раз показались на дороге. Проехали мимо, словно в деревню. Как подъехали второй раз – я не видел, не постоянно ж в окно смотрю, но начал смотреть, когда один объехал таверну с левой стороны, потом второй показался с правой. А третий стоял у дороги и смотрел по сторонам. Оценивали подходы или отходы. В таверне не сняли плащи, сидели в капюшонах, лица прятали в тени. Опытные. Ни за вечер, ни за утро лица так и не показали.

– Я видел их лица, – не согласился я с дядей.

Ивер уставился на меня.

– Когда? Они ж в капюшонах были всё время, лица прятали.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Может, свет падал так, что тени не хватило. Может, я просто удачно стоял. Но я рассмотрел их всех. Одного – рыжего, с бровями вразлёт, нос картошкой. Второго – темноволосого, у него шрам через всю щёку, от уха до подбородка. И глаза навыкате, бледные. Третий – седой, с морщинами вокруг глаз, как трещины на старой глине, с шрамом, таким, звёздочкой, на левой щеке.

– Ты уверен? – сказать, что дядя был удивлён… да вообще первый раз таким ошарашенным его видел. Ещё бы! Я разглядел больше, чем он, опытный воин!

– Абсолютно.

– Это невозможно, – пробормотал дядя. – Я следил за ними весь вечер. Они ни разу не подняли головы.

– Может, не заметили, что я смотрю, – сказал я. – Я же не стражник, у меня взгляд не такой колючий. Они на меня внимания не обращали.

Ставр хмыкнул.

– Бывает. Опытный воин следит за теми, кто может быть опасен. А мальчишку за стойкой он не воспринимает как угрозу.

– Вот именно, – обрадовался я. – А я их и разглядел.

Маша всё время слушала молча, даже непривычно, но тут подорвалась, бросила своё «ща» и умчалась к себе. Буквально минута – и так же галопом примчалась обратно с альбомом и карандашами. Плюхнулась на скамейку, поджав под себя ногу, и скомандовала:

– Вася, давай, описывай с подробностями. С начала рыжего. Голова какой формы?

Мы переглянулись с Ивером, и тот пояснил недоуменно крутящему ухом Ставру:

– Льера художница, она предложила нарисовать портреты этих мужчин. Пойдём, пока не будем мешать.

Маша рисовала. Сначала получалось не очень. Я упускал детали, из-за которых приходилось возвращаться назад, стирать или вовсе выкидывать листы.

– Нет, не так, – морщился я. – У него нос шире. И брови не дугой, а прямыми, почти сходящимися на переносице.

Маша стирала, рисовала заново. На очередной попытке я вскинулся.

– О! Вот сейчас прям совсем похож. Но глаза у него были больше.

– Глаза дорисовать не проблема, – пробормотала она. – Ща…

Дальше оказалось проще. Я понял, как нужно говорить, она поняла, как меня слушать. Теперь она рисовала маленькими стежками, всех деталей лица понемногу, и я оценивал и поправлял сразу по ходу формирования портрета.

– Так, – выдохнула Маша, откладывая карандаш. – Получилось три портрета. Похожи?

Я посмотрел. Правда, похожи. Не до последней чёрточки, но если этих людей встретить на улице, можно узнать.

– Похожи, – кивнул я и побежал за дядей.

Ивер взял листы, повертел, посмотрел на свет.

– Этого… – он ткнул в портрет седого. – Я знаю. Видел его раньше. Но где – не могу вспомнить. И это меня беспокоит больше всего.

– Почему? – спросила Маша.

– Потому что если я его видел, то или на войне, или в дружине лиера. А значит, он не простой наёмник. И он не из наших краёв. – Ивер сложил листы, сунул их в стол. – Спрячьте. На днях стража приедет, покажем им.

В этот момент с улицы донёсся стук копыт. Я выглянул в окно – во двор въезжал всадник в простой, но добротной одежде, с сумкой через плечо.

– Что-то рано для вечерних гостей, – буркнул Ивер, настораживаясь.

Всадник спешился, огляделся и направился к крыльцу. Я вышел встречать.

– Я от лиера Асела Гран Торбада. – Он стянул перчатку и обтёр лицо. – Мой господин велел передать, что с завтрашнего дня он переезжает в вашу таверну на постоянное жительство, пока не построят его усадьбу. Оплата – по договорённости. И ещё он просил передать, чтобы вы подготовили комнату для него и его писаря.

– Передайте лиеру, что всё будет готово, – сказал я. – Проходите, накормим.

– Благодарю, но мне надо вернуться засветло. Воды бы просто.

Всадник напился, сел на коня и уехал так же быстро, как и появился.

– Ну вот, – Ивер, стоявший в дверях, заметно расслабился. – С завтрашнего дня у нас будет своя стража. Лиер без охраны не ездит.

Кузню запустили к вечеру, но не по готовности – по надобности. Приехали пятеро всадников, из них трое на хромых лошадях. Дорога раскисла, грязь отрывала подковы похлеще кузнечных клещей.

– Поможете? – спросил старший, высокий, с обветренным лицом. – До города ещё день пути, сломаем лошадок.

Горста кивнул и крикнул, подзывая Ставра. Я побежал посмотреть за первой работой кузни, позвав Машу.

– Мехов нет, – пробормотал кузнец. – Разобрали, думали завтра сделать. Но заготовки подков есть. Подгоним. Для этого температуру создадим и так.

Работали молча. Скрутили подобие ручных мехов, Ставр, держа в руках, раздувал угли. Горста брал подковы, подносил к копыту, прикидывал. Потом нагревал и бросал на наковальню, вооружаясь клещами и маленьким молотком.

– Бей.

Слепой поднял молот и с глухим стуком опустил его туда, куда указал мастер. Металл чуть изогнулся.

– Обалдеть! – пробормотала Маша, глядя, как безошибочно прилетает молот Ставра в место, где мгновение назад опускался маленький молоточек кузнеца.

Молот опускался снова и снова. Горста то отодвигал подкову, то подносил к глазу, щурился. Три подковы – полчаса работы. Лошади фыркали, косились на кузнеца, задирающего им ноги, но, чувствуя хозяйскую руку на узде, терпели.

– Сработались, – сказал Горста, когда последний гвоздь вошёл в копыто. – Ещё неделю потренируемся – и любых клиентов принимать можно.

Всадники расплатились, попросили эля, ужин и комнаты на ночь.

Вечер выдался на удивление многолюдным. Со всех сторон потянулись путники – кто на ночлег, кто просто перекусить. Дорога после дождей раскисла, многие ехали медленно, добирались только к сумеркам. Гости потекли сплошным потоком – грязные, уставшие, злые на дорогу. Кто-то потерял колесо, кто-то порвал упряжь, кто-то просто хотел забыться за кружкой эля, не торопясь в деревню после тяжёлой дороги.

Я стоял за стойкой и только успевал наливать. Эль, вино, сбитень – только успевал подавать. Яник выносил заказы с кухни и забирал грязную посуду, Лика и Риа носились по залу с подносами. А Маша… Маша была счастлива. Она носилась по кухне, раздавая указания, докладывала специи, контролировала время, помешивала и учила, учила…

Впервые за долгое время в таверне было шумно, людно, но никто не падал с ног от усталости.

– Хорошо, – сказал Ивер, подходя к стойке. – В первый раз за долгое время всё идёт как надо.

– Ты про гостей? – спросил я, наливая эль очередному путнику.

– И про гостей. И про наших. Смотри, как работают. Без надрыва, без спешки. Всё успевают. Всё спокойно.

– Это потому, что много стало, – ответил я. – Каждый занят своим делом.

– Потому что Маша всё правильно выбрала, – поправил Ивер. – Надо будет её поблагодарить.

– Поблагодаришь утром, – улыбнулся я. – Не лезь сейчас под руку, мне уже полотенцем досталось.

Народ расходился поздно. Последние гости разбрелись по комнатам и сараю, где плотники успели набить полати свежим сеном. В зале стало тихо, только Лаура и Злата мыли посуду, переговариваясь вполголоса.

Я поднялся к себе, усталый, но довольный. Скинул сапоги, рухнул на кровать. Яник уже спал, свернувшись калачиком. Я закрыл глаза и провалился в темноту.

– Вес.

Я открыл глаза. В комнате было почти темно, и я не сразу сообразил, что лежу носом к стенке.

– Вес, – снова позвал Ставр, стоящий перед кроватью. Голос у него был тихий, но настойчивый. – Ты спишь?

– Нет уже, – прошептал я, садясь. – Что случилось?

– Я на кухне тесто месил, на утро поставить. А там… – он замолчал, склонил голову набок, как делал, когда прислушивался. – Там кто-то по двору ходит. Тихо, крадучись. Не наш. Гостям с той стороны тоже делать нечего.

Я вскочил, натянул штаны.

– Где?

– Тихо, – прошептал Ставр. – Иди на кухню к окну, посмотри. Но осторожно. Свет я там потушил.

Я максимально бесшумно выбежал в коридор, неся сандалии в руках. Там подбежал к окну, выглянул… Сначала никого. Потом я увидел их. Двое. В тёмных плащах, с вязанками валежника в руках. Они крались к дровяному сараю, где ночевали плотники.

Ещё один уже обкладывал сарай с гостями хворостом – сухими ветками, берестой, щепой. Было заметно, что дверь подпёрта толстой палкой и обложена тем же хворостом.

– Нас поджигать собрались! – прошептал я, отшатываясь от окна и судорожно нацепляя сандалии.

– Ага, вот что это за звук… – Ставр уже стоял рядом, сжимая в руке тяжёлую кочергу. – Иди буди Ивера. Я задержу их.

– Чем? Ты слепой!

– А они этого не знают. – Ставр улыбнулся. И улыбка его была страшнее любого оскала.

– Не делай глупости! Стрелу ты не услышишь. Жди дядю!

– Ошибаешься, но… жду у дверей, заодно проверю, не подпёрли ли их.

– Тут окон много… – на ходу ответил я, стучась в дверь Ивера.

– Дядь! Вставай! Поджигают!

Десять ударов сердца – и в открывшейся двери я увидел одетого и обутого Ивера с мечом в руке.

– Бери щит и будь рядом, – прошипел он и только после этого спросил: – Кто, где, сколько?

– Видел троих. Обложили сараи с гостями и плотниками, подпёрли двери…

Дядя стремительно промчался по коридору и налетел на стоящего перед приоткрытой дверью Ставра.

– Ты тут откуда? – прошипел Ивер, чуть не зарубивший заматерившегося стражника.

Он его что, не увидел⁈

– Я вообще-то их и услышал! – потирая бок, пропыхтел Ставр.

– Тогда понятно, а то я думаю, как Весел в такой темноте кого-то рассмотрел?

– Да ничего не темно, – запротестовал я. – Всё видно.

– Та-ак, – повернулся ко мне дядя. – Ты хочешь сказать, что сейчас всё видишь?

– Конечно! Не полная же темнота!

– Потом это обсудим. Раз ты всё видишь, скажи, во дворе есть кто-то?

Я выглянул.

– Нет, они были с задней стороны сараев, их с кухни видно.

– Понял. – Дядя замер, принимая решение. – Иди рядом, если будет лучник, прикрывай щитом, во всех других случаях не вмешивайся!

Ивер резко распахнул дверь и помчался во двор, ловко огибая коновязь. С отставанием я помчался за ним, не к месту обращая внимания, что ни луны, ни звезд не видно из-за туч и в принципе нет никаких источников света, благодаря которым я мог видеть всё так, словно наступили сумерки.

Дядя вылетел из-за угла таверны и наткнулся на первого – того, что стоял у сарая с хворостом. Рыжий. Брови вразлёт.

– Ах ты, – выдохнул Ивер, и меч его уже описал дугу.

Звон стали разорвал ночь. Искры брызнули в разные стороны, на мгновение осветив лицо второго – темноволосого, со шрамом через щёку. Он выхватил клинок и бросился на помощь.

Я пригнулся за щитом, не добегая шагов пять. Двое на одного. Ивер отбивался очень лихо, но противника не видел. Просто не видел в полной для него темноте. Он парировал удары на звук – свист клинка, шорох сапог по мокрой траве, хриплое дыхание. Противники совсем не уступали ему в мастерстве сражаться вслепую.

– Слева заходит! – сообразив, какое у меня преимущество, крикнул я. – Высоко, в голову!

Ивер шагнул вправо, пропуская удар, и рубанул снизу вверх. Темноволосый вскрикнул, отшатнулся, зажимая рассечённое плечо.

– Молодец, – бросил дядя, не оборачиваясь. – Что второй?

– Перебегает, хочет зайти со спины. Сейчас… занёс меч, бьёт в поясницу!

Ивер крутанулся, принимая удар на клинок, и толкнул противника плечом. Рыжий покачнулся, но устоял.

– Ах ты ж крысёныш! – зашипел темноволосый. – Как ты…

Но тут же заткнулся, так как дядя воспользовался его голосом для более точной атаки. Тот едва ушёл, отделавшись распоротой курткой. Так мы и работали. Я – глаза, он – меч. Шаг в сторону, выпад, блок, снова выпад. Противники ничего не видели, сражались вслепую и, хоть и слышали меня, но ничего не могли поделать.

– Сейчас двое пойдут вразножку! – крикнул я, угадав манёвр. – Один бьёт сверху, другой снизу!

Ивер припал на колено, пропуская оба удара над головой, и полоснул мечом по ногам ближнего. Рыжий взвыл, отскочил, волоча ногу.

И тут из-за сарая выскочил третий. Седой. С морщинами-трещинами и шрамом-звездой на щеке. Он не побежал к Иверу – он рванул ко мне.

Я едва успел поднять щит. Удар обрушился на край, отбросил меня на шаг. Рука занемела до локтя.

– Вес! – крикнул Ивер, но не мог развернуться: двое наседали на него, не давая передышки.

Седой бил быстро, коротко, без замаха. Профессионал. Я отбивался, отступал, перемещая щит на грани своих возможностей. Спасло только, что седой бил на звук, а я всё видел. Но тренировочный щит трещал, пальцы разжимались…

– Держись! – раздалось за спиной.

Тяжёлая кочерга со свистом рассекла воздух. Седой отпрыгнул, едва не получив по голове. Ставр встал рядом, перехватив кочергу двумя руками, как меч.

– Сильно темно? – бросил слепой, раскручивая кистью кочергу, привыкая к балансу.

– Как у нирийца в заднице! – зло и азартно рявкнул дядя. – Вы на равных!

– Слева от тебя, три шага, – пришёл в себя я, давая понять, что немножко нет. Не на равных. – Меч на уровне живота.

Ставр шагнул в сторону, уходя с линии удара, и рубанул кочергой наискось. Седой парировал, но отступил – не ожидал такой прыти от слепого.

Теперь нас было трое против троих. Ивер теснил рыжего и темноволосого, я со Ставром – седого. Темнота была нашим союзником – противники не видели, куда бьют, только слышали. А я видел всё.

– Ставр, сейчас поднырнёт под твою руку!

Слепой не стал ждать. Он опустил кочергу и резко поднял её вверх, угодив седому в челюсть. Тот охнул, выронил меч и покатился по земле.

– Ивер, правый заносит для рубящего, левая нога вперёд!

Дядя шагнул навстречу, входя внутрь дистанции, и ткнул рукоятью меча в солнечное сплетение. Рыжий сложился пополам, захрипел.

– Отходим! – крикнул седой, поднимаясь и хватая меч. – Отходим, говорю!

Темноволосый и рыжий не стали спорить. Они развернулись и побежали к плетню, волоча ноги, прижимая раненые руки.

– Не дайте поджечь! – заорал я, заметив, как седой на ходу выхватывает из-за пазухи комок промасленной пакли и чиркает кресалом.

Пакля вспыхнула, как факел. Седой швырнул её в сторону сарая, где сухие ветки ждали только искры.

Я рванул туда, не помня себя. Щит – вперёд, прыгаю… Пламя ударило в лицо жаром, но я успел подставить щит под летящий огненный шар, отбил его в сторону, в грязь, прихлопывая щитом. Пакля зашипела, погасла, завоняв чем-то противным.

– Вес! – дядя подхватил меня под руку, помогая подняться. – Ты как?

– Нормально, – выдохнул я, глядя, как седой сиганул через плетень. Следом – двое его подельников. Плетень затрещал, рухнул под их весом.

Через несколько секунд за забором взвизгнули кони, застучали копыта.

– Уходят, – констатировал Ставр, прислушиваясь. – Шестеро коней. Быстро уходят.

– Опасно преследовать. Могли подготовиться на этот случай, – прохрипел Ивер, опуская меч. – Хотя с Весом может и получиться.

Из таверны выбежала Лаура с фонарём. Свет качнулся, давая дяде рассмотреть наши лица, накиданный у стен хворост, сарай с подпёртой дверью, кучу промасленной пакли у моих ног, которая при рассмотрении оказалась скатанной в длинную верёвку.

– Ой, матушки, – только и сказала она.

– Не стой! – скомандовал Ивер. – Неси ещё фонари! Вес, отпирай двери, кто ещё не проснулся, буди, пусть помогают.

Лаура бросилась в дом, через минуту выскочила с двумя фонарями в руках, следом – Злата, Лика, даже Риа, сонная, в ночной рубахе. Плотники из сарая уже сами выломали дверь, выскочили и стаскивали на открытую площадь на въезде тюки с хворостом, убирая их подальше от деревянных стен.

Маша выскочила на крыльцо самая последняя, полностью одетая, с арбалетом, который еле удерживала двумя руками.

– Где они? – почти что грозно спросила она, но дрожь в её голосе несколько смазала эффект.

– Ушли, – ответил я, вытирая лицо рукавом. – Ушли, Маш. Всё нормально.

Она опустила арбалет, перевела дух.

Гости – пятеро всадников, что подковывали вечером лошадей – вышли бледные, злые, в кольчугах и с оружием наголо.

– Что за нападение? – спросил старший, тот самый, с обветренным лицом. – Кто?

– Потом расскажу, – отмахнулся Ивер. – Живы – и ладно. Спите дальше.

– Спать после такого? – хмыкнул один из молодых. – Не заснёшь.

– Тогда помогите хворост убрать.

Пока мужики оттаскивали от строений вязанки, обильно пропитанные маслом, я обошёл таверну. За плетнём, там, где седой перелезал, валялись ещё с десяток вязанок – пропитанные маслом, вонючие, готовые вспыхнуть от любой искры. А рядом на куске войлока – изготовленный для стрельбы лук. Составной, боевой, а рядом полный колчан и отдельно десяток стрел с зазубренными наконечниками. К каждой стреле примотана пакля, пропитанная чем-то маслянистым.

– Дядь, – позвал я. – Глянь.

Ивер подошёл, взял лук, повертел в руках.

– Зажигательные, – сказал он, разглядывая стрелы. – Сначала хотели сарай верёвкой поджечь, чтобы мы отвлеклись на тушение. А потом нас. Из лука, с расстояния. А зажигательные – для большего хаоса или если с верёвкой не выйдет.

– А почему бы просто не поджечь таверну?

– Окон много и большие, не заблокируешь, выбежать можем с разных сторон. А так все побежим в одно место, да ещё и подсвечены были бы. – Он протянул лук, кивнув головой. – Дорогой. Очень. Твой трофей. Будешь теперь под него тренироваться, чтобы смог натянуть.

– Что теперь делать будем? – спросил Ставр, подходя ближе.

– Теперь – ждать. – Ивер посмотрел на восток, где небо начинало светлеть. – Завтра приезжает лиер. С охраной. А пока мы караулить будем. По очереди.

– Я первый, – сказал слепой.

– Нет, – отрезал Ивер. – Я. Всё равно не усну до утра.

Ставр хотел возразить, но махнул рукой и пошёл в таверну.

Я подошёл к всё ещё стоящей на крыльце Маше и вдруг вспомнил, как она говорила, что Хорду не нужна таверна, ему нужна земля, и он может попытаться сжечь таверну. Я замер, ругая себя, что не обратил на её слова внимания, а ведь должен привыкнуть, что она почти всегда права оказывается.

Девочка поймала мой взгляд, шагнула ко мне, положила руку на плечо и, улыбнувшись, поддерживая меня, твёрдо произнесла, словно поняв, о чём я думаю:

– Вот так он значит… Ну, мы ещё покажем, как воюют шеф-повары придорожных таверн!

* * *

Уважаемые читатели! Буду очень благодарен за лайки, чтобы понимать ваш интерес к произведению и быстрому старту третьей части. Видеть ваш интерес в виде лайков и комментариев – очень сильно меня мотивирует к дальнейшей работе над произведением.