Текст книги "Шеф-повар придорожной таверны II (СИ)"

Автор книги: Кирилл Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Не нравится цена, еда, или наши гости – тебя никто не держит и ты волен уйти отсюда. Если же хочешь поесть – соблюдай правила. Цену тебе назвали, скажи, что ты из этого хочешь заказать и по честному расплатись.

– Да пошли вы! – Едва дядя ослабил хватку, тот попытался отпихнуть его, но руки лишь толкнули пустоту, от чего мужик едва не упал, засеменив ногами, чем вызвал хохот всех присутствующих. Из-за их стола к нам тут же подошли двое, один сразу увел раскрасневшегося дебошира, а второй подошел ко мне и негромко произнес.

– Парень, сделай скидку. Денег на два дня пути осталось, сегодня и завтра. Если все отдадим – завтра голодные будем.

Я молча кивнул. Такие случаи тоже бывали и мы всегда шли навстречу. Обычно поиздержавшиеся гости сразу же предлагали свою помощь в какой либо работе. Этот случай не стал исключением.

– Утром, перед уходом с нас дрова, вода, что скажешь. Благодарю!

Видно было, мужчина просить не привык, и не будь Ивера, возможно надо было радоваться, что вообще хоть что-то были готовы заплатить. Но, похоже, артельщики успели оценить движения Ивера и то, как он держался. Дядя просто никого и никогда не боялся, и от этого все боялись его. А еще он посмотрел на пальцы дяди, которыми он мог гвозди гнуть, уважительно покивал и, бросив взгляд на трущего шею товарища, ухмыльнулся уголком рта.

Позади уловил движение и, оглянувшись, я увидел расстроенные глаза Маши.

– Суп почти не берут, и все весь вечер ругаются, даже на кухне слышно, – расстроенным голосом пробормотала она, – неужели и правда это дорого? Никогда не слышала, чтобы у нас ругались…

– Не дорого, – хрипло раздался ответ от подошедшего лиера, того, что был с наемниками, – если знать, насколько вкусно. Но не попробовав – два медяка только за маленькую тарелку похлебки – крестьяне позволить себе не смогут. Ты просто не жила как они, это по тебе видно, поэтому не понимаешь цены денег…

На столе звякнули монеты, а мужчина продолжил.

– Я спать, устал сильно. Проводи в мою комнату. На остальное закуски и эля моим людям. Как это закончится – больше им не наливать. Нам завтра в дорогу.

Ого! Чешуйка и медяков двадцать. Да им тут упиться хватит.

Но пока я вел лиера, понял, что он только выглядел трезвым, на самом деле его хорошо развезло на голодный желудок и сейчас он просто сохранил себе лицо, быстро покинув зал. Возможно сунул монеты не считая и даже не заметил чешуйку. Утром сдачу верну, сейчас смысла даже говорить нет, вон, едва мы в коридор вышли, он сразу за стенку и схватился. И едва зашел в комнату, не снимая сапог, рухнул на кровать и захрапел.

Трясь!

Разлетелась на осколки глиняная кружка, ударившись о стену в шаге от двери, едва я вернулся в зал.

Большая часть гостей распределились вдоль стен, некоторые бились об заклад, а по центру, перевернув и расшвыряв столы с лавками схватились трое наемников и артель, во главе с дебоширом. Дядя стоял у стойки, охраняя ящик с заработанным, но увидев меня, весело подмигнул и пошел было в сторону побоища.

– Не мешай, однорукий! – Заорал ему один из наемников, – дай размятся! Что сломаем – оплатим!

Да, эта троица, не сказать, что с легкостью, но побеждала, во всяком случае они все трое были на ногах, в то время как из ватаги уже двое были на полу.

– И чего они не поделили? – Прокричал я дяде, перекрикивая шум драки и азартные крики остальных гостей.

– Эти трое работяг побирушками обозвали, те по их внешнему виду прошлись.

К нам подбежал мужичок с козлиной бородкой.

– Господин воин, не желаете поставить на кого-то?

– А что тут ставить? Наемники справятся, хотя одного похоже сейчас с ног собьют…

– Ну тогда один к половине, если так будет.

Дядя посмотрел на меня и я, поняв, вынул и подал ему серебряную чешуйку. Уж в потасовках дядя понимал как никто другой и риска никакого не было. Можно было больше, но зачем гневить Богов жадностью?

Один из наемников заметно хромал, то ли ранее был ранен, то ли в драке успели повредить, и артельщики втроем насели на него, остальные удерживали и пытались от него оттеснить двух других.

Драка закончилась внезапно и с ожидаемым успехом. Хромого наемника удалось повалить, но падая, он схватил за пояс наседавшего на главного в его тройке, дав ему свободу маневра, на что тот немедля схватил скамью и прошелся ей по противникам своих компаньонов. Оставшихся на ногах артельщиков повалили несколькими ударами кулаков и принялись осматривать валяющегося на полу третьего.

Но, как уже бывало, через некоторое время и проигравшие и победители сидели умытые на совместно сдвинутых столах и вместе орали здравницы Богам, себе и нашей таверне, пока я вместе с Яником утаскивали разбитые лавки и заносили две запасных.

– В целом вечер прошел успешно, – дядя вернул мне чешуйку, и подвинул медную монету достоинством в десятку, типа моя доля в выигрыше, – и с прибытком, и повеселились!

С заплетающимися ногами мы с братом приводили зал таверны в порядок, как только все разошлись, а Ивер взял на себя самую сложную часть – считать заработанное.

– Мало, – грустно произнесла Маша, сидя на стойке и держа тарелку с жареной рыбой на руках, – супа полкастрюли осталось, второго тоже полно, в основном закуски хватали, те, что я переоценить не успела. Видимо к счастью… Да, действительно, полезла в то, в чем не разбираюсь.

– Ну главное ты это поняла, – хмыкнул Ивер, но тут же принял серьезное выражение лица, – понимаешь, если что-то устоялось – изменить это очень сложно. Традиции, привычки, людское мнение…

– Да, я поняла, поняла… Буду думать…

– Ну ты же не собираешься сдаваться?

– Сдаваться? – Встрепенулась девочка, и лицо с расстроенного тут же сменилось на готовое к действиям, куда только усталость делась, – никто не говорил, что я буду сдаваться. Просто я поняла, что слона надо есть по кусочкам! Для начала мы сделаем два меню, расширенное для богатых и стандартное для бедных! Надо сыграть на разнообразии и человеческом любопытстве! Но для этого мне надо несколько приборов, надеюсь мне смогут их тут изготовить. Да и вообще проверить себестоимость, может можно поработать в этом направлении. Мама всегда начинала с изучения предложений поставщиков. Иногда цена предложенного после переговоров снижалась едва ли не вдвое! Да! Если мы не можем повышать цены, надо снижать убытки и расходы… Сдаваться! Ха! Quod me non necat, me facit fortiorem!*

Осознав, что похоже начал клевать носом и уже совершенно не понимаю льеру, я, махнув рукой на ужин, двинулся к себе в комнату, еле передвигая ноги от усталости. День был тяжелый, и, судя по запалу Маши, все только начинается. И не забыть бы спросить, что за блюдо такое – слон?

* * *

*латынь: все что меня не убивает – делает меня сильнее.

Глава вторая
Страсти накаляются

Глава вторая. Страсти накаляются.

Утро выдалось сумбурным – все проспали и подготовиться к завтраку не успели. Благо первыми проснулись артельщики, они и разбудили, спросив работу – за вчерашний ужин и погром.

Отправил их к Иверу, от него и работу не зазорно получить и разбудят заодно. Сам поднял брата и, постучав по двери льеры, сбегал на улицу, по быстрому умыв лицо, отметив при этом, что двое мужиков уже принялись рубить дрова. За водой тоже идти не пришлось – еще парочка артельщиков, едва я залетел на кухню, зашли и забрали ведра. Печь еще тлела, распалить ее труда не составило, и едва первое ведро воды залили в кастрюлю для травяного отвара, (так и хочется сказать: чая), как подоспели Маша и Лаура.

– Ты как-то нежнее стучи, – поворчала льера, оглядывая кухню, – я чуть с кровати не упала!

Я что-то виноватым тоном пробубнил, не вдаваясь в смысл слов, видя, что она на меня и не смотрит и не слушает. Девочка минутку подумала и решила.

– Так, мне нужен лук, зелень, кусок окорока – мякоть, молоко и яйца. Та-ак… Лаура, не суетись пока с тестом, вчерашний хлеб вполне подойдет. Лучше сделай лепешки, как позавчера были. Хлеб нужно нарезать вот такими ломтиками, а еще мне нужна колбаса, сыр. Видела, там уже листья салата подросли, тоже зайдут. Будет яичница с луком и беконом и горячие бутерброды! Все быстро и вкусно. Лишь бы чай успел вскипеть. Может его по маленьким кастрюлькам разлить? Быстрее будет!

Притащил весь окорок, чтоб не бегать, если не хватит, и принялся резать. Все резать. Маша сказала, что с нашими ножами она без пальцев останется. И что ей срочно нужен шеф-нож.

Но без дела она не сидела: нарезала ломтями хлеб, намазала слой масла, уложила колбаску, посыпала мелко нарезанным сыром и чесноком и это все на противне попыталась засунуть в «духовку». Вроде так она это называет.

– Лаура, помогите! – Взмолилась она после нескольких неудачных попыток, едва не уронив противень. – Ну не дается мне эта палка, чтобы запихнуть туда что-то.

Палка – это ухват. Наш имеет прорезь в каждом рожке, чтобы можно было не только горшок, но и противень цеплять. Но ухват ей и вправду не дается. Чтобы не подцепила – все в сторону уводит. Лаура сказала – веса ей не хватает…

– Давай-давай, сразу бы сказала, – тут же отложила тесто, что вымешивала для лепешек, Лаура и перехватила ухват, ловко закидывая противень в духовку. – А ведь умно придумала! Обычно от старого хлеба нос кривят, а тут это целое новое блюдо. И как просто!

– Это я еще у вас майонез не нашла, – зарделась от похвалы девочка, – тут вообще можно бомбически сделать!

– Что не нашла? Вон там специи были, на полочке, посмотри, может и есть…

– Да не-е, – махнула рукой Маша, подходя к миске с яйцами, – это соус такой. Из масла растительного, уксуса и яиц… Что, ни разу не делали?

– Первый раз слышу, – признался я, и Лаура подтверждающе покивала головой, – надо будет тебе попробовать его сделать.

– Миксер нужен… А до него мне прогресорствовать и прогресорствовать….

– Просят сбитень и пожрать, – влетел на кухню Яник и бросился к кастрюле на плите, – а чë ничего нет-то?

– Сбитня нет, есть взвар, – направил брата к маленькой кастрюльке, – ну который чай!

– Держи, тут четыре порции, – Маша деревянной лопаткой разделила яичницу на четыре части и ловко раскидала по тарелкам, не нарушив целостность четвертинки. Которые она еще и на ходу посыпала мелко порезанными укропом и зеленым луком.

– Этого мало! – Тут же поставил в известность нас братишка, – там уже человек десять сидят…

Маша равнодушно поставила на плиту еще одну сковороду.

– Лиеры уже встали?

– Нет, там только…

– Тогда подождут, ту всего-то пять минуточек.

При всем своем напускном равнодушии, Маша значительно ускорилась, и я уже даже не успевал ей нарезать лук с окороком. Но потом подоспели горячие бурброды…

– Еще бундеродов! – Коверкая название залетел на кухню взмыленный Яник, хотя едва только вынес поднос с первой порцией, – кто успел взять, хвалят так, что остальные тоже начали требовать!

– Что, даже цена в один медяк не смущает? – Удивленно вскинула брови льера.

– Ругаются, но после вчерашнего берут. Я им сказал: мешанка одна монета и бундерод одна. Чай, хлеб, нарезка на хлеб с маслом – бесплатно.

– Это ты правильно сориентировался, – похвалил брата и сразу поправил, – Только бурброд правильно.

– Бутерброд, – поправила нас обоих Маша, но добавила, – хотя называйте как хотите, я уже привыкла, что вы все переиначиваете.

– Сказала девочка, что зовет Весела – Васей, – показав язык и похватав новые тарелки, убежал с кухни Яник.

Закончив с нарезкой я вышел в зал – подменить Ивера, который очень сильно не любил стоять за стойкой и считать стоимость блюд. Хотя делал это лучше всех. Дядя о чем-то общался с лиером, что приехал один, и, едва я пришел, они тут же ушли на улицу. Зато ко мне, оставив за столом своих людей, тут же подошел второй лиер.

– Слушай, парень, – отведя глаза в сторону начал мужчина, – тут такое дело… Я тебе вчера сколько заплатил?

Я тут же все понял, молча достал и положил на стол серебряную чешуйку. Мужчина просветлел лицом, но брать деньги сразу не стал.

– Мы сколько тебе должны-то?

Я посмотрел, что они ели и уверенно сказал.

– Ничего. Вчера была еще медь, она сегодня в счет завтрака. Ваши воины давеча оплатили за разрушенное и остальную выпивку брали за свой счет.

Лиер неторопливо взял монету, повертел ее между пальцев и сказал, глядя в сторону.

– Давно не встречал таких людей. Я не бедный человек, если что, но недооценил свои силы в этом путешествии. Ты видел мое состояние вчера, мог просто сказать, что я рассчитался за ужин, и я бы с этим ушел. Не жалко расставаться с деньгами?

– Старые Боги учат, – усмехнулся я, – что на чужом несчастье – своего счастья не построить.

– Они много чему учат, да мало кто к этому сейчас прислушивается. Меня зовут Лиен Лойн. Запомни это имя. Если понадобится помощь в любом городе – назови его начальнику стражи и попроси от этого имени помощи. Верю, что злоупотреблять ты не будешь. Просто не люблю быть должным. Но здесь меня так не называй. Человека с этим именем тут не было.

С этими словами мужчина положил монету достоинством в пять медяков.

– И скажи напоследок, что за род у вашей льеры? Хоть мельком, но вроде всех видел, а ее первый раз…

– Простите, я не подскажу. Нам ее привезла льера Аста, с храма. У нее особо не расспросишь, а с льерой как-то к слову не приходилось.

– А-а, если льера Аста, то понятно, – расслабился мужчина, – с ней и правда не поговорить, не то что расспросить.

Угу, скажите это Маше, что с ней не поговорить…

Вернулся дядя, встав по обыкновению с краю, облокотившись на стойку.

– Коня хочет продать, – пояснил на мой немой вопрос Ивер, мотнув головой в сторону двери, – славный род, мой лиер был дружен с его отцом. Да тоже попали под…

Дядя, по обыкновению, замолчал, разглядывая игру теней листьев от куста за окном. Никогда не рассказывает, что там произошло. Всегда так замолкает.

– Всё, всех накормили? – Вышла из кухни Маша с подносом в руках, – тогда перехватывайте! Завтракать будем! А то некоторые и не ужинали!

Да, именно в это мгновение я и услышал, как бурчит у меня в животе. Да все услышали и заулыбались.

– Ивер, – едва мы сели за стол, Машу по обыкновению потянуло на вопросы, – я вот не могу понять, к некоторым дворянам обращаются уважительно, слова лишнего не скажут, поклоны и все такое. А к некоторым вообще по панибратски, или даже наехать можете. И лиеры так же: одни заносчивы, а другие с Васей по свойски разговаривают, а с тобой – так вообще уважительнее, чем ты с ними. Есть какая-то разница между лиерами?

Дядя некоторые время молчал, додумывая непереведенные слова и задумчиво, делая паузы, попробовал объяснить.

– Старые Боги учат, что простолюдин ты или дворянин – в первую очередь ты человек. И взаимного уважения заслуживает любой, пока он не докажет обратного. Мало иметь старинное имя, нужно еще заслужить уважение. Мерило у уважения может быть разным: свершения на поле боя, благочестие, деньги, связи. Но и тут надо не забывать, как сам человек себя преподносит, чтобы к нему относились. По мне видно, что я – опытный воин, что за плечами не одна схватка и будь мой лиер сейчас жив – я мог бы уже получить безземельного лиера в его свите. Те, кто разбирается – и относятся ко мне соответственно. Что касается Весела, да и меня отчасти, тут еще такое дело… Как бы попроще-то… Земля на которой стоит таверна – принадлежит Норду, и подарена она его семье лично Правителем. То есть над семьей Кайс – стоит только Правитель. Да, Весел простолюдин, но он стоит на одну ступень ниже Правителя – пока его семья владеет этой землей. А тот же лиер Трайн, он подчинен лиеру Астиану, это ему принадлежит город Меридинотоль и окрестные земли. Но и над ним есть лиер старшего рода, род Тирина, не помню, кто у них сейчас главенствует. Поэтому Норд и общается с Трайном на равных, они и учились вместе и все детство провели рядом.

– Но некоторые заходят, одетые хуже чем иной крестьянин, а ведут себя, словно им все должны. Это как объяснить?

– Тут надо каждый случай рассматривать отдельно. Я сужу часто из опыта. Лиер может быть знатного, старого рода, но кроме имени у него только гордыня и штаны с заплаткой. Вот и выставляет свое имя наперед себя, больше-то ничего нет. Но вообще смотри, если цепь и знак рода снаружи верхней одежды, словно напоказ – то лучше говорить уважительно, лиер демонстрирует, что к нему нужно обращаться официально. А если знака рода сразу не видно, то ему без разницы, главное проявить вежливость, и этого будет достаточно. Зачастую, чем род более уважаемый за любые заслуги – тем более незаметны и менее требовательны к почестям члены семьи. Вот к примеру, лиер, что разговаривал сейчас с Веселом – из очень уважаемого рода. Но почему-то прикидывается простым. Да и наемники хороши, но одеты как последние оборванцы…

– Та-ак… А кому подчиняется этот, который долг требовал?

– Хорд? Вроде лиеру Дару.

– А тот?

– Не знаю, так далеко мои знания окрестных лиеров не распространяются.

– А если он получит эту землю, это как-то повлияет на его положение?

И тут дядя застыл, даже жевать перестал. И только после долгого осмысления он неуверенно ответил.

– Это интересная мысль. Твоя версия куда более правдоподобна, чем вариант забрать ради прибыли. Что-то подобное я слышал давным давно. Нужен ряд факторов, в том числе жена из древнего рода, и при наличии земель, подаренных Правителем и подвластных только ему, можно повысить свой род. Я переговорю с Трайном, он должен разбираться в таких тонкостях.

– Просто я подумала, если дело не в деньгах, то Хорд может не дождаться оговоренного срока. Таверна ему не нужна, и можно просто сжечь ее и лишить нас возможности заработать на возврат долга.

Я с удивлением посмотрел на девочку. Да и дядя тоже растерялся.

– У нас так не принято, но когда на кону стоит так много – такие, как Хорд, действительно могут наплевать на моральную сторону вопроса. Я учту твое предположение. Знаешь, Ма-рия, иногда ты себя ведешь как маленькая девочка, а иногда так, что я забываю, что ты и есть маленькая девочка. Вес, у нас есть время до обеда, идем, поработаем с копьем.

Маша тут же возмущенно замахала руками.

– Вася уже занят, он ведет меня к кузнецу!

– Да? – Удивился я, но тут же взял себя в руки, – а-а, ну да!

Дядя рассмеялся и махнул рукой.

– Пешком пойдете или…

– Пешком, – быстро ответил я, понимая, кто будет чистить коня, если мы на нем скатаемся до деревни.

Маша возмущенно посмотрела на меня, но ни чего не сказала.

– Деньги надо? – Потянулся дядя к поясу.

– Не-е, у меня еще есть, – беззаботно махнула рукой льера, – пойду собираться. А мы к ребятам зайдем? Я им рисунки хотела отдать.

– Млата точно увидим… А что за рисунки?

– Сейчас переоденусь и принесу. Ты в этом пойдешь?

– Опоясаюсь только, – поднялся я с лавки и направился к себе.

Всю дорогу до деревни только и делал, что рассматривал рисунки. Льера что-то пыталась мне рассказывать, но потом махнула рукой и весело смеялась с моих восторгов. Нет, ну она вообще шедевры сотворила! И с ее слов, она так всего лишь привыкала к краскам, кисти расписывала!!! И нарисовала все еще в храме.

Маша не стала делать один рисунок, но и не сделала одинаковые при их общей похожести на больших (локоть на локоть) кусках толстой бумаги, что она привезла с Храма. Основа: полянка, где мы кушали после купания, ну и мы втроем. Вот только на рисунке Млата – он сидит в центре, не так, как он позировал, а как обычно сидит – наклонившись вперед, голова чуть набок, подбородок вытянут, худенькие плечи торчат… И мечтательное выражение на лице. А мы с Овером сидим по сторонам, вроде прорисованы, но видно, что мы не на первом плане.

На рисунке Овера – все тоже самое, только теперь на заднем плане Млат и я. А Овер сидит на бревнышке, на лице твердая решимость, такая же, когда он что-то доказывает, будучи уверен в правоте, и его никак не переубедить. Правая рука застыла во взмахе почти завершив движение, от чего весь рисунок смотрится, будто живой, левой опирается себе на коленку. Прорисованы трава, кусты, листики, блики на воде позади нас. Да даже отражение деревьев и облаков на воде! Я даже не заметил, как мы до деревни-то дошли!

Нехотя отдал, дарить-то она будет, и вздохнул с сожалением.

Маша рассмеялась в очередной раз и доверительно сообщила.

– Там еще один такой рисунок есть, я тебе дарить перед выходом не стала, побоялась, что мы никуда не уйдем, будешь бегать и всем показывать, потом искать куда его повесить… А мне нож нужен!

– Там по центру я? – Обрадовался я, и Маша в очередной раз рассмеялась, звеня на всю улицу.

– У тебя взгляд как у щеночка! И это я тебе еще рисунок не отдала. Хи-хи!

Я тоже рассмеялся, заразившись ее беззаботным смехом и весельем.

– Вот это строение и есть кузня, – махнул рукой на стоящее отдельно здание, – нам туда.

Не успели зайти, как навстречу вышел старший брат моего друга и, увидев нас, повернулся назад и закричал.

– Млат, тут к тебе льера с Весом пришли!

– Да мы собственно в кузню пришли, – остановил я парня, – отец тут?

– Тут, заходите, как раз отдохнуть выходим. Вроде и стены нет, откуда там жар копится?

Одной из стен и вправду наполовину не было, и зимой проем закрывали шкурами. А летом помещение всегда было открыто. Внутри и вправду было жарко, отметил я, едва было сунулся. Но заходить внутрь не пришлось – кузнец с Млатом и вторым братом вышли наружу. Друг показал на измазанные по локоть руки и вслед за братом пошел к бочке с водой.

– Дядь Кавнат, – кивнул я ему головой, на что он неопределенно мотнул рукой и слегка обозначил поклон Маше, а после присосался к кувшину с водой, стоящему на скамейке у стенки.

– Садитесь, – утолив жажду махнул рукой на скамью кузнец, – по делу или так?

– И по делу и так, – не дав даже открыть мне рот, сразу перешла к сути вопроса Маша, снимая рюкзак и доставая из него кипу листов бумаги, – мне нужен такой вот нож.

Рисунок состоял из нескольких частей: первые три части – это схематичный рисунок ножа с разных сторон, четвертая – объемный рисунок, для понимания в целом. Широкое лезвие, сужающееся к острию, имеющее небольшое закругление, поднимающее кончик. Рукоятка несколько тонкая для такого клинка, но тут Маша явно рисовала под себя.

– Это его реальный размер, можно прямо отсюда брать для образца, – тут же пояснила девочка.

– Назначение этого клинка? – Заинтересованно уточнил Кавнат, аккуратно беря листок бумаги кончиками пальцев.

– Резать. Овощи, преимущественно. Но, иногда мясо или нарезку, – Маша сделала несколько движений кистью, показывая как она нарезает, – вот для этого тут лезвие так закругляется.

– Необычно. Хотя понятно. У меня есть готовый нож, несколько больше по размеру, если подождете, я сейчас просто обрублю лишний металл и заточу его.

– Да? Так быстро⁈ – Искренне обрадовалась девочка, – Конечно подождем. А сколько вам надо времени, чтобы сделать мясорубку?

С этими словами девочка достала следующий чертеж.

Тут было сложнее и деталей было намного больше. Какие-то спирали, диски с отверстиями, крестики, загогулины. Но кузнецу все было понятно.

– Хм, мудренно… А какой это размер?

Девочка показала неопределенный размер руками, очертив что-то типа курицы.

– Вот так примерно. Тут самое главное пропорции соблюдать, а будет чуть больше, или чуть меньше – не важно.

– Понял. А для чего это будет использоваться?

– Мясо измельчать. Ну не только мясо, там много чего…

– Ну примерно понял. Давай, по срокам пока не скажу, попробую сначала. Что там еще?

– Терка! Тут просто пластина, в ней вот так надо сделать дырочки, а тут отогнуть, а вот это заточить…

Рисунок терки я рассмотреть не успел, Кавнат сразу забрал себе изучая, я тем временем поздоровался с вернувшимся Млатом.

– Тоже пока плохо представляю как сделать, но подумаю. Я понял, что ты хочешь.

– Сколько это все будет стоить?

– Нож сорок меди. Мя-со-ру-бка – не знаю еще, но не меньше пяти чешуек. Терка – тут от сложности заточки зависит – смогу сделать, чтобы просто – медяков десять, не смогу – тридцать.

– Поняла. Возьмите тогда чешуйку: за нож и задаток. Через сколько подойти?

– Да тут посидите, недолго. Нук, парни, подсобите! Млат, останься, развлеки гостей.

Девочка дождалась, когда кузнец со старшими сыновьями зайдет внутрь, и поманила Млата к себе, с загадочным выражением лица доставая свой альбом.

– Вы с Овером решили, у кого будет рисунок висеть? – Хитро сверкая глазами спросила девочка.

– Да! Мы будем просто каждые десять дней менятся!

– Не будете! Ня!

Я немного сместился в сторону, чтобы видеть лицо друга в момент, когда он увидит рисунок.

Ошеломление. Восторг. Узнавание. Расстройство…

Расстройство?

– А почему Овер? – Упавшим голосом уточнил Млат, впрочем не торопясь выпустить рисунок из рук.

– А просто хотела сперва показать тебе другой рисунок, – коварно рассмеялась Маша и подала листок, что держала в руках, забирая первый.

– Это я⁈ Это же я! Но мы же не так…

– Что-то не так? – Продолжила развлекаться Маша.

– Все так! Все так! Это самая лучшая картина, что я видел! Льера, вы самый великий художник, которого я знаю!

– А сколько ты вообще знаешь художников?

– Э-э… Только вас…

– Ну тогда так себе комплимент…

– Э-э, я не понимаю…

– Да успокойся, я просто шучу. А ты чего это на «вы» перешел?

– Да мне просто неловко стало… Вы… ты такая… Ты, наверное, известная у себя на родине?

– Ты лучше скажи, – внезапно расстроилась льера, – рисунок-то понравился?

– Безумно! Не знал, что так можно нарисовать!

– Ну и пользуйся на здоровье! – С легкостью отмахнулась от благодарностей Маша, – а для чего эти камни?

– Где? А, это руда с болота. Мы ее будем дробить и выплавлять из нее железо. Но мы это зимой обычно делаем, а сейчас просто, когда работы нет, ездим и собираем. Тут к зиме вообще гора будет!

– Ого и все это железо вы перерабатываете?

– Не-е, тут железа будет совсем немного. Вот с этой кучи, хорошо если вот столько получится.

Млат показал руками словно сжимает огромное яблоко.

– Столько работы из-за такого маленького кусочка? – Опешила Маша, – не проще тогда покупать уже готовое железо?

– И покупаем. Но железо дорогое. Поэтому для крестьян из такого делаем.

Мы постояли, поболтали о жизни кузнецов, хотя было видно, что Млат только и ждет, чтобы отец и братья закончили, чтобы похвастать рисунком и все эти разговоры лишь мешали ему в его предвкушении. Но картина и правда была великолепная. Я, боюсь, тоже буду весь вечер со своей глаз не сводить.

Наконец жужжание шлифовального круга прекратилось и наружу вышел кузнец.

– Принимай работу, – добродушно пробасил Кавнат, протягивая нож, почти такой же, как на картинке, – повезло, что у меня готовый болтался.

Маша, радостная, отложила рюкзак и схватила нож. Попробовала, как лежит в руке. Это ее полностью устроило, но вдруг радость с лица пропала и она стала внимательно рассматривать лезвие.

– Что-то не так? – Тут же уловил перемену настроения кузнец.

– Э-э… Да все отлично, – натянула улыбку девочка, но кузнец не купился.

– Ты, льера, говори как есть. Что-то не так – скажи! Я исправлю. Не кисейная барышня, не раскисну!

– Нет, все отлично сделано, как я и хотела. Только металл… Это совсем не то…

– Ты разбираешься в металле? – Неверяще удивился Кавнат, немного вскипая.

– Нет, совсем нет, – честно призналась Маша, глядя как покрасневший кузнец набирает в грудь воздух, – но разбираюсь в шеф-ножах. Очень много их держала в руках и еще больше видела. И мне про них много рассказывал один знакомый итальянец… Ну, не важно кто. Самое главное в них – это материал и заточка.

– И что не так в этом ноже, что заставило тебя думать, что он плохой?

– Я не говорила, что он плохой, – попробовала дипломатично разрулить ситуацию льера несколько сорвавшимся голосом, – но я видела хорошие и видела плохие. Я могу только сравнить, и это сравнение не в пользу данного ножа. И все равно спасибо! Даже с таким мне будет значительно проще. Но такой нож будет нуждаться в заточке каждые несколько минут, а это потеря времени.

– Вы все? – Вовремя влез в разговор Млат, – пап, смотри, что мне льера подарила!

Увидев, что кузнецу стало не до нас, Маша с ножом в руке быстро пошла к дороге, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней. А так хотелось посмотреть на реакцию Кавната и остальных сыновей.

– Маш, ты чем-то расстроилась?

– Все нормально, просто дом вспомнила, сейчас пройдет, – не давая себя догнать и не поворачиваясь ко мне, ответила льера, поднимая руки к глазам.

После третьей попытки догнать, до меня дошло, и я, наконец, дал девочке оторваться от меня и привезти себя и мысли в порядок. Ну да, напомнили о доме, понятно, что расклеилась. Уж я-то парень, а помню, как рыдал, когда мои родители оставив меня в храме – уехали. Надеюсь до таверны она успокоится, на обед конечно суп еще вчерашний остался, но когда она на кухне – мне намного спокойнее.

– Так, а где твой второй друг живет? – Совершенно бодрым и веселым тоном последовал внезапный вопрос от остановившейся девочки, – и чего там плетешься?

– Овер? – От резкого перепада настроения я даже растерялся, – да вон туда, по улице, направо.

– Ну пошли! Что мы зря рисунок таскаем? Мне же интересно, какие у него глаза будут.

– Ну если ты к нему так с ножом и зайдешь, – рассмеялся я, – то думаю глаз мы не увидем – только затылок.

– Хи! Сейчас уберу. Подержи его пока.

Стянув заплечную сумку, Маша принялась там копаться, что-то перекладывая.

– Все, давай, я его в альбом, а с боков придавлю, чтобы не порезал… Сразу достану, чтобы второй раз не снимать, держи!

С этими словами Маша передала мне рисунок Овера, пока уплотняла альбом в сумке. Не успел я еще раз полюбоваться на знакомый берег речки, оживший на листе бумаги, как у меня его забрали.

– На свой полюбуешься. Давай, нам еще обратно пылить. Надо вернутся до того, как жара наступит.

Но дойти до Овера не удалось. Из соседнего с ним дома вышли сыновья кожемяки – Ганет и Танет. Да, те самые, что вчера избили Яника.

– Маша, обожди пожалуйста, – после короткого размышления остановил льеру, решив, что ее присутствие даст понять, что я склонен разговаривать, а не махать кулаками, – надо переговорить насчет Яника.

– Это они его избили, – мгновенно все поняла девочка, – а ты с ним справишься? Он здоровый!

– Нет, драться я не буду, но поговорить надо. Такие вещи спускать…

– Ой, а у нас батракам разрешают уходить с места работы? – Раздался издевательский голос Танета, старшего брата, уверенной походкой идущего к нам.

– Танет, ты забываешься! – Спокойным голосом, как учил Ивер, было начал я, – Батраков тут нет и не будет, а то что творишь ты…

Рука подошедшего парня резко взметнулась, чтобы дать мне оплеуху, и я, прервавшись, рефлекторно отбросил ее в сторону.